Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 41 страниц)

Сайхеты с дайхетами, как мне показалось, были больше зациклены на том, что у нас бы назвали кодекс чести. И то, в больших городах, как я понял, нравы были ещё проще. Ну и культ холодного оружия, это да, этого у них не отнять.

Совсем другое дело представители местных племён, как та старуха, что назвала меня «белым дьяволом», у этих наверняка куча суеверий и поверий, впитавшихся с молоком матери. И пантеон божков в отдельной комнате их жилищ или в шатре.

Пока мы пережидали ураган, я то и дело обдумывал благосклонное отношение ко мне со стороны Сутера, который, я должен признать, мог повести себя совсем иначе, как во время общения со мной, так и после. Моя связь с Айюнар могла вызвать у него, как минимум, негодование гнев, как это обычно бывает у южных народов, там такие вещи просто так не прокатывают. Однако, почему я сужу о сайхетах по шаблонам земных культур? То, что они смуглые совсем не значит, что они должны вести себя так же как жители Кавказа или Ближнего Востока. Здесь могут быть свои нюансы. Да, Айюнар его племянница, но она, как ни крути, незаконнорожденная, а то и что похуже, а, значит, и обязательства Сутера перед ней могут иметь довольно ограниченный характер. К тому же Белый Лис был из столицы, а там, как я сказал, нравы были попроще.

К тому же он, при всех прочих обстоятельствах, довольно комплементарно отзывался о пребывании в нашем плену (в «нашем», ого, я уже ассоциирую себя со строителями пограничного городка!), и потом рассказывал, как участвовал в торговых сделках с землянами.

Допускаю, что он хочет максимально втереться в доверие, преследуя некие, возможно личные, интересы – тоже вариант. Ну, на то они и спецслужбы, чтобы преследовать интересы и втираться в доверие.

Тем временем, холодные пруды оазисов превратились в самые настоящие озёра, полные мутной бурой воды, некоторые даже соединились между собой, что привело к образованию самых настоящих островков. Видимо всё-таки земля полностью напиталась водой. Но это я увидел уже потом, когда всё закончилось, и мы, не рискуя быть унесёнными ветром или грязными потоками, а то и быть убитыми молнией, смогли спокойно выбраться из крепости и направиться в сторону столицы сайхетов.

А пока стихия буйствовала, я невольно размышлял о том, что в мире всё взаимосвязано и жуткий ураган, который на нас обрушился, по своему уравновешивает те годы, что прошли здесь без осадков. И что, теперь всё будет чуточку по-другому, по крайней мере какое-то время, до следующего дождя, который обрушится на раскалённые пески через тридцать лет.

Надо будет, как-нибудь к слову уточнить периодичность осадков. Оригинальный здесь всё-таки климат. По-моему, даже в Сахаре дождь идёт чаще. Не исключено, что знай наши об этих особенностях, они бы постарались здесь задержаться, или, как минимум, держать какой-нибудь пост наблюдения.

Подозреваю, однако, что пограничники ушли отсюда совсем не из-за того, что отчаялись дождаться дождя, уж слишком заброшенным выглядел тот тоннель, по которому я сюда попал.

В один из дней, когда мы пережидали непогоду, Айюнар за обедом мне рассказала, что бывали случаи, когда замешкавшиеся путники, которых стихия заставала в пустыне, могли даже утонуть. Либо в потоках воды, либо их засасывало размокшим песком. На этих словах я против своей воли вспомнил Красные пески, которые лежали, на секундочку, совсем рядом с крепостью, и высказал опасение, а не нанесёт ли их к нам водой? На что получил ответ, что нет, можно не беспокоиться: красные пески кочуют, но никогда не выходят за границы определённой территории. Иногда их площадь сокращается, иногда увеличивается, но, как правило, за обозначенные границы не выходят.

Хм... при этих словах, закинув в рот очередной кусок жареного и острого мяса, но довольно приятного на вкус, я подумал о стекляшке набитой этой гадостью, которая была спрятана в моих вещах. Слова Айюнар подтвердили мою мысль о том, что красный песок не такой уж и песок, о чём, должно быть, догадывались и сами сайхеты. Почему Красный песок не кочует дальше? Теряет свои свойства? Насколько вообще имеет тогда смысл тащить его с собой, рискуя попасть под раздачу со стороны сайхетов? Хотя, если вспомнить, то сразу после того, как мы вышли из Песков, они мне ещё некоторое время обжигали спину, значит, были активны. До сих пор шрамы остались. Ладно, пусть лежит, даже в таком виде красный песок может иметь научную, а то и коммерческую ценность.

Пожалуй, дни, пока бесновался ураган, были чуть ли не лучшими за всё моё время пребывания здесь. Хотя бы потому, что меня с Айюнар никто не беспокоил, и мы могли насладиться пребыванием наедине друг с другом.

Но уже через несколько дней, когда я, проснувшись, решил подняться на поверхность, меня встретило всё то же жаркое солнце, хотя и не настолько жгучее, каким я его запомнил, оказавшись здесь впервые.

Небо было чистым, голубым, и по нему лениво ползли остатки отбрасывающих контрастные тени облаков. На выходе меня встретили «будь готов – всегда готов!» братья Дейс и Сет, я махнул им рукой, они мне также приветливо ответили.

Да, поднявшееся солнце было жарким, но вот воздух... воздух явно стал прохладнее, если учитывать то, каким он тут обычно бывает, из-за чего наши тридцать по Цельсию могли показаться мне вполне комфортными. Проблема в том, что до сих пор, оценивая температуру, я полагался исключительно на свои субъективные ощущения, основанные на моих путешествиях по жарким странам на Земле. Я, конечно, мог прикинуть, сколько тут было в привычных нам градусах, но сказать точно не мог. Приходилось прибегать к таким категориям как "жарко", "очень жарко", "просто жуть" и "всё, я сейчас сдохну".

Ну, субъективно, опираясь на мой опыт... хм... сейчас было минимум двадцать пять градусов. Но надо же учитывать и другие факторы, верно?

Похрустев шейными позвонками, я поднялся на крепостную стену, и вот тут меня ждала настоящая неожиданность: пустыня, к которой я так привык за последние недели, преобразилась до неузнаваемости.

Там, где некогда были оазисы, как я и говорил, разлились настоящие озёра, пускай и с довольно мутной водой, с играющими на ней яркими солнечными бликами.

Насколько хватал глаз, всё кругом было покрыто густой зеленью. Я посмотрел вниз со стены и увидел как по ней, прямо на глазах ползут вьюны, цепляясь за малейшие трещины и выступы. Кусты и цветы буквально лезли отовсюду, а над ними мельтешили неизвестные мне насекомые, на которых, в свою очередь, охотились местные аналоги птиц, больше похожих на ярких цветных колибри размером с воробья и больше. Были ли это птицы в моём понимании, не знаю, но меня заинтересовало совсем другое: откуда они здесь все взялись? В спячке что ли пробыли десятки лет? Или пришли сюда, следуя за дождём?

И, кажется, ещё кто-то мельтешил в образовавшихся зарослях зелени. Разглядеть со стены этих зверюшек, мне не удалось.

Краем глаза я заметил движение на стене рядом с собой. Повернув голову, увидел, что в метре около меня сидела ящерка (ну как ящерка, сантиметров тридцать, если без хвоста) и пялилась на меня своими периодически мигающими глазками, а на спине у неё красовался пятнистый, красный с зелёным, кожистый гребень, который она то складывала, то вновь расправляла.

Я осторожно шагнул в её сторону и протянул руку.

– Не стоит, – услышал я рядом голос Сутера, мысленно обругав себя за то, что опять не услышал, как он подошёл.

– Ядовитая? – спросил я, не сводя глаз с ящерицы.

– Да, может парализовать конечность. В лучшем случае. Сами они на существ, крупнее них не нападают, но если посчитают, что им угрожает опасность, могут зацепить, очень острые зубы и ядовитая слюна. И хорошо, если укусит за предплечье или голень. Чем ближе к сердцу, тем больше вероятность смертельного исхода. Детёныши тоже ядовиты, но не в такой степени, как взрослые особи.

– Это – детёныш? – спросил я.

– Нет, это уже вполне взрослый самец.

– Наверное, в медицине используете? – предположил я.

– Используем, – подтвердил мою догадку Сутер. – Но без подготовки лучше не пытаться их поймать.

– И надолго это? – спросил я, возвращаясь к созерцанию пустыни, что расцвела

– На несколько ваших недель, – ответил старший полковник, – обычно спустя месяц всё начинает возвращаться на круги своя и пустыня вернёт свой прежний облик. Самый долгий период Цветения длился почти год, но это было очень-очень давно. И почему так случилось, никто не знает. Потом будут ещё дожди, но они будут слабее и всё реже и, в конце концов, на долгие годы единственным источником воды здесь снова останутся оазисы.

– Ну, с ними вроде больших проблем нет, их тут больше, чем можно было бы ожидать.

– В этой части пустыни, – ответил Сутер.

– Понятно, – произнёс я и, вспомнив, что нас ждёт далёкая поездка, спросил. – И когда мы выезжаем в столицу, если не секрет?

– Ещё пара дней, пока вода окончательно не спадёт.

– Я так понимаю, что большая часть прибывших солдат пополнит гарнизон крепости. Разве мы не рискуем столкнуться с дайхеддами по пути в столицу?

– Разведка говорит, что они отошли далеко, – с готовностью ответил Сутер, – не думаю, что они рискнут оставшимися людьми ради ещё одной самоубийственной атаки. А пока они будут собираться с новыми силами, мы будем уже далеко.

– Значит, через два дня, – сказал я сам себе, и продолжил наслаждаться открывающимся со стены видом. Остаётся только догадываться, что ждёт меня в самом ближайшем будущем.

Глава 39

Через два дня, ранним утром, когда солнце ещё не набрало свою силу, по всё ещё цветущей пустыне мы выдвинулись в путь по направлению к столице сайхетов. Место мне выделили в вездеходе, больше похожем на добротный армейский броневик с пулемётной башней, в котором ехал и сам Сутер с охраной. Один из бойцов всё время находился внутри купола с пулемётом, и осматривал окрестности, периодически совершая полный оборот в кресле, и откликаясь на короткие реплики в наушниках. Внутри вездехода, надо отметить, оказалось довольно просторно и удобно, от жары и духоты не умрёшь. Да и двигатели, заставлявшие вертеться колёса, и работавшие на солнечной энергии производили гораздо меньше шума, чем, подозреваю, делал бы дизель внутри типичного БТР. Расплачиваться за это, правда, приходилось относительно медленным передвижением по пустыне. Хотя, если подумать, скорость в сорок пять-пятьдесят километров в час (я так навскидку оценил скорость) была вполне приемлема. Видимо, я так отвык от езды по автотрассам, что даже такая скорость казалась мне чем-то заоблачным, и это при том, что размытые ливнем пески и разросшиеся кусты и травы, среди которых с трудом угадывалась дорога, заставляли нас иногда двигаться ещё медленнее. Но, в любом случае, лучше ехать, чем идти пешком под палящим солнцем.

Тронулись мы после краткого брифинга на террасе дворца, в котором кроме офицеров гарнизона во главе нового командира, сменившего Сетхара, и Сутера, приняли участие Айюнар и Даут (я же скромно сидел в стороне, попивая чай под ненавязчивым наблюдением охраны). Наверняка Белый Лис раздавал последние указания как для тех бойцов, что остаются в крепости, так и для тех, кто должен был сопровождать нас в пути.

Стоило нам устроиться в вездеходе, закрыв люки, Сутер открыл местный аналог ноутбука и принялся за работу, в чём бы она ни заключалась, разложив рядом с собой документы, напечатанные на светло-кремовой бумаге. Айюнар же решила, что будет находиться в своём вездеходе и со своей охраной, виделись мы с ней только, когда караван делал остановки.

Сутер разложил часть бумаг на кресле возле себя, и я не мог не заметить фотографии летательных аппаратов, о происхождении которых он совсем недавно у меня интересовался.

Мог ли я забыть о снимках, которые мне показал Сутер, и которые запечатлели конвертопланы, так похожие на те, что использовали в армии США, точнее, в их морской пехоте, чтобы перебрасывать крупные подразделения личного состава с кораблей на сушу?

Конечно же, не мог! И то, что конвертопланы были лишь похожи на американские, тоже. Сутер с тех пор разговор о винтокрылых машинах не заводил, но я был уверен, что он наверняка ещё вернётся к этому вопросу. Почему-то мне показалось, что он не просто так достал фотоснимки, дав мне их в очередной раз как бы случайно заметить. Пока же его мой прошлый ответ, скорее всего, удовлетворил. Ну и на том спасибо. Пока, значит, и я могу отложить эту информацию в один из длинных ящиков своей памяти.

Но интересно, чёрт побери, кто бы это мог быть! Любопытство же не порок. К тому же Сутер, как я понял, каким-то образом увязывал появление конвертопланов с Чужаками, которые также внезапно активизировались спустя не один десяток лет. Неспроста же они ждали кого-то с моей стороны.

«Не тот!» – вновь зазвучали в моей голове слова Чужака, когда я впервые увидел их тогда ночью среди дайхеддов, любезно пригласивших нас на переговоры.

А ведь это действительно мог быть не тот! В смысле, я мог показаться Чужаку не тем, кого он ожидал увидеть. Если я начал вспоминать вещи, которые, как мне казалось, я знать не знал, то, что мешало заставить Чужака ошибиться? Тогда кто сделал так, что Чужак ошибся? А потом, выходит он осознал свой промах и поэтому подвигнул дайхеддов на самоубийственный штурм крепости? Звучит логично. Но тогда чего Чужак ожидал от встречи, – этот вопрос оставался открытым. Но вот покушение на меня в лагере Айюнар начинало играть новыми красками.

Про раздвоение личности слышали? Похоже я был в шаге от оного. Или…

– А когда ты прошёл тем тоннелем под горой, ты больше ничего не заметил? – спросил меня Белый лис, прервав мои размышления.

– Что именно? – Не понял я. – Что вас интересует?

– Оборудование, Вадим, – вздохнул Сутер, – меня интересует оборудование. Я понимаю, что ты хочешь не навредить своему народу и своему миру, и поэтому можешь постараться скрыть важную информацию. Поверь, щипцами её из тебя тянуть не будут. По крайней мере, я и, по крайней мере, пока.

Последние слова мне сильно не понравились, но я решил уточнить.

– Так что вас заинтересовало. Оборудование, которое мне позволило попасть в ваш мир?

– Не совсем, – покачал он головой. – Ты сюда попал, можно сказать, благодаря автоматическому срабатыванию системы, которая находится на вашей стороне. – Я отметил про себя, что Сутер мог знать о том, что система по переходу автоматическая, только в одном случае, – Она тебя здесь и заперла. А того, кто пытался тебя по каким-то причинам убить, разорвала на части. Видать, он что-то не нажал, или, наоборот, нажал какой-то рычажок, который должен был оставить в покое. Как думаешь?

– Не знаю, – признался я. – Кроме старых заброшенных комнат с пультами и кнопками по пути сюда я не видел. Все они располагались в непосредственной близости от огромных металлических ворот на рельсах, перекрывавших весь тоннель. Я прошёл параллельным тоннелю коридором. Там было что-то вроде пультовых за толстыми стёклами. А почему того бедолагу размазало по тоннелю, я знаю не больше вашего.

– Значит никаких дополнительных агрегатов, камер, больших люков, генераторов не заметил?

– Если на нём не было написано, что это генератор, – я машинально почесал затылок, вспоминая, как может выглядеть генератор, и единственное, что мне припомнилось – дизель-генератор в загородном доме, что был куплен на случай перебоя с электричеством. – Я даже не знаю, как работает то, что я видел, а уж о том, как устроено то, чего я не видел, или видел, но элементарно не смог понять, что это такое… Нет, никаких камер с люками, окнами и тому подобным я не заметил. Хотя…

Сутер тут же напрягся, перестав постукивать по шестиугольным клавишам своего ноутбука, и мельком на меня посмотрел.

– Тоннель, по которому я пришёл сюда, – припомнил я, – он раздваивался. Левый рукав вывел меня к запертым воротам и, в итоге, сюда, к вам. Второе ответвление я не посещал, пришлось выбирать, а потом уже, как вам известно, проверить не было возможности.

– Значит, была ещё одна ветка тоннеля, – кивнул Сутер. – Понятно.

– Не исключено, что там находится то, что вас интересует, – пожал я плечами.

– Возможно, – кивнул старший полковник и вернулся к работе на своём ноутбуке, давая понять, что данная тема по закрыта для дальнейшего обсуждения.

Ещё одна деталь в мозаике? Некое оборудование, которое, как я понял, очень интересует Сутера? Я не сомневался, что сайхеты, да и просто любители помародёрствовать из числа кочевых племён давно уже излазили пограничный городок вдоль и поперёк в поисках чего-нибудь ценного, несмотря на строгий запрет со стороны сайхетов. Кого когда останавливали запреты со стороны властей, если на кону стояла возможность относительно лёгкой наживы? Но, видимо, всё-таки не нашли, то, что искали.

Вот ведь! А что бы я нашёл в другой ветке тоннеля, реши я свернуть направо, а не налево? Если один путь меня привёл сюда, то в конце второго я бы не удивился, что отыскал бы там какой-нибудь «перпетум мобиле»! Ну, или мог бы упереться в обычный тупик, в лучшем случае, заканчивающийся складом всякой всячины, предусмотренной на случай ядерной войны. Такие запасы любили делать в горах Урала в советские времена, не исключено, что и сейчас такое практикуют, учитывая международную обстановку.

***

Даут со своими наёмниками сопровождал уцелевший после всех передряг груз и остатки каравана, только теперь пришлось договариваться о взаимодействии с бойцами Сутера. Ну, в нашем случае, чем больше вооружённых людей на твоей стороне, тем лучше. По большому счёту солдат сейчас было больше, чем наёмников, охранявших караван до того, и наёмники Айюнар через неё и её дядю на время пути по факту на время пути стали частью одной команды.

Постепенно людей в караване становилось всё меньше и меньше, многие просто оставались в городках и селениях, которые нам встречались по пути. Оказывается, обычно так это и происходило: караван формируется не сразу, а постепенно, вбирая в свои ряды тех, кто хотел бы отправиться торговать или по делам на юг и восток. А потом, только в обратном порядке, караван также постепенно усыхал, рассасываясь и, в конце концов, оставалось только ядро с самым ценным товаром, который и везли в столицу. Этим-то ядром и заправляла изначально Айюнар.

Бойцы Сутера и наёмники Даута проводили разведку, уезжая в дозоры и оставаясь в арьергарде, чтобы появление дайхеддов не стало для всех неприятным сюрпризом. Старший полковник, конечно, считал, что дайхедды не рискнут напасть, всё-таки они понесли серьёзные очень потери при штурме, но лишней предусмотрительностью, однако, не брезговал. В конце концов, не одними лишь дайхеддами ограничивался перечень кочевых племён, из которых далеко не все положительно или нейтрально были настроены по отношению к сайхетам. Эта территория, в том числе и Красные пески, насколько я понял, вообще напоминала что-то вроде Дикого Запада, где действие закона ограничивалось площадью того или иного поселения плюс ещё, в лучшем случае, круг километров десять радиусом, куда можно относительно быстро добраться, чтобы навести порядок. И при этом это работало, только если в поселении стоял сайхето-дайхетский гарнизон с адекватным командиром и наличествовали какие-никакие судебные органы.

Хотите спросить, какого чёрта сайхеты вообще забрались в такую даль и тратят ресурсы на поддержание хотя бы видимости порядка? Как оказалось, история типичная даже для нашего мира: кочевники и прочие жители этой пустыни всегда были легки на подъём, что касается желания собраться в большую ораву, и совершить пару-тройку набегов на более развитые земли и города сайхетов и родственным им дайхетов. В какой-то момент последние решили, что терпеть все эти бесчинства, которыми, как правило, заправляли дайхедды, стоит гораздо дороже, чем попытаться усмирить эту территорию, напичкав её фортами. Гарнизоны обычно базировались там, где когда-то были или до сих пор сохранились мало-мальски населённые города и городки, то есть на пересечении торговых путей. Не сказать, что местным такое принуждение огнём и мечом к соблюдению противных им законов особо нравилось, но сайхеты умели считать деньги и потому продолжали держать отряды в этой части пустыни. Чуть что – летучий отряд всадников или даже на вездеходах, готов был выдвинуться к месту, где законы сайхетов нарушались слишком уж цинично. Но и местные со временем дотумкали, что наличие гарнизона – это всегда возможность продать что-нибудь по завышенным ценам сайхетам, которые попутно могли разрешить спор между торговцами или вождями без лишнего кровопролития. В общем, на какое-то время здесь установилось хрупкое, но всё-таки равновесие, обусловленное взаимными интересами.

Поэтому неудивительно, что снабжение фортов в какой-то момент стало происходить абы как, мол, у вас же и так спокойно, зачем вам столько осколочно-фугасных снарядов, да ещё новые орудия – и так справляетесь.

А сражение с попыткой взять приступом крепость, выходило далеко за рамки обычной стычки с бандитами, это попахивало предвестием полномасштабной войны. А то, что почти сразу после сражения выпал дождь, которого здесь не было долгие десятилетия – чем не повод увидеть знаки? Да, совсем забыл упомянуть про Белого дьявола и Нечистую, после появления которых в крепости и началось всё это. Настоящее комбо для зарождения беспорядков.

В общем, Сутер не без основания опасался, что какому-нибудь местному шаману внезапно свернёт «крышу», когда он узнает, что они укрывают «белого дьявола», пришедшего с той стороны границы миров, и как шаман после этого себя поведёт, предсказать было несложно. Ничего хорошего ожидать наверняка не приходилось. Возьмёт да и поднимет на священный джихад толпу фанатиков (люди пустыни были в этом плане довольно-таки внушаемы), вместо того, чтобы воспользоваться периодом Цветения для заготовки всяких там трав, плодов и повылезавших, чёрт знает откуда, ящериц и прочей живности. И не посмотрит, что солдаты сайхетов, с высокой долей вероятности, разметут их в два счёта. В состоянии религиозного экстаза инстинкт самосохранения плохой советчик.

И чем дальше, тем больше я убеждался в том, что сайхетов здесь не скорее, терпели, как вынужденную необходимость. К дайхетам жители пустыни относились разве что чуть менее неприязненно, что было вызвано тем, что сами дайхеты смотрели на сайхетов несколько свысока с каким-то необоснованным гонором, хотя сами же, как правило, находились у них в подчинении. Примеры подобного отношения мне приходилось не раз наблюдать в крепости, когда солдат-дайхет выполнял приказы офицера-сайхета, но при этом всячески старался показать, зачастую у него за спиной, что выполняет не приказ, а делает одолжение, и вообще, Сехнет их побери, какого чёрта сюда понаехало столько сайхетов!

***

Заснеженные вершины хребта, откуда я пришел, были видны еще долго. Я мог только догадываться, насколько они высокие, если даже в таком климате снег на них не таял.

Но и ещё одна особенность бросилась в глаза – было ощущение, что мы постепенно поднимаемся, то есть едем по наклонной плоскости вверх.

– Всё верно, – подтвердил мою догадку Сутер во время небольшой остановки, когда у одного из шедших впереди вездеходов произошла поломка, и мы решили устроить небольшой обед под навесом. – Сейчас мы находимся в низине. Наши учёные говорят, что очень давно, ближе к горам, где находится ваш город, упал большой камень с неба.

– Астероид, – кивнул я.

– Возможно. Если же переводить на русский с сайхетского, то это будет «большой небесный камень», вот только следов его найти не смогли.

– Тогда это была комета, – высказал я предположение. – Как будет на сайхетском «большой кусок льда, упавший с неба»?

Сутер лишь улыбнулся, ничего не ответив. Он сидел на раскладном стуле и созерцал цветущую пустыню. Сколько раз за свою жизнь он уже мог наблюдать такое явление, учитывая его периодичность? Один, два раза максимум, включая этот?

Айюнар, отобедав с нами, отошла порешать какие-то свои вопросы по остаткам каравана, вроде планировала продать ещё часть товара в ближайшем крупном городе.

– В моём мире тоже как-то взорвался астероид или комета, никто толком не знает. Правда, рванул над малонаселённой областью, из-за чего сразу узнать о последствиях было нельзя. Когда спустя годы до места добралась первая экспедиция, то обнаружили много сожжённого и поваленного леса. Остались лишь редкие свидетельства старожилов из местных аборигенов, тогда у нас ещё не было орбитальных спутников, да и авиация была в зачаточном состоянии.

– Нет, этот упал очень, очень давно, – покачал головой Сутер. – Наверное, из-за этого здесь и сложились такие природные условия.

– Тогда зачем люди здесь живут, если есть другие более пригодные места? – спросил я.

– Затем, что более пригодные места уже заняты другими людьми, Вадим, – поделился мудростью Белый Лис. – А человек – такое существо, которое может приспособиться и к не таким условиям.

Про возможность адаптации людей Сутер не врал. Мне сразу вспомнили эскимосы и вообще народности, живущие в условиях, когда лето приходит всего на один-два месяца, а солнце по полгода скрывается за горизонтом.

– Так что понемногу-помаленьку, но люди заселили и эти пески, благо оазисы всегда могли дать возможность утолить жажду людям и животным. Иначе здесь не появились бы все эти селения.

Я забросил в рот кусок какого-то желтовато-оранжевого фрукта, тщательно пережевал его, пытаясь понять на что он больше всего похож по вкусу, но так и не припомнил аналогов. Отхлебнул холодного кисловатого красного чая.

– Значит, здесь упало что-то гораздо больше по размерам. И очень-очень давно… У нас такой же был, – вспомнил я. – Шарахнул так, что привёл к вымиранию почти всего живого. Тогда, правда, людей ещё как вида не существовало, а некоторые говорят, что именно благодаря тому метеориту мы и смогли появиться, когда наши мышеподобные предки смогли завоевать новые ниши, благодаря исчезновению других видов.

Сутер, сидевший на раскладном стуле, внимательно посмотрел на меня.

– Так наши учёные говорят, – добавил я.

– Да, – произнёс Сутер, – только когда здесь упал «большой небесный камень», здесь уже жили люди. Не такие как мы, другие. Остатки их народа можно было встретить ещё несколько веков назад далеко на западе.

– А теперь?

Сутер покачал головой. У меня создалось впечатление, что он не хочет развивать эту тему.

– А Чужаки, они могут быть их потомками тех других людей? – всё-таки задал я вертевшийся на языке вопрос.

На этот раз Сутер взглянул на меня уже с заметным интересом, но отвечать всё равно не стал, а вместо этого продолжил потягивать кисловатый чай, который, надо признать, отлично освежал в жару. Интересно, из чего они его делают.

***

В какой-то момент я заметил, что мы выехали на действительно хорошую дорогу. Пожалуй, это первый раз, когда я увидел здесь нечто, напоминающее нормальную дорогу, если не считать пограничного городка и дороги, ведущей от тоннеля с его железнодорожной станцией.

Но нет, эта дорога не была закатана в асфальт или выложена бетонными плитами, она была вымощена добротным камнем, и больше напоминала древнеримские дороги, разве что камень был обработан в разы лучше, да колея была практически незаметной. Ехать по ней было в разы приятнее, чем по тому подобию дороги, по которому мы перемещались до сих пор.

На третий день, когда я отошёл от дороги за бархан по естественной потребности, в полукилометре от себя я заметил плавающий в мареве на горизонте силуэт всадника. Все мои сфинктеры тут же сжались, после чего я рванул к машинам, чтобы доложить об увиденном Сутеру. Но прежде наткнулся на Айюнар, рядом с которой стояла, потупив взор и тут же умолкнувшая при моём появлении Айна. Она то и дело бросала на меня любопытные взгляды, улыбаясь той своей завораживающей улыбкой, что я увидел, когда она танцевала перед гостями в крепости Сетхара.

– Да, ему уже доложили, – спокойно сообщила Айюнар. – Это дозорный из Нечтана.

– Откуда? – не понял я.

– Завтра увидишь!

И завтра я увидел

– Это и есть ваша столица?

– Нет, – ответила Айюнар. – Это просто город на границе низины, из которой мы столько дней выезжали.

– Просто город?! Какая же у вас тогда столица, чтоб вас?!

Сказать, что я был поражён, означало бы промолчать!

Наша процессия остановилась у небольшого форта, который в целом напомнил тот, где мы сражались с дайхеддами, но меньше раза в два-три по размеру. Пожалуй, у нас это был бы своего рода укреплённый в разы блокпост. Здесь нас уже ожидали сайхетские солдаты во главе с офицером, которые долго проверял бумаги, предъявленные Сутером, после чего отдав честь кратким поклоном, дал добро на проезд. А может, Сутеру необходимо было именно что обозначить своё появление заранее, потому как много гружёного транспорта проходило в город без какого либо специального досмотра. Ну не будете же вы останавливать каждую фуру, что въезжает в Питер или Москву.

И нет, я не хочу сказать, что Нечтан был похож на наши столицы внешне или по размеру. Он, конечно же, значительно им уступал, что касается населения, да и вообще соответствовал принятым здесь градостроительным традициям, когда вокруг крепости разрастался внешний город. Но всё равно, он был большим.

Но всё-таки это надо было видеть! Тридцатиметровые покатые стены, облицованные светло-коричневыми полированными каменными плитами, сияли на солнце, уходя в каждую из видимых сторон на два-три километра. На самих стенах под развивающимися штандартами, не спеша прохаживались солдаты, и, возможно, обычные горожане. За стенами виднелись возвышающиеся башни зданий, с террасами и разбитыми на них садами, широкими лестницами, бегущими от террасы к террасе, и всё это сверкало стеклом и полированным камнем.

От стен крепости отходили лучами другие сены, соединявшие основную крепость с башнями поменьше, на которых невооружённым глазом можно было заметить спаренные орудия неизвестных мне пушек.

– Нечтан! – известил меня Сутер, когда вернулся от блокпоста, мы стояли и смотрели на покатые стены города. – Древняя крепость, построенная ещё до того, как мы схлестнулись с нимейцами. Думаю, ты сможешь увидеть остатки старых стен, когда мы окажемся внутри. Их сохранили для истории. Эти, видимые стены, как ты понимаешь, были надстроены и улучшены уже значительно позже.

– Зачем же было строить такое сооружение? – спросил я и продолжил, неприлично разинув рот, глазеть на это архитектурное чудо

– До нимейцев были другие враги, Вадим, – ответил Сутер. – Как и до дайхеддов.

– Что же это были за враги?