Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 41 страниц)

Вот ещё дети бегут по пыльной улице, гоняя такой же пыльный кожаный мяч, а вслед им что-то кричит раздражённый торговец. Они всегда раздражатся, когда рядом крутится детвора, почему-то подумал Вадим. Вот какое-то неизвестное животное, более всего похожее на пегого гладкошерстного быка с одним огромным рогом на лбу, тащит гружёную горой ярок-зелёных плодов телегу. Стайка мелких цветастых зверьков с недовольным писком бросилась из-под могучих копыт врассыпную, скрываясь в закоулках и среди множества людских ног. Кто-то запустил им вдогонку огрызком фрукта, который, впрочем, тут же был подхвачен одним из зверьков и уже с довольным стрёкотом утащен в пространство под домом.

Теплый ветер заставляет трепетать навесы торговых рядов, занавески на узких окнах и штандарты на стенах Нечтана. Три вооружённых всадника (два сайхета и, судя по шеврону один дайхет) верхом на своих дертейях неспешно едут по улице, вызывая неподдельное уважение у прочих горожан. Скорее всего, патрулируют. Здесь большой разницы между полицией и армией нет, может где-то в другом месте, но в пустыне любой солдат – представитель закона, который подчиняется лишь старшему по званию или по должности, если таковой окажется рядом.

Патрульные солдаты проезжают мимо шестиколёсного большого белого автомобиля, который таковым можно назвать лишь отчасти (что это – типа кадиллак местного розлива?). Замечая Сутера и его охрану, вежливо, но с достоинством отдают честь, едут дальше.

Всё здесь смешалось как на восточном базаре: вездеходы, песчаные баржи; блестящие на солнце, похожие на пчелиные соты шестиугольные солнечные панели, впитывающие энергию жаркого светила; гужевые животные, даже своего рода мотоциклы на широких колёсах, приспособленных для езды по пескам и камням пустыни.

Город жил своей обычной жизнью. И жители не знали, они не видели, что среди них скрывается нечто, которое, где бы оно ни появлялось, тянет за собой кровь и смерть. А всё из-за обычной генетической особенности, которая не позволяет им видеть чужаков. Земляне в большинстве своём тоже их не видят и легко поддаются наводимому на них мороку, из-за чего даже стоящий у них перед самым носом чужак будет казаться им самым обычным человеком. Вот земляне в отдельных случаях могут развить умение их видеть, даже без специальных фильтров, а местные – нет.

Или кровь и смерть следуют не за чужаками, а за тобой, а Вадим? Как думаешь? Твоё присутствие здесь – нельзя назвать спокойным. Ведь так? Где бы ты ни появлялся, начинает твориться сущий кошмар.

И вот перед тобой чужак! И ты его сейчас видишь, а другие нет! И надо быстро решать, что делать. Выбрать один из вариантов действий.

В голове тут же одновременно обрисовались несколько сценариев того, что будет дальше.

Самый простой: Вадим ничего никому не говорит и ничего не предпринимает. Кажется, ему уже хватило неприятностей. В определённой мере он уже смирился с тем, что возможно останется здесь навсегда, так почему бы спокойно не дожить свой век в союзе с любимой женщиной? «Вот что, ребята, пулемёт я вам не дам» – что-то вроде этого. В общем, поступить так, как положено осмотрительному человеку, не лишённому инстинкта самосохранения и не ищущего приключений на свою пятую точку. Тихо жить дальше, выращивая павлинов и кушая чёрную икру.

Но этот вариант сработает, если чужак пришёл не за ним, если Вадим – не тот, как уже однажды он услышал в своей голове странный голос. А учитывая, что дайхедды требовали у коменданта крепости выдать именно его, есть вероятность того, что чужаки от него не отстанут. В общем, вариант «ничего не знаю, ничего не вижу» хороший со всех сторон, но имеет ряд существенных недостатков, указывающих на его нереализуемость.

Вариант посложнее: Вадим, как ни в чём не бывало, подойдёт к Сутеру и, произнеся классическое «не оборачивайся», вполголоса посвятит его в сложившуюся ситуацию, а там уже пусть старший полковник сам решает, как поступить дальше. Ведь именно он здесь самый старший по званию, насколько мог судить Вадим. Он укажет сайхетам куда смотреть и кого ловить, и те уж пускай сами разбираются с чужаком и делают с ним, что захотят. Насколько понимал, Вадим, схватить одного из них – давнее желание Сутера и посвящённых от его службы.

Конечно, может начаться пальба и, скорее всего, поляжет огромное количество ни в чём не повинного народа, но что он может поделать? Как говорят американцы в таких случаях – сопутствующий ущерб.

Был ещё вариант максимум: поднять тревогу здесь и сейчас и гори оно всё синим пламенем!

Но всё произошло совсем не так, как планировал Вадим.

Перед чужаком в воздухе висела сфера, и, кажется, она так быстро вращалась, что создавалось впечатление, будто она просто замерла. Что за чёртов агрегат?! А прохожие шли мимо, как ни в чём не бывало.

«Это не к добру! Это не к добру! Надо что-то делать!» – полыхало в голове чередой мыслей.

Внезапно стало трудно дышать. А воздух вокруг словно загустел, превратившись в труднопреодолимую прозрачную субстанцию. Приходилось делать усилие, чтобы наполнить лёгкие воздухом, запах озона ударил в ноздри.

Странник видел Вадима, а Вадим странника. И, похоже, что последний всё-таки пришёл именно за Вадимом. Понимание этого волной обрушилось на него.

Странник – не чужак. Почему он в уме назвал их именно так, а не иначе?

«Увидишь странника – постарайся убить его. Не факт, что получится, но твои действия его отвлекут, если их мало и им приходится сражаться, они не могут долго и эффективно действовать. Твой морок спадёт. Здесь убить странника можно, главное нельзя допустить, чтобы они смогли открыть проход на Землю! Запомни – нельзя пускать их на Землю! Нельзя допустить, что бы те, кто за ними стоит, смогли пройти на нашу сторону, ни в коем случае!»

Отец. Это был отец, это его слова звучали в голове у Вадима.

«Но запомни – не смотри ему в глаза! Не допускай прямого зрительного контакта!» – почему-то Вадиму казалось, что эти слова отца он слышал уже в гораздо более зрелом возрасте, когда был студентом, но ведь отец к тому времени, насколько он помнил, уже погиб.

Мысль о нестыковке данного воспоминания с привычным хронометражем его жизни Вадим решил оставить на потом. Сейчас было не до того, чтобы копаться в глубинах памяти. Сейчас память сама подкидывала ему воспоминания, и надо было просто ей не мешать. Сейчас надо было нейтрализовать чужака, или как его называл отец «странника». Иначе последствия могут оказаться гораздо более плачевными, чем в случае, когда чужаки смогли исподволь подбить на штурм крепости войско дайхеддов.

Чего конкретно стоило от странника ожидать, Вадим не знал, но бешено вертящаяся в воздухе сфера не предвещала ничего хорошего.

«Крот – всё дело в кроте, сын. В нашей организации есть предатель, и он попытается открыть странникам проход на Землю из мира сайхетов, а за странниками придут другие, те, что уничтожают целые миры. Они на порядки хуже даже самых отъявленных убийц. Это хищники, для которых мы всего лишь пища, помеха на пути достижения ими своей высшей цели.

«Чужаки пользуются твоими желаниями, твоими страхами, – всплыло ещё одно наставление отца. – Они не только гипнотизируют,наводя морок, они могут управлять. Не смотри им в глаза. Действуй быстро!»

Других чужаков поблизости Вадим не заметил. Что ж это хорошо, уже хорошо. Вадим с усилием сделал шаг, потом другой – ему буквально приходилось продираться через пространство, но с каждым шагом это у него получалось всё лучше и лучше. Он словно адаптировался к новым условиям.

На последних метрах Вадим буквально бежал. Как это могло выглядеть со стороны, можно было только догадываться, учитывая то, что мир вокруг замер как диорама из эпоксидной смолы, должно быть они даже не заметили, не успели ощутить его перемещения.

Он не знал, чем это может закончиться для него, но он сделал единственное, что пришло ему в голову. Выхватив когда-то подаренный ему Айюнар меч – как же давно это было! – он с размаху ударил по бешено вращающейся сфере.

Удар отозвался во всём его теле, как если бы он со всей доступной ему силой бил арматурой по крепчайшему граниту. Неимоверная боль скрутила руку, а меч, выскочил из сжимавшей его кисти и, сверкнув молнией, унёсся в неизвестном направлении.

Но и светящаяся сфера, источающая озон, пулей отлетела в сторону, пробив туловище однорого быка и проделав в дороге аккуратное круглое отверстие.

Вокруг явно что-то изменилось. Вадим ощутил это всем своим телом. Поэтому нельзя было терять ни секунды времени, как сильно оно сейчас не затормозилось. Голова странника, укрытая капюшоном и с замотанным отрезками ткани лицом сначала медленно повернулась в сторону, куда отскочила сфера, потом стала поворачиваться к Вадиму.

Надо было действовать быстро.

Превозмогая боль, охватившую правую сторону его тела, Вадим молниеносным движением извлёк из ножен боевой нож, и перехватив левой рукой показавшуюся ему ужасно тонкой руку странника, такую же забинтованную, вонзил нож ему туда, где у обычного человека располагается правая ключица.

В этот момент мир вновь обрёл запахи и звуки.

Совсем рядом завопило в предсмертной агонии мощное животное, которое внезапно осознало, что умирает, будучи навылет пробитым неизвестным предметом. Бык сходу рухнул на передние ноги, из-за чего возничий вылетел с облучка и распластался на мощном боку издыхающего животного.

По дороге россыпью покатились зелёные фрукты из перевернувшейся телеги. Закричали женщины. Хрипло заржали вздыбившиеся под солдатами дертейи.

Странник рухнул в дорожную пыль, а Вадим навалился на него всем своим телом, продолжая одной рукой давить на рукоять ножа, а другой, отбиваясь от странника, который извивался как уж на сковороде, пытаясь высвободиться из захвата и вытащить нож. Несмотря на свою кажущуюся щуплость чужак оказался довольно сильным существом, и Вадим стал понимать, что силы вот-вот его оставят. И при этом он старался не смотреть ему в глаза.

Прохожие в панике разбегались, оставив их одних бороться в посреди улицы.

Тонким пальцам чужака в какой-то момент всё-таки удалось добраться до горла Вадима и тот, что есть сил напряг мышцы, хотя и ощутил, как его шею начинает сдавливать неумолимая сила. В глазах начало темнеть и он вцепился в странника той хваткой, которая доступна только мертвецам.

В этот момент кто-то с размаху ударил чужака по голове, потом ещё раз, и ещё. Вадим с шумом сделал глубокий вдох и упал на спину, подняв клубы пыли.

Открыв глаза, он увидел, что над ним стоят бойцы Сутера. Он повернул голову и увидел, как другие солдаты накидывают наручники, кандалы и цепи на чужака, максимально ограничивающие его способность хоть как-то двигаться.

Подошёл сам Сутер и, протянув Вадиму руку, помог ему подняться. Вадим взвыл от боли пронзившей его тело, но всё-таки остался стоять на ногах. Подбежала Айюнар и быстро осмотрела его.

Сутер посмотрел на существо, потом на Вадима. Бросил взгляд на Айюнар.

– Тебе нужна медицинская помощь, – сказал Сутер.

– Не помешала бы, – согласился, согнувшись пополам, Вадим, здоровой левой рукой ощупывая правую, которая уже повисла как плеть. – Доведёт меня это путешествие.

Тем временем скрученный по рукам и ногам чужак не имея возможности двигаться, тихо лежал на земле.

– Старайтесь не смотреть ему в глаза, избегайте прямого зрительного контакта, – восстанавливая дыхание, посоветовал Вадим. – И скажите всем, чтобы не смотрели. Он может загипнотизировать.

– Хорошо, – ответил Сутер и отдал распоряжение солдатам. Через несколько секунд на голове чужака красовался плотный мешок, экспроприированный у кого-то из торговцев.

Вадим, наконец, с помощью Айюнар выпрямился.

– Что вы видите? – спросил он у Сутера.

– Человека. Обычного человека. Похож на торговца из кочевников или даже из местных горожан.

Получается, даже в таком состоянии чужаки могли воздействовать на разум людей, заставляя их видеть то, что им нужно.

– А ты, ты что видишь? – задал встречный вопрос Сутер.

Вадим жестом попросил папку с документами у Сутера. Достал лист бумаги, карандаш и быстрыми штрихами набросал рисунок.

– Чужак. Я вижу чужака, – ответил он, протягивая рисунок старшему полковнику. – Мой отец называл их странниками.

С листа на Сутера смотрело существо, напоминающее сильно пострадавшего от пожара человека, чьё лицо было забинтовано полосками ткани, лишь для глаз и рта были оставлены оставив прорези. Хотя Вадиму оно больше всего напоминало ожившую против всех законов природы мумию.

– Мы доставим его во внутренний город и постараемся изучить, насколько это возможно, до прибытия специальных людей из столицы, – сообщил старший полковник. – И нам понадобится твоя помощь, Вадим. Но сначала тебя надо подлечить. Потом расскажешь, что здесь вообще произошло.

– То есть вы ничего не видели? – вздохнул Вадим.

– Я только помню, как заметил, как изменилось выражение твоего лица, а потом ты еж борешься с каким-то человеком в двадцати шагах от меня. Закричали люди, и упал хурат, что тащил телегу.

– Вот даже как! – удивился Вадим, хотя и ожидал услышать что-то подобное. – Там, – Вадим указал рукой на мёртвое животное и дыру в дороге, возле которой стали скапливаться зеваки, – надо забрать то, что убило животное, оно вошло в землю

– Обязательно, – кивнул Сутер, и солдаты стали распихивать собравшихся прохожих, в том числе причитающего о понесённых убытках возничего телеги и, судя по всему, погибшего «быка».

Тем временем, скованного цепями чужака как мешок с картошкой забросили в один из вездеходов.

– Всё, сейчас в город, в мою резиденцию, – решил Сутер. – Нам надо осмыслить то, что здесь произошло, и не только это.

Глава 42

Существо в камере просто стояло. И ничего не делало. Его не сдерживали ни цепи, ни какие-либо кандалы или ремни. Оно просто ничего не делало, или не могло сделать. Существо выглядело замершим, и, похоже, даже не дышало. Или так только казалось. Но его словно бы отключили.

Всё-таки клетка Фарадея – идеальное изобретение. Здесь оно называлось, конечно, иначе, но сайхеты всё равно были с ним прекрасно знакомы, да и смысл оставался тот же – блокирование электромагнитных волн.

Клетка не пропускала никаких сигналов. Почему Смирнов настоял, чтобы одну из камер оснастили этим несложным приспособлением, он и сам не мог толком понять. Тут в пору было говорить о внезапно сработавшей интуиции, которую тот же Евстафьев по-простому называл чуйкой.

Интуиция, чуйка, предчувствие… Как ни назови, главное, что сработало. На самом деле, клетки Фарадея было две, одна непосредственно встроенная в камеру, где сейчас находился странник, другая, большего размера – снаружи, и обе они соединены специальным шлюзом, чтобы, когда входишь в камеру или выходишь из неё, другая клетка продолжала глушить сигналы. За состоянием электромагнитного поля в соседнем помещении вели слежку многочисленные приборы, фиксируя малейшие его изменения. Люди в форме заносили их показания в специальные журналы.

Клетка Фарадея оказалась пускай и не идеальным, но универсальным средством, способным блокировать основные средства связи, по крайней мере, какое-то время. Когда странника удалось завалить (причём в буквальном смысле слова), его упаковали в мелкоячеистую металлическую сетку и таким путём на вертолёте доставили его в город, но сначала решили из укрытия понаблюдать за местом, где схватили чужака. И почему-то полковник не испытал удивления, когда на месте скоротечной, но жёсткой схватки (странник оказался на удивление сильным существом) объявились сразу несколько его собратьев по разуму, которые осматривали территорию, оглядывались, наверняка о чём-то беззвучно совещались, но, в итоге, не получив внятного результата, так и ушли обратно в пустыню.

Долго же они готовили эту операцию, ох, как долго, столько времени было потрачено, столько человеческих ресурсов. Двое бойцов уже выписаны из госпиталя, ещё двое в тяжёлом, но стабильном состоянии.

– То есть ты считаешь, что оно само по себе может передавать какой-то радиосигнал? – спросил генерал, глядя на существо сквозь пуленепробиваемое стекло.

– Не знаю, – признал полковник. – Ничего нельзя исключать. Может и не радио-, но что-то подобное. То, что мы не понимаем принципа их общения между собой, не означает, что они этого не делают. Просто делают они это иначе, – полковник потёр переносицу. – Это всё равно, что пытаться объяснить средневековому крестьянину, что такое спутниковая связь.

– Да он бы на словах о проводном телеграфе вызвал инквизицию, чтобы из тебя дьявола изгнали раскалёнными щипцами, – ухмыльнулся Евстафьев.

– Скорее всего, так и было бы. Иногда ощущаю себя примитивным дикарём, который впервые увидел самолёт.

– Но идея с металлической сеткой и клеткой сработала.

– Да, потому что законы физики видимого мира – одинаковы для всех, – произнёс полковник. – Даже для странников. И это порождает ещё больше вопросов.

Полковник решил не уточнять, что само их присутствие в этом мире слабо согласовывалось с известными законами физики. Они могли пользоваться чужим оборудованием, разбирались в основных закономерностях и правилах, но как это работало, сам принцип – над этим надо было корпеть ещё очень и очень много времени, и не факт, что решение будет найдено при их жизни. А удачным решением это можно будет признать только тогда, когда они смогут воссоздать технологию или условия, благодаря которым они оказались здесь и благодаря которым на Земле то и дело появляются точки перехода в иные миры. Сейчас, кстати, новых выявляют всё меньше и меньше, да и старые становятся не такими стабильными и крупными, как раньше.

Замотанное в бинты и отрезки ткани, большей частью грязно-белого цвета, хотя встречались и цветные вставки, поверх которых был наброшен плащ с капюшоном (всё, что было на нём металлического, в том числе браслеты, медальоны и какой-то бронзовый шар, бойцы изъяли сразу же), существо более всего напоминало человеческую мумию, и потому одним своим видом производило зловещее впечатление. Хотели бы увидеть живую мумию? Наверняка, нет. И это совсем не то же самое, что видеть её в кино, или в музее. Ибо любая мумия – мертвец. А живой мертвец, априори, – табу. То, чего не может быть. И от того – существо страшное до жути, до дрожи в коленках, ибо противоестественно самой сути известного человеку мира и его законам.

Но существо в камере не было мертвецом. Оно было живым. Живым ровно в том понимании, в каком требовалось, чтобы человеческий разум воспринимал его таковым.

На Земле встретить одинокого странника было просто невозможно, там они ходили группами минимум по несколько особей, а иногда так и вообще целыми таборами, причём, как бы это не смешно звучало, зачастую маскировались именно под цыганский табор. Ну а что, остановилась такая группа кочевников где-то на отшибе, никто к ним особо не лезет, и вообще люди стараются обходить их стороной – чем не прикрытие? При этом они ещё и свой зверинец с собой таскали, точнее, их звери таскали их пожитки. И на скотинку эту они тоже накидывали морок, чтобы обычные люди видели коней да осликов. Хотя, ослики, это уже больше характерно для других территорий.

А здесь группы странников были гораздо меньше, и одинокие чужаки, скрывающиеся среди отрядов кочевников, встречались гораздо чаще. Указанное обстоятельство обоснованно наталкивало на мысль, что в этом мире их не так уж и много и пополнить свои ряды им просто некем. При этом скрываться они предпочитали почему-то именно среди кочевников. В городах они встречались гораздо реже, что стало известно благодаря переданным сайхетам фильтрам для оптики.

Иными словами, у странников здесь всё как-то не очень ладилось. И то, что они смогли взять одного из них живым, говорило в пользу этого.

Неужели этот мир для них своего рода тупик? И они в нём элементарно застряли? И поэтому хотят попасть на Землю? Впрочем, не зная, откуда они пришли, утверждать, что они не смогут пополнить свои ряды, было бы преждевременно. Сейчас нет, а потом кто знает. Надо всегда держать это допущение в уме.

Генерал Евстафьев снял специальные очки и вложил их в нагрудный карман. В отличие от полковника, он не мог видеть странников среди обычных людей, как бы не старался. Иногда, правда, у него почти получалось, но проще было использовать специальные фильтры.

– Как думаешь, у нас есть шанс, – генерал Евстафьев задумчиво смотрел на существо, которое теперь выглядело как самый обычный кочевник-дайхедд, лицо которого не выражало никаких эмоций, – его, так сказать, разговорить?

Полковник Смирнов и хотел бы сказать то, что желал услышать генерал, но не мог позволить себе такой роскоши. В данном случае, лучше всего было быть честным. И тем не менее...

– Хочу думать, что нам это всё-таки удастся. Главное понять, как они поддерживают коммуникацию между собой. И как они воздействуют на разум людей.

– Ты оптимист, Степан, – без тени иронии озвучил генерал. Похоже, он всё-таки и сам не верил в эту затею, но, тем не менее, заметил. – Но они же как-то общаются с местными, они точно знают языки и могут говорить в слышимом диапазоне. Я сам это видел.

– Общаются, – задумчиво подтвердил Смирнов, погружённый в размышления.

Да, поймать-то одного из странников они поймали, чего не могли позволить себе на Земле по ряду причин, и как бы это цинично не звучало, здесь этот фокус они рискнули провернуть только потому, что это была не Земля, и людьми, живущими здесь, в случае чего можно было пожертвовать. Им, конечно, тоже наступили бы кранты, но тут уж ничего не попишешь – издержки службы.

– А какие у меня варианты? – вопрос полковника был риторическим. – Будем искать к нему подход.

Что интересно, в камеру к страннику они заходили уже несколько раз, сначала с оружием и готовностью, в случае чего, открыть огонь на поражение, в том числе из огнемётов, а потом Смирнов решил войти в камеру сам, один. Генерал возражал, так как боялся потерять терять такого специалиста ради сомнительного результата, но Смирнов его убедил. И какого же было их удивление, когда странник никак не отреагировал на появление рядом с ним безоружного человека. Может, причиной всему был небольшой секрет полковника в виде его обычно невидимого спутника? Что же, в следующий раз в камеру через шлюз вошёл уже доброволец из подчинённых полковника – никакой реакции. Потом запустили женщину, чтобы уж убедиться наверняка – продолжает стоять посреди камеры, а приборы не фиксируют никакой активности. Они даже рискнули и посмотрели в глаза страннику – но ожидаемого эффекта не последовало.

Существо не двигалось подобно замершей навечно большой кукле.

– Верно, Стёпа, вариантов у нас не так уж и много. Ты уж постарайся со своими мозголомами, взломай его. Либо ОНО нам расскажет, что нас может ожидать и почему, либо...

– Либо? – не оборачиваясь, поинтересовался полковник.

– Ты и сам знаешь.

– Знаю. Вот только мне не известны последствия такого решения.

И действительно, одно дело захватить странника, другое – его ликвидировать. Пока что робкую надежду на благоприятный исход внушало то обстоятельство, что другие странники в этом мире не проявляли никакой активности сверх той, что обычно наблюдалась за ними. Да, они тогда появились на месте захвата, видимо перед тем, как его завернули в металлическую сетку, пленник успел сообщить своим собратьям о данном факте. И оставалось только догадываться, какая информация к ним ушла. Успел он сообщить, кто именно его пленил? Или нет? Или сообщил что-то совсем другое? Вдруг он решил, что его схватили не земляне, а местные? Хотя нет, в последнее верилось мало, так как аборигены из кочевников не могли их видеть ни при каких условиях. Разве что посчитали его одиноким дайхеддом, в лице которого решили свести с ними личные счёты. Но это тоже было маловероятно, уж очень хорошо странники могли манипулировать местным населением.

Помимо прочих, в голову полковника закралась довольно дерзкая мысль, что странники не такие уж и опасные, какими хотят казаться. Как говорится, не так страшен чёрт, как его малюют. Да, способны они на многое, те, что по Земле ходят даже продемонстрировали, на что они готовы пойти в случае чего, но если хорошо подготовиться, то их можно захватить.

Или всё-таки на Земле лучше не рисковать? Ведь в пользу последнего были довольно-таки весомые аргументы. Но почему им удалось поймать одного из них здесь? Да и из них ли? И не игра ли это со стороны странников? Типа пожертвовали пешкой, чтобы съесть ферзя? И с этим вопросом надо будет тоже разобраться.

Проблема, однако, заключалась в том, что исторический момент на Земле диктовал свои условия, и от твоего желания, как бы ты того не хотел, мало что зависело. Слишком серьёзные силы были задействованы. И если Союз не устоит, то всё может повернуться совсем другим образом, к чему тоже надо быть готовым.

Может, всё-таки попробовать организовать в Москве переворот? Снести всю верхушку к чертям собачьим и установить свою власть. Свои люди в республиках есть, должны поддержать.

Генерал вернул Смирнова к более близким проблемам, словно прочитав его мысли.

– А помнишь, как мы пытались их поймать на Земле? – задал он вопрос.

– Помню, конечно, – кивнул полковник.

– Но только здесь тебе это удалось, – констатировал Евстафьев.

– Это потому что это место отличается от остальных нам известных. Да и странники здесь какие-то… странные что ли, – пожал плечами Смирнов. «Странные странники» звучало смешно.

– Они везде – странные, – не согласился с ним генерал. – Существа, которые ходят из мира в мир, практически не меняя маршрутов, но при этом полностью избегая некоторых из них.

– Есть такое, – кивнул полковник. – Хочешь знать моё мнение? Так сказать теорию. Вернее, гипотезу.

– Ну, давай.

– Они разные, – сообщил полковник. – Те, что бродят здесь, и то, что прохаживаются по Земле. Они сохранили общие черты, но это уже разные виды.

– Это если вообще считать их биологическими существами в том смысле, как мы это понимаем, – внезапно выдал мысль генерал.

– Логично, – согласился полковник. – Может быть, ты даже в чём-то прав. Те, что у нас, они... словно бы забыли, кто они такие, и реагируют только, когда им угрожает непосредственная опасность, при этом прибегают для своей защиты к избыточным мерам.

– А кто они такие? – генерал уцепился за слова полковника.

– Понятия не имею, – замотал головой Смирнов. – Ты знал, что на Земле периодически появляются одни и те же странники?

– Теперь знаю, – кивнул генерал. – Мог бы и раньше сообщить.

– Дожидался последней информации с Земли, чтобы убедиться.

– В любом случае, чтобы подтвердить твою гипотезу, надо поймать ещё несколько экземпляров, может быть, не здесь, но в других мирах… почему бы не попробовать? И потом сравнить их, – резюмировал генерал. – Может быть даже провести вскрытие, как это однажды сделали американцы с пришельцами. Как думаешь?

Полковник скривился на словах о пришельцах, которых смогли в своё время подобрать американцы. До сих пор было не понятно: дезинформация это или реальная утечка. Полковник склонялся к первому варианту. Другое дело, что дезинформация могла быть ширмой для чего-то более важного. В любом случае, с поимкой ещё одного странника стоило подождать, уж больно хлопотное это дело. Не факт, что они не учатся на своих ошибках и второго такого случая может уже не представиться. Да и большого «бабаха» исключать нельзя.

Но в целом генерал был прав: надо было поймать ещё, как минимум, одного странника и посмотреть, как они будут взаимодействовать, со всеми предосторожностями, конечно.

А пока будем изучать того, что имеем на данный момент. И по возможности, без преждевременной аутопсии.

Полковник помолчал и, глядя в окно, произнёс:

– Вынужден согласиться. Но давай пока повременим с поимкой ещё одного. Знаешь, – сказал он, – у меня ощущение, что он словно отключился.

– Ну, так это же ты предложил поместить его в клетку Фарадея.

– Чисто по наитию. Но сам подумай, если то же самое сделать с тобой или со мной, то что произойдёт? Что бы ты стал делать?

– Я бы ходил из угла в угол. Невозможно просто так стоять и пялиться в одну точку, ведь он даже смотрит не в нашу сторону.

– Ладно, пойдём отсюда, – произнёс Смирнов. – Мои люди, наблюдают за ним круглосуточно, если что-то изменится, они нам тут же сообщат.

Они покинули комнату наблюдения, вышли в тускло освещённый коридор, прошли по нему под гулкий звук шагов и стали подниматься по металлической лестнице.

– А Зверь сейчас здесь, с тобой? – внезапно поинтересовался генерал.

– Здесь, – кивнул полковник. – Он всегда со мной.

– И что он думает?

Полковник покачал головой.

– Ты всё-таки плохо понимаешь, кто такой Зверь, Миша, – ответил Смирнов, когда они открыли дверь и оказались под палящими лучами здешнего солнца. – Сказать, что он что-то думает, я, вряд ли, смогу. Тут корректнее говорить об ощущениях.

– Возможно, и всё-таки?

– Хм, – задумался полковник, – иногда мне кажется, что я и сам толком не понимаю, что он из себя представляет. Знаю только, что на Земле ему лучше, он считает её своим домом. Догадываюсь, что многое из того, что известно из фольклора о нечистой силе или домовых, связано с ним, уж больно много совпадений. Но стоит понимать, что он может быть лишь одним из многих.

– То есть нашу Землю-матушку населяют древние существа, которых мы не видим.

– Микробов мы тоже не видим, но знаем, что они существуют.

– Микробов мы можем увидеть в микроскоп.

– Странников мы тоже можем увидеть, используя специальные приспособления. Да и проявления деятельности Зверя можно увидеть, правда, связать их с ним бывает довольно сложно.

– Хорошо-хорошо, – махнул рукой полковник, пока они подходили к уазику, встал у двери, приготовившись её открыть, задумался. Так что думает, хм, ощущает твой Зверь о страннике?

Полковник задумался, положив руки на крышу автомобиля.

– Он ощущает странника чем-то чужим, не своим, – сообщил он. – Хотя тут больше подойдёт слово не «чужой», а, скорее, «чуждый». При этом его опасения сильно замешаны на любопытстве. Ему интересно их понять. Он хочет понять, насколько они опасны.

Они, наконец, забрались внутрь автомобиля, генерал сидел за рулём.

– Что же, – сказал он, проворачивая ключ зажигания, отчего двигатель привычно заурчал, – по крайней мере, мы узнали, что странники не всесильны и их можно поймать, и даже удерживать длительное время.

– Главное, решить, что делать с ним, если нам придётся уйти отсюда и запечатать проход? – вдруг задал вопрос генерал. – Ликвидировать? Рискуем нарваться на неизвестные последствия. Оставить здесь – тоже так себе решение.