Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 41 страниц)

Глава 12. Свой человек

Солнце, как обычно, жарило на улице во всю свою солнечную силу, что заставляло по возможности укрываться под крышами и навесами. Хотя, сейчас ещё ничего так было, терпимо, вот пару лет назад оно стало палить так, что градусник периодически показывал все пятьдесят градусов по Цельсию, и начинала плавиться пластмасса, из-за чего пришлось пересмотреть снабжение и тактико-технические характеристики вооружения и техники.

По сравнению с этим даже Ангола в апогей лета выглядела как курорт с умеренным климатом. Потом опять стало более-менее приемлемо, солнце уже не жгло так нещадно, но всё равно приходилось изводить килограммы крема, чтобы не обгореть.

Хорошо, хоть в период активных боевых действий было не так жарко, скорее как в африканской саванне в период засухи, или в Сахаре. Да, пожалуй, Сахара наиболее близка к тому климату, который можно наблюдать здесь. Остаётся только удивляться, как здесь вообще может кто-то выживать, но ведь живут же! И животные, и какие-то растения, и… местные.

Что-то не то происходило с климатом. Что-то, о чём умолчали местные, и было абсолютно непонятно, что с этим делать и чего ждать дальше. Информации катастрофически не хватало, как и специалистов. Но даже тех, которых удавалось сюда заманить (кого посулами, кого , а кого и угрозами) констатировали одно: нужна информация глубиной хотя бы в несколько десятков лет, а ещё лучше веков. Текущие наблюдения – всё равно, что делать вывод о климате Якутии, наблюдая за погодой в течение июля месяца.

На какие выводы тогда можно будет рассчитывать? Что Якутия – самое жаркое место на земле? Конечно, это было бы неправильным. Поэтому оставалось пользоваться сущими крохами информации, добытой ещё несколько лет назад, ещё до подписания Договора и копать и копать на подконтрольной территории, которая была весьма и весьма ограниченной.

Но это была меньшая из проблем.

Массивный кондиционер мерно гудел, вырабатывая спасительную прохладу. Однако после него появление на открытом воздухе становилось, может быть, даже более затруднительным, чем без него. Ты словно с улицы заходил в сауну полностью одетый. Одежда сразу пропитывалась потом, и пока твой организм хоть как-то привыкал к новому температурному режиму, ты был вынужден ходить в мокрой одежде.

Ну и пить, пить и пить. Схватить тепловой удар или обезвоживание при таком климате можно было на раз-два! Но с умом, а то, всё выпитое тут же выходило из организма вместе с потом. Больше всего в этом плане помогал опыт средне-азиатских народов.

Однако, всё усугублялось минимальной влажностью, из-за чего забытое на скамейке яблоко могло скорее превратиться в сухофрукт, чем привычно сгнить.

Дверь с табличкой, на которой указана должность и Ф.И.О. его хозяина, за дверью рабочий кабинет.

Стол, стулья, пишущая машинка, сейф, красное знамя в углу кабинета. На письменном столе лежат аккуратно сложенные стопки бумаг и дискет. На стене – портрет Дзержинского в строгой рамке, но это была традиция, от которой командование никак не хотело отказываться, хотя именно здесь она была совсем не обязательной. Если бы его здесь не висело, то никому бы ничего за это не было.

Кроме бумаг и дискет на столе стоял, потрескивая, IBM PC, один из тех, что окольными путями были привезены в СССР. Ну и сюда тоже старались притащить всё самое лучшее, куда же без этого. И если это лучшее оказывалось произведено идеологическими противниками, то почему бы и нет. Было бы глупо ими не воспользоваться. Тем более, что на их основе планировалось сделать свои разработки.

В дверь постучали.

– Войдите! – отозвался человек в военной форме с генеральскими погонами.

В кабинет вошёл полковник Смирнов, встал по стойке смирно и взял под козырёк, после чего снял кепи и вытер рукой пот со лба.

Генерал-майор Евстафьев заложил карандашом страницу в объёмистом документе и посмотрел на вошедшего. Тот, в свою очередь, без дополнительно разрешения перешёл в режим «вольно».

– Что читаешь, Миша? – полковник взял стул и сел напротив, по его вспотевшему лицу было понятно, что он только что с улицы. Протянул руку и с шипением налил себе стакан газированной воды из стоящего тут же сифона. С жадностью выпил, струйки воды стекали по уголкам рта и капали на полевую форму.

– Как будто не видишь! – генерал отложил в сторону толстую, листов на сто пачку бумаги. – Договор перечитываю, чтоб его! Как мы вообще могли такое подписать, не знаешь?

– Завязывай с этим, – дружелюбно произнёс Смирнов. – Я тебе сколько раз говорил, что тогда это было наилучшее решение. Тем более, что другая сторона считает его таким же невыгодным для себя, как и мы. Хотя, если подумать, то почему невыгодным? Мы, как минимум сохранили, свои позиции, а это уже не мало. Граница, как говорится, на замке, торговля идёт.

– Компромисс, Стёпа, вещь довольно хреновая вообще-то, – возразил генерал. – В результате компромисса ни одна сторона не получает того, на что рассчитывает. В результате напряжение растёт и может вылиться в очередной конфликт, в котором одна из сторон попытается достичь, как минимум, изначальных целей.

– Ты намекаешь на нас и американцев? Все наши соглашения о сокращении вооружений?

– Это уже ты сам сказал. Но да, и это тоже. Хотя, речь шла о местных.

– Не думаю, Миша, что местные заинтересованы в новой войне, – покачал головой полковник. – Ты же помнишь, как начинался тот конфликт. Что в итоге вскрылось. Нет, я думаю, что они не пойдут на обострение. Они и сами рады, что тогда всё закончилось так, как закончилось.

– А то, что любой перешедший границу фактически оказывается вне закона, тебе это как? Мало ли что случится, и что? Сразу пулю в лоб?

Полковник пожал плечами, кажется, у него был несколько другой взгляд на документ, который читал Евстафьев.

– Потом выйдем с предложением внести изменения. Мы ведь не обрубили контакты полностью. Торгуем вот. Они же, в целом, адекватные люди. Просто прошло ещё слишком мало времени. Ещё не затянулись раны, ты-то должен понимать.

– Я, Стёпа, понимаю это как никто другой, – мрачно ответил генерал и постучал костяшками пальцев по столешнице. – Меня, однако, это мало успокаивает.

Полковник налил себе ещё воды, выпил, вернул стакан на место, встал и прошёл к окну. Внизу, на плацу, шли занятии по строевой подготовке. Ну, а какие ещё варианты – надо тренироваться. Даже в такую погоду. Он вспомнил Анголу и как обучал тамошних военных.

– Ни тебя, ни меня тогда, когда его подписывали, здесь не было, – задумчиво произнёс он, вспомнив, что-то не очень приятное и пошевелил левым плечом, словно проверяя, работает оно или нет. – Может, кстати, так он и лучше. А то, чего доброго, сорвались и пристрелили бы пару местных. Представляешь, как бы тогда всё завертелось по новой? Только они ведь, если разобраться, пострадали не меньше. Дай время, всё наладится. Главное, что граница осталась за нами.

В кабинете повисла тишина, которую нарушало только гудение кондиционера, да скрежет дисковода в компьютере. Полковник вернулся на место, произнёс:

– Сегодня прибывает пополнение, Миша, новобранцы.

– В курсе. Проверенные?

– Максимально. Всё по регламенту.

– Регламент – это хорошо, главное, чтобы он не засбоил однажды. Ладно, значит, надо будет подготовить речь, чтобы у них чердак не двинулся с фундамента, как уже бывало.

– На фундаменте стоят стены, а уже на стенах крыша с чердаком, заметил полковник.

– Не придирайся, – отмахнулся генерал. – Так что там с новобранцами?

– Я же говорю, все проверенные, психологически устойчивые. Скажешь, как обычно. Они выслушают, их разведут по казармам, где и получат все необходимые инструкции. Младший офицерский состав сделает всё как надо.

– Главное, чтобы это пополнение не оказалось последним, – наконец, озвучил генерал мучившие его мысли. – Чтобы всё это не оказалось зря.

В последних словах генерала Евстафьева звучала досада и бессилие. Видимо, у него давно на душе кошки скребли по вопросу их будущего.

Он тоже поднялся с места и подошёл к закрытому окну, чтобы посмотреть на плац. Неподалёку заходил на посадку Ми-8 и из него выскакивали пограничники, вернувшиеся с патрулирования, а в небе пара Ми-24 летела на очередной круг для контроля над границей.

Будущее действительно было смутным, как в тумане, никакой ясности. В последние пару лет начались сбои в финансировании. Централизованные поставки задерживались, пополнения прибывало всё меньше, приходилось брать инициативу на себя и крутиться как только можно.

– Миша, ты мне лучше скажи, долго мы ещё здесь пробудем? Не в том плане, что нам надо отсюда убираться как можно быстрее, а в том, что…

– Да понимаю я, в каком ты плане говоришь, – перебил генерал.

– Просто бросать всё это… было бы… – полковник пытался подобрать слова, – обидно что ли. Столько сил и средств вложено. К тому же на безопасность страны это будет иметь самое негативное влияние.

– В стране творится, чёрт знает что! – выругался генерал. – Нам урезают финансирование из года в год и даже слышать не хотят, что о важности охраны Рубежа! Мы с трудом выбиваем технику и людей. А что дальше? Полный вывод контингента?!

Генерал Евстафьев явно заводился, глядя в окно, где вдали виднелись Чёрные Столпы, которые согласно Договору обозначали границу, или Рубеж. Да, железная дорога шла дальше в пустыню, но поезда теперь могли ходить только по предварительному согласованию с местными и то, только для поставки товаров, где их сгружали и загружали тем, что было нужно нам.

Собственно, та же станция использовалась в качестве места для ведения переговоров, если в таковых возникала потребность в соответствии с Договором.

– Ну а что ты хотел? Гласность, перестройка. Джинсы, жвачка. У руля страны встали новые перспективные и молодые руководители, чтоб их, – спокойно ответил полковник Смирнов.

– Поражаюсь твоему спокойствию! При Андропове такой х@йни не было! Разброд и шатание!

Матерился генерал только, когда был по-настоящему эмоционально взбешён.

– Юрий Владимирович был в курсе происходящего, но здоровье его подвело, – продолжал он. – А новому никто даже не докладывает, и правильно делают! Понимают, что всё будет передано нашим западным «партнёрам» по разрядке. Ты не представляешь, как иногда хочется всё взять в свои руки и положить конец этому бардаку!

– О как! – Не оборачиваясь, удивился полковник. – Да ты неужто планируешь военный переворот с последующим установлением диктатуры?

– А! – отмахнулся генерал. – Ни черта я не планирую, здесь бы всё под контролем удержать.

Он оглядел Городок с высоты, но его взгляд вновь вернулся к Чёрным Столпам, редким частоколом торчащим на горизонте.

Из чего они были сделаны? На первый взгляд из обычного чёрного камня, мало ли таких, но геологи сказали, что эта порода не местная, что это метеорит. Спрашивается, откуда местные накопали столько метеоритного камня, чтобы возвести эти колонны? Если, конечно, не учитывать того, что местные сами не совсем в курсе, откуда они тут, кто их построил, и что означают письмена, выбитые на них.

Иными словами, кто их воздвиг и для чего – неизвестно.

А ещё непонятно, как глубоко они уходят в грунт. Раскопки показали, что минимум на двадцать метров, дальше просто копать не стали. И в той части, что скрывалась под землёй, они тоже были испещрены письменами.

Пленные, которых брали ещё во время первых столкновений, либо не шли на контакт, либо толком ничего не могли пояснить по данному вопросу. Добавьте сюда ещё извечную проблему языкового барьера и религиозный фанатизм, с которым пришлось столкнуться. Прямо как в Афганистане с его моджахедами.

В общем, если Чёрные Столпы всё-таки возвели местные, то было это так давно, что они успели об этом забыть. Всё равно, что спрашивать современных индейцев о том, как их предки возводили пирамиды майя. И то получил бы больше информации. Как ни как благодаря работе Юрия Кнорозова их письмена хотя бы стало возможным расшифровать, а тут!.. Вроде и система просматривается, но в чём смысл – нет никаких зацепок.

Жаль, очень жаль, что Юрий Валентинович так и не смог приехать по состоянию здоровья, его помощь была бы не лишней.

– Ты не горячись, – попытался успокоить генерала Смирнов, – но, похоже, что всё идёт именно к тому, что мы уйдём. Как-нибудь запечатаем точку перехода, отключим генератор, и…

– И никакой гарантии, что никто не попытается нарушить Договор, ты это хотел сказать, – генерал перестал заводиться, но оставался угрюм.

– Да местные-то его будут блюсти, у них пунктик на таких вещах. Проблема может быть с другими. Сам знаешь, о ком я. Собственно для того ведь мы и здесь.

– Да, для того мы и здесь. Только если сайхеты и будут блюсти Договор, то насчёт остальных я бы не питал иллюзий. Кочевники сами по себе, и да есть ещё другие.

Генерал вернулся за свой стол, его примеру последовал полковник Смирнов и тоже вернулся на свой стул.

Евстафьев снова взял в руки текст Договора, снова стал его листать, но без какой-то особой цели, видно было, что голова его сейчас занята совсем другим. Наконец, он выдал:

– Нам нужен свой человек там, у них! Понимаешь? Без этого мы будем тыкаться, как слепые котята в коробке из-под обуви. Ещё и стройка пусковой площадки заморожена на неопределённый срок.

– Свой агент в их обществе? Было бы не плохо, Миша. Проблема, только в том, что никто из нас не владеет их языками в достаточной степени, чтобы не быть раскрытым первым же кочевником, – полковник сделал вид, будто вспомнил что-то важное. – Да, и мордой лица мы не вышли, если ты не заметил. Сколько бы мы не искали подходящий расовый тип на Земле, всё бес толку. А ведь такого человека всё равно пришлось бы готовить, и ещё, чтобы он работал за идею, а не тянулся за длинным рублём или долларом.

– Значит надо придумать что-то особенное, – генерал задумчиво постукивал пальцами по столу. – Значит должно быть так так, чтобы кто-то из них работал на нас. Может быть, даже сам не осознавая этого.

– Серьёзно? – в голосе Смирнова звучало плохо скрываемое сомнение. – Ты сейчас сидишь и читаешь Договор. И думаешь, что тех, кто подписал такой документ, можно будет завербовать? У нас в «подвале» с десяток неучтённых бедуинов сидит, и никто из них до сих пор не раскололся и не пошёл на сотрудничество. Если честно, я даже не знаю, что с ними делать.

Генерал поднял указательный палец и покачал им в воздухе.

– Даже не поднимай тему…. – он сделал паузу, – пленников. Официально они мертвы, и только Богу известно, что произойдёт, если местные узнают об их существовании.

– Знаю. Согласно Договору, мы должны были передать все тела мёртвых, и всех выживших.

– Должны были. Но ты уверен, что они нам передали всех наших?

Полковник только покачал головой.

– Нет, не уверен. Однако, я смотрю на тебя, и сдаётся мне, что у тебя есть идея по поводу внедрения агента?

Генерал пристально посмотрел в глаза полковника. Потом откинулся на спинку стула.

– Думаю, что есть. Так себе вариант, конечно, но ничего другого больше в голову не приходит.

– Поделишься?

– После того, как встретим пополнение.

– Согласен, – кивнул Смирнов.

Он поднялся и приготовился уходить, как вдруг что-то вспомнил.

– Да, необходим решить вопрос с детьми.

– А что дети? Все, кто достиг пятилетнего возраста, должны быть вместе с матерями возвращены в Союз. Что касается личного состава, то каждый должен решить, готов он дальше находиться на службе под видом длительных командировок или нет. Условия понятны и доведены до всех.

– То есть предложение с гипнозом отпадает?

– Ты бы отдал своего ребёнка мозгоправу? Зачем? Никто не знает, к каким последствиям это может привести в будущем. Пусть уж лучше они забывают всё естественным образом, даром мы, что ли, здесь всё подгоняли под наши заставы в Средней Азии. Вон, даже чайхану отгрохали в бухарском стиле, да абрикосов понасажали.

– И даже часть личного состава аутентична, – вздохнул полковник. – Ладно, Миша, пойду я готовиться к приёму пополнения. И ты не забудь речь подготовить.

– Давай-давай! Как обычно, на перроне.

Глава 13

– Даут, можешь объяснить, что происходит, – сквозь зубы процедила Айюнар.

Надо признать, что глава её охраны выглядел, мало сказать, озадаченным. Вадим не исключал, что Айюнар посетила та же мысль, что и его: Даут решил выкупить проход каравана за жизнь Вадима.

– Сразу скажу, речь о пришельце первыми завели дайхедды! – обрубил он сразу все инсинуации. – Это они сказали, что он, – Даут бросил жёсткий взгляд в сторону Вадима, – должен с ними встретиться.

– Что бл@ть?! – не выдержал Вадим, но Айюнар взглядом заставила его замолчать. Не хватало ещё, чтобы кочевники заметили раздрай в их рядах.

– Ты правильно всё услышал? Ошибки быть не может? – Встав спиной к кочевникам так, чтобы не было видно движения её губ, спросила Айюнар у Даута.

– Я прожил в кочевьях не один год, Айюнар! – в голосе Даута послышались нотки обиды и разочарования. – И язык дайхеддов знаю в совершенстве!

Она положила руку на его плечо, успокаивая. И Айюнар и Даут не сговариваясь, посмотрели на Вадима.

– Ещё раз, – тихо и с расстановкой проговорил Вадим, – я готов выпить любую сыворотку правды, если у вас такая найдётся, чтобы доказать, что я ничего не знаю ни о каких кочевниках, ни о том, что я должен с ними зачем-то встретиться! Можете меня обколоть чем угодно, только…

– Нет у нас времени на сыворотку правды! – прервала его Айюнар. – Да и не думаю, что ты что-то скрываешь. Даже если ты просто думаешь, что говоришь правду – сейчас не до этого!

– Эрхат датх эш! – раздалось со стороны полукруга.

– Они требуют, чтобы мы подошли, – сказал Даут.

– Ну, если требуют, то пойдём уже! – огрызнулся Вадим. – Задолбало уже оправдываться!

И он развернулся, собираясь направиться к группе кочевников. Айюнар незаметно одёрнула его за руку и пошла первой. Рядом с ней следовал Даут.

Остановились они шагах в пяти от собравшихся кочевников, и на какое-то время в воздухе повисла гнетущая тишина, казалось было слышно, как перекатываются подгоняемые ветром песчинки по барханам.

Первой заговорила Айюнар.

– Что вам нужно, уважаемые?! – громко произнесла она на языке сайхетов. – Почему вы угрожаете напасть на мой караван?

Её слова последовательно переводил Даут. Сначала для дайхеддов, потом – скороговоркой, насколько мог – для Вадима. Спасибо, что не забыл про него. Стоять истуканом и не понимать, о чём идёт речь – то ещё удовольствие.

По рядам кочевников пробежал легкий гул и, как показалось Вадиму, смешок. Не привыкли что ли говорить с женщиной? Или настолько уверены в себе?

В ответ заговорил один из кочевников, который стоял, держа обе руки на эфесе изогнутой сабли, больше всего похожей на внебрачную дочь ятагана и хопеша.

Вадим посмотрел на Даута.

– Говорит, что они и не собирались ни на кого нападать, – перевёл он. – Говорит, что они просто шли мимо.

Опять послышался легкий смех. Кажется, дайхедды вполне себе понимали язык сайхетов, просто делали вид, что не разумеют, чтобы вывести собеседников из равновесия. Или таким образом показывали, кто здесь власть.

– Далеко же вас занесло от привычных путей, – ответила Айюнар. – Всё кочевье где-то забыли!

Говоривший дайхедд, широко улыбаясь, развёл в стороны руками, и Вадим заметил украшенную камнями ручку сабли в виде головы некоего животного с двумя рубиновыми глазами.

Кочевник продолжил говорить, а Даут переводил. Признаться, на слух Вадима, язык дайхеддов не отличался певучестью. Какое-то сплошное сочетание звуков типа «х», «ш», «к», «р», и довольно неопределённых гласных.

Ещё в школе, когда началось изучение иностранных языков, Вадим для себя уяснил, что повторить и заучить согласные какого-либо языка – далеко не самая трудная задача в его изучении. А вот уловить на слух гласные – вот это по-настоящему трудно. Но ему в этом деле вполне помогал музыкальный слух, по крайней мере, что касается английского или испанского. Правда, познания в этих языках так и остались у него на уровне необходимого минимума, который может понадобиться в зарубежной гостинице или магазине. А зачем страдать, когда для заключения контракта можно нанять переводчика?

– Говорит, что вы, то есть мы, – поправил себя Даут, – взяли то, что нам не принадлежит. Они, конечно, благодарны, что мы подобрали чужака, но хотят говорить с ним лично. И тогда они предоставят каравану возможность беспрепятственного прохода.

– Дайхедды, и благодарны? Ты ничего не напутал? – Так, чтобы слышали кочевники, уточнила Айюнар.

– Думаю, он использовал иронию, когда говорил, – отметил Даут.

Кочевник продолжал что-то говорить на своём каркающе-харкающем наречии, а Вадим стоял как идиот, ничего не понимая, стараясь одним ухом слушать кочевника, а другим – двойной перевод от Даута.

«Какой-то язык вражды» – подумалось не к месту Вадиму.

И как он должен реагировать? Что он должен сделать?

– Кхор-Дат говорит, что между сайхетами и дайхеддами ранее было много противоречий, – переводил Даут. – Но сейчас он предлагает забыть старые обиды, чтобы не создавать новых.

– Так чего же он хочет? – спросила Айюнар.

Кочевник явно понимал сайхетский потому, как с лёгкой улыбкой посмотрел на Вадима, и тому это совсем не понравилось.

– Он уже сказал – хочет говорить с чужаком, – перевёл слова Кхор-Дата Даут.

– Так пусть говорит, – с вызовом ответила Айюнар и даже улыбнулась, обнажив белоснежные зубы, – ему никто не мешает. Даже будет забавно за этим наблюдать, учитывая, что чужак не может и двух слов связать на языке сайхетов, не то, что на наречии кочевников.

По лицу кочевника после этих слов Айюнар, казалось, пробежала тень сомнения, но он снова улыбнулся одними уголками губ и поманил рукой Вадима, мол, иди сюда, побалакаем по-нашему, как кочевник с кочевником, чего застыл.

Вадим глянул на Айюнар, на что та утвердительно кивнула: иди, послушай, что скажут, потом нам передашь (смешно же?!). Вадиму даже показалось, что в какой-то момент любопытство Айюнар победило её страх перед возможным сражением. Она типа находила это забавным? Ну, на стрессе люди и не так себя ведут, решил Вадим.

Несколько шагов вперёд навстречу таинственному головорезу, завсегдатаю инопланетной пустыни. Вадим остановился в паре метров от него.

Дайхедд начал говорить, и, как и ожидалось, Вадим не понимал ни единого слова из его речи. Что он там несёт, одному Богу известно! Кар-кар, кар-кар!

Кочевник замолчал и внимательно присмотрелся к Вадиму. Заговорил снова, но уже на языке (а! так он его точно знает!) сайхетов, мелодика которого была уже хорошо знакома Вадиму.

Знакома-то знакома, да только этот язык для него оставался такой же загадкой, как и многие другие. На слух-то он его угадал бы, но вот понять… Это как многие люди могут определить, что человек говорит на французском или немецком, но языка при этом не знают в принципе.

Айюнар и Даут в нескольких шагах от Вадима наблюдали со стороны за тем, что происходит. Даут при этом переводил своей нанимательнице, что говорит кочевник, когда тот общался на своём наречии. Вадим почти не слышал голоса нимейца, но даже если бы и услышал, то всё равно бы ничего не понял, так как в Даут доносил сказанное до Айюнар на её родном языке.

Вадим продолжал стоять, сжимая в руках полученный в караване автомат, и боялся лишь одного: что неосторожное движение или жест будут восприняты дикарями в качестве акта агрессии, и начнётся тотальный и бесповоротный абзац.

С виска по щеке сбежала капля пота.

Размалёванный кочевник изобразил на лице выражение превосходства, а потом – озадаченности, посмотрел куда-то назад и сделал несколько шагов в сторону Вадима, приблизившись буквально на расстояние вытянутой руки, из-за чего Вадим смог разглядеть его внешний облик в мельчайших подробностях.

Ребята не только любили рисовать на своих мордах причудливые узоры, но и не прочь понатыкать себе в уши что-то вроде серёг, только не тех, что свешивались из мочки уха, а тех, что крепились прямо на ушной раковине. Видел он что-то подобное у себя в городе на всякого рода неформалах.

Шею дайхедда обрамляла своего рода гривна, с элементами эмали и камнями. Любят же они всякие бирюльки.

Хорошо, хоть тоннели себе в ушах да ноздрях не клепают, подумал Вадим, хотя какая, на хр@н, сейчас разница, есть у них тоннели в ушах или нет? Сейчас вот совсем не до этого!

Он встретился взглядом с кочевником. Дайхедд задумчиво склонил голову на бок и приблизился ещё на полшага, настолько, что Вадим уже мог смотреть в его глаза, радужка которых имела необычный для людей оттенок, и ощутил его запах – мускусный аромат животного и ещё какого-то пахучего эфирного масла.

«ты принёс» – голос-мысль в голове. Вопрос? Утверждение? Не понять!

Слова звучали прямо в голове! Вадима передёрнуло, и по телу пробежал озноб. Внутри черепной коробки слово куском пенопласта по бетону скребли.

Вот ты и дожил до голосов в голове. Что дальше – смирительная рубашка и комната с мягкими стенами?

«ты принёс» – снова расползлось волнами по серому веществу и царапнуло среднее ухо. Кажется, он даже непроизвольно сморщился.

Вадим посмотрел в глаза кочевника и понял, что к телепатической связи тот не имеет никакого отношения. Голову Вадима будто пронзила тонкая раскалённая игла и начинала медленно в ней проворачиваться, но игла эта имела совершённо определённый вектор.

Вадим отвёл глаза от дайхедда и посмотрел за его спину.

Там за другими спешенными кочевниками виднелась фигура, которая отличалась от остальных так же как самурай на фоне членов русского дворянского собрания.

Единственно, что объединяло фигуру с остальными присутствующими на этом ночном рандеву, так это, насколько мог судить Вадим, примерное гуманоидное строение.

Перемотанная какими-то тряпками, лентами и кусками разноцветной ткани с ног до головы. Поверх всего – плащ, но не такой как у дайхеддов или сайхетов. Какой-то поношенный что ли. Из-под накинутого на голову капюшона просматривались очертания головы, тоже замотанной в ткань, словно у древнеегипетской мумии.

Существо стояло, не скрываясь ни от кого, но все делали вид, что не замечают его. Или для всех присутствующих его присутствие не является чем-то необычным? Все о нём знают, поэтому не посчитали необходимым предупредить Вадима о нём.

Или сначала ты слышишь голоса, которые никто кроме тебя не слышит, потом видишь существ, которых никто кроме тебя не видит. Так это происходит? Так люди слетают с катушек. А собственно, чему тут удивляться, что ты, Вадик, спятил, учитывая твои приключения?

Или эту мумию в плаще реально никто не видит?

«Не понимаю» – только и смог подумать-произнести Вадим. Даже такое действие далось ему с большим трудом, и он посмотрел прямо туда, где по его представлению должны были бы располагаться глаза у мумии.

«ты видишь» – вопрос-утверждение.

«почему видишь»

«кто ты»

«где»

«вещь»

«должен отдать»

«где»

«кто ты»

Мысли-фразы сыпались каскадом, заставляя голову трещать как спелый арбуз под ударами придирчивого покупателя.

Укол в голове. Ещё один.

Тишина.

И дайхедд напротив и голос в голове внезапно замолчали.

Если бы совсем недавно кто-то заявил Вадиму, что он будет общаться с голосами в своей голове, он бы послал его куда подальше и не стеснялся бы при этом в выражениях. Не, ну если бы он был в лёгком подпитии, то он бы просто посмеялся.

Но не сейчас. Сейчас было совсем не до смеха.

«чужой – отчётливо ощутил Вадим – не тот» и взгляд дайхедда тут же изменился с надменно-самоуверенного на серьёзно-агрессивный.

Внезапно, позади и слева за барханами в воздух со свистом взмыла ярко-белая сигнальная ракета. Все непроизвольно обернулись, чтобы посмотреть на её полёт, а когда Вадим опустил голову и посмотрел на Даута, тот уже стоял с вытянутой рукой, в которой был пистолет.

В следующее мгновение раздался выстрел. Один из кочевников, стоявших за спиной Кхор-Дата, рухнул навзничь, зарывшись лицом в песок. Потом ещё один, а дальше началось что-то невообразимое. То, чего так опасался Вадим.

Лицо Кхор-Дата исказилось гримасой ярости, и он выхватил вою изогнутую саблю.

Рука Вадима, повинуясь какой-то своей воле, сама собой ещё более быстрым движением сняла автомат с предохранителя, и указательный палец до упора утопил в рукоять спусковой крючок, выпуская очередь по стоящим перед ним кочевникам.

За спиной Кхор-Дата один за другим стали появляться красные фонтанчики, а на его груди и животе – рваные дыры. Ни один броник не выдержит очередь в упор. У кочевника не было шансов.

Несмотря на полученные ранения, он всё же сделал шаг вперёд, и его рука, вооружённая саблей, снизу вверх упала на Вадима, прочертив рваную полосу по бронежилету.

С флангов, сзади и спереди раздавались выстрелы. Одни кочевники падали с дертейев замертво, другие разворачивались и начинали стрелять в ответ. Очевидно, что их застали врасплох.

Даут прикрывал собой Айюнар, и по всему было видно, что он уже схватил несколько пуль в корпус, защищённый бронежилетом, и одну в ногу, из-за чего и припадал на неё.

Айюнар яростно отстреливалась во все стороны, а на Вадима неслись сразу несколько всадников, но именно в этот момент в магазине по закону подлости закончились патроны.

– Сук@! Сук@! – закричал Вадим, вытаскивая магазин и собираясь вставить полный, который был валетом привязан к пустому. Но счёт шёл на секунды.

Гранатомёт! – вспыхнуло в голове. В следующий миг вспышка была уже впереди, и на Вадима стремительно падал мёртвый дертей с кочевником в седле.

Животное всей своей массой ударило Вадима в грудь и сбило с ног, а кочевник, на удивление не пострадавший от взрыва, ловко перекатился по песку и вскочил, выхватив из-за пояса нож.

Оглушённый столкновением с мёртвым дертейем Вадим, попытался подобрать автомат, который выпал из его рук, но кочевник с перекошенным от злости разрисованным лицом уже заносил над ним кинжал.

Со стороны Даута и Айюнар раздались звуки моторов, и плюющийся пулями пулемёт снёс очередью голову дайхедду за миг до того, как тот успел бы всадить кинжал в горло Вадиму.

Это принеслись бойцы, которые остались ожидать результатов переговоров.

Сверху на Вадима прыснула кровь и ещё что-то липкое с кусочками твёрдого, и на него навалилось необычно тяжёлое тело кочевника. Рядом с горлом Вадима в песок с характерным звуком вонзилось лезвие кинжала.

Вездеходы прикрыли своими корпусами Даута и Айюнар, кто-то с силой рванул Вадима вверх, поставил на ноги и повёл, потащил, отстреливаясь, в сторону машин.

Со всех сторон раздавалась стрельба и гремели взрывы, поднимая столбы песка вместе с кровью и частями тел. Боевые кличи и проклятья дайхеддов смешались с хрипением дертейев и командами наступающих со всех сторон сайхетов.