Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 41 страниц)

– Вот ты где! – рявкнул сержант, и Руслан повторил недавние действия своего товарища, оторвавшись от разглядывания экспонатов, и вытянул руки по швам.

Сержант подошёл к нему почти вплотную и бросил быстрый взгляд на экспозицию, перед которой застал Нечаева.

– Изучаешь? Правильно делаешь, рядовой! Ибо тебе, с какого-то перепугу, решили доверить сопровождение груза на станцию, где мы ведём переговоры с местными духами!

Руслан не сразу осознал сказанное сержантом, а когда до него, наконец, дошёл смысл его слов, он чуть не сорвался с места, забыв про субординацию, нарушив тем самым устав.

Сержант, тем временем, внезапно смягчил тон.

– Вольно! – произнёс он, и Руслан несколько расслабился. – Вопросы, рядовой?

Вопросы? Вопросы?! Чёрт побери, у него сейчас было столько вопросов и в то же время ни одного! Какой-то нечленораздельный набор звуков, которые никак не хотели превращаться в удобоваримые слова. Наконец, он собрался с мыслями и хрипло выдавил из себя:

– Когда?

– Послезавтра, рядовой Нечаев! – ответил сержант. – Мне поручено провести с тобой первичный инструктаж и передать тебя другим специалистам, чтобы за оставшееся время, они впихнули в тебя максимум знаний, а то выкинешь какую-нибудь чертовщину и нас там же всех и положат! И закрутится всё по новой!

Сержант пристально, почти не моргая смотрел в глаза Руслану.

– Ты же не хочешь, чтобы всё закрутилось по новой?

– Никак нет, товарищ сержант! – вновь руки по швам.

– Вольно!

Очень хотелось уточнить, а что же такое тут «крутилось» восемь лет назад, что все так опасаются это повторить, но вместо этого, рот как-то сам собой выдал:

– Готов пройти инструктаж!

– Отлично, – согласился сержант. – Тогда сейчас же и приступим. Для начала, расскажи мне, что ты понял из текущей экспозиции.

И Руслан стал по памяти рассказывать, что он успел увидеть, прочитать и как он это всё уложил у себя в голове, а сержант, глядя куда-то сквозь него, только кивал, иногда поправляя его или, наоборот, сообщая информацию, диаметрально противоположную тем выводам, которые он успел сделать. Иногда он буквально за руку подводил его к тому или иному стенду и пальцем тыкал в какой-либо документ.

– Можно обратиться с вопросом? – вдруг спросил Руслан.

– Валяй! – сержант удивительным образом подобрел.

– А можно ознакомиться Договором? А то столько разговоров о нём, а что там написано, не известно.

– Всему своё время. Это большой документ. На добрую сотню страниц, если не больше, убористым шрифтом. Тебе пока достаточно строго следовать основным правилам, о которых я тебе сказал, и о которых тебе расскажут другие. В уголовном кодексе тоже много чего написано, хотя всё можно свести к трём фразам: не убей, не укради, не изнасилуй!

– Почти как десять заповедей, – заметил Руслан, – только три.

– Что? – не понял сержант. – А, да! Ты что, верующий?

– Никак нет, товарищ сержант! – вновь вытянулся по стойке смирно Руслан.

– Вольно! – скомандовал сержант. – А в прочем, какая разница, верующий ты или нет. Главное – нести службу с честью. Согласен?

– Так точно, товарищ сержант!

Бывало, что сержант глядел на фотографии, и в его взгляде можно было заметить, что то, что на них изображено, для него не просто далеко отстоящая во времени хроника. Похоже, он принимал в тех событиях непосредственное участие, потеряв в них не одного товарища.

Потом Руслан оказался в оружейной комнате и тире, где сержант совместно с инструктором показывали ему образцы местного стрелкового оружия, начиная от пистолетов, чего-то похожего на револьверы и заканчивая автоматическим оружием, которое производило впечатление чего-то фантастического, хотя по сути являлось обычным автоматическим, хоть и со своими особенностями.

В этом смысле Руслан был несколько разочарован, так как мальчишка внутри него, который когда-то в видеосалоне смотрел «Звёздные войны» в гнусавом переводе, ожидал увидеть что-то, что стреляло бы лазерными лучами или пучками перегретой плазмы. А тут всё те же патроны, состоящие из гильзы, пороха и пули.

– Чего это молодняк стали водить? – поинтересовался инструктор, когда они с сержантом уже покидали оружейку с тиром.

– Откуда я знаю, – пожал плечами сержант. – Руководству виднее.

Вот значит как, подумал Руслан, уловивший обрывок разговора старших по званию. Значит он не один такой, кому поручили особое задание.

Когда он ждал у кабинета психолога, из открытых дверей навстречу ему вышел ещё один парень, которого он раньше видел в поезде, доставившем их сюда, но лично знаком не был.

– Тебя тоже отправляют на станцию? – тихо спросил Руслан, косясь на отошедшего в сторону сержанта, который о чём-то беседовал с женщиной в звании лейтенанта медицинской службы, причём делал это без лишнего пиетета.

И почему ты до сих пор сержант, подумал Руслан? За эти годы мог бы уже выслужиться до более высокого звания. Майор вон полковником стал. Или характер неуживчивый?

Сослуживец, кажется, был чем-то серьёзно озадачен и даже не сразу обратил внимание на Руслана.

– Ммм.. что? А, ну да, – кивнул тот рассеяно и протянул руку Руслану. – Олег.

– Руслан, – они обменялись рукопожатием, и Нечаев боковым зрением заметил, как на это обратил внимание сержант, но тут же вернулся к разговору с лейтенантом, которая, по всей видимости, была его давнишней знакомой.

В дверях появился мужчина с острыми чертами лица и квадратными очками на носу, медицинский халат был наброшен на повседневную форму.

– Заходи, – мотнул он головой в сторону своего кабинета.

Руслан впервые был на приёме у психолога, точнее сразу у трёх психологов, которые сидели в кабинете, держа наготове ручки и блокноты. Среди присутствующих специалистов была одна женщина, в отличие от остальных, она была одета в гражданскую одежду, но тоже в белом халате. Было похоже, будто он снова проходит медкомиссию в военкомате.

Спустя почти час расспросов Руслан понял, отчего Олег выглядел как человек, вбитый из привычной колеи. Вопросы задавались самые разные, и некоторые напрямую касались его личной жизни, причём такие, что могли легко вогнать в краску.

А в какой-то момент, женщина-психолог вообще задала ему вопрос в лоб: «Почему он решил сюда отправиться?»

«В смысле, решил?!» – хотел возмутиться Руслан, но быстро взял себя в руки и ответил довольно формально, что от него при прохождении комиссии в военкомате и ничего не зависело, как дальнейшее распределение.

Психологи (или психиатры?) сделали какие-то заметки в своих блокнотах и поблагодарили Руслана за честные ответы.

Следующим в списке был не то юрист, не то историк, не то культуролог, Руслан так и не пришёл к единому выбору. Человек неизвестной профессии и в гражданской одежде, которую можно было бы увидеть на мужчине где-нибудь на летнем курорте в ресторане, выдал Руслану памятку, что можно делать на станции, а чего нельзя. А так же, как следует поступать, если столкнулся с аборигенами в пустыне один на один, какие слова говорить, какие жесты можно использовать, а какие крайне нежелательно. Хотя, как он мог оказаться один на один с туземцами в пустыне Руслан не понял, учитывая, что на пересечение границы обозначенной в Договоре границы было строго запрещено, а в нашу зону ответственности влезали

Также культуролог, показал фотографии, сделанные, скорее всего, тайно, делегации, которая обычно прибывает на станцию от имени сайхетов. Хм… мужчины, женщины… никаких тебе, кстати, хиджабов и тому подобных элементов гардероба Руслан не заметил. Разве что на некоторых представительницах прекрасного пола были накидки, защищающие их, прежде всего, от солнца. Культуролог, кстати, подтвердил, что никаких обычаев в одежде, обязывающих женщин скрывать свои лица у сайхетов не было. Что-то похожее было у некоторых племён, но корни этого всё-таки лежали не в религии, а в попытке уберечь кожу от негативного воздействия ультрафиолета.

К слову, лица довольно приятные, а женщины так и вообще показались Руслану довольно красивыми. Да, это была другая красота, но даже покажи ему эфиопскую женщину, он всё равно с уверенностью сказал бы, что она красива, будь она действительно таковой. Наверное, это какие-то универсальные правила, связанные с пропорциями.

– Всё понятно? – завершил инструктаж культуролог.

– В целом, да, понятно, – ответил Руслан, с трудом пытаясь удержать в памяти всё услышанное и увиденное.

Выйдя из кабинета, он столкнулся с ожидавшим его сержантом.

– Ну как? – с каким-то сочувствием спросил он.

– Познавательно, – сглотнул Руслан. – Что будем делать завтра?

– Покажу тебе поезд, объясню обязанности, научу ориентироваться по местным звёздам.

Руслан понял, что следующий день будет для него не менее насыщенным, чем сегодняшний. А то, что произойдёт ещё через день, и подавно будет чем-то невообразимым.

Глава 29. Айна

Преданность – не просто слово. Преданность – состояние души, смысл жизни. То самое чувство, когда ты не просто понимаешь, ты осознаёшь, что обязан человеку всем, что имеешь. И что готов пойти на него на всё, ведь ты обязан этому человеку самой своей жизнью.

Айна была обязана своей госпоже всем. Она её боготворила, в тайне считая её своей старшей сестрой. Да не по крови, но по духу.

Айюнар вытащила её из трущоб, буквально вырвав из лап торговцев живым товаром, попутно застрелив хозяина борделя и пригрозив расправой тем, кто стоял над ним. И почему-то её словам тогда поверили. Наверное, потому что слухи о болтающихся в петле телах её врагов, тех, что обнаружили повешенными на одной из скал в пустыне, оказались вовсе не такими уж и слухами. Кажется, их иссохшие на солнце тела, превратившиеся в мумии, до сих пор там висят.

Да, были те, кто выражал сомнение в намерениях и возможностях Айюнар и они... горько жалели о своей ошибке, о проявленном высокомерии к той, кого в приличном обществе терпели только из-за её богатства. Должно быть, они молили о пощаде перед неизбежным концом, но на то он и неизбежный, чтобы никакие мольбы не могли его предотвратить. Да и кто бы поверил в угрозы, если бы ты их не подкреплял делом.

Имелся ли у Айюнар могущественный покровитель? Вполне возможно. Айна даже была уверена в том, что такой человек действительно был, и что Айюнар скрывала информацию о нём даже от неё, хотя она всё равно догадывалась, кто это мог быть.

Что она знала точно, так это то, что таким покровителем был далеко не Сетхар, который не оставлял безуспешных попыток добиться руки госпожи, преследуя не только благородную цель помочь ей занять достойное место в обществе, но и, судя по всему, искренне её любя.

В этом моменте Айна даже завидовала свое госпоже. Иногда она мечтала о том, что Сетхар сделал предложение не Айюнар, а ей, простой танцовщице, не знавшей своих родителей.

Но она была достаточно умна, чтобы понять, что такой человек, как Сетхар, даже отправленный на службу в такую глушь, навряд ли обратит внимание на такую девушку, как Айна. Да, для мимолётного романа, вполне возможно, это не редкость и любому мужчине всегда в плюс, но чтобы взять в жёны?! Нет, Айна не была из тех, кто верит в сказки о принце, влюблённом в крестьянку. Она понимала, что должна максимально разбогатеть до того, как не сможет более выступать перед публикой, завораживая её своими танцами.

Поэтому ей самой нужен был сейчас покровитель. И Айюнар была таким человеком. Но любой покровитель – ничто, если ты сам не способен нести ответственность за свои решения. Айна – была способна. Она не боялась запачкать руки кровью своих врагов своей госпожи, хотя и предпочитала иные методы. И горе тем, кто видел в ней всего лишь миловидную служанку и танцовщицу, готовую в ходе выступления остаться в первозданном виде.

Айна боготворила свою госпожу. Не зная своих родителей, не имя понятия о существовании родных, Айна решила беззаветно служить той, кто подарил ей новую жизнь. А то, что она умела и любила танцевать, имея прекрасное тело... так то лишь было на благо госпоже и помогало решать многие задачи.

Да, она – служанка. И она это понимала. Она это осознавала, как никто другой. Она понимала, что, если бы не Айюнар, то жизнь её оборвалась бы ещё лет пять назад где-нибудь в столичном борделе, или будучи проданной дайхеддам.

Поэтому ради своей госпожи она была готова на всё. Даже на то, чтобы держать свои чувства в кулаке, не давая им воли. Слишком много для неё сделала Айюнар, чтобы она могла позволить себе пойти против неё. Это было бы просто немыслимо. Это было бы просто невозможно. Ведь её госпожа была почти такой же как она – изгоем общества, и чтобы добиться в нём хоть какого-то положения и уважения окружающих им, ей иногда приходилось идти по головам, если не сказать больше.

Она была её тенью. Она была её глазами. Она была её ушами. Но она всё равно не была ей.

Вот и сейчас Айна, флиртуя с солдатами, ненавязчиво наблюдала за тем, что творилось в крепости, куда прибыло пополнение для изрядно потрёпанного в недавнем бою гарнизона. И то, что среди обычных военных присутствовали те, кого можно отнести к сотрудникам безопасности, не осталось не замеченным для её глаз. Да, офицеры особо и не скрывались, в этом не было смысла, учитывая их шевроны и лычки, но вот соглядатаи, которые, на первый взгляд, ничем не отличались от обычных служивых, – совсем другое дело.

И то, что охранять чужемирца поставили двух братьев, Сета и Дейса из сопровождения каравана Айюнар было либо настоящей удачей, либо хитрым ходом прибывших из столицы спецов, которые преследовали собственные цели. Интересно какие?

И вскоре Айна нашла подтверждение тому, что по-настоящему чужемирца охраняют вовсе не браться, а совсем другие люди. Да и охраняют ли? Тут ближе будет слово "сторожат", ведя неприметное наблюдение почти за всеми, кто прибыл в крепость с караваном.

Под негласный контроль попала не только госпожа Айюнар, но и вся охрана каравана, в том числе и нимеец Даут. Последний, правда, имея большой опыт в делах организации охраны и являясь наёмником не первый год, относился к установленному наблюдению довольно спокойно, решив, что такой вариант развития событий, после того, как караван прошёл рядом с Чёрными Столпами и городом чужемирцев, был неизбежен. Надо следить – пусть следят. Всё равно ничего не найдут, он был чист, потому и спокоен.

Крепость, как и прилегающее селение у её стен гудели военной суетой и возвращающимися мелкими торговцами и ремесленниками, которые ещё совсем недавно поспешили убраться подальше, как только завидели на горизонте кавалерию дайхеддов.

Постепенно размеренная жизнь глуши в отдалении от основных торговых путей жизнь возвращалась на улицы городка. И когда будет похоронен последний убитый дайхедд, и будут отданы все почести павшим защитникам крепости, люди захотят отпраздновать победу, и вот тут придёт время Айны. Она снова выйдет и покажется перед публикой во всей своей красе.

Ну а пока... пока надо понять, что это за подозрительный тип трётся неподалёку от крепостных ворот. Вроде выглядит как торговец, но не торгует. Надо поспрашивать у людей, вдруг кто его узнал. Может, ничего серьёзного, но всё-таки…

                         

Глава 30. Сехнет

Есть те, кто считает, что боги умирают, когда в них перестают верить, и фимиам, до этого возносимый к небесам в их честь, перестаёт их подпитывать. Хотя, кто решил, что богам интересен какой-то там дым благовоний, или жжёного мяса, пускай иногда даже и человеческого?

Есть те, кто считают, что боги умирают, когда их создания сами становятся богами. Но захотят ли боги мириться с таким положением вещей?

Как бы то ни было, боги тоже стареют. Боги тоже слабеют. Не так как люди, но всё же. Но боги умеют перерождаться, и тогда они обретают свои силы в полном объёме, а бывает так, что становятся ещё более могущественными и обретают новые возможности.

И боги тоже любят власть. Ибо мы – плоть от их плоти и ничто божественное нам не чуждо. Наблюдая собственное отражение в начищенном серебряном зеркале, мы видим божественное отражение. Иногда, когда ты смотришь в зеркало, боги смотрят на тебя и забавляются, ведь им тоже бывает скучно.

И что нужно сделать одним богам, чтобы свергнуть другого бога, если его власть им опротивела, и они хотят установить свою новую?

Правильный ответ: надо дождаться, пока верховный бог будет перерождаться. Именно в этот момент он будет наиболее уязвим. Необходимо ему помешать переродиться, когда он обретёт новое более могущественное воплощение, наполненное новыми смыслами.

Как гласят мифы, в те далёкие времена, когда боги ещё спускались к своим детям – людям, и даже общались с ними – одни боги решили свергнуть верховного бога Айду-Адра.

Одни говорят, что младшие боги хотели это сделать, так как устали от правления Айду-Адра, другие – что верховный бог после своего перерождения хотел изменить устои всего видимого царства – Вселенной, но многих это не устраивало: им нравилось быть богами для людей.

И боги не были бы богами, если бы не решили осуществить восстание чужими руками, а именно руками людей, тех самых, которых создал сам Верховный бог и за развитием которых наблюдал.

Восставшие боги посеяли смуту среди людей, заставив их думать, что Айду-Адр и другие старшие боги потеряли свою божественную силу и что они недостойны поклонения, к тому же нашептали, что Верховный бог подумывает об уничтожении всех людей и замене их на более совершенных созданий.

Айду-Адр по-своему любил людей, которых однажды создал от скуки и чтобы потешить своё самолюбие. Он увидел в них большой потенциал и изредка спускался к ним, чтобы подтолкнуть их развитие в нужном направлении. Ему нравилось наблюдать за их перипетиями и интригами друг против друга, что очень сильно его забавляло. Особенно, ему нравились рассказы, как кто-то из младших богов спускался к людям и вступал с ними любовную связь, чтобы потом посмотреть, что из этого выйдет.

Но только была у Айду-Адра дочь, которую он любил больше всего на свете. Она-то и прознала о зреющем заговоре и организовала засаду перед пещерами, где Верховный бог должен был пройти перерождение.

Благодаря своей любимой дочери Сехнет, Айду-Адр успел переродиться в пещерах Ич`эт`Асун, пока его дочь и сохранившие ему верность боги охраняли его, отбивая атаки восставших богов и тех людей, которых они привлекли себе в помощь. Среди последних было много рождённых от богов.

Рождённые от богов дети были гораздо сильнее обычных людей, и обладали отменным здоровьем, но всё-таки не были бессмертными, хотя и жили гораздо, гораздо дольше изначальных созданий Верховного бога.

И тогда, до перерождения Айду-Адр даже подумывал уравнять всех людей в возможностях, подарив им часть своей крови, которую бы он добавил в реки, откуда люди брали воду для питья и приготовления пищи.

Говорят, что именно из-за этого люди возгордились и стали считать себя равными богам и даже самому Айду-Адру, что и позволило бунтовщикам переманить людей на свою сторону.

Поэтому хоть Айду-Адр переродился успешно, он не забыл предательства людей и сильно на них разозлился, отправив Сехнет покарать неблагодарных созданий, а он сам, тем временем, решил наказать восставших против его воли богов.

Приведя к покорности бунтовщиков, Айду-Адр решил закатить пир в честь своего перерождения и победы. Всё-таки что-то в нём изменилось после перерождения. Многих богов-ренегатов, из тех, что присягнули ему вновь, он простил и даже позволил сидеть вместе с ним за одним столом в своих чертогах.

За празднованием он даже не заметил, что рядом с ним нет его любимой дочери Сехнет. Он забыл позвать свою божественную дочь, которой поручил разобраться с людьми. Такое случается с богами после перерождения, даже они бывают немного невнимательны. И если людям это простительно, то невнимательность богов может привести к трагедии вселенских масштабов.

Когда Айду-Адр отдыхал после великого пира и его веки готовы были вот-вот сомкнуться под тяжестью накатившего сна, его уши вдруг уловили душераздирающие вопли ужаса и боли, доносившиеся из мира людей.

И тут он вспомнил, что рядом с ним на пиру не было его дочери Сехнет, которая всё так и продолжала карать людей, пока он и другие боги праздновали наступление нового мира.

Айду-Адр отбросил сон и спустился в мир людей, чтобы посмотреть что происходит.

Истребление человечества достигло гигантских масштабов: барханы пустыни, берега рек и морей были усеяны растерзанными людскими телами, с которых буквально сдирали кожу и мясо, оставляя одни лишь окровавленные кости. Города превратились в одни большие могильники, над дымящимися руинами которых кружили падальщики, которые даже не пытались драться друг с другом за добычу, так много её было. А некоторые, отъевшись мёртвой плоти, даже не могли подняться в воздух.

Айду-Адр позвал Сехнет, но она не откликалась. И тогда Верховный бог пошёл на крики ужаса и страха, и вскоре обнаружил Сехнет, расправляющейся с жителями очередного города.

Люди молили о пощаде, клялись в верности, как Сехнет, так и Айду-Адру, взывали к его милосердию, но Сехнет была непреклонна – любой человек, независимо от пола и возраста должен был умереть.

Айду-Адр воззвал к Сехнет и попросил её остановиться, но дочь его будто бы и не слышала.

Он воззвал к ней снова, и уже потребовал прекратить резню, так как считал, что люди уже понесли наказание уже сверх того, на что он рассчитывал, но Сехнет вновь не откликнулась.

Она уже не могла остановиться. Она шла от одного города к другому, уничтожая всё живое, что встречала на своём пути, оставляя после себя кровь, скорбь и руины.

Когда тупился один меч, Сехнет брала другой, а когда она уставала рубить и резать, она сжигала людей заживо, упиваясь их ужасом, страхом и кровью, поглощая ещё теплую плоть.

И понял Айду-Адр, что Сехнет нравится то, что она делает, что ей нравится вкус человеческой крови, и что нет такой силы, которая смогла бы её остановить. Кроме одной. Кроме его силы.

После короткой схватки Верховный бог обезглавил Сехнет, и из её шеи пролилась кровь, капли которой, касаясь песка, сами становились песком, только красным.

И собрал Айду-Адр всю кровь Сехнет и спрятал далеко отсюда, ибо даже кровь его мёртвой дочери несла опасность не только людям, но и богам. А хранилище с красным песком запечатал каменной печатью, расплавив скалу. А тем богам, кто построил хранилище, стёр всю память и создал им новую, чтобы никто и никогда не смог бы найти к нему дорогу.

А тело и голову любимой дочери он поместил в возведённый в её честь мавзолей, как напоминание тому, что каждое решение имеет последствия, в том числе и такие, на которые ты не предусмотрел.

Но не вся кровь Сехнет обратилась в Красный песок, часть капель, что упала на землю, стала…

(Сборник мифов и преданий, том 1, ч. 4, адаптировано и переведено с древнесайхетского)