Текст книги "Равновесие Сил (СИ)"

Автор книги: Виктор Марочкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц)

За время пути особого разговора с ним не заводили. Как заметил Сцириус, этот отряд был уже не первое лето вместе. Они все были молоды, и поэтому каждый вечер проходил в шумных разговорах и вечных спорах.

Всю неделю отряд двигался по довольно безлюдным местам. Магистр не был в этих краях, поэтому все было для него ново. Его поход был начат с другой стороны. Эти края хоть и были более безлюдными, но все же не заброшенными, и люди были такими же, как и в центре страны.

На девятый день пути к Дариусу подъехал Волк и завел беседу:

̶ Мы уже какой день в пути, но я не разу не слышал твою историю. По тебе видно, конечно, что ты ее не расскажешь, но все же двигаться с отрядом столько дней и совсем не беседовать лично я не смог бы.

Было видно, что молодой воин хочет узнать имперца, но выбрал он не хитрый подход, а самый простой, честный.

̶ Моя история может быть совсем не приятна тебе и, возможно, повредит нашему союзу. ̶ Сцириус смотрел прямо перед собой, к воину он не поворачивался.

̶ Думаю, ты меня не удивишь, если скажешь, что воевал против нашего народа много лет назад. ̶ В этот момент магистра чуть передернуло, и, скорее всего, молодой Волк это заметил.

̶ Ты очень наблюдателен, как я вижу, сколько тебе лет?

̶ Мне от роду двадцать пять зим.

̶ Совсем еще молод, ̶ в первый раз магистр повернул голову в сторону Волка.

̶ В мои годы ты уже явно командовал войском или же занимал хорошую должность при короле.

̶ Скажи мне: что тебе даст моя история, ведь она на самом деле не так и светла, как бы тебе этого ни хотелось.

̶ Светлая она или же нет, всем известно, что Свободный Народ и имперцы ненавидят друг друга, но, по мне, это распри двух глупых вожаков, из-за которых страдают другие люди, сыновья не дожидаются своих отцов с поля боя, с войны, развязанной просто так, по капризу.

̶ Твои рассуждения достойны похвалы, возможно, если бы я в твоем возрасте вел беседу со своим бывшим врагом, то вел бы себя совсем иначе, и уж точно не сказал бы, что в распре двух народов виноват мой король.

̶ Я лишь сказал, что мой князь в этом тоже виноват. В войнах всегда виноваты короли или же князья, они посылают свои войска на завоевание новых земель или же покорение других народов. Люди сами по себе не собираются тысячами и не идут убивать.

В голове у магистра сразу щелкнуло: а ведь этот юноша прав, люди сами по себе не собираются в тысячные войска и не идут на приступы крепостей. А зная нынешнюю ситуацию с королем Крейдоном, Дариус просто не мог не согласиться. Хотелось сказать, что в последних распрях виноват только один глупец, и он точно не князь Свободного Народа. В итоге магистр просто замолчал. Нечего было сказать по этому поводу, и Волк это почувствовал.

Молодой воин своего народа, короткое, но сильное имя Волк, Сцириус не разбирался в именах, но догадывался, что оно дано ему не просто так. Еще не матерый, но уже и не волчонок, это был умный парень, который видел мир с разных его сторон и спокойно умел замечать все то, что другие не видят или на что просто закрывают глаза. У него был сплоченный отряд, вроде, были воины постарше, но слушались его беспрекословно. Чья это была заслуга, магистр догадывался. В голове мелькнули мысли о своем сыне, Блэк Харт был младше и сейчас обучался в офицерской школе, но в Волке он почему-то увидел своего сына, в груди защемило. Это уже был возраст, раньше такого он за собой не замечал, или же просто раньше у него не было сына, кто его знает.

К середине второй недели Сцириус начал понимать, что они приближаются к столице. Дороги стали более наезженными, все чаще попадались села и деревушки, размеры которых сильно отличались от тех, которые были на границе. Начали встречаться купцы и разный торговый люд, который стремился в столицу. Дариус не видел ее, но слышал, что она красива, а пространство города грамотно организовано: чтобы взять его приступом, необходимо иметь в запасе несколько десятков тысяч солдат, чтобы просто положить их на стенах. В то время до этого не дошло. А сейчас он здесь, чтобы не допустить этого вообще. Или же наоборот, войска Свободного Народа пройдутся огненным бичом по землям Империи, кто его знает. Магистр Империи понял, что второй вариант весьма вероятен, когда увидел с холма, как двадцатитысячная конная дружина шла степными проплешинами меж лесов. Это было впечатляюще. День выдался солнечный, и доспехи воинов на этом солнце отливали серебром. Было далеко, чтобы рассмотреть их, но вид был очень воинственный. В этот момент отряд, сопровождавший Дариуса, стоял на возвышенности и наблюдал за всем происходящим. Волк гордо посмотрел на воинов и лишь произнес:

̶ Сила и единство Свободного Народа!

Магистр посмотрел в его сторону. Нет, с этим народом нельзя воевать, с ним необходимо дружить, честь и свобода у них в крови.

За день до прибытия в Гутлангер Дариус поинтересовался:

̶ Скажи, почему Волк, ведь так называют опасного хищника, но я впервые слышу, чтобы так звали людей?

̶ Это родовое имя, которое передается из поколения в поколение. Мой старый предок носил волчью шкуру и перед битвой пил волчью кровь, тем самым получая его силу, чтобы стать воплощением этого бесстрашного зверя и броситься на врага. – Воин помолчал. – Я в семье единственный сын, у меня есть две младшие сестренки, отец погиб на войне, это имя перешло от него ко мне. Я как заключенный этого имени, тем самым я впитываю дух тех предков, которые носили его до меня, они помогают мне по жизни своей силой и мудростью.

Волк закончил свой рассказ и молча глядел в пламя костра, магистр смотрел в его глаза, которые отливали желтым огнем, именно в этот момент он видел в нем этого зверя, решимость и бесстрашие. Поистине читалась в нем сила предков.

̶ Ложись спать, имперец, завтра мы прибываем в Гутлангер. О тебе уже сообщили князю, и он ждет вашей встречи. Я лишь могу догадываться, кто ты и зачем здесь, но поклеп возводить не буду, завтра все узнаем.

После этих слов Волк отвел взгляд от пламени, встал и ушел. Сцириус остался один среди спящих воинов и потрескивающего костра. Теперь следовало сосредоточиться, ведь завтра решалось очень многое.

Как и сказал Волк, примерно ближе к полудню они подъехали к столице Свободного Народа. Это было впечатляюще. Столица представляла собой огромную крепость, окруженную двойной каменной стеной, шестью двойными воротами, множеством бойниц и башен, ров был залит водой, из которой торчали заостренные колья, картину дополняли подъемные мосты и патрулирующая всюду конница. На миг даже магистр остановился. Даже имперская столица не была так защищена. У них были одни стены, ров был полузасыпанный, а воды там не было еще со времен его молодости, но здесь все было иначе. Рядом с крепостью находились хижины и дома, которые стояли кучками. С холма, с которого имперский магистр все это наблюдал, все хорошо просматривалось. Люд жил в основном снаружи крепостных стен, внутри, по его мнению, жили более зажиточные горожане. Был виден базар и огромное скопление народа. Недалеко от крепости виднелась сторожка. Как предположил Сцириус, здесь располагался отряд быстрого удара, он встречал уже такие. Если же на крепость внезапно нападали, этот отряд принимал удар на себя и мог весь лечь под стенами, пока люди не будут в безопасности. Но, насколько знал Дариус, в этом отряде находились только лучшие воины, которые могли спокойно опрокинуть врага. Все было продумано до мелочей. Гутлангер и вправду служил центром этих земель. Сцириус, конечно, захватывал большие города этого народа, но встреться ему тогда этот город, вряд ли он смог бы унести ноги из-под этих стен.

Мысли оборвала тревога…

А ведь это столица врага. И именно здесь может решиться как его собственная судьба, так и судьба его народа.

Отряд приближался. В некоторых местах даже приходилось останавливать коней, дабы не затоптать народ. Когда они въехали в ворота и двинулись по вымощенной дороге вверх по склону, Дариус услышал, как стража переговаривалась: «Смотри, отряд Волка ведет имперца к князю», ̶ и в голову сразу влезла мысль, а не знали ли эти люди о его прибытии заранее, ведь все так получилось гладко, и его встретили в какой-то глуши. Магистр подумал, что он вновь просчитался. Ну, да и черт с ним, его целью было добраться до князя, и он добрался. Делать было нечего, они уже спрыгивали с коней перед княжьей палатой, и их встречала вооруженная до зубов стража. И, сказать честно, выглядела она очень даже внушительно, даже воины из отряда Волка показались по сравнению с ней так себе вояками. Эти вооруженные звери молча осмотрели с ног до головы пришедших и просто кивнули на входную дверь, мол, проходите. Двое таких бойцов в проходе могли сдержать хороший натиск, Дариус в свое время мог с такими и потягаться, но сейчас как бы его время не подошло к концу, ведь они заходили в княжью палату.

̶ Ну что, магистр Империи, столь прославленный в боях, завоевавший уважение не только своего народа, но и своих врагов. Я не скажу, что рад тебя видеть или же приветствовать на своей земле, но, признаюсь честно, я был поражен, что тебе хватило смелости отправиться к тому народу, которому ты принес столько боли и страдания. Не надо говорить, что ты выполнял свой долг перед королем и так далее. Я вас, имперцев, хорошо изучил, вы в первую очередь будете прикрываться своим королем, искать защиты от его имени и думать, будто он будет отвечать за ваши грехи. Но нет! Ему плевать на вас всех. И ты это понимаешь. Потому что ты не такой, Сцириус, у тебя всегда была голова на плечах, хоть ты в молодости из шкуры вон лез за вашего Крейдона, но всегда имел свое мнение, вот только жаль, что ты его никогда не высказывал, а надо было, честно я тебе скажу.

Магистр Империи стоял в огромном зале около трона, на котором восседал князь Свободного Народа, Вульфрейн. Это был молодой, но уверенный в себе воин, который осознавал свои поступки, действия и следил за своими словами. Он был силен, умен и красив. Сцириус его не помнил. Он как раз воевал против его отца, и тому человеку, который восседал на троне, было, что предъявить тому, кто стоял напротив него. Но нет. Он не предъявлял. Князь говорил по существу, как будто знал Дариуса много лет. В зале стояли еще люди, один из них был Волк, он стоял за спиной магистра и молчал. Сцириус не успел рассмотреть само помещение, хотя на одну секунду он поймал себя на мысли, что ему это интересно. В зале было около десяти человек. Сам князь, воевода, видимо, пара советников и, возможно, какие-то приближенные, кто они такие, имперский посол не знал, да и ему это было не интересно. Он ждал, когда ему дадут слово, и думал, с чего он начнет.

̶ Ты проделал не малый путь, чтобы прийти к главному своему врагу. Ты, наверное, уже ждешь, когда я задам вопрос: зачем?

Князь Свободного Народа сам вывел на нужную тему для разговора, магистр в свою очередь не заставил себя долго ждать.

̶ В это столь неспокойное время, мы уже не являемся друг другу главными врагами, как бы тебе этого ни хотелось, князь Свободного Народа Вульфрейн.

Дариус говорил четко, чтобы все его слышали, он заметил, как на него подняли глаза все стоящие люди, как резко накалилась обстановка в зале, теперь ему требовалось не выпускать инициативу из своих рук.

̶ Кто может быть главнее кровного врага? Я руковожу своим народом достойно, мы не ведем войн, как это делаете вы, и никому не чиним зла, как это заведено у вас. В наших сердцах нет алчности и жажды к завоеваниям, мы чтим честь, долг перед отчизной и свои семьи…

̶ Мы тоже чтим долг, честь и свои семьи, не суди обо всех по поступку одного.

̶ Этот один̶ ваш король! И если такой король ведет народ, значит, там такие люди! – князь не горячился, но говорил громко и дерзко, давая понять, что он силен.

̶ Я не согласен с тобой, великий князь Вульфрейн. – Дариус говорил кратко, но давал тем самым понять, что он не боится расправы над собой. – Каждый уважающий себя человек Империи пойдет за своим королем, кем бы тот ни являлся. Это говорит о том, что люди нашего народа преданны, а те, кто ведут их, корыстны и умеют затуманить разум, как это случалось не один раз. Но сейчас, князь, это не так важно, ведь, возможно, все наши распри прекратятся, так как попросту не станет наших народов.

Воцарилась тишина. Стоявшие около князя люди смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. Это было серьезное заявление, на которое требовалось пояснение, но давать его никто не спешил. После короткой паузы тишину нарушили слова Вульфрейна:

̶ Что ты хочешь этим сказать, магистр? – князь Свободного Народа слегка привстал в своем кресле и задал вопрос имперскому послу.

̶ Об этом заявлении я имею право рассказать только князю и никому другому. Я поклялся своей честью, честью рыцарей Империи и честью своей семьи, что донесу эту весть до князя этого народа, и я всеми силами постараюсь сдержать обещание.

Снова молчание. Теперь уже смотрели на князя. Недоверие здесь было не в чести, но и каждый понимал, что имперский магистр сдержит свое слово и при всех ничего не скажет, даже если его придется пытать. Да и вдуматься, какой нормальный мужчина, стоящий у власти, станет пытать человека, который пришел сообщить ему весть, что его народу угрожает большая опасность.

̶ Не говори загадками, имперец. Не в твоем положении сейчас играть в эти словесные игры. Ты воин, не политик, прямота читается в твоих глазах. ̶ Сейчас князь говорил сдержаннее, он понимал, что такой человек просто так не пойдет на такой риск.

̶ Ты прав, я не политик, но говорить я буду лишь с тобой, либо с теми людьми, которым ты доверяешь, как самому себе, которым ты готов оставить свой народ, в случае если ты уйдешь к праотцам, которым доверишь жизнь своей семьи и своего рода.

Молчание. Слова были тяжелые. Испытывающий взгляд каждого. Князь поднял руку, и люди, стоявшие возле него, ушли. Их было четверо. Те, что стояли сзади, тоже развернулись и двинулись к выходу. Дариус насчитал на одну пару ног меньше и не удивился, когда молодой Волк остался стоять. В нем он не ошибся, Волк был близок к князю Свободного Народа. Осталось всего семь человек, магистр седьмой. Раз князь так решил, значит, эти люди достойны доверия этого человека.

̶ Этим людям я могу доверить жизни всего своего народа, своей семьи и своих детей, и я знаю, что они отдадут все ради их жизни или же спасения. Говори, магистр, что за вести ты снова принес в наши земли.

Магистр Империи Дариус Сцириус прищурил глаза. Время пришло. Пергамент, который был у него спрятан под кольчугой, уже находился в правой руке. Взгляд семерых человек был устремлен прямо на этот пергамент.

̶ Это письмо составлялось истинными хранителями Империи. Раз ты доверился мне, князь Вульфрейн, то так тому и быть. Я ломаю печать и произношу написанное здесь…

'…великий князь Вульфрейн, сын доблестного Ёрнира, чья гибель переполнила горечью сердца не только вашего народа, но и сердца истинных имперцев, чьи отцы и дети погибали на вашей земле. Я – верховный канцлер империи Грэгор Кларкус, истинный сын своей Родины, преданный слуга своего народа, чту и уважаю тебя и твой род и склоняю голову перед твоей доблестью.

Это письмо отправляется втайне от нашего короля, так как его помыслы давно перестали быть чистыми и верными, преданность своему народу и забота о нем давно позабыты, а ненависть и жажда власти взяли верх над его разумом. Я прекрасно знаю, что злоба таится в ваших сердцах из-за того коварного поступка, который произошел с князем Ёрниром. Но клянусь честью своего рода и своей жизнью, что это был замысел нашего короля Крейдона. И мне, как истинному служителю Империи, известно, что вы готовы схлестнуться с нами в войне, дабы утолить свою месть. Но я прошу вас не делать этого!

Наш король сходит с ума! Он жаждет крови. Им руководит им либо его свихнувшийся разум, либо те, чьи умыслы куда более кровожадные.

У нас с вами появился общий враг. Великое зло снова хочет пошатнуть Равновесие Сил. Великий орден Судей уже доказал это, и все вокруг говорит о том, что тьма скоро нанесет удар. Будет это завтра или же через десять лет, никто не может знать, но я знаю одно, что если мы будем порознь, то нас сметут. Без разницы, нас первых или вас, но знаю точно, поодиночке нам не выстоять. Я прошу! Нет. Я умоляю тебя, великий князь Вульфрейн, не начинать войну. Сейчас наши враги хотят этого. Я сделаю все, чтобы имперские войска ни на милю не приблизились к вашим границам, за это я отвечу своей честью и жизнью.

Вас должен будет навестить старец, чье имя вам, наверное, уже известно. Его мудрость направит наши действия.

Пришло время столкнуться с прошлым в настоящее время…'

Сцириус закончил. Вульфрейн смотрел в пол, взгляд был озадаченный. Все остальные тоже понимали: надвигается беда. Верховный канцлер предает короля и просит не начинать войну только ради того, что в скором времени им придется стать плечом к плечу и сшибиться с одним врагом. Звучало это крайне жутко.

̶ Империя клонит к тому, чтобы создать великий союз, как в древние времена, когда народы дали отпор хаотонианцам и остановили войска бездны. Народы того времени были более чистыми и открытыми, в их замыслах не было коварства, возможно, что тот великий союз был случайностью или же везением. ̶ Вульфрейн ходил по залу между магистром и своими доверенными людьми и спокойно рассуждал: – Сейчас это будет невозможно. Каждый владыка своего народа погряз либо в междоусобных войнах, либо уже точит мечи, дабы направить их на соседей и отнять у них их дома. Я не могу знать, замыслы это наших врагов или же просто наш мир становится гнилым, но это тяжелая истина.

̶ Ты прав, Вульфрейн, этот мир уже не тот, каким был когда-то, но это не значит, что нам следует идти именно этим путем, разве нет? – Хоть магистр и провел всю свою жизнь в войнах, рассуждать и философствовать он умел. – Если на твоем пути будет стоять болото, это же не значит, что нет другой дороги, в конце которой ждет тебя твоя цель?

Князь вскинул взгляд на имперца. В его словах была логика, доступная для каждого:

̶ Нынешнее состояние мира ̶ это болото, цель – победа над врагом, обходная тропа – великий союз.

̶ А ты умеешь рассуждать, как старец. Но скажи мне: кто еще готов присоединиться к нам? Кто в это время готов стать плечом к плечу с людьми, дабы встретить врага бок о бок?

̶ Это не моя забота. Есть более могущественные люди, которые зададутся этим вопросом, я же был послан сюда, чтобы предстать перед великим князем и сообщить ему цель моего визита, а также услышать его ответ.

̶ Я думаю, вряд ли кто-то возьмет на себя ответственность отвечать за других. Я встречался со старцем, о котором говорилось в письме. Его имя мне давно знакомо, еще мальчишкой я знал его и проводил часы в беседах с ним, тогда я не понимал, кто он такой, но сейчас мне стало многое ясно. – Князь замолкбуквально на одну минуту, в его голове было слишком много мыслей и тревог. – Я дал клятву защищать свой народ, но выходит так, что сейчас нет иного пути, кроме как повести на бойню его мужей, чтобы защититься от приспешников бездны. Значит, на наши плечи выпала доля снова держать Равновесие Сил…

̶ Именно так, мы не выбираем нашу судьбу, но, безусловно, в ней мы выбираем, кем хотим стать и какую сторону выбрать. Сейчас нет видимых вторжений, но те, кто с древности неустанно борются с силами тьмы, уже дали знак, что равновесие качнулось не в нашу пользу. Враг силен и не будет долго ждать, поэтому я здесь, дабы сохранить этот хрупкий мир ради спасения остальных народов.

Все сейчас о чем-то думали. Каждый смотрел в какую-то дыру, в которой он искал ответы на свои вопросы. Но, скорее всего, вопрос был один: почему именно в мое время? На это нет ответа, как и на многие другие вопросы. Возможно, каждый из стоящих в зале предпочел бы провести остаток своей жизни со своей семьей, вырастить детей, увидеть, как они взрослеют, и больше никогда не браться за меч. Но нет. Не то время, чтобы отводить мечи в сторону, они как раз нужны для того, чтобы защитить любимые семьи любой ценой, и сейчас это будет единственный выход.

Вульфрейн посмотрел на магистра, потом на рядом стоящего с ним Волка. Князь смерил уважительным взглядом молодого воина, потом посмотрел на своих преданных людей, с каждым из них он шел по жизни, каждый из них протягивал ему руку помощи, давал дельные советы и оберегал в трудные времена. Некому было отвечать на вопросы, которые были в голове у Вульфрейна, сына Ёрнира, и он это понимал. Князь твердо знал: ему следует поступать так, как велит ему его сердце, разум и долг перед отчизной.

Глава 8

Судьба орка

̶ Что тебе сказал этот старец?

Молодой воин зеленокожего народа стоял позади шамана. Тот, в свою очередь, всматривался в туман, стелющийся над рекой. Они возвращались домой. Весь путь два орка почти не общались, но все же молодое любопытство взяло верх. Но Кул-Рохан не слышал, что говорил ему Гор-Дрогон, его мысли стремились вперед, к горам, и дальше ̶ к родине орков. Сын вождя не унимался. Его мысли сосредоточились на недавних событиях, и он стремился побыстрее что-то узнать.

̶ Почему ты молчишь? Всю свою жизнь ты давал ответы на вопросы, а сейчас просто решил не отвечать, отмалчиваешься?

̶ Не всегда будет такое время, что я буду давать тебе ответы, юный вождь. ̶ Кул-Рохан медленно повернулся и взглянул в глаза молодому орку, у которого от этого взгляда пробежала холодная дрожь по спине. – Я много лет знаю Голбуса Трана, моя мудрость не сравнится с его, и в каждую нашу встречу я учусь у него мудрости. В этот раз было все иначе. Грядут перемены. Во всем мире. Я видел их, но не мог понять, что это значит, а он знал это еще давным-давно, и когда пришло время, он начал готовить всех нас.

Гор-Дрогон смотрел на своего шамана. Он был еще совсем юн, но никогда не был глупцом. Отец растил его с честью и отвагой в сердце, он, в свою очередь, показывал, что достоин быть сильнейшим в своем роду. Гор-Дрогон в свои двадцать две зимы от роду ни разу не участвовал в масштабных сражениях, так как его отец, великий и мудрый Тор-Горон, пролил достаточно крови, чтобы на их землях был мир.

Тор-Горон получил статус верховного вождя не просто так. В свое время он продолжил дело своего отца, который стремился объединить все кланы в один. Орки очень гордый народ и уважают исключительно силу и доблесть, мужество и отвагу. Их народ жил одним обычаем: орка кормил топор. Но Тор-Горону, отцу юного Гор-Дрогона, это было не по душе. Он считал, что войны среди своих не должно быть, его отец всегда утверждал, что единый клан сможет перенести многое, но, если они будут жить поодиночке, да и еще разрозненными, их просто раздавят.

Три года Тор-Горон провел в войнах со своими сородичами, с кланами, не согласными с его решением. Были, конечно, и те, кто видели в его действиях смысл, и вставали под единый стяг, и уже вместе двигались к цели, называя его вождем. В итоге даже сильные кланы, даже самые свирепые и непокорные были повержены. Все кланы объединились, и тогда верховный шаман, великий мудрец орков, провозгласил Тор-Горона верховным вождем. В свои двадцать семь зим этот сильнейший орк стал править объединенными кланами, и это ему удавалось весьма хорошо. Народ становился сильнее, укреплялись города, орки уходили все дальше в глубины гор в поисках новых долин и с целью основать свой новый дом и возвращались к своим родителям уже со своим потомством, доказывая своему клану, что они достойные сыны своих отцов. Вождь старался развивать все, что делало его народ сильным и независимым. Юноши с малых лет обучались правилу боя, но ко всему этому Тор-Горон добавлял тактику ведения боя, выделял сильнейших, давая им звания, дабы в войске была дисциплина. Каждое его действие делало народ сильным. К этому стремился его отец, а после и он сам.

̶ То, что говорил старец вслух, я услышал еще в том зале, где звучали эти слова, но я бы хотел знать, что имел он в виду, когда понизил свой голос, дабы сказать тебе что-то про меня, – Гор-Дрогон говорил без претензии, но опечаленно. – Я имею право знать.

̶ Да, ты имеешь право знать и скоро ты все сам узнаешь.

В ответ шаман услышал лишь недовольное фырканье и шаги позади себя.

Их путь по реке Тысячеручейке подходил к концу. Дальше дорога домой шла горными тропами через ущелья. В этих местах уже почти не было людей, но все ж они встречались. Скорее, это были отшельники или же черные торговцы, которые были давно вне закона, и горы были для них лучшим местом обитания. Ходили слухи, что у подножия этих гор у них даже свое логово имеется, размером с небольшой город, но слухи об этом не доходили до нужных ушей, а всем остальным это было не интересно.

Путь через горы занимал примерно неделю, если двигаться в теплое время года, и около двух с половиной недель, если идти по заснеженным перевалам. К счастью для орков, сейчас была именно теплая пора и путь в горы был чист. Но все же тревога молодого Гор-Дрогона возрастала с каждым шагом. На пристани, где их должен был встретить оркский глашатай с охраной, не было никого, там было совсем пустынно. Обычно кого-нибудь, но все же встретишь, тем более на пристани, когда местные знают, что прибывает корабль и есть возможность перекинуться товарами с орками, чьи вещи пользовались большим спросом. Но нет, не было никого, отчего сыну вождя стало не по себе.

Кул-Рохан ступал позади Гор-Дрогона, погруженный в свои думы, он медленно поднимался все выше и выше. Трудно сказать, что шаман стремился быстрее на родину, так как он уже не раз менял ее. Народ оставался, место менялось, и того места, где родился на свет верховный шаман единого клана, уже не существовало, и Кул-Рохан всегда говорил: «Моя родина там, где мой народ и духи моих предков». Поэтому он шел, и мысли его были устремлены на то, чтобы уберечь свой народ и чтобы у будущего поколения была память о духах их предков.

Вот Гор-Дрогон не был так спокоен, он был молодой, а значит вспыльчивый и резкий, но на удивление это не мешало ему быть рассудительным. Он шел чуть впереди своего шамана и как раз рассуждал:

̶ Впереди лежитШур-Морол, наш аванпост, я надеюсь, там мне дадут ответы на мои вопросы. И почему глашатая не было на пристани?

Орк высоко поднимал голову и смотрел в горы, он знал, где находится их укрепление, и поэтому его взор был устремлен туда.

̶ Вряд ли на каком-либо из наших аванпостов тебе дадут ответы на твои вопросы, юный Гор-Дрогон, ̶ голос Кул-Рохана звучал спокойно и убедительно.

̶ Ты снова говоришь загадками и начинаешь меня мучить этим. От того, что ты так поступаешь, мне легче не будет.

̶ Я просто не тороплю время, так как это не в моей власти, но готовлю тебя к трудностям, с которыми придется столкнуться тебе.

̶ Если это то, о чем шла речь на тайном совете, то я готов биться с полчищами врагов и стоять бок о бок со своим отцом, который поведет наш народ.

̶ Врагов, конечно, ты готов сокрушать, но когда придет время и зло выйдет на бой с силами света, тогда, конечно, ты и проявишь себя. Но сейчас твой бой совсем иной. У тебя самый сложный, самый коварный враг, он бьет без пощады, ему нет равных, от его силы падали самые стойкие воины древности, и еще не было того, кому он не заглядывал бы прямо в душу.

Гор-Дрогон смотрел на старого орка, прищурив глаза и стиснув свои жилистые скулы, он представлял, кто это может быть, что это или кто это, и раз он обладает такой силой, зачем ему тогда жизнь молодого орка?

̶ И кто этот столь искусный и страшный враг?

Кул-Рохан остановился, взглянул прямо в глаза юному орку и ответил:

̶ Твой страх…

Орки не ведают страха. Эта мысль молнией промелькнула в голове сына вождя, но потом он посмотрел вслед уходящему шаману, и его мысли оборвались, лишь брови сдвинулись к переносице, и орк двинулся дальше. Около трех-четырех часов пути, и они должны были выйти к аванпосту Шур-Морол. Сын вождя отлично знал все земли своей родины. Отец с малых лет водил его по горам, знакомил с обычаями каждого племени, учил выживанию, учил чтить духов и почитать старших. Он растил будущего вождя, и получалось у него весьма не плохо.

̶ Глуран! Кодор! Следуйте к Шур-Моролу и предупредите, что верховный шаман возвращается, пусть готовятся встречать его, заодно узнайте, наверняка глашатай застрял на аванпосту.

Гор-Дрогон дал указание двум своим воинам и отправил их вперед, но через секунду остановил одного из них.

– И да, Глуран, будьте бдительны, на сердце у меня не спокойно уже с того момента, как мы сошли с корабля и не встретили ни единой души. Встретимся в Шур-Мороле.

Сын вождя положил свою огромную руку на плечо воина, потом отпустил подопечного и продолжил свой путь.

Гор-Дрогон рос вместе с молодым поколением воинов, воспитывался старыми бойцами наравне со всеми: вместе со сверстниками делил трудности обучения, проходил испытания и становился мужчиной. Поэтому воины в его отряде были в основном его ровесниками. И каждый раз, когда он отдавал приказ на выполнение опасной задачи, Гор-Дрогон переживал за них, как за своих братьев, и в этот раз было так же, так как его тревога никак не унималась. Тяжесть его мыслей отступила, когда он услышал тревожный возглас воинов:

̶ Вождь! Смотри, Шур-Морол!

Отряд подходил как раз к тому аванпосту, о котором сын верховного вождя вел беседу с Кул-Роханом. Их должен был встречать вооруженный гарнизон из восьми десятков орков, которые стерегли здесь границу. Шур-Морол был хорошо укрепленной крепостью, возведенной как раз тогда, когда образовался единый клан. На всех подходах к центру земель зеленокожих стояли аванпосты. Этот закрывал проход в ущелье между горами, обогнуть его можно было лишь через острые пики гор, которые тянулись на многие мили. С наскока врагу было не взять Шур-Морол, а за то время, пока бы шла осада, подкрепление уже подпирало бы стены обратной стороны аванпоста. Это было очень хитрое решение Тор-Горона: укрепив свои границы таким образом, он тем самымобезопасил свой народ от внезапной войны.

Но сейчас было все в точности до наоборот: крепость была пуста. Ворота были распахнуты, один створ сломан и валялся рядом. Ни следов боя, ни мертвых тел не было. На стенах никого не было видно. Дыма от очагов тоже не было, хотя в котлах орков всегда что-то готовится. Глуран и Кодор, молодые орки, которых послал Гор-Дрогон вперед с разведкой, стояли около врат и были единственными орками, встречающими свой же отряд.

Все разбрелись по аванпосту в поисках хоть каких-нибудь сведений, почему это укрепление оказалось абсолютно пустым. Но никто не смог ничего найти. Лишь Кул-Рохан стоял у входа в Шур-Морол и ничего не предпринимал. Складывалось ощущение, что он знал правду, но не мог или не хотел ее пока говорить. Поэтому в отряде молодые орки перешёптывались между собой: