Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 41 страниц)

Сетхар, наблюдая, как татуированный лысый дайхедд с причёской в виде длинного хвоста приближается, произнёс слово, которое в приличном обществе не следует упоминать при дамах.

Наконец, всадник рысцой прошел оборонительную линию из бетонных дотов и траншей и приблизился непосредственно к стенам крепости. Он показушно прогарцевал на дертейе под стеной, глядя на людей, собравшихся на стене. Ветер развевал его светло-коричневый плащ. В какой-то момент, видимо решив, что он достаточно показал свою молодецкую удаль, дайхедд заставил животное остановиться, как копанное.

– Я буду говорить на языке сайхетов! – ехидно объявил парламентёр. – Чтобы вам, недостойным собакам, было понятно!

Ясно, что он упомянул вовсе не собак, но я не нашёл другого подходящего перевода для названия животного, с которым он нас сравнил.

– Что ты здесь забыл, дайхедд?! – выкрикнул Сетхар в ответ, оперившись локтями на край стены, в то время как его охрана держала посланника на мушке.

Дайхедд заметно разозлился, заставив дертейя встать на дыбы, и прокричав явно не слова приветствия на своём «шершавом» наречии. Ну да, ну да, Айюнар как-то рассказывала, что «дайхедды» – это не самоназвание, а то, как их называют сайхеты и некоторые другие народы, и дайхеддов очень сильно бесит, когда их так называют.

– Вы можете сохранить свои никчёмные жизни, собаки! Если выполните одно условие! Всего лишь одно! – кричал дайхедд.

– Какое же? – не менее ехидно вопрошал Сетхар. – Посвяти же нас, о, посланник!

Как по мне, то Сетхар откровенно нарывался, по-моему, так переговоры не ведут. Если только не считают их заранее обречёнными на провал.

Дертей под седлом дайхедда бил трёхпалым копытом по песку.

– Комендант! Ты выдашь нам эту нечистую с@ку, что стоит рядом с тобой, а заодно чужемирца, – кочевник ткнул в моём направлении своим штандартом, – которого она подобрала в пустыне! И даю слово, мы уйдём, и не будем трогать ваши селения и караваны целый год!

– Щедрое предложение! – произнёс Сетхар. – Действительно щедрое! А главное – оно подтверждено словом дайхедда!

Последние слова он, не скупясь, приправил здоровенной долей сарказма, заставив кочевника зарычать от злобы.

– Я сделаю вид, что не слышал твоего ответа! – выкрикнул посланник дайхеддов. – Подумай ещё раз и прими правильное решение!

Сетхар отошёл от края стены, посмотрел на бледную от злости Айюнар, а она на него. Повернулся ко мне и спросил:

– Хочешь дать ответ, которого заслуживает этот заносчивый кочевник?

– Вы поручаете мне вести переговоры?

– Переговоров не будет, они закончены, – развёл руками Сетхар. – Ты просто можешь их завершить. Прошу!

Он предложил мне подойти к краю стены, отчего в голове у меня родилась картина, как меня за ноги хватают его офицеры и скидывают вниз на потеху кочевнику, и можно будет ещё поторговаться. Только вот он же ясно дал понять, что хочет получить нас живыми.

Подойдя к краю, я смерил взглядом дайхедда и довольно громко произнёс на языке сайхетов:

– Пошёл в ср@ку! – и откуда у меня только всплыло в памяти это слово! – Вот наш ответ!

Сетхар был явно доволен таким исходом. Вот только мне чем-то это напоминало озорство приговорённого, которого ведут на эшафот, где уже стоит палач с заточенным топором.

– Шаррх хатт этуа джаррш! – прокричал взбешённый дайхедд, плюнул, и с размаху вонзил свой штандарт острым концом в песок, развернулся, заставив дертейя закусить поводья, и галопом рванул к своим, оставляя за собой клубы пыли.

– А те из вас, кто останется в живых, позавидуют мертвым! – произнёс я, тщательно подбирая сайхетские слова, но больше для себя, чем для присутсвующих. С другой стороны, терять-то уже было нечего.

Тем не менее, стоящий рядом Сет расслышал меня и ободряюще похлопал по плечу.

– Два раза не умрём, Вад-им!

Приободрил, так приободрил! Нечего сказать!

– Не могут они без соблюдения ритуалов, ох не могут! – произнёс, глядя на покачивающийся на ветру штандарт, Сетхар.

Увидев мой непонимающий взгляд, пояснил:

– Он оставил знак своего рода, чтобы вернуться за ним, но сделает он это уже не один. Подозреваю, что это тот род, к которому принадлежали принесённые вами в жертву дайхедды.

– С чего он взял, что мы их принесли в жертву Пескам? – спросил я. – Мы же могли их просто пристрелить.

– С того, что дайхедды тоже могут мыслить логически, кто бы что о них не думал. Вы пошли через Красные пески, – объяснял Сетхар, – а значит, принесли жертву. Скорее всего, это были пленники, захваченные вами в ходе ночной стычки. Кто-то наверняка заметил, что на поле боя остались их живые товарищи.

– По-моему, – возразил я, – им для мести более чем достаточно одних только результатов боя.

– Не скажи, – покачал он головой. – Смерть в Песках в качестве жертвы считается позорной. Для неё выбирают, как правило, самого малоценного члена группы.

Я заметил, как при этих словах, побледнела Айюнар, несмотря на свою смуглую кожу, а её рука сжала рукоять пистолета.

– Так что то, что они проиграли бой, угодив в подготовленную Даутом ловушку – неприятно, но не смертельно для его понятий о чести. Война есть война, на ней всё возможно, и поражения тоже. Геройское поражение, бывает, ценится гораздо выше лёгкой победы. А вот скормить Пескам заживо двух членов рода – это уже совсем другое дело с далеко идущими последствиями.

Сетхар, Даут и ещё несколько офицеров стали совещаться, обсуждая сложившееся положение. Айюнар, казалось, погрузилась в себя. Я хотел бы подойти к ней, обнять и попытаться успокоить, но понимал, что в данной ситуации это не только ударит по её авторитету, но и поставит перед Сетхаром новые вопросы, ответы на которые будут не в нашу с ней пользу.

– Сколько солдат в гарнизоне? – поинтересовался Даут у коменданта.

– Двести пятьдесят, не считая больных. Я направлял заявки на увеличение гарнизона, но в столице решили, что место не самое оживлённое, и если что мы отобьёмся от небольших отрядов дайхеддов и других бандитов теми силами, что у нас уже есть. К тому же полгода назад должна была быть ротация, но её так и не случилось.

– Сильно больных? – уточнил Даут.

– Что?

– Ты сказал, что есть ещё больные, в гарнизонном госпитале.

– Да, ещё с десяток человек вполне смогут держать оружие в руках, но только стрелковое.

– Пойдёт.

– Мало. Всё равно мало.

– А местные?

– Торгаши, не воины. Хотя ещё пару десятков нацедить можно, из тех, у кого с дайхеддами личные счёты, эти будут неплохо мотивированы. Большая часть, к сожалению, свалила, как только заметили приближение дайхеддов.

– Всё равно были бы балластом, – отмахнулся Даут.

– Может быть, может быть, – пожал плечами Сетхар. – Хотя вручи им по автомату, он смогли бы держать оборону, хоть на каком-то участке.

– Не весело, – Даут потёр подбородок.

– У нас есть пушки, – заметил Сетхар.

– У них тоже что-нибудь найдётся, – парировал Даут. Он, очевидно, выступал с пессимистических позиций.

И тогда я сказал то, что сказал.

Глава 24

Скажете, я был чрезмерно груб и повёл себя некорректно? Надо было ответить этому кочевнику как-то более изысканно? Что-то вроде: «А не соблаговолит ли многоуважаемый сударь, как можно скорее отправиться в далёкое пешее путешествие и забрать с собой свой ультиматум, ибо я нахожу его неприемлемым»?

По-моему, мой ответ был гораздо лаконичнее и выражал всю суть происходящего буквально в трёх словах. К тому же, на самом деле, я хотел его пристрелить, тут же и на месте. И лишь каким-то чудом я удержался от этого действия. Внутреннее чутьё подсказало мне, что это было бы нарушением всех местных понятий, и возможно, что Сетхар именно такого поведения от меня и ожидал.

А, может, и Даут тоже. И выдали бы они меня с превеликим удовольствием. Вот только подобный исход навряд ли как-то радикально повлиял бы на ситуацию с возможным штурмом или осадой. Что там задумали кочевники, я так и не понял. А то, что эти ребята имеют не только второе дно, но и третье, а то и четвёртое, я уже не сомневался.

Верить слову дайхедда? Не знаю, не знаю. Я, конечно, здесь новичок, и много ещё не понимаю, но дайхедды мне не понравились ещё при первой нашей встрече. Бывает так, столкнёшься с человеком по бизнесу и сразу понимаешь, что не стоит иметь с ним дела, ни на рубль, ни на копейку, ибо, грубо выражаясь, кинет. Тут даже слово «обманет» не подойдёт. И никакое «первое впечатление бывает ошибочным» здесь не прокатывает. Именно первое впечатление – именно что самое верное.

Поэтому я послал переговорщика от дайхеддов туда, куда послал. Понятно, что он не знает, где находится известная перуанская гора, и объяснять ему её местонахождение было бы слишком долго и утомительно, так что я отправил его в то место, которое, к бабке не ходи, является оскорбительным у всех народов мира, и не только земных. К тому же я, как оказалось, имею всё-таки ограниченный словарный запас, особенно, что касается ненормативной лексики. И это в очередной раз заставило меня задуматься, что моё знание сайхетского языка вовсе не является результатом какого-то магического обряда, а помню я только то, что в меня вложили.

Вот только не помню, кто это сделал. И это по-настоящему пугало. Не хочется верить, что кто-то может влезть в твои мозги и оставить в них закладки, которые однажды под воздействием неизвестного триггера внезапно сработают. А вдруг кроме чужого языка у меня в голове есть ещё и другие подобные закладки?

Но подумаем об этом потом. Сейчас – о другом.

Ситуация развивалась, прямо скажем, не самым благоприятным для меня образом. И получалось так, что мне опять придётся сражаться за свою жизнь, с чем за всё время своей жизни на Земле, я ни разу не сталкивался. Пара драк в ночном клубе не в счёт, там до меня докопались явные неадекваты, которые к тому же уже были порядком накачаны алкоголем, и это позволило относительно быстро с ними разобраться. Правда, я в том заведении теперь в стоп-листе, ну да не очень-то и хотелось. Мало ли нормальных ночных клубов, где я ещё не бывал.

Ну, было ещё участие в качестве спарринг-партнёра для моего приятеля, занимавшегося боксом. Вот собственно и весь мой опыт рукопашного боя. Что там заложено во мне в качестве той самой закладки – бог его знает, да и сработает ли триггер – бабушка надвое сказала.

В общем, снова в бой, снова в атаку. Точнее, сейчас-то мы будем сидеть в глухой обороне, учитывая, что мы в крепости, а дайхедды на открытой местности. И было не понятно, что они предпочтут: идти на штурм или попытаются взять нас измором, организовав осаду. Однако, учитывая их манеры и количество, я всё же был склонен к первому варианту, то есть они попытаются взять нас приступом. Тем более, как я понял, сохранялся риск того, что подойдёт подкрепление, с которым дайхедды не хотели бы столкнуться. Они, конечно, отмороженные на всю голову, но не безумные. Сидеть, осаждая крепость, набитую оружием и, наверняка, продовольствием и не испытывающую нехватки воды – занятие более чем сомнительное.

На самом деле, наше положение было вовсе не таким уж безнадёжным, несмотря на многократное преимущество дайхеддов в численности, которое было заметно невооружённым глазом. У нас (забавно, как я стал себя ассоциировать с сайхетами) тоже был туз в рукаве, а точнее целых четыре. По крайней мере, я так их определил.

И тогда я сказал то, что сказал.

– Сколько их? – решил уточнить я.

– Минимум тысяча, – ответил Сетхар, – может быть полторы. Я жду сведений от разведчиков. В любом случае их в разы больше чем нас.

– Допустим, – сказал я. – Будем исходить из того, что их минимум полторы тысячи…

– Даже если мы вооружим всех оставшихся женщин и детей, способных держать оружие… – перебил меня Даут, размышляя вслух. – Всё равно мы уступаем по численности, к тому же такие «воины» будут только подрывать моральный дух. Остальные будут отвлекаться на их защиту.

– Если они пойдут на штурм, – рассуждал Сетхар, который как и Даут словно бы меня перестали слушать, – то, скорее всего, пойдут лавой, чтобы проскочить первую линию обороны из дотов. Многих мы уничтожим, но всё равно многие ещё останутся. И этого вполне хватит, чтобы взобраться на стены, а они это умеют.

– Уатэйи! – громко сказал я, так, чтобы все услышали.

Айюнар, Даут и Сетхар разом замолчали и посмотрели на меня. Остальные тоже навострили уши.

– У нас есть уатэйи! – повторил я уже тише. – Четыре гигантских животных, которые сами по себе всё равно, что танки! По-моему, они с успехом могут компенсировать численное превосходство кочевников. И учитывая то, что уатэйи до сих пор живы, дайхедды не берут их в расчёт.

Они молчали, офицеры за спиной Сетхара о чём-то озадаченно переговаривались.

– И правильно делают, – наконец, в задумчивости произнёс Даут. – Это просто вьючные животные, Да, они большие, выглядят внушительно, но их не учили для войны, как и погонщиков. Я вообще не помню, когда их последний раз использовали в качестве боевой силы.

– Почти четыреста лет назад, – сообщил Сетхар. – В битве при Дай-Кудуне. Тогда их применили сайхеты против нимейского экспедиционного корпуса. Не очень удачно, но свой вклад они тогда всё-таки внесли в победу сайхетов.

Еле заметный огонёк вспыхнул в глазах Даута, который, тем не менее, не остался незамеченным Сетхаром.

– Но были же и времена, когда мы воевали плечом к плечу, – подмигнул Сетхар Дауту.

– Да, это было давно, – задумчиво, взявшись одной рукой за подбородок, ответил Даут, и было не понятно, что он имеет в виду: использование уатэйев на поле боя, или то, что нимейцы были союзниками сайхетов, или то, что они когда-то давно воевали друг с другом.

С другой стороны, чему я удивляюсь? Даже самый крепкий союз на Земле разваливался, как только общий враг бывал повержен. И за примерами далеко ходить не надо: как только Третий Рейх был разбит союзниками, они разделились на два противоборствующих лагеря, причём германские ресурсы и территории были вовлечены в соответствующие зоны влияния.

Короче, как бы давно и что бы там не случилось, сколько бы лет не прошло, осадочек всегда остаётся, это верно. Мы вон полякам до сих пор Смутное время припоминаем, а они нам три раздела Польши, причём нам почему-то больше, чем тем же немцам.

– Толку от них не будет, скорее вред, – настаивал Даут, видно было, что моё предложение ему не нравилось, он сильно в нём сомневался. – Неизвестно, как они себя поведут, когда вокруг начнут рваться снаряды. Они же чуть не взбесились, когда мы шли через Красные пески.

Я осознал, что стал свидетелем своего рода военного совета, который разворачивался прямо на моих глазах. А также понял, что попал в точку с предложением насчёт гигантских животных, несмотря на сомнения начальника безопасности каравана. Тому же Сетхару моя идея однозначно пришлась по вкусу.

– А что нам до их состояния? – развёл он руками. – Даже если они взбесятся, и погонщики потеряют над ними контроль, мы ничем не рискуем. Мы за крепостными стенами, и нас они не затопчут, а вот дайхедды, как раз, на открытой местности, – возразил Сетхар, облокотившись на край стены и посмотрев вниз на опустевшие постройки и улочки. – Ну, если не считать этих лачуг.

С этой стороны крепости их как раз было меньше всего. Ну да, здесь они и пойдут, подумал я, сам бы так и поступил. Здесь они и полезут на стены, в чём, как просветил нас Сетхар, они мастера. В ворота ломиться они точно не будут. Для этого надо сделать самый простой таран, или иметь крупнокалиберное орудие, чтобы разнести эту конструкцию, а у кочевников таких не было. Тут надо действовать максимально быстро, только тогда будет хороший шанс на успех.

Было только не понятно, как они собираются влезть на стены? Стены пусть и покатые – угол градусов десять-пятнадцать, но не на столько, чтобы по ним было удобно лезть, как по стенам японских замков. К тому же ухватиться там было особо не за что. Я выглянул за край стены: кое-какие щели между кладкой имелись, но так чтобы за них можно было прочно ухватиться в горячке боя, да ещё и с оружием в руках. Это если у тебя полно времени, и тебе нечем заняться, то, может быть, залезть наверх без страховки и можно было, но лично я бы не рискнул.

Посмотрел на пространство под стенами. Перекати-поле, как бы нагнетая и без того нервозную обстановку, подпрыгивал по пыльной улице среди уныло развивающихся на ветру пологов. Ударяясь о препятствия, клубок сухих веток ускакал вдаль. Даже перекати-поле не хотел оставаться в селении.

Что уж говорить о местных жителях, что в большинстве своём не горели желанием вступать в бой с обозлёнными кочевниками и, собрав дорогие и не очень манатки, рванули куда подальше, лишь бы не испытывать судьбу на прочность.

Я поднёс к глазам бинокль и посмотрел на удаляющиеся клубы пыли с другой стороны крепости. Вот на что они рассчитывают? А если они нарвутся на патруль дайхеддов? Как по мне, больше шансов выжить было бы, останься они внутри форта. Да, скорее всего, будет трудно, но шансы были. Ну, чужая душа – потёмки. Раз решили драпать, значит это их выбор. Думаю, однако, что ответ на их бегство прост и элементарен – они не верили, что крепость устоит. Нарвёшься на зондеркоманду дайхеддов – глядишь, договоришься, откупишься или ещё что, а останешься – познаешь всю силу гнева кочевников.

Опустив бинокль, мой взгляд невольно скользнул вниз со стены на плац и меня передёрнуло. Прямо в центре площади, среди снующих туда-сюда солдат и прочих обитателей крепости, в том числе из оставшихся представителей племён, как ни в чём не бывало, стояла та самая мумия. Вся такая замотанная во множество тряпок, в капюшоне и не то плаще, не то балахоне в пол, держала в руке свой посох и глядела снизу прямо мне в глаза.

Я поперхнулся, и у меня сбилось дыхание. Обернувшись, чтобы обратить на это явление внимание Айюнар, которая горячо о чём-то спорила с Даутом и Сетхаром, я не смог толком ничего из себя выдавить, а когда посмотрел туда же снова, то там уже никого не было. Мумия словно растворилась среди множества людей, смешавшись с ними.

Может, показалось на нервах? Солнышком голову напекло и того, расплавилась крыша-то?

И ведь я уже успел про него забыть, не до него было, совсем не до него, к тому же этот чужой как-то резко пропал из тем для обсуждения после той стычки с дайхеддами. Все словно бы забыли о нём, даже Айюнар, которой я рассказал о том, что мне привиделось в лагере кочевников, когда мы ездили на переговоры в первый раз.

А что если эта тварь, кем бы она ни была, всё время была здесь?! А то, что Красные пески взбунтовались – может, это вообще его рук дело?!

– Может, всё-таки не стоило рубить с плеча? – донеслись до меня слова Даута, которые вернули меня в реальность.

– А ты думаешь, были шансы? – иронично возражал Сетхар. – Их в разы больше и они уверены в том, что с лёгкостью возьмут крепость. Согласись я даже выдать им Айюнар и чужемирца, они бы всё равно пошли на штурм или осадили бы нас, чтобы разграбить здесь всё, что можно...

Всё-таки в голове Даута был план «б», который предусматривал, как минимум, мою выдачу. Ну а чего я ожидал, он с первых минут моего появления здесь не скрывал негативного отношения, и откровенно терпел меня, подчиняясь приказу своей нанимательницы. Ну-ну.

– …А потом они трубили бы в каждом поселении, какую славную победу одержали над сайхетами и их союзниками. А мы возразить уже и не сможем, – договорил Сетхар.

Ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая только ветром и шумом, который обычно сопровождает приготовления к сражению. Кто-то что-то куда-то катил, кто-то что-то тащил, звеня креплениями, звучали проверяемые затворы орудий, лязг металла и топот множества ног.

– Что там с подкреплением? – наконец, спросил Сетхар своего человека, который подбежал к ним по стене, выскочив из прохода в стене.

– Подкрепление далеко, комендант, – ответил офицер, – пока оно не представляет опасности для кочевников, но и ждать долго им не позволит.

– Значит, осады точно не будет, – произнёс Сетхар, постукивая пальцами по краю стены. И голос его уже не содержал ноток иронии или сарказма. – Скорее всего, они тоже ждали сообщения от своих разведчиков, оттого и ждут. Ну что, надо подготовить уатэйев, максимально защитив их от оружия, благо им не привыкать таскать на себе тяжести, ну и накормить напоследок.

Теперь стало понятно, почему кочевники не пошли на приступ сходу: хотят сами подготовиться, здраво оценить свои возможности, провести разведку. Да, дикие, но не безумные.

Похоже, несмотря на то, что моя идея использовать гигантских животных ему понравилась, на то, что они выживут в намечающейся заварухе, он не рассчитывал.

– Нет! Лучше их не кормить! – внезапно вклинился в разговор Сет, стоявший всё это время чуть поодаль. – Прошу простить меня, что вмешиваюсь, но когда они голодные... Они больше злые.

– Ты уверен? – не поверила Айюнар. – Они же.. просто большие добряки!

– Я пять лет был погонщиком уатэйев, госпожа, – спокойно ответил Сет. – Поверьте, они не так просты и миролюбивы, как могут показаться. Их просто так воспитывают. И комендант прав, их последний раз использовали в той самой битве.

– Почему последний раз?

– Появилось огнестрельное оружие.

– То есть они всё-таки бесполезны! – со злостью в голосе воскликнул Даут. – Их просто расстреляют!

– Может и так, командир, – Сет был спокоен. – Но у них толстая шкура, а судя по тому, что я видел в бинокль, у дайхеддов нет с собой тяжёлого оружия. Им придётся идти лавой, чтобы достичь стен крепости.

Ого, Сет рассуждает прямо как я! Хотя, это был наиболее логичный вывод.

– Так что… – продолжал Сет, – главное – угадать с моментом, когда уатэйи будут наиболее полезны. Я подскажу, какие части тела животных необходимо защитить в первую очередь и могу поговорить с погонщиками, чтобы подбодрить их и помочь.

– Я видел, как уатэйи скачут галопом – это жуткое зрелище, – произнёс я. – Может быть, их и застрелят, но упасть они должны в толпу дайхеддов.

– Хорошо, – кивнул Сетхар. – Айюнар, это твои животные, ты согласна пустить их в дело?

– Если мы завтра не увидим восход солнца, то смысла беречь их я не вижу, – решительно ответила она. – Сет, делай с ними всё, что сочтёшь нужным, назначаю тебя главным над погонщиками.

– Да, госпожа! – коротко кивнул Сет.

– То есть надо позволить им дойти до самых стен, – произнёс Сетхар.

– Да, до самых стен. Дать им увязнуть в штурме и столпиться внизу, – подтвердил Сет.

– Они могут пойти с разных сторон, – возразил Сетхар.

– Здесь меньше всего построек, комендант. Это место наиболее благоприятно для тактики дайхеддов.

– А если попытаются нейтрализовать животных? – спросил Даут.

– Ну, пока что они этого не сделали. Может быть, тоже не воспринимают их всерьёз, а может быть бояться подставиться под пушки, – при словах о пушках Сетхар заметно скривился. – Но такой риск есть, и поэтому я отдал распоряжение выделить для них охрану. Незамеченными дайхедды точно не подберутся, – успокоил он.

И тут комендант снова словно переключил режим и вновь превратился в того Сетхара, которого я наблюдал последние несколько дней.

– Это будет незабываемая ночь, чужемирец! – сказал он, посмотрев на меня и похлопав по плечу, и в его взгляде читался фатализм и азарт одновременно. – Чувствую, это сражение обрастёт байками не только у нас и дайхеддов, но у других народов.

– А доты? – спросил я

– Что?– не понял Сетхар.

– Я говорю, – подбирал я слово, и показывая рукой вниз, – о тех укреплениях.

– Что ты хочешь услышать, чужемирец? – усмехнулся Сетхар. – Что там стоят старые пулемёты, небольшого калибра, которые не менялись уже лет двадцать? Что проще стрелять из автоматов?

«Такое ощущение, что я никуда не уезжал» – я мысленно махнул рукой и отошёл в сторону, чтобы в бинокль наблюдать за перемещениями дайхеддов, которые они совершали вдали. Разбили временный лагерь? Возможно, учитывая несколько серых ниточек дыма, потянувшихся в небо.

Я услышал вопрос Айюнар, который она задавала, но отнюдь не мне.

– Почему?

– Госпожа была готова пожертвовать собой ради спасения моего брата, – ответил Сет.

– Не понимаю.

– Мой брат был в том вездеходе, с которого она спрыгнула, чтобы тот мог ехать быстрее, – пояснил Сет.

– Но я этого не знала!

– Это не важно. Важно то, что госпожа сделала ради своих людей.

То, что его нанимательница могла бросить груз, чтобы караван шёл быстрее, Сет либо не понимал, либо считал нормальным. Поди пойми этих жителей пустыни, тем более другого мира.

Он стоял перед ней, наклонив голову, словно перед умудрённым годами командиром, хотя сам по виду был точно старше её.

– Это многого стоит, госпожа. Я сделаю всё, чтобы быть достойным той чести, которую вы оказали мне и моему брату!

Айюнар протянула руку и положила ладонь ему на голову. Притянула его к себе, и они соприкоснулись лбами.

– Да будет так!

– На всё воля Бога!

Офицеры стали расходиться по своим постам, чтобы руководить подготовкой обороны и когда Сетхар проходил мимо меня, я негромко его окликнул:

– Почему ты не выдал нас? Хотя бы меня.

Обернувшись, он посмотрел на меня так, что в устном ответе не было никакой необходимости. У него были причины, и этого ему было достаточно, но в слух произнёс:

– Последний раз стычку с бандитами в этих краях я имел где-то полгода назад. Гоняли разбойников по пустыне, – рассуждал Сетхар. – Если честно, немного заскучал. Единственно, чего не ожидал, так это того, что их будет так много, – он кивнул в сторону кочевников и широко улыбнулся. – Бойся своих желаний, Вадим! А то боги услышат тебя и сделают всё по-своему. Потому что им тоже бывает скучно.

Оставшееся до заката время мы провели в подготовке, проверяя оружие и оборудуя огневые позиции. Укладывали боекомплект, чистили автоматы, раскладывали гранаты.

Артиллеристы занимались подгонкой орудий, на которые, когда я их увидел, я перестал возлагать большие надежды. Признаюсь, я ожидал увидеть, что-то более современное, учитывая уровень развития того же стрелкового оружия, а тут! Хотя после слов Сетхара о вооружении бетонированных дотов, опоясывающих крепость, я должен был быть морально готовым к этому. Я даже не знаю, с чем это можно было сравнить из известных мне аналогов.

В общем, то, что Сетхар называл пушками, оказалось стационарными орудиями на подвижной платформе, что позволяло им брать под огневой контроль довольно приличный сектор пространства, но вот сами они не отличались большим калибром. Больше всего они мне напомнили противотанковые пушки времён Второй мировой, причём на первоначальном её этапе.

И было их всего по два орудия на каждую стену. Хотя нет, с одной стороны была только одна действующая пушка. И ещё я заметил пустые платформы, если на которых когда-то и были установлены орудия, то их давно демонтировали.

Бог ты мой! Да, теперь я по-настоящему понимал, что это поселение и крепость были настоящим захолустьем, как и сказал Сетхар, и гарнизон если и снабжался, то по остаточному принципу.

Палить из таких орудий по атакующей кавалерии было бы малоэффективным, разве что в гарнизоне было достаточное количество осколочных снарядов.

Когда же я спросил у артиллеристов о наличии боеприпасов со шрапнелью, что могла бы реально прибавить нам шансов, мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и схватиться за голову. Не было таких.

В какой-то момент, я просто сел на ящик и прислонился к стене, чтобы передохнуть и оценить свои шансы остаться хотя бы живым в предстоящей переделке.

Вы, думал я, ведёте перманентные действия с кочевниками, массово использующими кавалерию и тактику наскока, а снарядов, начинённых шрапнелью у вас нет?! Что, значит, не было необходимости?! Что значит, с таким давно не сталкивались?! Должны же были думать! Должны были предполагать!

Нет, отвечали мне, если давно ничего такого не происходит, то снабжение крепости идёт соответственно. К тому же она стоит на изрядном отшибе от основных торговых путей, которые требуют более пристального внимания.

Радовало одно: никто не сказал ни слова в мой адрес, или в сторону Айюнар, обвиняя нас в сложившейся ситуации. И за это я был по-настоящему благодарен окружающим. По всей видимости, у дайхеддов была настолько паршивая репутация, что им элементарно никто не верил, что наша выдача что-то изменит.

– Вы всегда сражаетесь по ночам? – спросил я как-то проходящего мимо Сетхара.

– Нет, – пожал он плечами, – но согласись, что ночью у нас не так жарко, как днём.

– Здесь я, конечно, соглашусь, – сказал я в спину Сетхару, уже прошёл мимо, продолжая раздавать указания, и уже меня не слушал.

На плацу я заметил несколько десятков спешенных всадников с их дертейями. Командир им что-то объяснял и они, выслушав его, повели своих животных под уздцы прочь. Наверняка, поставят их в стойло. Смысла в таком небольшом количестве против дайхеддов просто не было. Лучше этим бойцам занять место на стенах.

Мне поручили участок, где мы поутру выслушивали ультиматум дайхеддов. Я при помощи местного бойца затащил на стену несколько ящиков с боекомплектом, чтобы не бегать туда-сюда несколько раз, а заодно соорудил себе из них нечто, на чём можно было сидеть относительно удобно и вести огонь по наступающим. К тому же я втащил пару пустых, но довольно прочных, как мне показалось, ящиков на стену, соорудив тем самым так недостающие мне зубцы.

Часть солдат, в том числе больные из госпиталя и добровольцы из местных были отправлены на те участки, где предполагался наименьший напор кочевников, если он вообще там случится. В общем, отправили их в резерв.

Со стены было видно, как часть солдат гарнизона в полной экипировке отправляются занимать свои места в дотах, и я понимал, что они, по большому счёту, смертники. Они конечно сдержат первый натиск и смогут проредить лаву дайхеддов, но в итоге их конечно убьют. Расстреляют, забросают гранатами, сотворят ещё что-нибудь, но убьют.

Подошёл неизвестный мне боец и стал размещаться рядом со мной, раскладывая БК. Я даже не обратил на него внимания, наблюдая за скопившимися вдали кочевниками.

Между тем, краем глаза я заметил, как боец полез в сумку и протянул мне шлем, если это можно было так назвать. Я обернулся, чтобы разглядеть протянутую мне вещь.

– Защита! Голова! – произнёс незнакомец, красочно похлопывая себя по макушке, будто разговаривал с глухонемым.

– Шлем что ли? – спросил я на сайхетском.

Боец оцепенел, не ожидая такого владения его родным языком.

– Да, шлем, – ответил он. – Очень хороший. Ваши так и не смогли создать что-то подобное.

– Да? Ну, давай сюда, посмотрим, что наши не смогли воссоздать.

Вообще, правильнее было бы его охарактеризовать как шлем-маску, похожий на те, что мне уже приходилось видеть на солдатах гарнизона, так как с лицевой стороны он был оборудован личиной, оборудованной чем-то вроде встроенного респиратора, и вообще представлял собой единое целое. Причём на личине не было смотровой щели, а были буквально два глаза, через котороые