Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 41 страниц)

Глава 47

И вот я опять сидел на огромной софе в выделенных мне апартаментах, но уже не втыкал в потолок, рассматривая красочную роспись, а делал то же самое, но уже в окно – оно же выход на широкий балкон – с развевающимися на ветру полупрозрачными занавесями.

Внутри было свежо, работали какие-то скрытые охладительные системы, которые не бросались в глаза. Но ветер снаружи уже начинал напитываться надвигающейся жарой, которая вновь готовилась вступить в свои права, и периодически дотягивался до меня своим тёплым дыханием.

Когда здесь будет следующий дождь? Через пять лет? Через десять, двадцать? Мой отец и пограничники так его и не дождались. Но их выгнал отсюда отнюдь не жуткий зной, и даже не то, что окончание операции советских войск в Афганистане, поставило ответственных лиц перед необходимостью искать новое правдоподобное прикрытие для отвлечения ресурсов на охрану точки перехода, на охрану Границы.

Всему виной были разброд и шатание, что случились в нашей стране в конце 80-х и начале 90-х годов прошлого века. Многочисленные внутренние конфликты, которые надо было решать здесь и сейчас и на что требовались дефицитные ресурсы.

Предательство высшего руководства государства лишило возможности поддерживать деятельность уникальной заставы. И пускай то руководство и на пушечный выстрел не было допущено к тайне такого уровня, его бездумная деятельность на уровне целого государства и геополитика привели пограничников к пониманию того, что нужна эвакуация. Долгая, скрытная, но эвакуация. Надо было спасать страну, да и самим как-то устраиваться в новых для них условиях. В конце концов, у многих были семьи, которые надо было кормить. Да, накопленного жирка от сделок с сайхетами хватит на какое-то время, первоначальный капитал будет пущен в дело, но на всё это требуется время и силы.

А потому все просто постарались забыть о странном тоннеле в Уральских горах, который имел вход, но не имел выхода. Никаких упоминаний о железнодорожной ветке, ведущей к тоннелю – часть путей вообще разобрали. Никаких данных в архивах – благо компьютеров, подключённых к всемирной сети, тогда не было. Бумаги просто исчезли. А потом исчезли и те, кто знал про бумаги, растворились в новой постсоветской реальности.

Для тех, кто эвакуировался всё, что происходило с ними по эту сторону границы, показалось сном, о котором, как и рассчитывали, лучше никому было не рассказывать. А потом лихие девяностые доделали своё дело. И вот уже сверхсекретный объект, врата в чужой мир, всеми заброшен и забыт. Запечатан. Войти можно, выйти – нет.

«У нас крот!» – слова отца стучали у меня в висках.

Маленький такой пушистый зверёк, с особенной шёрсткой, которая позволяет ему передвигаться в подземных норках взад и вперёд одинаково эффективно. Крот никогда не ползёт против шерсти. Крота трудно найти и также трудно поймать. Поставишь капкан в одну нору, он выроет другую. Зальёшь её бензином, он уйдет, но лишь на время. Крот – животное хитрое, крот тоже учится противостоять человеку.

И этот Крот несёт опасность. Он знает, как попасть сюда и, возможно, как уйти обратно. Знает, как перемещаться между мирами, и служит кому-то, для защиты от кого и было решение построить систему застав в этом мире. И самую большую и хорошо укреплённую – у точки перехода. Даже доставили сюда ядерное оружие, которое не то пропало, не то его вернули обратно. А это ведь не ящик с патронами потерять вообще-то!

Вуаль занавесей продолжала колыхаться.

Где-то там, снаружи, шумел город. Доносилась мелодичная музыка, и кажется, я даже расслышал что-то до боли знакомое из земных мелодий. Да, порядком изменённое, но всё же земное. Похоже кто-то из наших протащил сюда не только кассету с "Кино", а потом то ли в ходе обмена, то ли в качестве трофея запись попала к сайхетам. Воистину неисповедимы пути!

Жители и гости города готовились к празднеству. Свистели переливами неизвестные птицы, им вторили писком цветастые ящерки, которые то и дело пробегали по стене, цепляясь за её поверхность подобно гекконам, то складывая, то раскладывая свои спинные гребни.

По полу ползал огромный, чуть ли не с кулак, изумрудный жук, переливающийся всеми оттенками зелёного. Для гекконов он был явно не подъёмной добычей. Жук важно расхаживал по ковру, несколько раз открывал спинные пластины, под которыми скрывались перламутровые крылья, но так и не решался взлететь. Подозреваю, что его привлекли ароматы фруктов, что лежали на серебряном подносе, услужливо принесённого прислугой и оставленного на столике рядом с софой.

Взять жука в руки я не решился, мало ли какой он ядовитый, хотя подсознательно я догадывался, что нет. Да и жвала у него были под стать его размерам. И почему-то при взгляде на насекомое, водящее в воздухе своими мохнатыми усами, мне вспомнились египетские скарабеи. Только те были не в пример меньше, да и питались не фруктами, а совсем другой субстанцией.

Вот и моя жизнь выглядела совсем не такой однозначной.

Мои планы о том, чтобы утащить технологические образцы на Землю и там пустить их в коммерческий оборот, уже не виделись мне хоть насколько-то реализуемыми. Как говорится, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Я вообще начал склоняться к мысли, что застрял здесь надолго, если не навсегда.

И придётся мне как-то обживаться здесь. Обзавестись семьёй опять же. Ну а что, генетически, как оказалось мы и сайхеты совместимы, чему является доказательством существование Айюнар.

Её отца, как я узнал, звали Руслан Нечаев. По факту она тоже была Нечаева. Фамилия означающая, что кого-то уже и не ждали, кто-то появился неожиданно. Вот и Айюнар появилась в моей жизни также неожиданно.

Я её не видел со вчерашнего дня. Она уже который занималась бизнесом, приводила в порядок дела, думала над формированием нового каравана.

Я прошёлся по комнате, остановился возле книжного шкафа, рассматривая корешки переплётов. Подумав, вытащил с полки один из толстых томов, на обложке которого красовалось название: «Сказания о людях и богах».

Ну что, попробуем поближе познакомиться с культурой моей невесты? Почему бы и нет?

Я вернулся на софу, набросал побольше подушек, соорудив себе нечто наподобие кресла и полулёжа, стал перелистывать страницы, к моему удивлению изрядно снабжённые иллюстрациями.

Читать с самого начала я не стал, а перелистал навскидку всю книгу, пока мой глаз не зацепился за что-то знакомое…

…ага, обжигающая кровь Сехнет. Попав на тело смертного, она разъедала плоть, заставляя человека, имевшего несчастье соприкоснуться с ней, испытывать адские муки. Фактически она сжигала его заживо.

Я невольно повёл лопатками, вспоминая как меня начал разъедать красный песок, шрамы от него так и остались в виде тонких ярко-розовых извивающихся полос. А нет ли здесь какой-нибудь взаимосвязи? Красный песок, тоже разъедает живую плоть (взять хотя бы тех дайхеддов, которых Даут скормил кровожадным дюнам). Интересный вопрос…

Кстати, а как там красный песок, что я тайком собрал, когда нам пришлось идти через них?

Я поднялся с софы прошёлся в соседнюю более мелкую комнату, нашёл за диваном свой рюкзак. Сейчас он казался чем-то совсем чужим в этом мире, и в то же время до невозможности своим и родным, кусочком и напоминанием о своём, родном мире.

Потянув за бегунок, расстёгивая «молнию» и сунул руку внутрь. Среди прочих вещей из прошлой жизни, в том числе давно севшего смартфона, для которого я давно хотел приспособить какое-нибудь местное зарядное устройство, да всё руки не доходили, пустой плоской фляжки из-под коньяка, я нащупал стеклянную бутылку с песком.

Не доставая из рюкзака, я повертел бутылку в руках. Субстанция переливалась всеми оттенками красного, еле заметно поблёскивала, как на солнце, и, кажется, двигалась. Неужели всё, что сдерживает красный песок, это стекло? Или то, что он находится далеко от основных россыпей?

Оставалось только догадываться, почему его до сих пор у меня не изъяли. Не исключено, что никому из сайхетов не могло даже прийти в голову, что кто-то рискнёт набрать целую бутылку этой смертельно опасной гадости.

Вернувшись обратно в комнату, и снова развалившись на софе, я стал читать книгу дальше. Похоже, моя догадка была верной, и после прочтения описания из книги я в ней уверился: судя по всему, аборигены относились к этому веществу чуть ли не с религиозным трепетом, особенно, что касается кочевников. И было от чего. Кровь Сехнет, которой собственный бог-отец отрубил голову, чтобы остановить её безумие, по своим свойствам уж очень похожа на ту субстанцию, что хранится у меня в маленькой стеклянной бутылке.

Занимательно.

И что-то щёлкнуло в голове. Что-то не то из далёкого детства, или из другой личности, как будто я что-то уже слышал про эту кровь. Как будто, кто-то о ней говорил в моём присутствии, не зная, что могу слышать. Что-то куда-то принесли, чтобы что? Не помню. И это странно.

Я попытался зафиксировать воспоминание, схватить его за ускользающую ниточку и раскрутить клубок, но всё было тщетно, только голова болеть стала. Надеюсь, это не ещё один «подарочек» от отца.

Перелистнул ещё с десяток страниц, потом резко остановился и отлистал две страницы обратно.

Что ещё за святая семья? Вроде пророк тут был один, учил, что Бог един, что все должны любить жизнь и друг друга. Но даже при этом монотеистической религию сайхетов можно было назвать разве что с сильной натяжкой. Мало того, что современные сайхеты были не так религиозны, как их предки, даже с учётом появления в их мире землян (это событие так и вообще на них произвело скорее противоположное воздействие, чем на большинство пустынных племён), так мелкие поверья и суеверия продолжали довольно благополучно сосуществовать параллельно с Учением Пророка, так как оный, по большому счёту, не отрицал существование иных богов. Он говорил, что они лишь проявление других сил.

Вообще, тут бы в самый раз начаться какой-нибудь религиозной войне между сторонниками Пророка и адептами старых богов. И наверняка, что-то подобное было. Очень удивлюсь, если окажется, что мир сайхетов проскочил эту стадию развития общества без подобных эксцессов.

Данулар… Звучит вообще не по-сайхетски. Что ещё за богиня? Сехнет понятно, она из древнего пантеона богов, которым поклонялись народы, что потом частично влились в пришлые племена став впоследствии сайхетами и дайхетами. Для дайхеддов же, которые сами себя именуют совсем иначе, это и вовсе остались родные посконные боги. Особое место среди них занимает та самая Сехнет, культ которой практикуется воинским сословием дайхеддов и других кочевников, имеющих близкие отношения с данным народом. Есть ещё Адут, что-то вроде нашего Ареса, его тоже чтят, но Сехнет призывают, когда речь идёт о тёмной, неуёмной стороне войны и не только войны, это богиня кровавой всепоглощающей мести. Многие тёмные практики, связанные с отправлением культа Сехнет до сих пор толком не изучены, так как дайхедды хранят их в тайне. А те, кто когда-то стал их свидетелем... Что же, их больше не видели.

А вот Данулар... Кто она? Здесь должна быть иллюстрация.

Да ладно! Это же та статуя, что попалась мне на глаза по пути в кабинет Сутера. Молодая женщина, практически девушка, красивая. Одета в ниспадающие одеяния по типу античного платья, но с рукавами. Тонкий пояс, опоясывающий такую же талию, на шее виднеется некое ожерелье. Иллюстрация здесь монохромная, так что остаётся только догадываться какие камни в него вошли, может, какие-нибудь изумруды или сапфиры. Точные данные отсутствуют. Данулар держит в руках что-то напоминающее сердце. И судя по всему это именно сердце и было.

Считалась покровительницей медицины наравне с… угу… угу… очередной местный божок. Со временем заменила его, как основное божество данного направления религиозной жизни. По преданию ушла из этого мира, покинув его на большой огненной колеснице (ну, это известный мотив для такого рода сказаний). В общем, «он улетел, но обещал вернуться»!

Кстати, как оказалось, это было сердце её брата, которое продолжало биться даже после того, как палачи вынули его из груди своей жертвы. О как!

Только не понятно, к чьему пантеону она относилась. Понятно, что позже она стала частью воззрений далеких предков сайхетов, но она явно выбивается из общего ряда. Да и на вид она выглядит не совсем типично для них. Как не крути, но люди во все времена и эпохи изображали своих богов похожими на себя, а тут отличия налицо. Что во внешности, что в одежде.

Так, дальше идёт статья с пояснениями авторов сборника о связи Сехнет и Данулар, в частности они считали, что…

…Я почувствовал, как стал засыпать над книгой, но в этот момент буквы сайхетского алфавита стали внезапно преобразовываться в самые обычные русские. Пришлось даже застыть и даже не двигать глазами, чтобы не прогнать видение.

Когда текст проявился полностью, я всё же осторожно двинул зрачками в сторону. Буквы подёрнулись, но не исчезли. Я стал читать.

«Сутер должен был тебе уже открыть часть информации, – прочитал я, а сам будто бы услышал в голове голос отца, – и если ты сейчас это читаешь, что, значит, сработал очередной триггер»

Да чтоб тебя! Почему нельзя было сделать всё как-то иначе?! Что за триггеры?! Я даже не знаю, какой из них сработал! Я даже не знаю, что является триггером!

Стоп! А это ещё что такое?!

«Вадим, подозреваю, ты уже задумывался о том, кто та женщина, что приходит иногда к тебе во сне и пытается докричаться до тебя. Нет, это не просто сон. Как не прячь память, как не маскируй одни воспоминания другими, хоть подлинными, хоть поддельными, они имеют способность прорываться наружу, хотя бы посредством снов. Ты должен понять, – что-то мне это уже не нравится, – нам, мне и тебе пришлось пойти на определённые жертвы, чтобы хотя бы попытаться выровнять ситуацию, заставив наших врагов отступиться, хотя бы на время, от своих целей…»

Кто-то легко коснулся моего плеча, на моих коленях лежала всё та же книга «Сказания о людях и богах».

У окна продолжали колыхаться занавеси.

– Вадим! – приятный и знакомый голос вернул меня к реальности, проявившийся текст расплылся и исчез. Я в уме выругался и обернулся.

Айна стояла рядом, на её губах играла лёгкая улыбка. Впрочем, как всегда. Она всегда была услужлива и ответственна. Всё-таки она – самое близкое лицо, приближённое к Айюнар. Даже ближе, чем начальник её личной охраны Даут.

Спросите, а как же я? Ну да, я за последнее время стал для Айюнар не последним человеком в этом странном для меня мире. Но, подозреваю, всегда будут дела, которые Айюнар будет скрывать даже от меня, и я это понимал и принимал. Не мне указывать ей как их вести, особенно, если она не спрашивает моего совета. Да и знания мои об этом мире и, тем более, о делах, которыми крутила Айюнар, были полны белых пятен.

Проблема в том, что я начал испытывать тревожность, если не сказать страх, перед будущим, перед тем, какие ещё тайны может хранить мой мозг, и какие из них уже выведал Белый Лис. По крайней мере, я несколько раз ловил себя на мысли, что начинаю грезить, а потом вроде как прихожу в себя, просыпаюсь. И, как правило, до или после этого рядом оказывался Сутер ен Сайет. Оставалось надеяться, что мой отец знал, что делал.

И да, чем дальше, тем больше я думал связать свою жизнь, если уж мне суждено остаться здесь, с Айюнар. Думаю, многие из моих знакомых, увидев её, одобрили бы мой выбор, а многие бы позавидовали, учитывая её красоту. Да, внешность у неё несколько экзотическая, но смешение кровей, в данном случае, однозначно пошло на пользу.

– Всё хорошо? – Айна смотрела на меня с любопытством.

– Да, – быстро ответил я, захлопнув фолиант и потирая переносицу, – просто уснул над книгой.

– С открытыми глазами? – улыбалась она, вот ведь наблюдательная бестия!

– Не поверишь, бывает и такое! – я широко улыбнулся в ответ и попытался перевести разговор на другую тему. – Ты с какими-то вестями? Или просто так заглянула.

Ну, сказал тоже, когда это самое приближённое к Айюнар лицо (не считая меня, конечно) заговаривало со мной просто так – никогда!

– Госпожа ждёт тебя, Вад`им, – доверительным тоном сообщила мне Айна и чуть заметно подмигнула, а я кажется, как ни старался сохранить хладнокровие, покраснел.

Потом мне на глаза попался всё тот же изумрудный жук, сумевший-таки взобраться или взлететь на столик и принявшийся портить своими жвалами нечто, внешне похожее на манго.

Взгляд Айны проследил за моим, который сейчас сосредоточился на жуке-гиганте, так как это помогало побороть возникшее после видения головокружение. Подойдя ближе, она наклонилась над жуком и осторожно взяла его за панцирь, посадила себе на кисть левой руки. Жук пошевелил усами, продолжая держать в передних цепких лапках кусочек фрукта.

– Тайгут! – произнесла она. – Их личинки могут находиться в почве десятилетия, прежде чем дождутся подходящих условий, чтобы выбраться на поверхность. Это самец. Он ищет самку, – она мило хихикнула. – Это хороший знак.

Откинув занавес, она вышла на балкон, протянула руку над ограждением. Жук подобно старому мотоциклу с тарахтением несколько раз пытался запустить свой летательный механизм, и когда всё-таки собрался с силами и желанием, примерно с таким же звуком сорвался с её руки и умчался куда-то вдаль летать над городом. Искать свою суженую, так понимаю.

После чего Айна развернулась и грациозно, подобно кошке пройдясь по комнате, скрылась за дверями. Я, наверное, ещё минуту сидел, уставившись на двери. Ну да, где находятся апартаменты Айюнар, я знал, сопровождать меня по этажу не имело смысла, а вот получить новые указания от своей нанимательницы Айна вполне могла.

Бросив взгляд на книгу, я решил не открывать её снова. И что же означает «пришлось пойти на определённые жертвы»?! Кто всё время пытается докричаться до меня на солнечном морском берегу? А стоит мне обернуться, образ либо засвечен солнцем, либо просто пропадает?

Я вдруг осознал, что очень сильно хочу увидеть Айюнар. Сейчас я встану и пойду к ней. Только соберусь с мыслями. И не только с ними. Ведь что-то не складывалось.

Глава 48

В дверях Вадим столкнулся с адъютантом Сутера и отступил на шаг назад в комнату, пропуская того внутрь. Адъютант, сверкнув тремя белыми шпалами на воротнике-стойке, с непроницаемым лицом протянул Вадиму маленький конверт. Такой бы сгодился, чтобы отправить кому-нибудь поздравительную открытку или набить его купюрами.

Белый Лис мог бы связаться с ним по коммуникатору, но предпочёл отправить адъютанта. Лично. Конверт был запечатан и скреплён печатью. О как! Печать! Сургуч? Вадим в очередной раз удивился тому, как архаичность здесь соседствует с технологиями, которых и на Земле-то не найти. А потом вспомнил, что все документы с грифом "секретно" в его родном мире до сих пор печатаются на механической машинке в единственном экземпляре. И в этом была своя логика.

Надломив печать – адъютант отвернулся, чтобы не видеть – Вадим вытащил сложенный вдвое маленький листок плотной бумаги, развернул. Почерком Сутера, который он уже запомнил за это время, было написано всего три коротких предложения:

"Кажется, наш друг проявил желание общаться. Но потом опять отключился. Завтра за тобой приедут мои люди".

Значит, странник, он же чужак, проявил некую активность, которую Сутер посчитал заслуживающей внимания. Более того, посчитал, что странник собрался пойти на контакт. Допустим.

«Зачем Сутеру нужен я?» – сам себя спросил Вадим.

«Видеть, я могу видеть, – ответил сам себе Вадим. – И хорошо, если то, что я вижу, не окажется ещё более глубоким маскарадом"

– Завтра я буду ждать, – сказал Вадим адъютанту.

Тот кивнул и добавил, указав взглядом на концерт и его содержимое:

– Необходимо уничтожить.

Как интересно, подумал Вадим, подходя к столику, где стоял пустой бокал. Он щелкнул зажигалкой, дождался, пока огонь закрепится на конверте с вложенным в него посланием, и бросил его в бокал. Вадим наблюдал, как бумага спокойно горела, превращаясь в чёрно-серые хлопья золы. Помещение заполнилось лёгким кисловатым запахом, дыма почти не было.

Когда Вадим развернулся, адъютант уже исчез.

Может, стоило отправиться на встречу с Сутером и странником прямо сейчас? Но его, скорее всего, не выпустят из здания. Да и если бы Сутер хотел, он бы прислал гвардейцев прямо сейчас. Значит, так ему было надо. Чужак снова отключился, так он написал.

Лёгкое неоформившееся чувство беспокойства зародилось где-то в глубинах подсознания, но пока там и осталось. Его стремительно заместило чувство ожидания чего-то грандиозного. Если странник проявил активность, и если он, тем более, заговорит, то это может стать его ключом домой.

Хочет ли он домой, вот в чем вопрос. Вадим на секунду задумался. Да, всё-таки хочет. В гостях хорошо, а дома лучше – истина простая, но проверенная временем.

И вообще, сегодня ночью будет праздник, сегодня он хочет провести время с Айюнар, она ждёт его в своих апартаментах. Надо просто расслабиться и попробовать получить удовольствие, как бы это банально не звучало. В конце концов, должно же когда-нибудь всё успокоиться.

Вадим бросил взгляд на окна, снаружи стремительно темнело, как и в любой южной стране. Сумерки практически отсутствовали, и солнце буквально падало за горизонт, погружая мир в темноту, но, одновременно, давая сигнал для другой стороны общественной жизни.

Где-то на другом конце города в небо полетели первые скромные фейерверки. Скоро их станет больше, а музыка будет громче.

Он вышел из своих апартаментов на балюстраду, которая изнутри опоясывала один из верхних этажей, и с которой открывался вид на обширный внутренний двор. Если подойти к перилам из отполированного камня, внизу можно было увидеть бьющий из пола фонтан. Здесь с водой явно проблем не было. В обрамлённые проёмы, сделанные в полу, были высажены пальмы, у которых из центра короны вверх росли длинные красно-розовые соцветия, завивающиеся спиралью.

Сколько здесь до земли, метров пятьдесят-шестьдесят? Да, где-то так, высоко их, однако, поселили. На нижних террасах прохаживались постояльцы дворца, казавшиеся отсюда мелкими насекомыми. Гостиницей или просто домом назвать это строение не поворачивался язык.

Весь этаж был забронирован службой Сутера, допуск сюда имели только проверенные люди из гвардейцев и охраны Айюнар. Остальные обитатели поглядывали с любопытством на выставленную охрану, но заговаривать не решались. Да, подумал Вадим, меньше знаешь, крепче спишь. И не известно ещё, как отреагируют гвардейцы на, казалось бы, безобидные вопросы, могут ведь и прикладом огреть. Так, для профилактики излишнего любопытства и болтливости.

Среди охраны было много дайхетов, которые, как показалось Вадиму, держались несколько особняком от гвардейцев из числа родственных им сайхетов. Всё-таки везде есть свои заморочки по части этнической принадлежности. Вроде бы никого ближе сайхетов им нет, а всё туда же! Вадим в очередной раз решил, что Айюнар слишком уж идеализирует его родной мир. Как бы разочарование, вызванное радикальным отличием ожиданий от фактических обстоятельств дел, не оказалось сильнее ожиданий, если им, конечно, когда-то удастся вернуться домой.

На балюстраде Вадим столкнулся с Айной, она о чём-то переговаривалась с Сетом, Дейс стоял чуть поодаль, опираясь на перила и глядя вниз. Завидев Вадима, Дейс кивнул ему. Землянин ответил взаимностью, приветствуя боевого товарища. Оба брата были при оружии, которое почти ни в чём не уступало вооружению гвардейцев Сутера. Но в этом не было ничего необычного, оружие в самом разном его проявлении, будь то автоматическое или холодное, начиная от ножей и заканчивая мечами, было естественным спутником жителей пустыни. Изъять его могли только при условии аудиенции у какого-нибудь высшего чина. И то в ряде случаев это могли воспринять как неприкрытое оскорбление. И при всём при этом, никто друг в друга при первой же возможности не стрелял, все были максимально вежливы. Личное оружие дисциплинирует, и заставляет выбирать слова, особенно, когда обращаешься к незнакомцу.

Покои Айюнар находились на этом же этаже, но через апартаменты, которые выделили для её прислуги и самой приближённой служанки и осведомительницы. Во все времена было так, что самый близкий слуга выполнял не только функции подручного, но и обеспечивал связь господина с персонами, с которыми тот не хотел бы общаться открыто либо лично, попутно снабжая его неофициальной информацией. И то, что Айна была не просто первоклассной танцовщицей и лицом, особо приближённым к госпоже, Вадим понял уже давно. Уж больно хорошо Айна умела бесшумно появляться из ниоткуда, со стороны, с которой её совсем не ждёшь. К тому же Вадим не единожды становился свидетелем того, как Айюнар отдаёт какие-то указания танцовщице, а та, бывает, стрельнув глазами в сторону Вадима, быстро удалялась исполнять поручение. Порой она не появлялась целыми днями.

Пройдя мимо Айны и братьев, Вадим обеими руками распахнул массивные двери и вошёл в покои Айюнар, но внутри, кроме пары служанок, замерших при его появлении, никого не оказалось. Софа размером, пожалуй, больше, чем у него, шёлковый полог над ней, богатая хрустальная люстра, ещё один расшитый золотом полосатый диван, несколько кресел и столиков, на одном из которых стоял терминал с монитором.

Он поискал глазами и обратился с немым вопросом к одной из девушек.

– Госпожа на террасе, – произнесла одна из них, склонив голову в сдержанном поклоне.

– Спасибо, – ответил Вадим, кивнув в ответ. Иногда он откровенно стеснялся такого отношения к себе, как будто он какой-то вельможа, но Айюнар с самого начала поставила всё так, что вся обслуга должна была относиться к нему так же, как к ней самой. Кажется, даже Даут в этой условной иерархии стоял на ступеньку чуть ниже, чем он. А потом ещё и Сутер принял покровительство над иномирцем, фактически став его, как бы сказали в криминальном мире, крышей. Что ж, пожалуй, другим с этим стоило считаться.

Однако, проблема такого покровительства в том, и Вадим это прекрасно понимал, что оно имеет свойство быстро испаряться при исчезновении его источника. Случись, что с Сутером – да хоть бы его начальство решит отправить его в отставку – и поминай, как звали! И не факт, что эти же служанки стали бы смотреть в его сторону или снизошли бы до разговора, если вдруг старший полковник останется не у дел.

Оставалась ещё Айюнар, но источник её авторитета находился несколько в иной сфере. Запугать она могла, для этого у неё хватало и связей и собственной решимости, но на беспредел всегда могли ответить ещё большим беспределом, так что и ей приходилось лавировать в определённых рамках.

Перспектива остаться одному в неизвестном мире постоянно напоминала о себе и не давала по-настоящему расслабиться. Вадим ловил себя на мысли, что он в некотором роде становится параноиком.

Ну, параноик ведь ещё не псих. Немного паранойи не помешает. Она, в определённом смысле, играла роль предохранителя, этакой сигнализации, что срабатывает, когда тебе грозит опасность, но ты её ещё не видишь, она ещё прячется за углом, за спинами других людей.

Вот и сейчас Вадим ощутил лёгкий укол паранойи. Снова. Пока всё вроде бы складывалось хорошо (ну, если не считать, что он застрял в мире, местоположение которого в принципе трудноопределимо), он в городе, обеспечен хорошим жильём, и вообще не нуждается (в том смысле, что одет и не голодает). Вот-вот породнится с представительницей местного полуподпольного бизнеса, имеющей сомнительную славу жестокой мстительницы, но которая любит его, а он её. Родной дядя Айюнар, опять же, не простой человек при погонах и с допуском в высшие слои общества.

Но что-то его цепляло. Не давало того самого пресловутого покоя. Ему давно уже хотелось просто выдохнуть и плыть по течению, а не постоянно бороться с ним, уворачиваясь от подводных камней в постоянном страхе наглотаться воды и камнем пойти на дно.

Гость! В этих землях это слово ещё имело силу, обеспечивая неприкосновенность тому, кого считали гостем, кого публично объявили таковым. Но это здесь, в пустыне, где полно мелких и не очень племён, для которых традиции всё ещё не пустое слово. Так они поддерживают хрупкое равновесие между собой. Проблема в том, что даже они при желании могут найти оговорку, которую, почесав затылок и выпив зелёного чая, признают достаточной, чтобы того, кого ещё вчера принимали как дорогого гостя, зарезали сразу, как только тот перешагнёт порог шатра.

А как с этим обстоят дела в более развитых регионах Сайхет-Дейтем? В той же столице, например? Ведь давно замечено, что жителям более-менее крупных городов глубоко наплевать на всякого рода условности. Точнее, они там истончаются и превращаются в ничего не гарантирующую вежливость.

И всё-таки пока Вадим пользовался определёнными привилегиями и был полезен сайхетам хотя бы тем, что мог видеть скрывающихся среди людей странников. Ведь все фильтры, доставшиеся сайхетам от пограничников более тридцати лет назад, были кем-то уничтожены.

В этой связи, Вадиму вспомнились недавние слова Сутера, что его не должны были брать на переговоры с дайхеддами. Он слишком ценный. Сам по себе, и даже не глядя на положения Договора, согласно которым его могли убить. Могли, но не обязаны. А на все его пожелания ехать с Айюнар и Даутом – он должен был получить отказ. Но он же сам тогда решил поехать! Разве нет?

Когда Вадим, пройдя комнату, очутился на террасе, а скорее, очень широком балконе, он застал Айюнар изящно сидящей с ногами на расшитом угловом диване. Она держала в одной руке почти полный бокал с золотистым вином, а другой перелистывала бежевые листы документов, и периодически поглядывая на экран ноутбука, что стоял тут же на столике перед ней. По её лицу было видно, что она что-то серьёзно обдумывает и, будто бы, даже ведёт внутренний спор сама с собой.

Неужели Айна что-то напутала, когда сказала, что Айюнар хочет его видеть? Или её настроение успело измениться за то время, что он знакомился с кратким сообщением от Сутера, а потом жёг его в похожем бокале?

Кто знает. Должно быть, Айюнар сводит дебет с кредитом после столь неоднозначно удачного возвращения каравана. Вспомнила что-то важное, вот и решила перепроверить, а то планирует новый караван на юго-восток. Бизнес есть бизнес, ничего личного.

Он осмотрелся. Относительно недалеко горели огни других зданий. Некоторые были даже выше того места, где они сейчас находились. А если снайпер? Далековато, но всё же. Стоило ли выходить на террасу, чтобы так подставляться?