Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 41 страниц)

– Помнишь, я тебе говорил о других людях, которые жили здесь до падения большого камня с неба? – Сутер интонацией выделял слово «другие». – Наши предки, которые тогда даже сайхетами не назывались, дали им прозвище «уру-хеты», хотя и это довольно позднее определение.

– Чёрный народ? – произнёс я по-русски. В моей памяти возникли определённые ассоциации, но корень "уру" был довольно архаичным.

– Хм... Что-то вроде того, – согласился Сутер. – Но всё равно это не совсем точное определение.

– Да, – согласился я, – «уру» означало ещё и тайну, загадку, инаковость.

В уме я понимал, что другие люди совсем не обязательно были чёрными по цвету кожи, просто они были другими настолько, что казались остальным людям очень таинственными, от чего и заслужили отдельного многозначного прозвища, подчёркивающего их отличие от всех остальных.

– Здесь много лет назад был подписан мир между вашим и моим народом. Вот там, – продолжал Сутер и рукой указал в сторону, где возвышалась стела высотой метров двадцать, – стоит памятный знак тому событию. Место памяти тому, как легко можно начать войну, и как трудно её прекратить. Но тогда, нам это удалось.

– Памятник, – сказал я. – Место памяти по-нашему будет «памятник».

– Признаюсь, я был одним из тех, кто настоял на его возведении.

– Можно будет посмотреть?

– Если хочешь. Да, думаю, тебе будет интересно, и даже полезно… Для твоей памяти, – добавил, помолчав, Сутер. – Но не прямо сейчас. Для начала мы поедем непосредственно в город, надо решить кое-какие вопросы.

Я взирал на огромные стены, на раскинувшийся под ними внешний город с его малыми крепостями, на виднеющуюся над крышами зданий памятную стелу, посвящённую неизвестной мне войне, на монументальные дома с террасами внутреннего города, и не мог поверить, что всё это происходит со мной, а потом…

…Потом я увидел Чужака.

Глава 40. Такая работа

– Привет, сынок, ну что продолжим учиться? – это был отец, его голос доносился откуда из-под потолка, а сам Вадим сейчас сидел на стуле в комнате с низкими потолками, и множеством приборов и проводами, которые тянулись к голове Вадима. Одну стену в комнате занимало большое зеркало, в которое можно было корчить рожицы. Забавная игра, думал малец. Сейчас опять мультики будут показывать.

Он бывал здесь почти каждый день, ему нравилось проводить время с папой. Вот только мама отчего-то переживала и иногда пыталась говорить с отцом строгим голосом. Ей не нравилось то, что он почти не даёт сыну играть с ребятами во дворе после садика. Хотя Вадиму вполне хватало времени на общение в детском саду, а здесь, с отцом ему нравилось даже больше. Тем более, что здесь он мог смотреть кино и мультфильмы, которые ему очень нравились. Вот только он почему-то очень быстро забывал, о чём они были.

Женщина с пучком светлых волос на голове и в белом халате проверила хорошо ли сидит на голове Вадима сетка с подсоединёнными к ней электродами. Другая, та, что была помоложе, сидела на вертящемся стуле, на котором Вадиму так нравилось крутиться в ожидании мультфильмов, сообщила, что всё работает в штатном режиме.

Та, что сидела за пультом, закончив отладку приборов, вышла из комнаты. Другая, та, что надевала на голову Вадима сетку с электродами, подтянула рукой поближе к ребёнку телевизор, закреплённый на тумбочке с колёсиками. Потом она взяла из рук Вадима игрушечного пластикового рыцаря со щитом и булавой (дома было ещё шесть штук других, но именно этого Вадим постоянно таскал с собой), наклонилась и, посмотрев ребёнку, в глаза, приятно улыбнулась. От неё пахло цветочными духами, у мамы были такие же.

Потом и за ней закрылась тяжёлая дверь. Из динамиков зазвучал спокойный голос отца.

– Слушай мой голос, Вадим. Сейчас ты будешь смотреть кино, – кино это хорошо, кино это интересно, подумал Вадим. – Но сначала ты увидишь красивый дивный пляж на берегу тёплого моря. Ты там уже был, ты его помнишь…

Электроды на голове стали тёплыми. Под потолком стал медленно загораться и так же, как неспешная прибойная волна гаснуть неяркий свет, послышался убаюкивающий шум моря. На экране телевизора появилось изображение: пляж с почти белым песком, на который нехотя набегали лёгкие прозрачные бирюзовые волны. И только совсем в дали, где на горизонте виднелся ещё один поросший густой зеленью остров, море становилось глубокого синего, почти фиолетового цвета. Должно быть, там было очень глубоко.

Вадим, прикрыв от солнца рукой глаза, посмотрел вверх, туда, где я на ярко-голубом небе проплывали редкие почти невидимые белые облачка. Прямо над ним на тёплом ветру колыхались перистые листья пальм, дающие лёгкую тень.

Вадиму захотелось спать. Что же, значит, кино и мультфильмы можно посмотреть потом. На душе стало легко и приятно, его больше ничего не тревожило. Он лёг на тёплый песок, закрыл глаза и заснул.

***

Армейский уазик затормозил у входа в ни чем неприметное здание, числящееся, как обычная служебная постройка. Здесь таких было много, поэтому то, что здесь происходит, никого особо не интересовало. Солдатам хватало своих забот, гражданскому персоналу, представленному на девяносто процентов жёнами пограничников, тоже. А спецы – на то они и спецы, чтобы заниматься своими странными делами. Недаром же они построили здесь, в другом мире, целый город с укреплениями.

– Прочитал последний отчёт по нашему делу, – сказал генерал Евстафьев, когда полковник Смирнов сел к нему на пассажирское сиденье. Генерал сам был за рулём и выглядел довольным. – Должен признать, что это даже больше того, на что я рассчитывал изначально.

Смирнова от слова «последний» его невольно покоробило. И для этого были основания.

Евстафьев нажал на педаль газа и автомобиль не спеша поехал по направлению к штабу пограничного городка.

– Начнём с того, что это была изначально твоя идея, – напомнил Смирнов.

– Да, было такое, и ты тогда, насколько помню, высказался против.

– Не против, Миша, – возразил полковник. – Мне просто не нравилась идея манипулирования людьми, тем более, мы же буквально свели их, подвели к тому, что теперь они с нетерпением ждут каждого визита на станцию.

– Работа есть работа. В текущих условиях Договора это единственная возможность получать хоть какую-то информацию о делах сайхетов и вообще о том, что творится за пределами нейтральной полосы. Сам понимаешь, с вертолёта много не насмотришь. Разве что пару-тройку оазисов, да неспешный караван, плетущийся по своим делам: Иногда это были вездеходы с песчаными баржами, иногда можно было заметить огромных нагруженных товарами уат-эйев, как называли этих зверюг местные.

Это была правда, о том, что происходит дальше на север, можно было только догадываться. Оставалось только экстраполировать и моделировать, исходя из прошлого опыта и данных, по крупицам собираемых на станции во время обмена товарами. Сайхеты отличались скрытностью, что касается их политической и общественной жизни, географии своего государства и сопредельных территорий. О существовании некоторых образований оставалось только догадываться, основываясь на когда-то захваченных книгах и картах, за точность которых никто не мог поручиться. Чего было не отнять у пленных сайхетов, и прочих местных, так это нежелания говорить даже… даже после применения специальных средств.

– Надо достроить космодром, – глядя в окно, сказал полковник. – Нам надо вывести спутник на орбиту, хотя бы самый простой, главное, чтобы он делал снимки.

Но у генерала было действительно хорошее настроение и даже напоминание о долгострое, который было видно даже из городка, его не испортило.

– Космодром это хорошо, хотя бы как в Плесецке. Глядишь, узнали бы что за хр@нь болтается там на небе, не говоря уже обо всём другом. Обязательно достроим, Стёпа, обязательно!

Автомобиль вывернул на широкую улицу, на которой стоял бронетранспортёр, а рядом суетились несколько рядовых во главе с лейтенантом.

– Что там у них опять? – спросил сам себя генерал-майор, притормозил у БТРа, и опустив стекло, спросил. – Бойцы, что случилось?

Увидев генерала, солдаты вытянулись по стойке смирно, старший, в фуражке, отдал честь и отрапортовал:

– Трансмиссия полетела, товарищ генерал-майор! Уже вызвали другой, чтобы отбуксировать на рембазу!

– Понятно, а полетела почему?

– Разбираемся! – отчеканил лейтенант.

– А, ну разбирайтесь, разбирайтесь, – ответил генерал и поднял окно. Да, сегодня у него было хорошее настроение. А то мог бы сейчас такой разнос устроить и прямо сюда на место поломки вызвать механиков и ответственного за снабжение, чтобы раздать всем люлей по полной, растудыть их налево! Чтоб их тут всех перекосило!

Ну да, последний отчёт действительно был хорош, признал в уме Смирнов. Таких подробных данных они не получали уже давно. Аналитики разобрали всё по косточкам, потом снова собрали и выдали, стоит признать, очень логичные и правдоподобные данные. Проблема была в том, что Руслан начинал догадываться, что его знакомство с Хотар не было случайным и с этим надо было что-то делать. Даже с учётом того, как группа Смирнова поковырялась в его мозгах.

Через несколько минут они уже были в штабе и разместились в кабинете Евстафьева.

– Знаешь, мне иногда становится не по душе от твоих ментальных экспериментов, – откровенно поёжился генерал Евстафьев.

– Ничего такого, – ответил полковник Смирнов.

– Да? А меня вот иногда разбирают сомнения: я – это я, или кто-то другой? Вдруг ты покопался и в моей голове, и я живу параллельно другую жизнь, о которой даже не догадываюсь, – генерал уселся в своё кресло и достал бутылку коньяка, две небольших стопки (бокалов генерал не держал) и заполнил их до краёв.

На стене гудел импортный кондиционер.

Вообще, пить крепкий алкоголь здесь было непринято, так как от него ещё больше бросало в пот, а на жаре так и вообще развозило в момент, но с учётом работающего кондиционера и небольшого количества – почему бы и нет.

– Ты – это ты, – заверил его полковник, принимая одну стопку. – На взрослых технология работает плохо.

– Что-то мне не нравится твой ответ. То есть выходит, что теоретически твоя группа всё-таки могла ставить опыты и на мне?

Полковник искренне рассмеялся и опрокинул коньяк в горло (чёрт, они забыли чокнуться).

– Тебя кошмары мучают? – поинтересовался он у Евстафьева.

– Вроде нет. Вернее, не чаще обычного.

– Ты забываешь, куда и зачем шёл? Не знаешь, как оказался в том или ином месте?

– Да вроде, тоже нет.

– Ну вот, я перечислил тебе основные симптомы, которые проявляются, начни я без подготовки работать над человеком твоего возраста. Да и с подготовкой тоже было бы ничуть не лучше. А ещё это признаки Альцгеймера, Миша. Так что радуйся, что у тебя их нет.

В кабинете повисла тишина.

– А ты знаешь, Стёпа, я ведь знал, что они нам отдали не всех наших после подписания договора.

– Так же как и мы не отдали им всех их пленных сайхетов, Миша. Это так себе секрет, хотя да, мы получили этому подтверждение.

– Но про обратную сторону планеты – это, в самом деле, ценная информация. И про северян тоже. Хотелось бы больше узнать об их делах. Не простые они ребята.

– А кто здесь простой, Миша? – философски спросил Смирнов, чувствуя, как коньяк внутри разливается теплом. – Может, ты простой? Или я? Или Нечаев? Кто? Может это место, которое находится неизвестно где, простое?

– Мда… здесь ты прав. Однозначно прав. Кстати, как там прошёл рейд против дайхеддов? Надеюсь, он надолго отобьёт желание у этих басмачей лезть на нашу территорию.

«Как бы нам самим отсюда вскоре не уйти» – подумал Смирнов, а вслух произнёс:

– Конечно, отобьёт, Миша, как же иначе, хотя бы на какое-то время, – полковник выглядел задумчивей обычного, как будто его что-то глодало изнутри, но генерал посчитал, что это всё от напряжённой работы и жары. В конце концов, все мы имеем право на усталость.

***

Рейд против дайхеддов и их союзников действительно был удачным. Зря они решили, что Договор их не касается и решили слишком глубоко зайти на территорию, контролируемую землянами. Это территория сайхетов, а значит, все, кто на ней проживает, должны подчиняться их законам. А Договор – закон.

Но надо было ещё найти схрон с оружием и припасами, который они устроили недалеко от границы, на нейтральной территории.

Полковник несколько отбился от своего отряда. Да, это было против правил, но как раз за него можно было переживать в наименьшей степени. Он осторожно перепрыгивал по камням среди скал, в любой момент готовясь принять бой.

За спиной раздался шорох осыпающихся камней. Он обернулся. Не резко, как можно было бы ожидать, а как обычно, спешить было некуда.

– Приветствую тебя, Степан, – у скалы стоял человек в плаще кочевника, из-под которого выглядывали форма и бронежилет сайхетов. В правой руке он держал сайхетский автомат дулом вниз. – Как твои дела? Как жена, как сын?

– И я тебя приветствую, Сутер, – ответил полковник Смирнов, опуская автомат дулом вниз. – Мир твоему дому!

– Ты опять путаешь обычаи земных народов с нашими, – усмехнулся Сутер. – Хотя, должен признать, звучит красиво: «Мир твоему дому!», надо будет позаимствовать. Мира нашим домам, вот уж чего нам не хватает. Что же, и твоему дому тоже мир, Степан.

Они замолчали, будто чего-то ожидая.

– Мои люди нас не слышат, Сутер, – наконец, произнёс полковник. – И не видят.

– И мои тоже, Степан, – кивнул сайхет.

– Слышал, ты растёшь по службе, можно тебя поздравить! – Смирнов присел на тёплый камень, положив автомат себе не колени, кисть правой руки продолжала лежать на рукояти рядом со спусковым крючком, что не осталось незамеченным со стороны гостя, но он лишь улыбнулся уголком губ.

– Да, поздравить можно, – задумчиво ответил Сутер, замолчал и в таком же тоне спросил. – Вот только последние новости не добавляют мне оптимизма в этом вопросе.

– Какие же неприятности тебя постигли, Сутер? Надеюсь, боги помогут тебе.

– Боги! – воскликнул Сутер. – Им нет до нас дела, Степан, да и не верю я в них.

Сайхет продолжал стоять. Он посмотрел на полковника, потом на небо. Что-то неслышно прошептал на сайхетском и спросил:

– Скажи, ты реально думал, что я не пойму, куда и зачем отлучается моя родная сестра каждый раз, когда мы приезжаем на станцию? И думал, что не замечу её расспросов о состоянии дел в Сайхет-Дейтем?

Полковник, слегка подавшись вперёд, улыбнулся.

– Ну, если ты только сейчас вышел на меня с этим вопросом, то для того, чтобы заметить, тебе всё-таки понадобилось какое-то времени. И ты не вёл оперативную игру, это я знаю точно.

– Да, ты всегда был мастером своего дела, – признал сайхет. – Этого у тебя не отнять.

– Такова наша работа, Сутер, – отвёл одну руку полковник, при этом продолжая вторую держать на автомате.

– Работа, работа, да, Степан, – закивал Сутер. – А ты знаешь, что Хатор ждёт ребёнка?

Смирнова будто бы ошпарило кипятком, но при этом он остался сидеть, как и сидел. Новость действительно была из ряда вон.

Когда же это они успели? Вроде бы следили, глаз не спускали, да и к тому же была надежда, что между нашими народами больше отличий, чем сходства. А, оказывается, мы по сути один вид. Хотя чему удивляться, ведь об этом говорили все ранее проведённые исследования!

Действительно, было установлено, что, скорее всего, земляне и сайхеты были совместимы в биологическом плане, но до конца убедиться в этом не было возможности. Ведь даже группы крови у местного населения были не такими как у землян.

– Её увлечённость вами и моя любовь к ней сыграли с нами плохую шутку. Моя сестра молода и вспыльчива, Степан. Она может натворить плохих дел. Особенно, если всё это станет известно толпе. Ты же знаешь, что такое толпа?

Полковник, конечно же, знал Он, наконец, убрал вторую руку с автомата, отставил его в сторону.

– Так, может, нам стоит использовать это в общих интересах наших народов, Сутер? – предложил полковник. – Показать, что мы, по существу, единый народ, хоть и разделённый пространством и временем?

– Моё положение на самом деле не такое устойчивое, как может тебе показаться. И наши люди ещё не готовы к принятию таких обстоятельств.

Полковник был вынужден признать, что в этом вопросе Сутер прав. Даже среди сайхетов было достаточно тех, кто был недоволен мирным сосуществованием с землянами и только и мечтал стереть пограничный город в пыль.

– И то, что произошло между моей сестрой, – продолжал Сутер, – и… и твоим человеком, которого, я не сомневаюсь, подослал именно ты, не делают его устойчивее. На самом деле, всё очень плохо, Степан.

– Руслан… это его имя, – сообщил Смирнов. – И он думает, что всё произошло само собой.

– Всё так же манипулируешь людьми, Михаил? – в голосе Сутера послышалось разочарование. – Это не доведёт до добра.

– Не тебе меня учить, Сутер! – ехидно заметил полковник. – Человек, который всю жизнь посвятил разведке и госбезопасности, должен понимать, что все подобные разговоры не имеют смысла.

– Но согласись, – вздохнул Сутер, – что всё выглядит немного иначе, когда речь заходит о твоих близких, правда?

Что тут можно было возразить? Сутер был прав. Как прав был и полковник.

– Хатор больше не приедет на станцию, – поставил полковника перед фактом Сутер. – Я отошлю её, как можно дальше, и постараюсь задушить слухи, пока они не набрали силу. Боюсь, что мне придётся применить силу. Но я скажу ей, что Руслан погиб в бою с кочевниками.

– Я тебя услышал, – ответил полковник. – Нечаев больше не появится на станции. Ребёнок?

Теперь уже Сутер сел на камень и даже не оставил в руках оружия, поставив сайхетский автомат рядом, да ещё и прикладом вниз, из-за чего схватить его в случае опасности было бы труднее. Он снял перчатку и провёл рукой по лицу.

– Мой род хоть и богат, но крайне малочислен, ценность имеет каждый его член, – он тяжело вздохнул. – Остаётся надеяться, что ребёнок будет больше похож на мать, чем на отца. Рано, Михаил, очень рано, не то сейчас время.

***

Под свет настольной лампы полковник просматривал последние аналитические данные. Чёрт! Похоже, последний отчёт действительно оказался последним.

Глава 41. Чужак

Каждый раз, когда Сутер оказывался в Нечтане, город волей-неволей бередил в его душе далеко не радужные воспоминания. Те, что он с лёгкостью предпочёл бы забыть. Да, прошло много лет, и теперь он реагирует на знакомые стены, дома и улицы, и даже памятник прошлой войне с людьми из другого мира не так эмоционально, как прежде, но всё же... Узнай кто из подчинённых, какие в душе жёсткого, порой циничного и упрямого старшего полковника бушуют эмоции, ни за что не поверил бы. Но что было, то было. Иногда всю жизнь приходится нести ответственность за принятые решения, за план, который когда-то казался чуть ли не идеальным.

Вот только у землян есть поговорка: хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах. И ведь не поспоришь!

***

Настойка энсута была крепкой. Настолько, что одного бокала среднего размера зачастую хватало, чтобы свалить с ног вполне себе здорового и крупного мужчину. Сутер ещё никогда не встречал людей, которые бы смогли без последствий для здоровья выпить целую бутыль, а тем более две, этого напитка, который, как гласят старые сказки, был придуман самой Сехнет, да проклянёт её Пророк! Недаром настойка была запрещена в нескольких близлежащих землях.

Конечно же, богиня, выжившая из ума на почве мести, вопреки досужим домыслам не имела к созданию напитка никакого отношения, а впервые его сотворили в никому теперь неизвестной одноимённой деревеньке Эн-Сут, что располагалась на восточном плато. Но прошло столько лет, что теперь название селения стало нарицательным по отношению к настойке и почти никто не знает, что оно означает и откуда пошло. Энсут и энсут.

Сейчас, сидя в своей временной резиденции в Нечтане, после незапланированной встречи с землянином, Сутер был готов пить, пить и пить, не останавливаясь. На вызовы он не отвечал, а на столе уже стояли две пустые бутыли зелёного стекла, вот только опьянение, а с ним и забытье так и не приходили. А сейчас очень, очень хотелось забыться и не думать о том, какие решения ему предстоит принять в самое ближайшее время, чтобы защитить не только себя, не только свою сестру, но и весь свой род. Да, Сайеты богаты, но, вот беда, количеством не вышли, а значит и в органах власти Сайхет-Дейтем их не так уж и много. Тем, кто точит на них зуб за всяческие старые обиды, рождение ребёнка от иномирца станет удачным поводом, чтобы свести с ними старые счёты. И не важно, что официально сайхеты, заключив так называемый вечный мир с пришельцами, меньше всех остальных хотели войны. Вечного мира не бывает, как и вечных союзников. Есть только время между войнами и те, чьи интересы пока совпадают с вашими.

Земляне были чужды этому миру, но они были сильны и обладали оружием, которое пока что оставалось недоступным ни сайхетам, ни какому-либо другому народу планеты. И Сутер небезосновательно полагал, что это оружие с лихвой компенсирует их численный перевес над землянами. Десятки, даже сотни тысяч воинов и множество техники не устоит перед его мощью. Он видел, на что оно способно, земляне ему показали, и он им поверил. И он знал, что они его доставили в их мир – как гарантию, что точка перехода между мирами останется под контролем землян.

А они очень хотели оставить её за собой. Сутеру даже показалось, что они чего-то сильно боятся, чего-то, что может попасть в их мир и сотворить там огромное зло. И боятся просто-таки до одури, хоть и стараются это скрывать. Вот только если они боятся, что опасность может попасть в их мир из его родного мира, то не грозит ли та же беда и самим сайхетам, да и всем остальным народам планеты?

Но земляне молчали. Как и сайхеты многое не договаривали. Недоверие между народами сохранялось, и победить его было очень и очень трудно. Общение шло со скрипом, но всё-таки шло, торговля и взаимные интересы тому помогали. Но нужно было время. Много времени.

А поверив в возможности землян, Сутер принял единственное решение, которое считал правильным: приложить все доступные ему усилия, использовать все возможности, чтобы Договор соблюдался как можно дольше, и убедить (а если надо заставить) присоединится к нему остальные большие народы. А тех, кто не присоединится – держать под контролем.

Именно поэтому он поставлял землянам информацию об активности дайхеддов и других кочевников в районе территории, контролируемой белыми дьяволами по Договору. Но, судя по всему, последним этого оказалось мало, и они начали собственную игру, введя в заблуждение его самого, и манипулируя чувствами и желаниями родного ему человека. И вслепую цинично использовав своего же.

Но есть ли смысл обвинять землян в том, что они так поступили? Разве ты не сделал бы так же, если бы у тебя была возможность? Скорее уж, винить стоит самого себя!

Сехнет вас разорви! Да если кочевники, особенно дайхедды, прознают о ребёнке, они сделают всё чтобы уронить авторитет сайхетов в пустыне до такого уровня, что даже самый занюханный и безграмотный вождь, будет смеяться в глаза их солдатам из патрулей, а дайхеты вообще могут расторгнуть союз с Сайхет-Дейтем, которому совсем скоро стукнет почти семьдесят лет! Дайхет-Дейт отвалится и тут же начнётся брожение в совместных контингентах! Старые дайхетские вояки, прошедшие войну будут сыпать песок в воду при каждом удобном случае, и во что это выльется нетрудно догадаться!

Рано, очень рано это случилось. Может, когда-нибудь земляне и сайхеты смогли бы относиться к таким вещам как к самому заурядному событию, но сейчас ребёнок-полукровка мог всколыхнуть всю систему, которая и без того находилась в весьма шатком равновесии. Толкни её, или прояви где-нибудь слабину, и всё посыплется!

Да дайхедды точно поднимут новое знамя священной войны против иномирцев! И что тогда – очередная кровавая резня? Как будто им не хватает своих собственных разборок между кланами! И ведь даже, выбей они всех землян, в скором времени всё вернётся на круги своя, когда начнётся очередная война между народами, населявшими эту часть мира. Глядишь, даже нимейцы с севера подтянутся, вспомнив былые обиды и потерянное величие.

И всё пойдёт по новому кругу, из которого есть только один выход. Сутер встал и, пошатываясь, подошёл к креслу, на которое была брошена полевая форма и кобура. Достал пистолет и вернулся обратно за стол, положив оружие перед собой.

Он словно пытался загипнотизировать его.

«Нет, это был бы слишком лёгкий выход!» – раздался до противного трезвый голос в голове.

Ещё не всё потеряно! Надо думать! Надо только хорошо подумать и решение придёт!

Если земляне решат озвучить то, что стало им известно от его сестры, то да, расследование быстро приведёт к нему, тут не надо быть семи пядей вол лбу. Вопрос лишь в том, решатся они на это или оставят как инструмент давления, или вообще удовлетворяться тем, что смогли узнать. Если третий вариант, то есть хороший шанс всё уладить. Очень хороший шанс! На шантаж они пойдут вряд ли – это оружие одного выстрела и они это прекрасно понимают. И знают, что он, Сутер, тоже это понимает.

И всё-таки, приходилось признать, что хитрый землянин, который когда-то вытащил его из горящего вертолёта, переиграл его. К землянам ушла довольно чувствительная информация, которую они смогут использовать в будущих переговорах, и даже, если подойдут с умом, попытаться ставить свои условия. По большому счёту, сайхеты и русские поменялись местами.

Надо подумать. Надо всё расставить по местам, и потом перемешать, чтобы никто ничего не заподозрил, как можно дольше.

Но больше всего Сутер переживал не за себя, а за всех своих немногочисленных родственников, в отношении которых могли начаться репрессии, и что грозило древнему роду Сайетов полным забвением. Да даже, если всё обойдётся общественным порицанием, жить в такой атмосфере стало бы невозможно. Это фактически означало бы изгнание из Сайхет-Дейтем.

Любовь к сестре, которая слишком рано осталась на его попечении после смерти родителей во время эпидемии, причиной которой считают землян (хотя они появились в их мире гораздо позже), сыграла с ним злую шутку. Он не сразу заметил её взгляды, не сразу оценил её задумчивость, поздно оценил её увлечение всем земным, как что-то, что могло нести опасность.

Теперь ему придётся, как бы он этого не хотел, но отослать сестру и свести всякое отношение с ней к минимуму. Восстановить отношения он сможет, только когда сможет твёрдо стоять на ногах.

Земляне были хитры и умны. Этого у них не отнять. Но и новая война обоим народам была не выгодна. Хватит! Повоевали!

Признать, что тебя обыграли – было оскорбительно. В то же время, потенциальный враг, которого по текущим меркам и врагом-то назвать было сложно, был умён, уж этого у него не отнять. К тому же приходилось учитывать возможность будущего продвижения по службе: либо ты сейчас всё бросишь на алтарь чести, либо... либо попытаешься вступить в сговор с собственной совестью.

Он был главной рода и поэтому на него были обращены взоры не только всех и каждого из его семьи, но и других сайхетов. И как же он ненавидел все эти обычаи и традиции! И в то же время совершенно однозначно понимал, что те же обычаи и традиции велели ему бороться за любого, в ком текла кровь его рода. А в будущем племяннике или племяннице она однозначно была! Пускай даже это кровь иномирца, но ребёнок ни в чём не виноват.

Ощущал ли Сутер вину перед своей сестрой и её ребёнком – вопрос риторический, если не сказать пустой. Бог так и не дал ему своих детей, но даже случись иначе, он бы постарался сделать для Айюнар всё возможное, чтобы она не испытывала трудностей в этой жизни.

Проблема была в том, что Сутер не был всемогущ, далеко не всемогущ. И к тому же он не был лишён чувства реальности, и в то же время, наделён огромной долей прагматизма. И ещё – чуйкой. Да, тем самым, что земляне, которые когда-то так внезапно появились в их мире, именовали – интуицией, а по простому – чуйкой.

И чуйка говорила Сутеру: "Избавься от сестры и её отродья!" Пусть они исчезнут в песках! Пусть они утонут в море! Пусть их съедят дикие звери! Пусть их ночью случайно затопчут уат-эйи!

Но Сутер любил свою сестру так, как только может любить брат! Он понимал, он знал, что она – единственный его полнокровный родственник. Кровь всегда решает. Она – его кровь, её ребёнок – его кровь!

Другой бы на его месте давно бы отказался от неё, исключив её из своего рода, из своей семьи, и спокойно бы жил дальше.

Да, придётся отослать её и как можно дальше. Возможно сменить ей имя, придумать легенду, чтобы как-то оправдать появление ребёнка Какой бы легенда ни была ужасной по своему содержанию, это всё равно будет лучше, чем признать ребёнка от иномирца.

А поручить слежку за сестрой и будущим ребёнком можно только самым доверенным людям. Такие есть? Да, найдётся два-три человека, которые по его приказу убью любого, и сами прыгнут со скалы, лишь бы не выдать тайну. И друг друга они не знают – это хорошо.

Дело осталось за малым – убедить сестру.

Надо было действовать, и действовать быстро. Времени на жалость нет.

Сутер, наконец, ощутил действие настойки, но теперь он хотел уже совсем другого. Теперь ему был ясный разум. Что же, будет плохо, но за всё приходится платить: он выдвинул резной ящик из стола, сделанного их дерева, что покупалось у землян, ослабевшими пальцами нашёл и открыл чёрную коробочку. В его пальцах оказался пузырёк с антидотом, который он тут же вылил себе в рот, зажмурившись от боли, которая через пару минут отступила, оставив его разум абсолютно чистым от алкоголя.

***

От взгляда Сутера не укрылось то, как изменилось выражение лица Вадима, став одновременно сосредоточенным и напряжённым, он словно увидел что-то неприятное и страшное, что другим людям было не под силу увидеть. И Сутер даже догадывался, что, а вернее, кого увидел Вадим. Вот только старший полковник ничего не мог сделать. Слишком кратким было мгновение между одним состоянием пространства и другим…

***

Нечтан – большой по местным меркам город, да и по земным, пожалуй, тоже не маленький – жил своей жизнью: люди шли по своим делам, гружёный транспорт вёз товары во внутренний город. А оттуда во внешний, и дальше в другие поселения и оазисы, заставляя крутиться механизм экономических и человеческих отношений. И Период Цветения, случившийся здесь благодаря сильнейшему, но такому редкому дождю, значительно оживил общественную жизнь, которая привыкла подстраиваться под жаркий климат пустыни.

Вот, например, явно семья из нескольких человек остановилась у лавки с товарами на противоположной стороне широкой дороги и что-то покупает. А дети в просторных штанах и рубахах уже крутятся у соседнего заведения, где продаётся что-то до невозможности вкусное и ароматное – запах доносится до Вадима, заставляя его непроизвольно сглотнуть слюну.