Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 41 страниц)

Шатаясь – перед глазами полыхали разноцветные круги – я поднялся на одно колено и, схватив автомат, направил его в спину дайхедду, что приближался к Айюнар, но за нажатием спускового крючка не последовало ничего. Механизм щёлкнул, но в холостую! Твою м@ть! Магазин был пуст!

Я попытался было его перезарядить, но с необыкновенной ясностью осознал, что не успею этого сделать ни при каких условиях. Не успею. Ни за что. Слишком долго!

Оттолкнувшись руками от пола, я рванулся вперёд, но поскользнулся на залившей камни крови и вновь рухнул, с размаху ударившись подбородком.

Словно в замедленной съёмке, я смотрел, как дайхедд замахивается своим длинным кинжалом, а Айюнар продолжает вести огонь, не подозревая о нависшей над ней опасностью.

Из-за спины Айюнар взметнулась рука с пистолетом, и я увидел пару ярких вспышек, выплюнутых стволом.

Дайхедд, готовый вот-вот вонзить в шею любимой клинок, налетел на неё всей своей массой, заставив упасть на колени и схватиться за край стены.

Это был Сетхар, это он вовремя заметил опасность, грозившую Айюнар, не я. И это он бросился её спасть, пока я тут возился в луже скользкой крови.

Сетхар рывком за плечо дёрнул Айюнар, отбрасывая её за себя и, встав между мной и ней, а где-то позади меня и над моей головой раздалась автоматная очередь.

Все инстинкты кричали мне, чтобы я замер и не двигался, но я мог видеть, как Сетхар, закрывший от меня собой Айюнар, содрогнулся, и его повело. Он выстрелил ещё несколько раз, но, похоже, все пули ушли в молоко, так как очередная очередь выбила пыль из его бронежилета, оставляя на нём контрастные чёрные точки. Но Сетхар всё равно продолжал стоять на линии огня, опираясь о стену.

Извернувшись на полу, я с силой бросил свой автомат в лицо кочевнику, для которого это оказалось неожиданностью, видать, считал меня мертвяком. Но мне вполне хватило этой пары секунд, чтобы с подаренным Айюнар ножом, вскочить, броситься на врага и засадить лезвие аккурат под ему шлем по самую рукоять, пробив хрящи и кости и вогнав металл в мозг кочевника.

Дайхедд забулькал, захрипел и стал оседать, оставляя меня открытым для лезущих на стену врагов. А они и не собирались прекращать это делать!

Я сорвал с мертвого кочевника автомат, проверил боекомплект и приготовился встретить любого, кто появится с той стороны стены. Короткой очередью, я отправил к Сехнет сразу двух дайхеддов, показавших свои головы из-за стены, и заметил, как внизу к лестнице, ведущей на стену, бегут бойцы, которые разбирались с диверсантами, проникшими в крепость. Получается, что разобрались, как надо!

Похватав с мёртвых врагов дополнительные магазины, так как их автоматы отличались от тех, которые использовали солдаты гарнизона, я быстро перезарядил оружие и приготовился отойти в сторону Айюнар.

Ещё один взобравшийся на стену дайхедд отправился обратно в низ, когда я расстрелял в него полмагазина, другого срезали поднявшиеся на стену бойцы гарнизона.

И всё время над головой свистели пули! Всё время! О, чёрт! Сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди, проломив грудную клетку!

Очередные головы и руки на краю стены, Дайхедды ловко взбираются и перепрыгивают на стену. Начинается рукопашная с солдатами.

Обернувшись, я увидел, как к коменданту подбежали офицер с бойцами, желая унести своего раненого командира с поля боя, но тот лишь с усилием отмахнулся, приказав помочь ему подняться, чтобы он мог стрелять со стены.

В любом случае, надо идти к Айюнар, чтобы защитить её.

Мне кажется, я даже не услышал звука. Просто рядом полыхнуло, меня подбросило, и небо вдруг решило поменяться местами с землёй. Я понял, что нахожусь в воздухе, ещё секунда, и я должен был сорваться вниз с десятиметровой высоты.

Уж не знаю, что там происходит с организмом в экстремальных ситуациях, но в моём случае я даже не успел осознать, как моя правая рука ухватилась за верёвку, которая тянулась от «кошки», заброшенной дайхеддами на стену.

Правда, тут же я с силой ударился о стену, от чего у меня перетряхнулись все внутренние органы, опасно хрустнуло в рёбрах, но выпускать верёвку из рук было ещё опаснее.

Моё собственное тело отпружинило от стены, и я стал быстро, почти падая, спускаться вниз, раздирая перчатки в лохмотья о шершавый трос, ударяясь о выступающие неровности стены. Единственным плюсом крепостной стены было то, что она была не строго вертикальной, а имела наклон градусов в десять, что позволило пускай и очень быстро, но скатиться по ней, а рухнуть вниз.

Ещё один удар, но теперь уже о землю, и вот я уже стою на четвереньках, сплёвывая кровавую слюну внутрь шлема, среди таких же окровавленных тел кочевников и защитников крепости, пытаясь понять, что произошло, где мой автомат и вообще хоть какое-нибудь оружие.

От шлема сейчас только хуже. Я нащупал кнопку и нажал на неё. Шлем распахнулся и упал с моей головы, а я сплёвывал солёную кровь на песок.

Рядом со мной лежало множество тел, по-моему, это были дайхедды вперемешку с убитыми сайхетами. Под одним из них я заметил торчащую рукоять автомата и потянулся к ней, но тут же получил удар по и без того треснувшим рёбрам и откатился в сторону. В боку полыхало.

Замутнённым от боли взглядом я смог разглядеть разъярённого дайхедда, который стоял рядом с воткнутым в землю штандартом, в начищенных деталях которого сейчас отражались блики царящего вокруг ада.

Ох, и зря ты это, пронеслось в голове, ох и зря. Надо было сразу меня прикончить, но ты, видать, решил получить удовольствие, так? Да, похоже, что так. Сейчас бы я тебя точно пристрелил, и не стал бы упражняться в словоблудии, как это было ещё утром.

Я пошарил рукой, и моя ладонь наткнулась на рукоять, но не автомата, а кривого меча одного из мёртвых дайхеддов.

Опираясь на меч, я, превозмогая боль поднялся на ноги.

– Ну, ты же этого хотел?! – закричал я на языке сайхетов.

– Я хочу вырезать вам языки, твоей нечистой с@ке я бы!...

– Никто! Не может! Называть! Мою! Женщину! С@кой! – заорал я по-русски, разбегаясь и замахиваясь неудобным мечом.

Татуированный дайхедд с перекошенным лицом готов был парировать любой мой удар, и эта мысль иглой пронзала моё сознание. Вариантов победить в схватке на мечах у меня не было ни малейших шансов. Разве что один на тысячу! Враг отклонился делая замах…

Внезапно рядом разорвалась граната и кочевника, потерявшего равновесие, взрывной волной толкнуло в мою сторону. Я инстинктивно отскочил в сторону, чтобы он не налетел на меня, и с размаху рубанул ему по так удобно подвернувшейся шее.

Шанс. Один на тысячу. Такой удачей нельзя пренебрегать.

Голова кочевника отскочила в сторону, и покатилась, окропляя песок чёрными каплями крови, а его тело ещё некоторое время так и стояло на четвереньках, и кажется, даже пыталось подняться на ноги, но спустя пару мгновений стало заваливаться на бок.

Просто так, без всяких там конвульсий. Просто упало на бок.

Скажете, моя победа была не чистой? Что мне просто повезло? Да и похр@н!

И тут я понял, что убить человека собственными руками, отрубив ему голову, вонзив в тело кинжал, или сломав шею, это совсем не то же самое, что стрелять из него из автомата, или любого другого огнестрела.

Когда ты нажимаешь на спусковой крючок, всё дело, по сути, за тебя делает пуля. Это она врезается в плоть, рвёт ткань одежды, кожу, врезается в мышечную ткань и дробит кости.

А теперь представьте, что всё это вы ощущаете лично. Пуля вылетела из пистолета, и ты о ней забыл. Видишь результат, и как бы нет особых эмоций. А вот когда ты клинком, сжимаемым собственной рукой, наносишь удар, и под твоим ударом начинает лопаться живая плоть...

Будь обстоятельства немного другими, меня бы стошнило, но адреналин бил по мозгам с такой силой, что адекватно оценить происходящее я просто не мог. А может, оно так всегда и происходит?

В паре метров от меня на дыбы встал вороной дертей. Дайхедд, управлявший им, направил на меня автомат, а я тупо улыбался, держа в руках кривую саблю, с которой стекала кровь другого только что убитого мной кочевника.

Нет, я не улыбался. Я лыбился. Я скалился. Я понимал, что это последние мгновения моей жизни. Я ни за что не успел бы ни выхватить пистолет, ни подхватить ближайший автомат с земли, ни, тем более, допрыгнуть до дайхедда и нанести ему удар холодным оружием.

Всё, Вадик, вот и закончились твои приключения. Вот ты и пополнишь списки без вести пропавших граждан на сайте МВД.

– Ну, тварь! – заорал я, брызгая кровавой слюной. – Давай!

Но вместо того, чтобы скосить меня очередью, или просто прострелить мне голову одиночным, дайхедд, дёрнулся, натянув поводья.

В ушах звенел раздавшийся откуда-то сверху стены хлёсткий выстрел. Или это у меня просто в ушах звенит? Шум стрельбы, лязга металла и хрипы умирающих животных доносились буквально со всех сторон.

Всадник криво сполз с седла, зацепившись ногой за стремя, и дертей понёс его прочь, околачивая бездыханным телом пыльную дорогу.

Я поднял голову и посмотрел на крепостную стену. На ней с большим ружьём в руках стояла растрёпанная и окровавленная Айюнар.

И всё было бы ничего, но передо мной были десятки, если не сотни врагов, которые и не прекращали попыток добежать до стены, чтобы ухватиться за верёвку и по вколоченным стены крючьям забраться наверх. Надо было либо прикинуться мертвяком, либо приготовиться принять последний бой в этом сражении.

Айюнар отстреливала всех, кто по её мнению подбирался ко мне слишком близко. Сорвавшись с верёвки, я оставил попытки взобраться на стену, и залёг за трупом мёртвого дертейя, отстреливаясь и закидывая гранатами всех, кого видел, а пули с глухим чвяканьем влетали в тело животного.

Я не сразу понял что происходит, приняв вибрацию земли за очередные взрывы. Но вскоре на правом фланге выросли две исполинские фигуры, которые бежали чуть ли не галопом, разбрасывая кавалерию дайхеддов. С гондол, закреплённых на боках уатэйев, сайхеты вели огонь из автоматического оружия. Насколько эффективно – отдельный вопрос, но сейчас это было не главным. Главное – то, что уатэйи всё-таки пришли!

Уатэйи, обвешанные на скорую руку бронепластинами, напуганные и одновременно разъярённые многочисленными ранениями неслись, топча пеших дайхеддов и скидывая на землю тех, кто ещё держался в седле! Ревущие уатэйи, это, я вам скажу, то ещё зрелище!

В них стреляли, но они всё равно бежали, понуждаемые погонщиками. Я собственными глазами видел, как могучая нога с размаху наступила на дайхедда, который был в это время в седле, и превратила его с дертейем в единое целое. Кажется, кочевник пытался ещё шевелиться, но то, была агония тела, которое ещё не поняло что уже мертво.

Но этого было мало. В итоге один из великанов, не в силах пережить полученные ранения, повалился на передние колени, а после и набок, раздавив погонщиков, которые не успели выскочить из подвесных гондол.

Рядом со мной каким-то образом оказалась пара дайхетов из гарнизона и, подхватили меня под руки куда-то потащили. Ровно в этот момент я заметил проносящихся мимо меня дертейев, но вот только управляли ими не кочевники, а защитники крепости. Выходит, солдаты уводили своих дертейев не в стойло, а куда-то совсем другом направлении. Подземная система ходов под крепостью могла оказаться гораздо обширнее той, что я успел увидеть.

Один из всадников задержался рядом с нами, дёрнув за поводья, и хотя его лицо было скрыто маской, я узнал его по нашивкам и голосу, когда он спрашивал солдат о моём состоянии, – это был Даут, а потом он дал каблуками по бокам дертейю и умчался вслед за остальными.

Отряд из нескольких десятков всадников, стреляя на скаку, рвался навстречу уцелевшему уатэйю и его погонщикам, чтобы зажать в клещи дайхеддов.

Кочевники падали в пыль, выбитые из сёдел пулями и насаженные на кончары, которые с лёгкостью пробивали бронежилеты.

Не хотелось бы сглазить, но по всему выходило, что дайхедды дрогнули. Они были рассеяны и потеряли управление. Атака кавалерии, пускай даже значительно уступающей по численности, в совокупности с подоспевшими уатэйями сделала своё дело.

Главное, чтобы уцелевший гигант, впав в безумие, не растоптал своих же людей, но он, благо, носился, затаптывая дайхеддов на приличном расстоянии.

Остававшиеся под стенами крепости враги стали пятиться. Они вскакивали в сёдла своих пустынных скакунов и уносились прочь, отстреливаясь. Всё-таки есть у вас свой предел, есть у вас та соломинка, которая ломает хребет верблюду. И пусть вас было в десять раз больше.

Дайхедды отступали. Мы выстояли.

Ну, теперь можно и сознание потерять.

Глава 27

Я сидел на обрывистом берегу широкой медленно текущей реки, воды которой поблёскивали под лучами яркого летнего солнца. Рыбёшки, пытаясь поймать зазевавшееся насекомое или уворачиваясь от выскочившей из зарослей кувшинок щуки, оставляли расползающиеся на глянцевой поверхности круги.

В воздухе жужжали пролетавшие мимо жуки и чирикали охотившиеся на них птицы.

На том берегу простиралась обширная степь с высоким сочным травостоем, поверхность которой эпизодически разбавлялась небольшими рощицами каких-то деревьев, будто островами в море, по поверхности которого то и дело пробегали широкие волны.

Не хватало только благостно пасущихся коровок и комариного жужжания над ухом для полной пасторали. Хорошо. И спокойно.

Было бы, если бы не гнетущее чувство, что за спиной кто-то стоит, и совсем не с добрыми намерениями.

Я обернулся, но никого не увидел. Такая же степь, где-то на горизонте виднеется полоска вечнозелёного леса. Вот только ощущение опасности и тревожности снова переместилось за спину. Как будто ощущение может переместиться!

Жаркое солнце с силой ударило мне в глаза, стоило мне обернуться обратно, заставив зажмуриться от яркого света, так как стало гораздо ярче и жарче, чем прежде. Это было уже не обычное степное светило. Ярко-жёлтый шар висел на небе, а прямо передо мной простиралось уже не море травостоя, а самый настоящий океан, лениво накатывающий бирюзовые волны на пляж белого как соль песка.

– Что-то не так? – услышал я голос, который показался мне знакомым, но кому он принадлежал, я не мог вспомнить. Довольно приятный голос молодой женщины. И в голосе можно было различить лёгкую тень беспокойства. Почему беспокойства? Из-за чего? – Ты как будто не здесь. Всё нормально?

Голос звучал откуда-то справа, совсем рядом, но яркое солнце не позволяло мне сфокусироваться, чтобы рассмотреть говорившую, ведь голос был таким знакомым, а вспомнить имя никак не получалось. И чем больше я напрягал память, тем сильнее светило солнце, заставляя меня жмуриться.

– Вадим, ты меня слышишь? – вновь спросила незнакомка, и небесное светло вспыхнуло яркой обжигающей вспышкой.

***

Я открыл глаза. Вернее, с трудом разлепил веки, которые слиплись какой-то противной коркой. Повернул голову на подушке вправо, потом влево.

Рядом с кроватью за полупрозрачным пологом я увидел силуэт женщины, сидящей на раскладном кресле, которая держала в руках какой-то сосуд типа глубокой тарелки, а в другой что-то белое и мягкое.

– Айюнар? – хрипло позвал я.

– Подожди, – вполголоса ответила Айна, это была она за пологом. – Сейчас я тебя умою.

Она отбросила полог, намочила в тарелке тампон и протёрла мне лицо приятно пахнувшей неизвестными мне травами и явно антисептиком жидкостью, убрав, наконец, с глаз противную корку.

– Где Айюнар? – только и спросил я, когда она вытерла меня мягким сухим полотенцем. Тело не то, чтобы болело, но было словно налито свинцом. Должно быть меня напичкали обезболивающими и успокоительными.

– Госпожа сейчас на совете, – ответила танцовщица. – Всё свободное время она проводила рядом с тобой, но иногда дела требуют её личного присутствия, а сейчас – особенно.

– Что-то серьёзное? – заволновался я. – Мы вообще победили?

– Прибыли новые войска и командиры из Дар-эт-Хума, – сообщила она. – И да, мы победили.

– Пить. Хочу пить, Айна, – как-то уж слишком жалостливо против своей воли попросил я, но жажда была невыносимой.

Она поднесла к моим губам носик серебряного кувшина, и я с жадностью стал пить прохладную чистую воду, которая сейчас казалась мне неимоверно вкусной. А когда, наконец, я утолил накатившую внезапно жажду, попытался понять все ли части тела у меня на месте. Насколько я помнил, вроде бы от меня ничего не отчекрыжили кривым мечом дайхеддов и не отстрелили в пылу боя, но хотелось убедиться в этом самолично.

Я осторожно пошевелил поочерёдно ногами и руками, в тайне опасаясь, что одна из них вдруг не отзовётся на сигнал моего мозга. Подумал о других не менее важных частях тела и, по всему выходило, что в целом я был цел, простите за каламбур. Другое дело, что я мог сейчас более всего напоминать мешок с костями, и меня даже передёрнуло, когда я вспомнил, как с лёту приложился о каменную стену, а потом рухнул на землю.

Ну, там посмотрим, переломы заживают, ушибы тем более.

Айюнар, значит, на каком-то совете... Я попытался приподняться на локтях, но Айна мягко, но настойчиво надавила мне на плечо, запрещая двигаться.

Что ж, дела, так дела. Надо здраво оценивать ситуацию, и не позволять капризному разочарованию испортить тебе жизнь. Да, я хотел, чтобы рядом со мной, когда я очнусь, оказалась бы Айюнар, это, по-моему, логичное желание любого мужчины в моём положении. Но рациональная часть моего сознания аргументированно доказывала мне, что то, что я её не увидел сейчас, не означает, что она предпочла оставить меня на попечение своей служанки. К тому же это могло как раз говорить о том, что она действительно переживает обо мне, ведь Айна была самым преданным ей человеком из ближайшего окружения. Может сдаться, даже преданней, чем тот же Даут.

И потом представь себя на её месте, как бы на тебя посмотрели окружающие, если бы ты бросил всё на волю судьбы, лишь бы быть рядом со своей любимой? Тем более, если бы у тебя было кому поручить заботу о ней? Правда, жизни такова, что как бы тебе не было плохо, от обязанностей тебя никто не освобождал.

– А больше никого рядом не было? – вспомнив незнакомый голос из бессознательного видения, спросил я. Вдруг кто-то приходил ко мне пока я был в забытьи, и мой мозг решил поместить этот визит в ткань сновидения. Причём я был уверен, что голос из сна точно не принадлежал Айне. – Никто кроме тебя и Айюнар не приходил ко мне? Не сидел рядом?

– Нет, никого не было, – уверенно сказала Айна. – Только я, или госпожа Айюнар. Хотя, конечно, приходили врачи, чтобы осмотреть раны и наложить повязки.

– Врачи – женщины? – решил всё-таки уточнить я.

– Нет, – улыбнулась Айна, – в этом поселении таких нет.

По-моему, в воде, что дала мне Айна, было что-то подмешано, подумал я, когда мои веки стали вновь слипаться, и сон стал предпринимать попытки, обволакивая меня утянуть в мир грёз.

***

– Здесь удивительно! – вновь этот голос. Такой знакомый и такой неизвестный! Да кому же он принадлежит?! – Не могу в это поверить, Вадим!

Я стараюсь повернуться, чтобы, наконец, увидеть ту, которая говорила, но необычно яркое солнце слепит глаза, из-за чего я вижу только смутный абрис. Вроде вижу себя, вижу море, пляж, а стоит посмотреть на собеседницу, как в глаза будто песка насыпали!

– Кто ты?! – спрашиваю я, но незнакомка меня не слышит, продолжает восхищаться окружающим миром. А я почти кричал. – Кто ты?!

***

– Это я, Вадим! – а вот этот голос я узнаю из тысячи. Взволнованный, но такой знакомый и такой родной голос. – Это Айюнар, любимый! Я здесь, рядом!

Я ощутил прикосновение её теплых рук у себя на лице. А потом и касание её мягких губ. Вот он эликсир здоровья!

Она сидела на краю постели и смотрела на меня, поправляя свалившиеся мне на лоб волосы. Надо будет подстричься, не люблю, когда отрастают.

– Айна не даёт мне подняться, – шутливо пожаловался я.

– И правильно делает, – строго сказала Айюнар. – Ты сломал несколько рёбер, у тебя сотрясение мозга, трещина в руке, вывих стопы и два огнестрельных ранения, не считая ножевых.

Судя по озвученному перечню, меня можно записывать в коллекционеры.

– Огнестрельных? – не поверил я. – Не может быть! Как рёбра ломал помню, а чтобы в меня стреляли! Нет-нет, не может быть.

– Уж поверь, – и голос её был по-настоящему серьёзен. – Пули вытащили. Они пробили бронежилет, но далеко в тело войти не смогли. Поэтому ты будешь лежать ровно столько, сколько потребуется.

– Но нам же надо уходить из крепости, – продолжал спорить я. – Если дайхедды вернутся, то...

– Они ещё не скоро вернутся, – заверила меня Айюнар. – А если и решатся, то это будет последняя авантюра в их жизни.

Я не мог на неё наглядеться, пытаясь запомнить каждый её локон, волосок, улыбку, необычный цвет глаз. И при том, что скула и щека у неё были в заживающих ссадинах, она всё равно была невообразимо красива.

Протянув руку, погладил её по плечу. Моя собственная рука действительно болела, и была замотана бинтами. Всё-таки наручи не такая уж и плохая вещь, жаль, что их у меня не было.

– Айна обмолвилась, что в крепости сейчас какие-то новые войска из этого, как его...

– Дар-эт-Хума.

– Да, из него родимого. Как они здесь оказались?

– Какое интересное слово "обмолвилась", – улыбнулась Айюнар.

И она поведала мне, то чего я не знал, так как валялся без сознания.

Да, мы победили. Вот только никакого чуда в нашей победе не было.

Уатэйи, конечно, сделали своё дело, рассеяв и перетоптав какое-то количество дайхеддов, хотя их появление, по большому счёту, имело скорее психологический эффект. Всё-таки животное раза в два больше африканского слона способно превратить в кровавую кашу, кого угодно, да сами по себе они производили на поле боя жуткое впечатление.

Последний уатэй, к слову, скончался на следующее утро после штурма, обеспечив шкурами и мясом оставшийся гарнизон на долгие месяцы вперёд. Местная обслуга сейчас только и занималась тем, что разделывала очередную тушу, заготавливая мясо для сушки, которое пойдёт в пищу внезапно выросшему в численности гарнизону.

(Что сделают с мясом было понятно, а вот куда им столько шкур? Пустят на кожу для одежды? Продадут окрестным племенам?)

Но нет, нас спасли не гигантские животные, которых по моему случайному совету за считанные часы переформатировали в тяжёлую боевую технику. И даже не внезапная атака кавалерии гарнизона, численности которой хватало разве что для болезненного укола по врагам, но не более, и даже не попытки использовать для отвлекающих атак имеющийся в крепости лёгкий транспорт.

Всё было проще: на горизонте замаячил крупный отряд сайхетов, и дайхедды, чего бы они там не наглотались и каких бы местных мухоморов не объелись, решили, что лучше им ретироваться, так как крепость они взять явно не успевали даже с таким численным перевесом.

Захвати они крепость, смогли бы сделать его своим опорником за довольно короткое время, но, как говорится, не сложилось. Мы продержались ровно столько, чтобы дождаться подкрепления, которого, как оказалось, вообще могло и не быть.

– Перед боем Сетхар, вроде, говорил, что наше подкрепление ещё далеко.

– Да, так и было. Это был другой отряд. Он проводил патрулирование пустыни по причине участившихся сообщений о набегах дайхеддов и их союзников. Приказ был конфиденциальным. А то подкрепление, о котором говорил Сетхар, – она на секунду замолчала и по её лицу пробежала тень, – пришло только через сутки.

– Отряд был большой, раз заставил отступить дайхеддов?

– Не больше, чем обычно, но при нём были хорошо вооружённые быстроходные вездеходы, которые смогли бы ещё больше проредить кочевников. Нам повезло, Вадим, – с какой-то грустью в голосе произнесла Айюнар.

Так что как-то так, господа, чудес не бывает. Что, однако, не отменяет того, что мы дали по зубам нападавшим с такой силой, что они ещё долго от этого не оправятся.

Любое поражение и соответственно победа складываются из умений и просчётов противников, ну и добавьте сюда ещё толику удачи, которая, по сути, является всего лишь факторами, которые тебе не были известны на момент планирования операции.

Одни спешили взять крепость приступом, но при этом решили подождать дополнительные силы, чтобы создать гигантский перевес в личном составе, но не имели оружия, которое смогло бы разбить стены, а другие всего лишь сумели устоять до подхода союзников, о которых не знали ни нападавшие, ни обороняющиеся.

Чудес не бывает. Если не считать чудом любое стечение обстоятельств. Пусть бы в истории и были случаи, когда на порядок превышающие по численности враги не могли одержать победу над своими противниками, но к нашему случаю это относилось лишь отчасти.

Как бы то ни было, гарнизон потерял около трети личного состава, но и земля вокруг крепости была усеяна сотнями мёртвых кочевников, да и внутри их трупов тоже хватало. По ним уже прыгали местные ящерки с ярким гребнем на спине, которые здесь играли роль наших ворон. Да, Айюнар, говорила, что птицы в их мире тоже есть, вот только сюда они, видимо, не залетают.

В общем, работы для погребальной команды хватало. Айюнар говорила, что убитых дайхеддов сваливают в одну большую яму подальше от крепости и оазисов.

Я снова попробовал приподняться на локтях, чтобы принять чуть менее лежачую позу, но всё тело отозвалось дикой болью. Болело всё, что можно, начиная от разбитых рёбер, до порезанной ножами кожи.

– Сетхар решил, что мы должны сражаться но.., – произнесла Айюнар, – по большому счёту, иного решения он принять и не мог. Выбора ни у него, ни у нас не было. Я не знаю, следует ли за тобой удача… или смерть, это не важно. Важно то, что мы выстояли вопреки всему.

– Кстати, как там Сетхар? – решил поинтересоваться я судьбой того, кто спас мою женщину, и за что я был ему всемерно благодарен, несмотря на то, что сам горячо желал быть на его месте.

– Он погиб, Вадим, – отвела глаза Айюнар. – Два дня назад мы его похоронили. Ранения оказались слишком тяжёлыми.

– Вот как? – я даже не знал, что сказать. Теперь я уже не так сильно хотел быть на его месте, однако и недооценить того, что он сделал, я тоже не мог. – Я должен попасть на его могилу.

К чёрту боль! К чёрту кровь, авось швы не разойдутся, а разойдутся, так заштопают по новой!

– Потом! – решительно возразила Айюнар. – Ты обязательно отдашь ему почести, но потом. Прошу тебя.

Её голос явственно приобрёл просительные, чуть ли не умоляющие нотки, из-за чего я даже задумался, что, быть может, её показное раздражённо-усталое отношение к Сетхару предназначалось для внешнего пользования, для окружающих. А что творилось в её душе, можно было только догадываться. Судя по всему, Айюнар всё-таки искренне ценила тот факт, что Сетхар, наплевав на родню и устои, хотел сделать её своей женой. И если бы не груз кровавой мести, жертвами которой стали пускай и далёкие, но члены семьи коменданта, то, глядишь, всё могло бы повернуться совсем иначе. В том числе, очевидно, и в моей жизни. А ведь всего-то и надо было, что немного переступить через себя, да молчать столько, сколько потребуется, чтобы наслаждаться жизнью супруги уважаемого в обществе человека.

И ещё... не знаю почему, но я был уверен, что Сетхар знал о той роли, которую сыграли его сородичи в судьбе Айюнар. И о том, каким образом она позже с ними расквиталась. Но это не отменило его чувств и слов, когда-то сказанных ей, и обещания, которое он, наверняка, когда-то дал самому себе: пытаться добиться Айюнар, во что бы то ни стало, а если понадобиться, то умереть за неё.

Потом Айна вновь дала напиться вкусной воды, и я снова спал, на этот раз без сновидений, чему я был безмерно рад, хотя и тех странных снов я не забыл. Только есть смысл мучить себя, пытаясь найти в них хоть какой-то смысл, особенно, если они, не исключено, всего лишь плод работы уставшего мозга, который решил слепить своеобразного голема из твоих переживаний и событий реальности.

Приходили врачи, в том числе и тот, который меня осматривал в первый день моего появления в крепости, осматривали меня, накладывали свежие повязки с мазями, заставляли проглотить какие-то цветные таблетки и вкололи в мою вену дозу очередной неизвестной мне жидкости. Впрочем, я с этим уже смирился. Другое дело, что пребывание в этом мире в целом не прибавляло мне здоровья, и вообще тенденция намечалась нехорошая. Если так дело пойдёт дальше, то в итоге я могу закончиться быстрее, чем думаю. Три раза «ха».

Мне становилось лучше с каждым днём, и теперь я мог уже без особых проблем вставать с постели, чтобы элементарно без чужой помощи справить нужду. Не представлял, что это станет для меня такой моральной проблемой.

Айюнар теперь появлялась реже, что было понятно, ибо за мою жизнь уже переживать не приходилось, а мои покои охраняли Сет и его брат Дейс, которые удивительным образом выжили в этой мясорубке. Особенно Сет, который вёл в бой одного из уатэйев. Айюнар доверила им мою охрану, и все, кто приходил ко мне подвергались строгому досмотру. Разве что Айна имела привилегии, как особа, приближённая к госпоже.

В очередной раз Айюнар появилась спустя почти сутки, благо почти всё это время я проспал, так ожидание встречи не доставило особых проблем. Вот только разговор предстоящий разговор оказался серьёзнее, чем я мог ожидать.

– Ты как? – спросила она.

– Гораздо лучше. Хочу уже выйти на свежий воздух на своих двоих, – ответил я, поднимаясь с постели и демонстрируя, что могу нормально ходить. Да, хромал, да, хватался за бок, но передвигался без костылей. К тому же мне моя комната, ставшая мне заодно больничной палатой, стала напоминать своего рода тюремную камеру категории люкс.

Она выглядела задумчивой. Прошла и села в кресло, закрыла лицо ладонями и, просидев так несколько секунд, снова посмотрела мне в глаза, потом куда-то в сторону, и снова на меня.

– Хорошо, я узнаю у врачей, – сказала она, но было понятно, что её беспокоит и ещё что-то кроме моего здоровья. Ощущение того, что я на самом деле нахожусь под стражей, заиграло новыми красками.

– Что случилось? – осторожно поинтересовался я.

– Новое командование крепости и Даут трясут местных, чтобы выяснить, кто способствовал проникновению диверсантов. Есть задержанные, есть те, кто предпочёл пустить себе пулю в висок.

– Неужели сайхетов можно купить?!

– У тебя всё ещё довольно идеалистические представления о нас. И это простительно для человека, попавшего из одного мира в другой.

Мне тут же вспомнилась просьба Айюнар забрать её в мой мир.

– Поэтому ты хочешь попасть в мой? – попытался шутливо спросить я.

Она промолчала, попустив мою реплику мимо ушей. Что-то было не так. Не до шуток.