Текст книги "Равновесие Сил (СИ)"

Автор книги: Виктор Марочкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 34 страниц)

Голос Кветагона был могучим и суровым, это был истинный воин, который защищал свою родину от любой напасти. Он бы отдал все, чтобы ее защитить. И все присутствующие, без сомнения, поняли, что Кветагон будет творить чудеса воинского мастерства на поле битвы, пока не погибнет сам или же не уничтожит врагов.

Повисло молчание. Считать умели все, и сложить общее количество воинов смог каждый еще до того, как зять Терноэля закончил свою речь. Это несметное воинство, перед которым никто не сможет устоять.

– Кто сможет выстоять перед такой армадой? – покачав головой, ошеломленно спросил Волк.

– Тран, это огромное воинство, мы задавим друг друга еще на марше.

Гильб Третий говорил с тревогой, ему не требовалось объяснять, что такое стратегия, война и все такое.

– Нет, этого не случится, мой друг, если каждый будет действовать строго по намеченному плану. Мы растянем нашу линию фронта на целую лигу. Это позволит удерживать врага и не создавать давки среди своих воинов.

– Это большое расстояние, Голбус, – утвердительно произнес Гильб, пристально посмотрев на карту.

– Я знаю, но иначе не получится удержать врага и не дать ему взять нас в кольцо, – объяснил Голбус.

– Проведите советы с теми, кто, помимо вас, возьмет командование войском, дайте разъяснения, что необходимо сделать, что требуется от них, от нас всех. Завтра мы должны выдвинуться, дабы встретиться с врагом и принять свою судьбу. Если кто-то передумал, у него еще есть шанс повернуть назад.

Последние слова были сказаны как призыв к храбрости и как укор в трусости.

После весомых слов Терноэля снова продолжил Голбус.

– У нас с вами нет времени сидеть здесь и рассуждать, как будет лучше, тьма уже явилась в этот мир, и наша с вами задача остановить ее любой ценой. Послезавтра все мы заглянем ужасу в глаза, и пусть каждый найдет в себе силы побороть тьму, дабы свет остался в этом мире.

– Все мы сделаем то, что в наших силах, и даже больше, – кивнул Гильб Третий.

– У меня единственный вопрос, – снова заговорил Волк. – Почему мы должны встретить врага именно здесь, а не ближе к Мрачным горам?

Голбус посмотрел на всех и с мрачным видом пояснил:

– Потому что вся остальная территория будет занята силами врага.

Повисло гробовое молчание. Это и был ответ на первый вопрос: кто сможет противостоять такой армаде.

– Все это предопределено, а значит, этому быть. Свет всегда был сильнее тьмы, в этот раз ничего не изменится.

Кул-Рохан взял на себя ответственность подытожить заседание Великого совета.

– Скажи, Голбус, а что с орденом Судей, они будут участвовать в битве? – спросил Вульфрейн, захотевший узнать, будут ли лучшие воины света стоять на его страже.

– Магистры ордена не изъявили желания присутствовать здесь, но заверили в том, что их священные клинки будут стоять на страже этого мира вместе со всеми, – ответил старик.

Князь слегка кивнул.

– Великий совет состоялся, пусть нашим народам помогут любые светлые боги, которые борются против тьмы. Для меня будет честью сражаться вместе с вами, – сказал Терноэль и низко поклонился, проявляя уважение к собравшимся. От него такого никто не ожидал.

Все остальные проявили к королю эльфов не меньшее уважение и поступили так же. Великий совет завершился, и предводители народов начали покидать храм, дабы отправиться к своим войскам и уже там провести совет для командного звена.

Голбус Тран, в компании двух королей, князя и вождя орков, вместе с их свитами, двинулся к вратам Бретоля, к тому месту, где они оставили своих подчиненных.

– А это, видимо, личная гвардия, отвечающая за чистый зад Терноэля, судя по остроте языка этого выскочки, – с усмешкой заявил Лаксан.

В ответ послышался хохот воинов Свободного Народа.

– Наверное, я должен сейчас злобно кинуться в бой на этого необразованного предателя, но, думаю, это будет недостойный поступок для высокородного эльфа, – попытался парировать предводитель группы, но выглядело это очень убого.

– За всю жизнь, которую я прожил, меня называли по-разному, но только не предателем!

Яростные глаза сверкнули в сторону группы эльфов, и воин «Сотни» резко повернулся к тому, кто его задирал. Их отделяло всего три шага – это слишком мало для такого, как Лаксан, он сокращал намного бо́льшие расстояния за считанные мгновения.

– Ну, так что же, тогда я буду первым, – засмеялся эльф. – Как и подобает мне, первому клинку моего народа.

Глаза Лаксана сузились, каждая мышца напряглась, а в голове прорисовалась схема первого рывка, просчет действий противника, и лишь голос Хорса не дал темному принцу броситься в атаку.

– Лаксан! – обратился Хорс к товарищу. – Видимо, он первый среди тех, кто лижет зад своему господину.

Разразился хохот, и первый клинок эльфов уже не мог спокойно относиться к оскорблениям.

– Ах, эта хваленая «Чертова сотня», я слышал, что вас неплохо потрепали те, с кем придется сразиться всем нам. Может, в этот раз вы постоите и подождете, пока настоящие воины будут защищать Гардию?

– Там, откуда мы вернулись, таких белоснежных красавчиков не убивают, они нужны там для других потех. – Вектор не смог промолчать и вступился за честь отряда.

Слушавшие эту перепалку орки подошли чуть ближе. Им тоже не нравился холеный выскочка в красивых доспехах. На их родине убивали за меньшее, чем они услышали здесь.

– Мое имя Эзекалон, – только и успел сказать эльф, желая гордо представиться, как его тут же перебил Лаксан.

– Всем плевать, кто ты такой! А мне больше всех…

Повернувшись, темный принц начал уходить. Это был дерзкий и оскорбительный поступок, и все, кто это видел, поняли, какое оскорбление нанес Лаксан.

Лицо Эзекалона покраснело, глаза полыхнули, теперь он был готов выхватить свою великолепную катану и броситься на темного эльфа. Но лучший воин эльфийского народа решил продолжить словесную дуэль.

– Очень хорошо, что ваш жалкий и никчемный народ скрывается глубоко под землей, живя в полной тьме, предаваясь похоти и самоуничтожению. Вы недостойны видеть свет этого мира!

Ответ представителя Шиорана не заставил долго ждать себя.

– Я слышал, что славный король Терноэль сражался в той битве много тысяч лет назад. И он был одним из тех, кто бился с Коганом Кровожадным и остался единственным выжившим. Все приписывают ему героизм, но я скажу вот что, – Лаксан повернулся к Эзекалону, – Терноэль трус, сбежавший от боя, и это спасло ему жизнь. Он слаб, так как не смог примирить родственные народы и бросил Шиоран на волю судьбы, а сейчас прикрывается своей мудростью и надменностью. Мне жаль, что у вас такой жалкий король.

Этого было достаточно, чтобы начать бой.

Все произошло в какие-то секунды.

Сабли Лаксана взметнулись как молнии, в руках Эзекалона оружие появилось с не меньшей скоростью. Воины «Чертовой сотни» и солдаты Свободного Народа уже стояли с обнаженным оружием, тогда как ветераны Драгуара пока еще наблюдали, как и воины Хор-Морогола, которых заинтересовала эта ссора.

Наверное, кто-то и начал бы действия, и в этой схватке живых осталось бы не очень много. Лаксан открыто показывал свое презрение к высокородным эльфам, те в свою очередь проявляли взаимность, но сейчас он их не трогал, Эзекалон первый нанес оскорбление, и по праву темный принц мог требовать поединка. Но ему хотелось другой крови, драться не по правилам, а наоборот, как в Шиоране, грязно и неожиданно, когда противник не может применить все свои благородные качества. К счастью многих, этого не произошло.

– Посмотри, Голбус, твои цепные псы даже в момент великого объединения народов не могут держать себя в руках.

Король эльфов презрительно смотрел на отряд людей с обнаженным оружием.

Старик ничего не ответил, его мысли были далеко от этого места, и он знал, как презрительно Терноэль относится к «Чертовой сотне». Только вот мотив ему был не ясен, в чем была причина этой открытой неприязни?

Голбус выдохнул. Ему не надо было сомневаться насчет того, кто первый затеял ссору. Хоть бойцы «Сотни» и были задиристы и своенравны, но делали они это исключительно тогда, когда позволяла ситуация, а вот высокородные эльфы с этим не считались и плевать хотели на всех.

Ссору требовалось остановить, ибо Тран уже видел наливающиеся кровью глаза Лаксана, и лишь крупицы здравого рассудка удерживали темного принца от нанесения удара.

Шагнув им навстречу, Голбус крикнул голосом, каким военачальники в пылу битвы отдают приказы.

– Хватит!

Этот крик вовремя прозвучал, потому что еще мгновение – и случилась бы неотвратимая беда, в которой эльфийские воины оказались бы в весьма невыгодном положении. Потому что там, где стояли с обнаженным оружием бойцы «Чертовой сотни», там же стояли и ветераны Драгуара и Норвана, а с ними солдаты Свободного Народа. Быстро все смекнувшие эльфы заняли оборонительную позицию и на рожон не лезли. Эзекалон, имея статус первого клинка, стоял с обнаженной катаной и вызывающе ждал, когда кто-то переступит грань и начнется кровопролитие. Этого не произошло. Строгий крик Голбуса Трана не позволил этому случиться.

Хорс посмотрел в сторону ворот Бретоля, оттуда к ним быстрым шагом двигался старик, за ним не спеша шла делегация в составе двух королей, князя Свободного Народа, огромного вождя орков с шаманом и их приближенных. На лице воина появилась усмешка, он подумал, как нелепо все это смотрится: короли собираются на Великом совете, дабы обсудить план борьбы с врагом, а они, как дети, оставленные без родителей в чужом селе, сразу затевают ссору и выясняют, кто из них лучше.

Голбус по праву считался мудрым, подойдя, он не стал выяснять, кто затеял ссору. Увидев, что король возвращается, Эзекалон мгновенно убрал свой клинок и вернулся к остальному отряду.

Кветагон Фесалагос прошел мимо Лаксана, даже не заметив его. Он был на голову выше темного эльфа и гораздо массивнее. Но его не зря поставили во главе воинства, он ставил основные задачи намного выше, чем ссору двух солдат, ему не было никакого дела до этих мелочей. Зять Терноэля резко запрыгнул на своего скакуна и горделиво стал ждать своего короля.

Сам же Терноэль взглянул в глаза принцу Шиорана, убийце в темном мире, который по воле судьбы встал на путь, на который осмелится не каждый. Это было достойно похвалы, но король не собирался ее высказывать, он увидел что-то родное в глазах Лаксана, но отвел взгляд, так ничего и не сказав.

Делегация эльфов скрылась в пыли, поднятой копытами их коней.

– В другое время я бы снес ему голову, – фыркнул Лаксан.

Голбус Тран улыбнулся и сказал:

– Я рад, что здравый рассудок в тебе еще преобладает. Завтра по утру все мы двинемся на битву, так что подготовьтесь как следует.

– Пойдемте, мои друзья, вы станете в строю геройской роты, и мы, как братья, покажем демонам, что такое сила лучших воинов Гардии. – Фрагнир говорил весело, чтобы снять общее напряжение. – И да. В строю с такими воинами, как мои, вам нужны серьезные доспехи. Но об этом уже позаботились. Вас ждет лучшая броня, какую только видел этот мир. Так что хватит думать об этом задиристом выскочке, скоро ему оторвут голову, а мы после битвы выпьем доброго драгуарского пива в знак победы над тварями Пандемония.

– Я уверен, что ты, Фрагнир, подготовил бочки с самым лучшим пивом к нашему возвращению, – усмехнулся Вектор.

– О да, а тебя, юноша, ждет не только пиво по возвращении в Драгуар.

Командир геройской роты расхохотался, и его смех заразил всех. Компания во главе с Гильбом Третьим, раздавая шутки, двинулась к расположению войск гномов. Еще предстояло сделать очень многое, и скоро будет совсем не до смеха.

Эта ночь буквально бурлила, как вода в котле. Свет от сотен тысяч факелов можно было увидеть за множество лиг. Все готовились выступить в поход. К наступлению ночи пришли последние расчеты Бахастанса. Железные орудия колоннами стояли у шатров войска Драгуара и Норвана, а механики не спускали глаз со своих машин смерти. Завтра поутру вся эта лавина двинется на смертный бой, чтобы встретить свою судьбу, чтобы защитить мир и дать отпор врагу, как это сделали их предки тысячелетия назад.

И во всей этой суматохе никто не обратил внимания на одинокую карету. Она выскочила из ворот крепости и двинулась по направлению к столице. К этому времени все патрули были сняты и поставлены в строй, и поэтому никто так и не узнал, кто умчался в ночную мглу.

Глава 21

Битва. Такова судьба

В тот день они не увидели горизонта. И потомки тех, кто выживет в этой битве, скажут, что в тот день их предки не увидели горизонта.

Слабый ветерок развевал знамя – знамя «Чертовой сотни». Это был символ отряда, его история, его настоящее и будущее. Если, конечно, это будущее, вообще, наступит. Знаменосец Феликс гордо держал древко, как и велел ему лейтенант «Сотни», теперь смыслом его жизни было хранить историю отряда в виде этого полотна. Блэк Харт Сцириус стоял рядом. Его величественная фигура внушала трепет даже рядом стоящим солдатам имперской армии. Стоя в изящных доспехах, которые сделали лучшие мастера Драгуара для всего отряда, он держал свой крылатый шлем на сгибе левой руки, правой же сжимал рукоять отцовского меча. Позади него стояли его братья по оружию, а теперь и единственная семья, его друзья, его настоящее и будущее. Пройдя столько испытаний вместе, они дошли именно до этого момента в их непростой жизни. Но Харт сейчас не думал об этом. Он не думал ни об отце, ни о матери, ни о наставнике, и даже ни о своем секрете, который ему, возможно, суждено унести в могилу. Лейтенант смотрел вдаль, нахмурив брови, он смотрел на горизонт и не видел его.

Враг был повсюду, как сплошной лес. Одной густой массой демоны выстроились напротив объединенных сил людей, гномов, эльфов, зеленокожих и горных великанов, но даже этой силы едва хватило бы, чтобы вызвать трепет у войска Пандемония.

Генералы по приказу своих герцогов вывели когорты ровным строем и остановили свои силы в двухстах шагах от противника. Здесь были огромные твари с рогатыми черепами и массивным оружием, а также мелкие полуживотные – смесь каких-то тварей Пандемония и жителей, что населяли этот мир, эти без умолку выли и клацали челюстями, заставляя защитников Гардии напрягать свои нервы. Эта часть уперлась во фланг воинов Свободного Народа. Центр строя демонов был занят уже знакомыми «Чертовой сотне» слугами погибшего Сумрагона. Полуживые демоны, в своей разлагающейся броне и с раскрытыми клыкастыми ртами, с которых стекали гной и кровь, стояли бок о бок с берсеркерами Пандемония, самыми отчаянными тварями из легионов этого злобного мира. Отчетливо виднелись их изуродованные крепкие тела, украшенные шрамами, полученными в сотнях битв. Их парное оружие даже с такого расстояния указывало на свою идеальную остроту. Фланг Кветагона Фесалагоса столкнулся с лучшими, тактически обученными солдатами демонического мира. Здесь были и стрелки, и дальнобойные орудия, и тактика ударных групп, и сила, с которой придется считаться даже такому прославленному воину, как Кветагон.

Хот-Ган и Казэмар стояли рядом и смотрели в ту сторону, которую необходимо будет смять и уничтожить.

Замерев, стояли друг против друга две стороны. Одни будут нападать и сокрушать, другие – защищать свой мир и рассеивать тьму. Кто-то считал себя счастливчиком – оказаться в центре исторических событий и мечом внести свой вклад. Другие же принимали судьбу иначе – ощущали себя под несчастливым бременем, выпавшим на их долю. Но так или иначе, все они стояли в одном строю, яростно стискивая зубы. Ведь только святая ярость могла помочь в этом аду, который должен был наступить.

Ну а пока силы света и тьмы не вступили в ожесточенную борьбу, я сделаю небольшое отступление:

'Перед тем как начать последнее повествование последней главы, я хотел бы, чтобы читатель проникся тем моментом, до которого дошли герои книги. Попробуйте поставить себя в первую линию бьющихся, представить себя не великим воином или полководцем, а простым ратником. Вы покинули свой дом, оставив жену и маленьких детей, взяли свои доспехи, оружие, которое вам досталось от отца, а ему – от его отца, и выдвинулись в поход вместе с такими же, как и вы. И вот сейчас вы стоите в строю, а напротив вас – враг, которому нет числа, он не знает жалости, ему неведом страх. Его цель – уничтожить все в этом мире. За вашей спиной остались дом и семья, впереди же – непобедимый враг. Вам нельзя отступать, нельзя забрать жену, детей и скрыться, убежать от всего этого. Ведь от такого врага нет спасения. Остается только биться.

Впереди враг, его необходимо победить.

Станьте в строй. Проникнитесь моментом'.

О начале сражения известил всех огромный четырехлапый демон. Он что-то кричал на неизвестном наречии, от чего стоящие за его спиной орды демонов извергали хохот и стучали клинками по броне или парному оружию.

Вызов. Это был вызов на поединок. Традиция устрашения перед грядущим сражением, демонстрация силы.

В двух лапах у демона были демонические клинки, которыми он тряс, в других двух лапах он держал заточенный крюк и обоюдоострый топор. Демон возвышался над своим войском, а его презрение к врагу читалось невооруженным взглядом. Это был один из герцогов Пандемония, безумец, обладающий невероятной силой и жестокостью. Именно ему выпала честь пролить первую кровь в этом сражении.

Бладас уверенными шагами шел к границе между светом и тьмой. Именно там он хотел втоптать в пыль лучшего воина светлого мира, показать всей Гардии, что она обречена.

Можно было поклясться, что во всем огромном воинстве нашлось бы большое количество отчаянных смельчаков, готовых скрестить мечи с герцогом демонов. Вот только никто из них не успел даже шага сделать в сторону Бладаса, как все увидели фигуру в черных, как сама ночь, доспехах, мчавшуюся навстречу противнику.

Блэк Харт знал, что это будет именно Лаксан. Темному эльфу не терпелось показать всем, каков он, и принц не упустил своего шанса.

Принц Шиорана мчался к противнику, не обнажив своих мечей, и почти все воинство наблюдало за изящностью его движения с оружием, закрепленным крест-накрест за спиной. Расстояние сокращалось невероятно быстро, и Лаксан уже слышал рык Бладаса и отчетливо видел его звериные, свирепые глаза, хищно смотревшие на темного эльфа.

– Я презираю смерть, я презираю жалкую жизнь, я презираю слабость, я презираю фальшивую силу! Свет узрит, кто я такой! Сегодня весь мир будет шептать имя Лаксана, темного принца Шиорана!

С этими словами два клинка выскочили из-за спины эльфа, и он в прыжке, подобном прыжку снежного барса к своей обреченной жертве, преодолел последнее расстояние до герцога и нанес ему в воздухе два смертельных удара.

Бладас хотел пролить кровь первым. Так и случилось. Только кровь оказалась его собственная. Демон не успел полностью парировать выпад Лаксана, за что расплатился отсеченной рукой. Отведенный удар спас ему жизнь, но резкая боль пронзила тело, он почувствовал привкус собственной крови во рту. Герцог получал раны в битвах, но чтобы такие? Для него это было немыслимо, а для всего демонического воинства стало потрясением.

Одной из целых лап он прикрыл обрубок другой и яростно крутанулся на месте, дабы стать лицом к врагу.

Лаксан стоял без шлема, доспех валялся у его ног. Эльф презрительно смотрел на герцога.

Перед тем как ринуться снова в атаку, темный принц произнес:

– Узри мое лицо, ибо это будет последнее, что ты увидишь. Мое имя Лаксан – это ты передашь всем тем, кто уже пал от моей руки.

Эльф качнулся сначала вправо, потом ушел влево, идя с той стороны, где была рана у демона. Он обещал себе, что больше не будет биться благородно. Лаксан родился и вырос в темных подземельях мрачного Шиорана, там не имеют представления о честном поединке или благородстве боя. Убийцам неведомо это, и потому темный принц решил не забывать, что он сам таким является.

У Бладаса было еще три лапы, но он едва успевал ими парировать удары мастерски владеющего клинками эльфа. Стоя на месте, герцог Пандемония вырисовывал ровный круг своей кровью, которая обильно лилась из раны. Темный эльф раскачивал демона то в одну сторону, то резко уходил в другую, заставляя того терять ориентир. Бладас был могущественным бойцом, и только это его спасало какое-то время. Когда он отбивал оба выпада, ему приходилось отпускать рану и третьей рукой отбивать новый выпад. Боль отзывалась в теле дрожью, а в глазах начинала появляться пелена. За ним наблюдало все войско Пандемония, и в свирепых глазах демонов он выглядел так жалко, что поймал себя на мысли о страхе, который начал пробираться в его душу. Герцог не ожидал встретить в этом мире того, кто сможет ему что-то противопоставить, но, как оказалось, нашелся тот, кто весьма уверенно посягнул на его жизнь.

Рык ярости вырвался из глотки демона. Он отпустил кровоточащую рану и бросился на противника, вращая мечами и целясь топором для смертельного удара.

В тот же миг Лаксан опустил свои изящные клинки острием вниз и чуть погрузил их в пыльный грунт. Эльфа от герцога отделяло примерно шагов десять, но этого было достаточно для коварного трюка.

Когда клинки погрузились в грунт, Лаксан начал вращаться по кругу с нечеловеческой скоростью, всего за секунду образовался пыльный вихрь, внутри которого стоял эльф. Бладас ворвался в пыльный торнадо, созданный Лаксаном, в надеже, что тот не сможет увидеть направленного на него удара, но, кроме забитых песком глаз, он ничего не получил. Это был фокус с исчезновением. Но для чего?

Резкая боль пронзила разум. Тело отделилось от крепких ног. Бладас почувствовал, как теряет равновесие и валится назад. Обе его ноги были срублены сзади одним ударом. Но на этом темный убийца останавливаться не собирался. Герцог ощутил, что вместе с ногами от его тела отделяются мощные руки, которыми он поверг великое множество врагов. Как нелепо: он делал на себя ставку, как на героя мира демонов, который устроит ужас в чужом мире, а в итоге был изрублен перед всей великой мощью Пандемония.

Жизнь самого кровожадного из демонов закончилась, когда его тело еще не коснулось земли. Лаксан отделил шипастую голову Бладаса от его изувеченного тела. Конечности отлетели в стороны, ноги остались стоять на месте, тело упало перпендикулярно им, а голову темный эльф аккуратно остановил ногой. Он посмотрел на воинов демонического мира, после чего с силой пнул отрубленную голову в их сторону.

Подняв шлем и убрав клинки, он показал всему воинству демонов спину, тем самым поразив их в самое сердце и поколебав их самоуверенность.

Этот поступок был необходим. Моральный дух воинства Гардии возрос до невероятных высот, воины ликовали, встречая своего героя. Лаксан чувствовал, что был рожден для этого момента. Подходя к строю «Чертовой сотни», он поймал одобрительный кивок Харта. У лейтенанта даже мысли не возникло, что эльф может не справиться, и он был горд тем, что в отряде имелся такой воин.

Трубы демонического воинства взвыли. Лавина тварей двинулась на армию света. Блэк Харт надел крылатый шлем и застегнул ремни потуже. Феликс передал ему щит с таким же изображением, как и на знамени отряда, и лейтенант встал в первую линию обороняющихся.

Если бы слезы имели иной цвет, то летописцы описали бы эту битву именно своими слезами. Они наблюдали за всем сражением, и им отчетливо было видно, как в строй войск света врезалась волна демонов, как долина наполнилась криками умирающих и гибнущих мужей, которые вышли, чтобы остановить саму тьму. Нельзя было точно сказать, сколько солдат насчитывало войско Пандемония, но то, что оно многократно превосходило силы Гардии, подтвердил бы даже ребенок. Неопытный наблюдатель мог решить, что солдаты Гардии без особого труда удерживают силы врага, но на самом деле там творился сущий ад.

Демонические великаны Герима и уродливые прислужники Чагшаана так мощно вклинились в ряды воинов Свободного Народа, что те невольно начали пятиться. В совокупности два столь разных воинства так сильно дополнили друг друга, что людям было тяжело выработать против них тактику. Громадные демоны выбивали брешь в хорошо слаженном строе, а твари Чагшаана заполняли образовавшееся пространство, накидываясь целыми стаями прямо на копья и заваливая своими уродливыми телами людей.

При таком положении дел фланг рухнул бы, но именно гвардия княжича Волка не позволила этому случиться. Там, где они поклялись устоять, Волк бросился на врага, невзирая ни на что. Его гвардия вспарывала животы громилам Герима, их внутренности с паром вываливались из уродливых тел им под ноги. Если не было возможности сразить врага, то люди Волка подрезали сухожилия, метили копьями в головы и колени, делали все, чтобы тварь упала.

Воины гибли, но уносили с собой немало демонов. Затоптанные, раненые, лишенные возможности стоять и полноценно вести бой, люди все равно находили возможность поразить врага любой из имеющихся возможностей.

Строй войска Свободного Народа окончательно выровнялся, когда тысячи и тысячи стрел взметнулись в небо. День, и без того мрачный, потускнел окончательно от залпа десятков тысяч стрел, что массивным шквалом обрушились на армию демонов. Стрелы пробивали толстые шкуры гигантов, заставляя их падать и корчиться от боли, а воинов Чагшаана и вовсе пригвождали к земле, так как они не были ничем защищены, кроме своей собственной шкуры.

Казалось, весь мир наполнился шумом битвы и стонами умирающих, рыком демонов и скрежетом металла о металл, командами офицеров и рыцарей и звуками тысяч стрел, рассекающих воздух. Все это превратилось в адский шум и адское место.

Если левый фланг залп лучников спас, то вот у эльфийской армии все обстояло иначе. Нет, там не прогнулся строй, но и залпы стрелков особого результата не дали. Демоны Хот-Гана и Казэмара были прекрасно укомплектованы и, что самое главное, имели представление о тактике. Генералы, старшины и все те, кто вел когорты в бой, были осведомлены о стрелках врага и потому шли в атаку в хорошей броне и прикрывали головы щитами. Это позволило им не гибнуть в таких количествах, как на левом фланге гибли воины Чагшаана и Герима.

Кветагон Фесалагос стоял в первом ряду и из эльфов первым пролил кровь врага, отняв эту честь у Эзекалона, который находился подле своего господина. Первый клинок эльфийского народа не сильно от этого расстроился и, отразив первый удар демонов, стал уничтожать их с нескрываемой яростью.

Здесь строй врезался в строй, дисциплина столкнулась с дисциплиной, порядок с порядком, а мастерство с мастерством. Остро отточенные пики эльфов кололи и резали наступавших на них демонов. Те в свою очередь старались отражать атаки защитников Гардии и наносили удары своими кривыми мечами, разрубая щиты, а вместе с ними доспехи и плоть. Ловко заброшенные крючья вырывали из строя воинов, утягивая их в гущу демонов, где от них молниеносно оставались лишь окровавленные ошметки. Тот, кто имел мудрость отпустить свое средство защиты, и крюк уносился лишь с пустым щитом, тут же получал удар, который забирал жизнь.

Кровавое марево нависло ровной пеленой над местом соприкосновения этих двух сил. Через какой-то час борьбы противники уперлись в тела своих погибших товарищей и сородичей, которые теперь мешали им полноценно развернуть боевые порядки.

Если воины Хот-Гана старались прорвать строй эльфов и углубиться в него, то Казэмар прибег к более изощренным методам ведения войны. Орудия его когорт выстреливали снаряды прямо из глубины строя, и толстые демонические колья с огромной скоростью устремлялись в воинов света. Невозможно было удержать такую силу, невозможно было уклониться от разящей смерти, так как рядом стояли братья и соотечественники, и лишь ценой двух, трех жизней, нанизанных на копье, снаряд останавливался, а за образованную брешь вспыхивала ожесточенная борьба.

Не зря Терноэль доверил Кветагону командовать лучшими сынами великого народа. Фесалагос сам был лучшим из них, и его мудрость и военная выучка не позволили двум герцогам с их когортами прорвать строй. Он сражался самоотверженно, проливая демоническую кровь. Его величественный силуэт возвышался над эльфами и был для них той звездой, за которую можно было отдать жизнь. Эльфы стояли насмерть, без мысли о поражении или отступлении.

Единственным местом, где удар демонов не только выдержали, но и смогли опрокинуть, являлся центр сил света, где стояли гномы и имперская армия.

Рульф Воргар и Гильб Третий, а вместе с ними их лучшие офицеры, рыцари и воеводы смогли выйти из тяжелой обороны и перейти в усиленную атаку, начав крушить врагов с еще большим рвением. В первых рядах как у гномов, так и у людей стояла элита войск, и потому здесь творились чудеса боевого мастерства и отваги. Гильб даже отдал приказ двум тысячам своих солдат прижаться к войску Свободного Народа, дабы помочь тем воинам вырваться из ужасной бойни.

Возможно, кровожадные берсеркеры Пандемония пали духом, после того как голову их герцога кинули в пыль, а ведь он был лучшим бойцом, если не считать самого темного повелителя и герцога Рутара, которого не наблюдалось в строю его когорт. И это повлияло на демонов так сильно, что они толком ничего не могли поделать с идеальной обороной людей и гномов.

Полумертвякам, наверное, не хватало их господина Сумрагона, который вселял в их уже не живые сердца жажду к уничтожению и страх к своей особе. Поэтому гнилое воинство нахлынуло на людской строй, но было смято организованной обороной, после которой последовало наступление.

Из-за спин летели тысячи стрел, сея смерть и разбивая ровные порядки врага. Казалось, стальной кулак невозможно сокрушить и с таким началом воинство света одержит победу. Но разве повелитель так просто взял и проиграл бы? Он тысячелетия ждал момента, когда Равновесие Сил падет перед его волей, а солдаты Пандемония будут необходимым инструментом для этого. И сейчас в бой шли самые ничтожные солдаты грозного мира, давая армии света насладиться моментом превосходства, ведь дальше для них было уготовано адское испытание.

«Чертова сотня» была на острие разящего клинка. Их отточенные действия и невероятное боевое мастерство позволяли им уничтожать демонов сотнями. Они сражались, выстроившись в две шеренги: первая линия разила врагов врукопашную, а сзади бойцов поддерживали лучшие стрелки Империи. Все было настолько отлажено, что когда боец «Сотни» резким выпадом срубал противника, то он знал, что открывшуюся брешь закроет пернатая стрела, пущенная его собратом по оружию. Берсеркеры Пандемония не представляли для них особой угрозы. Солдаты «Чертовой сотни» мстили за павших братьев и рубили демонов с такой святой яростью, что клинки не соприкасались в блокировке, демоны просто не успевали наносить удары, их конечности отлетали, внутренности вываливались, и жизнь покидала мрачные души.