Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 41 страниц)

Вадим всё-таки смог перезарядить автомат и пригибаясь, огляделся, чтобы понять, что вообще происходит. Рядом сильно грохнуло, и сверху посыпался песок.

Тот, другой, который царапал мозг Вадима своими мыслефразами, испарился. Как будто его и не было.

На востоке занимался рассвет.

***

– Дайхедды очень самоуверенны. Всегда были такими, и навряд ли что-то изменится в будущем. Так что я решил, что у нас будет несколько секунд, чтобы расстрелять ближайших к нам врагов, когда мои люди начнут убивать их дозорных. Это бы их отвлекло, когда мои люди пошли бы в атаку.

– То есть ты оставил караван без охраны, Даут?! – воскликнула Айюнар.

Даут молчал, двигая челюстью из стороны в сторону.

Оказалось, что решение атаковать первым Даут принял сразу, как только понял, что караван столкнулся с крупным отрядом кочевников. Шансы на мирное разрешение вопроса, как считал Даут, были минимальными, и поэтому правильнее было, в случае чего, действовать на упреждение.

А когда он понял, что перед ним дайхедды, он осознал, что их не отпустят живыми ни при каких обстоятельствах. Оставалось только действовать в тайне от Айюнар и других, благо бойцы, охранявшие караван, имели соответствующую выучку и были готовы рисковать своими жизнями, несмотря на то, что были по большей части такими же наёмниками, как и сам Даут.

И да, с его слов выходило, что всё дело в Вадиме, а вернее, в чужаке, которого должны были встретить именно дайхедды, а вовсе не в желании разграбить богатый караван. Появление здесь дайхеддов было отнюдь не случайным.

Что тут скажешь, Даут прямо нарушил приказ Айюнар. И единственное, что его оправдывало, это то, что караван остался цел, а погибших с их стороны были единицы. Для дайхеддов подобный разгром был настоящим позором, смыть который можно было только кровью.

– Это был риск, госпожа, но приемлемый, – произнёс он.

– Нас могли всех убить!

– Но не убили! – Возразил он. – Когда я говорил с дайхеддами, я понял, что они не напали на нас только потому, что опасались убить его, чужака, как они сказали.

Он мотнул головой в сторону Вадима.

– Они не знали, как он выглядит, но знали, откуда он должен был появиться! Но дальнейшие их намерения мне были предельно ясны, Айюнар! Нас бы не отпустили живыми!

Вадим молчал, не стараясь влезать в спор начальника с подчинённым. Он только сейчас заметил, что сидит на мёртвом дертейе, песок под которым пропитался такой же красной кровью, как и его собственная, и смотрит на дрожащие свои руки.

Очень сильно хотелось закурить, но ни зажигалки, ни сигарет не было. Да и не курит он. Но сигарета сейчас бы не помешала, а лучше две.

Проснись! Проснись, сук@! Проснись! Проснись!

Он оглядел место сражения и с ужасом осознал, что всё это по-настоящему. Что это ни разу не сон и не бред сумасшедшего. Всё логично, всё имеет своё объяснение. Нет провалов в логике окружающего мира, каким бы странным он не казался. Сны такими не бывают. Сны всегда в чём-то но противоречат законам физики, законам мира бодрствования. Да и люди так с ума не сходят.

Кровь. Везде кровь. Мёртвые дертейи. Мёртвые дайхедды. Мёртвые наёмники Даута. Они все – на самом деле. Он сам – на самом деле.

Лежащее поблизости животное захрипело и забило по песку своими трёхпалыми ногами, взбивая его.

Кто-то из наёмников Даута подошёл и, не особо прицеливаясь, выстрелил ему в голову. Дертей содрогнулся и затих. Но боец не просто пошёл дальше по своим делам, а встал на одно колено, положил ладонь на то место, где должно было бы располагаться сердце животного, и что-то сказал на языке, который Вадим пока не знал от слова «совсем».

Но нужен ли был перевод? Да, дертей принадлежал врагу, но он честно служил, и в том не было его вины. Он честно служил, сражался и пал в бою.

Вадим невольно наблюдал за происходящим, а потом что-то щёлкнуло в его голове. Он встал, повернулся к животному, на котором до того сидел и опустился на одно колено.

«Прости, – мысленно произнёс он, – ты честно служил»

И положил руку на бездыханный бок животного, как до тог сделал сайхет.

Вадим попытался подняться, но покачнулся и чуть не упал. Его подхватил тот боец, что пристрелил раненого дертейя.

– Ают амай тей! Амай тей! – по-дружески произнёс он.

– Амай, – ответил Вадим, хоть и не понимал что говорит.

Всё было как в тумане. Внезапно захотелось спать, а ноги стали ватными и абсолютно не хотели тебя держать на поверхности этого мира.

Вадима вырвало.

Боец, который помог ему удержаться на ногах, отреагировал на удивление спокойно.

– Бывает, – услышал Вадим. – Ничего страшного. Ты показал себя как настоящий воин.

Услышал, уловил интонацию, и лишь потом до Вадима дошёл смысл сказанных слов.

Он понял то, что сказал ему сайхет! Понял!

Он стоял, упёршись руками в колени, и пытался придти в себя.

Сколько фильмов он смотрел, сколько книг прочитал, сколько раз представлял себя на месте главного героя (если кино было по-настоящему хорошим), но то, что он испытывал сейчас, не укладывалось ни в какие рамки.

Подожди! Он что, сейчас понял, что сказал сайхет?! Погоди-погоди! Да ну нет!

Вадим попытался что-то ответить бойцу, но мозг не смог подобрать необходимые слова. Он так и застыл, протянув руку незнакомому наёмнику из группы Даута, а тот лишь крепко её пожал.

– Амай сейдж ту!

Ну, «амай», так «амай», решил Вадим. Слова вновь казались ему чужими и непонятными.

Что это было? Он только что понимал иномирянина, но не смог ему ответить. Почему? Неужели это эффект от того телепатического общения, что он испытал?

Айюнар продолжала расхаживать из стороны в стороны перед Даутом.

– Это был огромный риск! – не успокаивалась она. – Один шанс на тысячу!

– И он оправдал себя, госпожа, – сдержанно отвечал Даут.

Голоса раздавались как будто откуда-то издалека.

– Эй! Народ! – Напомнил о своём существовании Вадим, но его никто не слышал.

Он отдышался.

– Народ!!! – Вновь выкрикнул он и тут уже на него посмотрели не только Айюнар и Даут, но другие сайхеты, которые оказались поблизости.

– Что? – коротко спросила Айюнар.

Вадим не знал, с чего начать, чтобы не показаться сумасшедшим.

– Там это, вы видели того, другого? – наконец произнёс он.

– Кого? Того, дайхедда, что говорил с тобой? – Айюнар казалась раздражённой, ей явно хотелось продолжить выяснять отношения с Даутом.

– Да нет, не его. Этого я застрелил, уж это я видел. Я о другом. О том, который мне в голову влез.

Даут и Айюнар переглянулись.

Ну вот, теперь они точно думают, что он спятил. Интересно, как у них тут поступают с сумасшедшими, есть тут у них отдельные заведения для них, где бы за ним следили, подтирали, мыли и кормили кашкой с ложечки?

– О ком ты говоришь, Вадим?

– Погодите, вы что, реально не видели его, её или кто там был?! – Громко вопрошал Вадим. – В самом деле?!

– Да о ком ты говоришь?! – Нервничала Айюнар.

– Я о той мумии в плаще, обмотанной тряпками! Вы же не могли его не видеть! Он же явно выбивался из общей толпы! Он… оно влезло мне в мозг!

Айюнар занервничала ещё больше, но совсем не от того, что Вадим нёс несусветную чушь, отвлекая её от разборок с Даутом. Наоборот, выглядела она настороженно, так, как выглядит человек, который вспомнил, что-то очень важное, от чего зависит его жизнь.

Вот бы тебе вспомнить то, что ты забыл, Вадик, да?

– Мы видели только дайхеддов! – Наконец, ответила она, а потом решила уточнить – Ты не ранен? Может, тебе плохо?

В последней фразе Вадим уловил нотки надежды. Мол, лучше бы ты отравился выпивкой, Вадик, чем озвучивал сейчас то, что ты озвучиваешь. Мол, у тебя стресс и всё такое, ведь так, Вадик?

Вот сейчас было обидно. Последний раз, алкоголь (причём местный) Вадим употребил на том самом вечере, где танцевала Айна. После той ночи он чуть было не отправился танцевать вокруг вечного костра вместе с духами предков, если бы его не отпоили каким-то неизвестным ему противоядием.

– Нет, Айюнар, – настаивал на своём Вадим, – я видел то, что видел! А вы, получается, не видели!

Она закрыла лицо ладонью. Из состояния задумчивости её вывел Даут.

– Несколько дайхеддов ушли, – напомнил он, и Айюнар вернулась в реальность.

– Ты же понимаешь, что это значит?! Придут другие! Если они близко, мы не сможем уйти, Даут! – покачала она головой.

– Сможем, – твёрдо заявил он.

– И как же, Даут?!

– Мы дойдём до оазиса Дейсет-Аум, а потом…

– А потом? – В голосе Айюнар послышалось отчаяние.

– Через Красные пески, госпожа.

Айюнар издала стон, полный безысходности.

– Я знаю путь, Айюнар, – попытался успокоить её нимеец. – Мы пойдём днём и ночью, и дойдём до оазиса. И тогда мы выиграем время. И пройдём Красные Пески по тропе.

Даут был ранен, но продолжал стоять перед Айюнар, демонстрируя одновременно и покорность и преданность, и решительность.

– Айюнар, – произнёс он, – госпожа, ты знаешь, что я сделаю, всё чтобы исполнить договор. Чтобы защитить тебя. Даже ценой своей жизни. Прошу, доверься мне, Айюнар эн Сайет!

Вадим ещё никогда со времени своего появления в этом новом чудесном и одновременно ужасном мире не видел Айюнар в таком смятении. До этого она казалась ему уверенной во всех отношениях женщиной. Своего рода решительная бизнес-леди иномирья.

Но сейчас невооружённым взглядом было видно, что её захлёстывают цунами эмоций, с которыми она пытается совладать, но у неё это получается с большим трудом.

Она опрокинула голову и смотрела, покачиваясь, в обретающее утреннюю чистоту небо. На её лице темнели засохшие капли крови и прилипший песок. Волосы её уже не выглядели такими же ухоженными, какими их обычно видел Вадим.

Потом она окинула взором пропитанное кровью поле ночной битвы, полное мёртвых тел людей и животных. Посмотрела прямо в глаза Вадиму, от чего тот почувствовал себя по-настоящему неудобно. Нет, не смотрит так незнакомая женщина на незнакомого мужчину. Да и на того, кого знает давно, тоже так не смотрит.

«Да что же это происходит?!» – подумал Вадим.

Айюнар положила ладонь на склонённую голову Даута.

– Значит, у нас нет выбора, – обречённо произнесла она.

Глава 14

Что однозначно понял Вадим, так это то, что каравану придётся резко поменять путь следования, и новая дорога лежала через некие Красные пески. Почему они Красные, ему было не известно. Может, потому что реально красные, а может, дела обстоят примерно как с Красной площадью в Москве и они по каким-то причинам считаются местными жителями красивыми.

Но ясно было одно – место не очень хорошее, и лучше через него не ходить. Страшное и красивое? Сочетание не лучшее, вообще-то. Какие-нибудь зыбучие, наверное, эти пески. А учитывая реакцию Айюнар на эту новость – очень и очень зыбучие.

Но сначала надо было отдать последние почести павшим.

К сожалению, в ходе ночного боя не обошлось без потерь со стороны каравана. Даже с учётом того, что кочевники понесли разгромное поражение в результате внезапной атаки, оперативно спланированной Даутом, погибшие бойцы заставляли задуматься о мимолётности бытия, да и эйфории от победы не ощущалось вообще никакой. Ни Вадимом, ни местными.

С другой стороны, думал Вадим, а настолько ли была нужна эта самая ночная атака. Может быть, достаточно было обойтись без неё, и всё бы закончилось обычными переговорами: дайхедды убедились бы, что Вадим не тот, кого они ждали, что у него нет того, что им должны были принести, и они мирно разошлись бы каждый в своём направлении.

Но кто он вообще такой, чтобы судить о местных обычаях и политической ситуации. Вадим пребывал в новом для него мире всего ничего и вообще удивлялся, что не тронулся чердаком от всех приключений, что на него свалились. В то же время Даут был на сто процентов уверен в том, что дайхедды не отпустили бы их ни при каких условиях. Что, заполучив искомое, они обязательно ударили бы по каравану, и тогда потерь было бы в разы больше. И не факт, что тогда победили бы сайхеты.

«Долгая история противостояния» – как сказал переговорщик от дайхеддов. Видимо, реально долгая и очень жестокая. Его скользкая улыбка до сих пор стояла перед глазами

Но неужели дайхедды такие отморозки? Вадим закрыл глаза и растёр ладонью лицо. Во что же он влип?! Во что же он влип?!

– Думаешь о павших? – Айюнар стояла рядом на церемонии погребения. – Не стоит долго жалеть об их гибели, они знали, на что шли.

Вадим смотрел, как хоронят пятерых погибших бойцов из охраны. Двух сайхетов и трёх нимейских наёмников.

Что тут можно сказать? Да, они знали, на что шли. Любой солдат-контрактник, любой полицейский и даже пожарный в идеале знает, на что идёт и понимает, что любая командировка или выезд по вызову могут стать для него последними, но всё-таки… всё-таки реакция Айюнар показалась Вадиму если не сухой, то довольно сдержанной.

Он взглянул на неё, и ему показалось, что за внешней маской сдержанности в душе у неё, как ни крути, бушует целая буря эмоций, которую она скрывает неимоверным усилием воли. Руководителю нельзя показывать слабость. Никогда.

Сначала слово взял Даут, командир наёмников и офицер безопасности, он был краток: знал их лично, служили верно, исполнили долг до конца, их семьи могут ими гордиться, и не будут жить в нужде. Стандартная формулировка, в общем.

В то же время, Вадим уловил ещё одну капельку знаний о новом мире: здесь существуют семьи, что уже хорошо. Значит, они в чём-то похожи. Значит можно найти дополнительные точки соприкосновения. Оставалось надеяться, что под семьёй здесь понимают примерно то же самое, что и он, и не вкладывают в это понятие смысл, который сейчас набирает популярность в Западной Европе. Всё-таки Вадим был консервативным, что касается отношений мужчины и женщины.

Потом говорила Айюнар – немногим больше Даута, и чуть более официозно, оставаясь всё такой же сдержанной.

– Почему-то мне казалось, что их должны были сжечь, – не своим голом произнёс Вадим. Он был погружён в размышления, всё ещё находился под впечатлением от ночного боя и даже не сразу осознал, что озвучил свои мысли вслух.

Как человек, никогда не участвовавший ни в каких боевых действиях, он тихо удивлялся, как вообще смог пережить сражение, и зачем вообще вызывался идти вместе с Айюнар к дайхеддам. Да, они хотели видеть именно его, но до этого-то он с какого-то перепуга проявил несвойственную ему отвагу и безрассудство.

Что было бы логичным? Логично было бы затихариться и не отсвечивать. Не проявлять ненужной инициативы, а тут он такой «Я пойду с тобой, Айюнар! Ты спасла мне жизнь, так получи мою жизнь в благодарность!»

Какого хр@на?! Зачем?! Какая глупость!

Никогда такого с ним не было. Не то, чтобы Вадим считал себя трусом, если драки не избежать, то лучше уж принять её с достоинством, но по жизни он всегда старался избегать ненужного риска.

Он, конечно, любил приключения, но одно дело, когда ты ищешь их на свою з@дницу, путешествуя по всему миру. Другое – когда лезешь в драку, исход которой может оказаться для тебя весьма печальным. Ведь его реально могли вчера грохнуть, причём не один раз. Причём очень болезненно.

Его опять затрясло. Картины ночной резни опять живо всплыли в его памяти. Ощущение близкой смерти всё-таки меняет человека.

Однако его же что-то подтолкнуло отправиться в это чёртово путешествие! Ведь он почему-то поехал, чёрт знает куда, чтобы взглянуть на места, где он провёл раннее детство.

– Предать павшего воина огню – красиво и почётно, – согласилась Айюнар. – Но, как видишь, собрать погребальный костёр просто не из чего. – Она покачала головой. – Ни здесь и не сейчас. Да и не поступаем мы так уже очень давно.

Когда тела, наконец, закопали в песке, почётный караул из нескольких бойцов семь раз выстрелил в воздух, и люди стали расходиться по делам. Впереди была долгая дорога, причём идти предстояло буквально сейчас, когда солнце уже висело высоко над горизонтом. Необходимо было быстро подготовиться, чтобы уйти до того, как могли бы нагрянуть дайхедды, полные желания отомстить за ночной позор. И не факт, что их будет меньше, чем прошлой ночью.

У Даута оставалась надежда, учитывая обстоятельства их ночных переговоров, что это был одиночный отряд, и по близости других нет, но, как он сам сказал, лучше не рисковать, учитывая, что часть дайхеддов всё-таки смогла уйти. Даут тот ещё перестраховщик.

Что касается мёртвых кочевников, то никто особенно не стал ими заниматься, времени на это элементарно не было, и судьбу тел решили оставить на волю жаркого солнца и ветра.

Тем не менее, сайхеты не забыли собрать трофейное оружие, тщательно отобрав неповреждённое и подобрав к нему боекомплект. Единственное, что оставили покойникам – их кривые сабли. Видимо уровень ненависти, который существовал между двумя народами, всё-таки имел определённые границы, согласно которым павшим воинам на пути в загробный мир позволялось иметь личное оружие.

Даут отправился командовать охраной, в руке он держал пять продолговатых медальонов, которые должны будут передать родным бойцов. Если, конечно, мы вообще доберёмся до пункта назначения, подумал Вадим.

– Если тебе интересно, то этот обычай – салют – привнесли в наш мир ваши люди много лет назад, – сообщила Айюнар, пока они шли. – Красивый. И грустный. Нашим воинам он понравился и вот уже несколько десятилетий погибших в бою солдат или умерших своей смертью, но покрывших себя почётом, мы провожаем в последний путь таким образом.

– Странно, мне казалось, такой обычай должен был бы зародиться сам собой, когда появилось огнестрельное оружие, – Вадим посмотрел на автомат в своих руках. – Оно у вас вроде как давно уже изобретено.

– Наши обычаи больше связаны с тем, что ты называешь холодным оружием.

Теперь понятно, почему мёртвым дайхеддам оставили их сабли. Общество, в котором оружие играет важную роль в погребальных ритуалах? Интересно, отметил про себя Вадим.

– А памятники? Вы никак не обозначили место захоронения.

– А когда ваши моряки сбрасывали мёртвых товарищей в море, они ставили им памятник? – ответила вопросом Айюнар.

Может, она и права. У каждого свои обычаи и происхождение оных иногда может быть не понятно даже тем, кто их придерживается. Для сайхетов пустыня, должно быть, своего рода море. Вполне возможно, что погребальные обычаи в пути и в поселениях отличаются друг от друга.

Хотя Айюнар же говорила, что здесь есть море. Понять бы только где, так как глядя на окружающий пейзаж наличие крупного водоёма казалось чем-то невероятным.

И вот эти их оазисы – Вадим вспомнил, какая в них ледяная вода – по идее должны были бы давно пересохнуть, если бы не имели внутренней подпитки. Не иначе грунтовые воды, ключи на дне бьют.

Да какая к чёрту разница, откуда в них берётся вода?! Почему он вообще об этом думает?! Его хотели убить, и не раз, а он размышляет, откуда вода в оазисах берётся!

– Понятно, – кивнул Вадим, видно было, что он о чём-то глубоко задумался. – Но думаю я не только о том, что случилось ночью.

Они шли к личному вездеходу Айюнар.

– Поделишься?

– Пытаюсь связать воедино всё, что со мной… – он задумался и добавил, – с нами происходило в последнее время.

Он остановился, огляделся по сторонам, убедившись, что поблизости нет никого, кто бы мог их подслушать, и заговорил вновь.

– Дайхедды и тот, другой, ждали кого-то, кто должен был явиться с той стороны.

– Из твоего мира, да, – согласилась Айюнар.

– Хм…Может быть и из моего, но сейчас это не самое важное, – размышлял вслух Вадим. – Что, если тот незнакомец, которого я видел в городе, что если это именно его они ждали и хотели встретить?

– Так, – Айюнар с интересом слушала Вадима, – допустим.

– И что если отравить на самом деле хотели не меня, а того незнакомца. Может, попытались бы и убить более обычными способами, но что-то им помешало.

– Решили, что ты это он, я правильно поняла?

Вадим кивнул, озираясь по сторонам, и Айюнар тоже невольно осмотрелась. Люди шли к своим машинам, неподалёку перетаптывались с ноги на ногу уат-эйи, гулко вздыхая и фыркая.

Вадим взглянул на животных, которые ему казались всё-таки не очень приспособленными для пустынь, скорее всего их природным ареалом были какие-нибудь саванны или лесостепи.

Кое-где уже зашелестели включённые двигатели.

– Да. И сделали это, чтобы не допустить встречи гостя с дайхеддами и передачи им, – Вадим в растерянности развёл руками, – чего-то очень важного. Какой-то груз, вещь, не знаю.

– Звучит логично, – согласилась она, и посмотрел прямо в глаза Вадиму. – Только как насчёт тебя, Вадим? В чём заключается твоя роль?

Вадим понял, что, несмотря на все события, он всё ещё под подозрением, и статус гостя, находящегося под покровительством хозяина, ой какой шаткий!

– А что насчёт меня? – невесело улыбнулся он. – Случайности и совпадения никто не отменял.

По выражению лица Айюнар было видно, что она не сильно прониклась версией о случайном появлении Вадима. Случайности не случайны, так вроде кто-то говорил не то в книге, не то в фильме.

Что ещё он мог ответить? Что он сам начинал думать, что все события, происходящие вокруг него, не простое совпадение событий? Нет уж, свои ощущения, тем более, пока ничем неподтверждённые, он оставит пока при себе.

Вадим посмотрел на Айюнар. Что-то в ней надломилось. До минувшей ночи она казалась Вадиму человеком уже успевшим много чего повидать в своей жизни. Сейчас же она, не исключено, несколько иначе оценивала своё решение спасти гостя из другого мира.

– Есть что-то ещё? – спросила она, заметив, как мнётся Вадим. – Говори же!

– В общем… что если тот лазутчик, которого мы подозреваем в моём отравлении, действовал с кем-то заодно? – Наконец, озвучил Вадим.

– И в караване могут быть ещё шпионы, – договорила Айюнар не то утверждающим, не то вопросительным тоном.

– Именно. И… ещё это существо…почему я его видел, а вы нет? Вы мне и так не верите, что я видел кого-то в заброшенном городе, а тут очередная галлюцинация…

Зрачки Айюнар на словах Вадима о только ему одному видимом существе чуть расширились, но Вадим этого не заметил. В раздумьях, он ковырял песок носком ботинка. О том, что он в какой-то момент после ментального контакта с так называемой мумией на короткое время стал понимать язык сайхетов, он умолчал.

Зачем он это сделал? Он и сам толком не знал, но решил, что так будет лучше. Лучше подстраховаться. Если ещё вчера он был готов проявлять максимальную открытость, то теперь, пожалуй, он будет не столь откровенным. Хватит уже. Надо иметь хоть какой-то козырь в рукаве. Вдруг он вновь начнёт понимать окружающих.

Сейчас вокруг него происходят довольно неоднозначные, странные события, и Айюнар, возможно, не так уж и не права в своих догадках относительно его роли. Проблема в том, что он никак не мог понять, в чём она заключается.

Неужели случайности действительно неслучайны?

У него неприятно зачесались глаза. Что за напасть?! Неужели он всё-таки подхватил какую-то местную инфекцию? Иммунитет терпел-терпел, и, наконец, не выдержал? Чужой мир – чужие микробы, всякое может быть. Или чёртово солнце выжгло ему сетчатку, несмотря на почти постоянное ношение очков?

Вадим полез за каплями.

***

Согласно командирским часам на руке Вадима до следующего оазиса шли они часов шесть. Это если судить исключительно по перемещению стрелки по циферблату. То, что их двенадцатичасовая шкала, к которой он привык с детства, не очень-то годилась для местных условий, он понял достаточно быстро: когда приходилось всё время подводить стрелки на полдень, когда местное солнце оказывалось в зените. Если судить по субъективным ощущениям, то день здесь был дольше земного.

А сам мир, вполне вероятно, был ближе к светилу, вокруг которого обращался. Или наоборот, звезда превышала по размерам его родное Солнце, а планета болталась на орбите, имеющей больший радиус.

Вариантов множество. И тут либо надо получать ответы от местного населения, либо искать ответы самостоятельно, для чего требуются специальные знания и независимые способы получения информации.

Интересно, кстати, сколько лет Айюнар, внезапно подумал Вадим? Вдруг планета делает оборот вокруг светила не за привычный Вадиму год, а, например, за пять? То, что период оборота планеты вокруг своей оси отличается от земного, было уже понятно. И тогда что, получается, что ей лет пять?

Вопросов возникало всё больше, но сейчас было не до них.

Сейчас предстоял короткий отдых, уже не такой, как тогда, когда его подобрали, измученного жаждой и уже вовсю галлюцинирующего. Песни и пляски у костра явно откладывались до лучших времён, а то он бы сыграл ещё пару-тройку знакомых ему мелодий и познакомил бы с творчеством группы «Кино».

Этот оазис был не таким большим, как тот, где очнулся Вадим, да и колодцы с арыками выглядели победнее. Видно было, что это место не самое популярное у караванщиков.

Как бы то ни было, необходимо напоить животных, а также подготовить баржи и дозорные вездеходы к дальнейшему переходу. И если у последних аккумуляторы ещё имели запас заряда, то аккумуляторы барж были буквально на грани.

Обслуживающие их сайхеты быстро развернули дополнительные солнечные панели, состоящие из шестиугольных секций, и закрепляли их на корпусе и поверх груза, готовясь идти именно так, чтобы аккумуляторы успели максимально зарядиться до наступления темноты.

При этом, как понял Вадим по недовольным репликам водителей, так лучше было бы не делать, но другого выхода у них не было.

Что ж, у всего есть свои ограничения и достоинства. Легковой вездеход – быстрый и манёвренный, может долго расходовать заряд. Баржа может тащить десятки тонн груза, но при этом медленная и требует много энергии. Наверное, именно поэтому до сих пор сайхеты сочетали колёсный самодвижущийся транспорт с вьючными животными.

Вскоре он заметил подтверждение своим мыслям, когда погонщики уат-эйев стали закреплять на них специальную упряжь, которая, как он решил, позволит тащить баржи, даже если те полностью разрядятся.

Если верить Дауту, это был последний оазис перед Красными песками. Люди, шедшие часами под палящим солнцем, должны были отдохнуть и пополнить запасы воды.

Сидя на песке, Вадим наблюдал, как животные, наклонив свои огромные головы, жадно пили из глубокого арыка. Он уже несколько раз собрал и разобрал ещё недавно незнакомое ему оружие, проверил боекомплект, рассмотрел патрон неизвестного ему калибра. Детали и патроны лежали на расстеленном перед ним куске прямоугольной ткани.

Если честно, он в оружие разбирался так себе. Однажды партнёры по бизнесу пригласили его пострелять на закрытый полигон, и там он впервые в жизни взял в руки автомат Калашникова образца 74-го года с патроном калибра 5,45 миллиметра. С тех пор и запомнил этот калибр.

Ещё из антикварной «трёхлинейки» тогда же пострелял. Удивился тому, какая у неё сильная отдача – после выстрела ещё несколько часов болело плечо.

У местных оружие было интересное, но желание запихнуть всё, что только можно под один корпус, Вадиму казалось несколько иррациональным. По сути, автомат сайхетов был швейцарским ножом в мире автоматического оружия. К тому же его явно можно было облегчить, убрав лишние, как ему казалось, детали.

Разбирая и собирая оружие, он пытался отвлечься от гнетущих его мыслей, найти хоть какую-то разрядку. Удивительно было, однако, поймать себя на мысли, что проводить манипуляции с незнакомым ему оружием он мог буквально с закрытыми глазами. Видать всему причиной его острая по сравнению с другими людьми память.

Весь путь до оазиса Айюнар не проронила почти ни слова. То она просто смотрела в окно, то включала местную разновидность ноутбука и что-то набивала на непривычно расположенных шестиугольных клавишах, из-за чего клавиатура напоминала пчелиные соты. Внимательно читала и рассматривала то, что появлялось на экране, о чём говорили бегающие из стороны в сторону глаза.

Что именно высвечивалось на мониторе, Вадим не видел.

При этом Айюнар явно избегала с ним зрительного контакта, из-за чего он ещё больше начинал испытывать чувство вины и ощущал себя под подозрением.

Вадим в очередной раз собрал оружие, разложил боекомплект по подсумкам и разгрузке, вернулся под временный навес, где расположилась Айюнар. Служанки сейчас должны были принести скромный обед.

Он бросил быстрый взгляд на местное солнце, которое уже совсем скоро должно было коснуться горизонта.

– Что это за Красные пески, о которых ты говорила? – Наконец решился спросить Вадим, когда ему показалось, что Айюнар немного отошла и даже посмотрела на него. Ему с трудом далось использовать обращение «ты», мозг так и хотел перейти на более официальный уровень общения, несмотря на полученное ранее разрешение.

Принесённый обед без сомнения тянул на хороший комплексный обед, но Вадим быстро понял, что большая часть еды предназначена именно для него. Айюнар предпочла обойтись неизвестными фруктами, больше похожими на ярко-красные финики и безалкогольным напитком.

Но, видимо, Вадим ошибся, считывая эмоциональное состояние своей покровительницы, так как та, отпив из бокала, всего лишь произнесла:

– Сам увидишь.

Странное ощущение – ожидание чего-то неизвестного, но, судя по всему, довольно опасного. Вчера перед боем эмоции были совсем другими. Видимо по причине того, что он ещё никогда не был в настоящем бою и представлял его чем-то вроде компьютерного шутера.

Особого страха тогда Вадим не испытывал. Да и сейчас тоже. Вместо страха – гнетущее ощущение надвигающейся опасности, которую он не мог никак идентифицировать. Или это задержавшийся отходняк после боя?

Аппетита не было совсем, еду приходилось запихивать в себя через силу, так как возможность поесть во время перехода представлялась сомнительной. Если он вообще не ест последний раз в жизни.

***

К Красным пескам они приблизились ещё засветло, когда над головой небо оставалось пронзительно голубым, но у самого горизонта оно уже начинало наливаться темнотой, демонстрируя оттенки, которые предшествуют закату.

То, что Красные пески уже рядом стало понятно без каких-либо дополнительных разъяснений, тем более, что название было вовсе не фигурой речи, как можно было бы подумать поначалу.

Они были именно, что красными, ну или золотисто-медными, это уж кто как видит. При этом в лучах заходящего солнца они непрерывно искрили, преломляя солнечные лучи.

Сначала Вадим заметил проплешину необычного цвета из окна вездехода, но не придал этому значения, но потом они стали появляться всё чаще и чаще, а привычной жёлто-серой пустыни становилось всё меньше и меньше.

Но внимание привлёк не только необычный оттенок песка, а огромные выбеленные ветром кости, которые торчали из него зловещим частоколом. А чуть дальше виднелись ещё, и ещё.