Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 41 страниц)

Вот тебе бабушка и Красные пески, подумал Вадим.

Караван остановился.

А потом он почувствовал необъяснимую тревожность. Стало как-то не по себе, хотелось укрыться и спрятаться, при том, что объективных причин для тревоги, насколько можно было судить, не было, но ощущение паники медленно, но верно нарастало.

Вадим попытался взять себя в руки, и спросить Айюнар, что происходит, но заметил, что она находится примерно в таком же состоянии.

– Дошли, – коротко сообщила она, и потянулась в карман, из которого извлекла маленький клатч, а уже из него то, что являлось ничем иным, как шприцем. – Это уменьшит эффект от Красных песков.

С этими словами она засадила себе короткую иглу прямо в шею и нажала на поршень.

Вадим с грустью подумал, что помимо неизвестной еды и воды, которую ему уже пришлось здесь употреблять, теперь ещё без объяснения причин ему надо будет вколоть иноземную химию, которая запросто может вызвать у него фатальную аллергическую реакцию.

Но чувство страха, которое накатывало волнами, заставило его подчиниться и он, удивившись своей решительности, с размаху вколол себе в шею тонкую иглу.

Сразу стало легче. Непонятная тревожность отступила, хотя и не до конца, оставаясь где-то на задворках сознания. Если это такой эффект от красных песков, то остальные что, тоже делают себе инъекции?

– Пойдём, – позвала Айюнар, выходя из вездехода.

Что-то нехорошее зашевелилось внутри Вадима. Непонятную тревожность, которую он погасил неизвестным содержимым из шприца, сменило предчувствие чего-то плохого. А чтобы перебить появившуюся во рту горечь, вытащил из холодильника бутылку с соком, не пойми какого фрукта.

Сделав несколько больших глотков, он покинул вездеход вслед за Айюнар, держа в одной руке почти опустевшую ёмкость. Снаружи уже собрались люди, видно было, что их тоже что-то тревожит. Интересно, они тоже вкололи себе укол храбрости, или попытаются перетерпеть это чувство?

Люди неуклюже толпились, стараясь не наступать на красный песок. Вадим наклонился и попытался зачерпнуть странного сверкающего вещества.

– Не стоит, – предупредила его Айюнар, заметив желание Вадима. Он задержал руку буквально в нескольких сантиметрах от песка.

Они прошли вперёд и увидели Даута, который стоял на одном колене и молился. Так со спины показалось Вадиму, но когда он сместился чуть в сторону, заметил в руках начальника охраны некий прибор, в который тот смотрел в сторону горизонта, то нагибаясь, то вновь распрямляя спину, словно выбирая удачный ракурс.

Пока Даут делал одному ему понятные замеры, Вадим осмотрелся. И заметил, что, как минимум караванная охрана тоже воспользовалась инъекциями, чтобы подавить панику, объяснения которой Вадим пока не мог найти.

Кое-кто уже убрал шприц в карман, кое-то только готовился сделать укол, остальные же выглядели довольно подавленно: либо на них не было выделено лекарства, либо они решили им не пользоваться.

И действительно, иногда лучше потерпеть боль, чем подвергать себя воздействия неизвестного препарата, вреда от которого может быть больше, чем пользы. Однако, охрана должна была быть начеку, а значит и выбора у них особого не было – нельзя было позволить непонятному страху влиять на скорость реакции и готовность отразить возможное нападение.

Вадим оглянулся и увидел, как погонщики набросили на глаза уат-эйев шоры, чтобы те вели себя более предсказуемо.

Тем временем, Даут поднялся на ноги и махнул рукой кому-то из своих людей, и тут же откуда-то из-за спины привели двух связанных по рукам дайхеддов. Вадим удивился, так как был не в курсе, что в результате сражения были захвачены пленные.

Охранники, не церемонясь, подталкивали их в спины дулами автоматов, в то время как дайхедды злобно озирались по сторонам и что-то негромко бормотали себе под нос на своём шипяще-рвущем наречии. То, что это были либо проклятия, либо молитвы, догадаться было не трудно. Хотя, скорее, всё-таки проклятия.

Интересно, что сайхеты собираются с ними делать?

Пленников вывели в самое начало каравана, где уже собралось достаточно людей, и все чего-то ожидали.

Даут отдал приказ, и дайхеддам завязали глаза, отчего те лишь рассмеялись.

«Чёрт! Да что здесь происходит?!» – подумал Вадим.

Что-то подозрительное мелькнуло на краю поля зрения, что-то, с чем Вадим уже сталкивался, причём совсем недавно!

Медленно повернув голову, Вадим увидел то, чего подсознательно опасался – фигуру, замотанную в полоски ткани и в плаще с капюшоном, которая как ни в чём не бывало стояла среди других сайхетов и наблюдала за происходящим.

Сердце Вадима застучало чаще. Кто-то громко кашлянул в стороне, Вадим моргнул, и наваждение испарилось, будто и не было странной фигуры. Люди всё также стояли и ждали того, что должно было произойти с пленниками.

Может быть, показалось? Может быть, и показалось, размышлял Вадим. Уж больно много он всего необычного повидал за последние дни, из-за чего его воображение было явно перегружено.

Он попытался высмотреть чужака среди присутствующих, вертел головой, но всё оказалось бессмысленно, только привлёк внимание Айюнар, которая посмотрела на него так, что Вадиму захотелось провалиться сквозь землю.

В горле стало внезапно сухо. Сглотнув, Вадим обратил взор на пленённых кочевников.

Отсюда не было слышно, но Даут что-то сказал двум дайхеддам, после чего принял от одного из своих подчинённых две сабли, и вложил их в связанные за спиной руки каждому из них.

То, свидетелем чего сейчас становился Вадим, имело вполне себе определённое название, но пока что это слово всё ещё никак не хотело быть им озвученным, даже мысленно.

Вадим был человеком городским, атеистического мировоззрения, и относился ко всякого рода религиозным обрядам крайне скептически. Хотя, до недавнего времени он так же относился и к возможности существования жизни где-либо кроме Земли.

Да, он допускал жизнь в виде каких-нибудь примитивных бактерий на каком-нибудь Марсе, при условии, что они не были занесены туда марсоходами, но чтобы вот так как здесь! Нет, о таком он даже помыслить не мог.

Даут встал, обошёл кочевников и встал за их спинами, протянул руки и одновременно толкнул их между лопаток, понуждая идти вперёд.

Замешкавшиеся пленники вертели головами с завязанными глазами, пытаясь, видимо, прислушиваться к тому, что происходило вокруг, но особого желания идти в неизвестность не проявляли.

Даут отдал приказ и один из охранников сделал несколько выстрелов под ноги каждому из дайхеддов, ровно так, чтобы те ощутили удары от входящих в песок пуль.

Неужели они понимали, что их ждёт, и страх этого был сильнее, чем возможность быть застреленным.

– Ахр-рар шех дарр! – зарычал в бешенстве кочевник, но всё-таки пошёл вперёд.

Он осторожно, словно по скользкому льду делал шаг за шагом, пока вдруг одной ногой не ступил на искрящийся в лучах заходящего солнца красный песок.

Вадим был готов поклясться, что услышал некий гул на пределе слышимости. Песок пришёл в движение, завибрировав, загудев, а к ноге кочевника метнулись волны, подобные тем, что оставляют водомерки на ровной поверхности пруда.

А уже в следующий миг дайхедд будто бы реально поскользнулся на льду, упав на правое колено, а его левая нога ушла по щиколотку в песок. Воздух разорвал вопль, полный ужаса и боли.

Пленник вскочил как ошпаренный, и Вадим увидел, что его левая нога обглодана до костей, которые ещё продолжали болтаться на сухожилиях.

Кочевник качнулся и рухнул в красный песок лицом, забившись в конвульсиях. Когда он попытался снова подняться, то его лицо уже было обглодано, один глаз вывалился и болтался на тоненькой кровавой мышце, зубы скалились безгубой улыбкой смерти, а на груди сквозь одежду, превратившуюся в лохмотья, проглядывали рёбра и выпадающие кишки.

Дайхедд пытался кричать, но вместо этого до Вадима доносилось лишь хриплое бульканье. Человек снова упал и, дёргаясь, стал очень быстро погружаться в песок, по поверхности которого метались невидимые водомерки. Он таял как кусок масла, брошенный на раскалённую сковороду.

Оставшийся кочевник, стоявший поодаль, оскалился, прислушиваясь к воплям своего товарища. Не будь его глаза завязанными, он, наверное, испепелил бы всех взглядом, но он не мог видеть, лишь слушать.

Выкрикнув очередное проклятие в адрес своих мучителей, он смачно плюнул в их направлении, а потом развернулся и твёрдым шагом зашагал прочь, пока не вступил на красный песок.

С каждым шагом он словно погружался в водоём, исчезая в странной субстанции, но так и не издал ни единого звука, пока, наконец, когда песок был ему уже по пояс, его голова не повисла безвольно на груди.

Подёргиваясь, его тело всё глубже и глубже уходило в песок, и вскоре совсем исчезло.

Невидимые водомерки прекратили свои пляски на песке.

Что это было? Кажется Вадим забыл, как дышать.

Сайхеты, наблюдали за жертвоприношением в гробовой тишине, не проронив ни слова, а то, что это было именно жертвоприношение, а необычная экзекуция, Вадим почему-то совсем не сомневался.

Но разве достойны такой участи твои враги? Пускай даже те, с которыми ты воюешь веками.

Неужели общество сайхетов, которое показалось Вадиму в чём-то даже более технологически развитым, чем его родное, живёт понятиями сродни тем, что бытовали в среде мая с их кровавыми человеческими жертвоприношениями?

Как вообще может сочетаться то, что его, умирающего, подобрали, сохранив ему жизнь, и бесчеловечный ритуал, который ему пришлось только что наблюдать.

И что вообще это за место такое, которое требует человеческой крови?!

Вадим, замерев, смотрел туда, где ещё недавно были два кочевника, а теперь лишь песок необычного золотисто-красного оттенка, так красиво сверкающий в на закате.

Даут быстрым шагом подошёл к Айюнар.

– Нам надо спешить, если не хотим чтобы пришлось пожертвовать кем-то из своих, – он жёстко посмотрел на Вадима. Было понятно, что принести в жертву невидимым «водомеркам» Вадима, у него бы рука не дрогнула. – Я буду показывать дорогу.

– В путь! – обратилась Айюнар к людям. – В путь!

Вадим бросил взгляд на выбеленные ветром и солнцем остовы, торчащие из барханов, которые когда-то были огромными животными. А сколько там, под поверхностью песка человеческих скелетов?

Нет, лучше здесь не задерживаться.

Солнце уже почти село.

Глава 15. Серьёзный разговор

– Привет, сынок! Как ты? – полковник Смирнов подхватил на руки четырёхлетнего сынишку, который с радостью выбежал ему навстречу, когда тот, отрыв ключом дверь, вошёл в квартиру.

По большому счёту ключи здесь были неким атавизмом, оставшимся от жизни по ту сторону. Дверь можно было не запирать хоть круглые сутки, преступность в городе была нулевой, и никто бы и не подумал проникнуть в квартиру.

Настоящие замки и ключи были не в квартирах.

– Намаальна! – выдал карапуз, ещё не научившийся выговаривать звук «р».

Из кухни выглянула Ира, жена.

– И тебе привет! – Смирнов махнул рукой. – Как дела? Ты разве сегодня выходная?

– Отпустили пораньше из-за жары, кондиционер сломался, а деталей нет. Слушай, тут так и будет дальше?

Он отпустил мальчишку, который убежал играть в гостиную комнату, подошёл к супруге и, приобняв её за плечи, поцеловал.

– Жара замучила?

Она кивнула.

– Не знаю, честно. Давно такого не было, это правда, – он прошёл на кухню. – Есть что перекусить?

Похоже, она не сильно ему поверила, но переспрашивать не стала.

– Если домашние будут ломаться, как здесь вообще можно будет жить? – задала она больше риторический вопрос, пока наливала мужу тарелку супа.

Смирнов с аппетитом набросился на обед.

– Вкусно! – констатировал он, жуя.

– Ты всегда так говоришь, – улыбнулась она, садясь напротив. – Иногда мне кажется, что ты врёшь, чтобы меня не обижать.

Выражение её лица изменилось и это не осталось не замеченным Смирновым.

– Тебя что-то беспокоит? Если ты переживаешь из-за кондиционера, то его починят, детали сегодня должны привести вместе с пополнением и припасами.

Она мяла полотенце в руках, не решаясь озвучить то, что её интересовало.

Смирнов отложил ложку и вытер губы салфеткой.

– Говори уже, – добродушно произнёс он, хотя уже начинал догадываться, о чём пойдёт речь.

Супруга села на стул напротив, положив полотенце на стол.

– Слушай, я, наверное, до сих пор не могу привыкнуть к этому месту. Иногда ловлю себя на мысли, что в голове просто не укладывается всё, что я здесь увидела и как буду дальше жить…

– Это понятно, но тебя же не это тревожит? – высказал предположение Степан.

– Ты сказал, что сегодня прибывает поезд с пополнением и припасами.

– Да, Евстафьев уже готовит приветственную речь.

– Это понятно, Стёпа. Но поезд же заберёт на большую землю тех, кому больше здесь оставаться нельзя, ведь так?

Степан вздохнул. В принципе, это был ожидаемый разговор, и он был не первым, кто вынужден отвечать на подобные вопросы.

– Да, как обычно, поезд заберёт тех, у кого истёк срок службы.

Она пристально посмотрела прямо ему в глаза, от чего Степану стало даже неуютно.

– Они ведь заберут детей. Всех, кому исполнилось пять лет, Стёпа.

– А как ты хотела? – Сдался полковник. – Ребёнок старше пяти лет начинает задавать слишком много вопросов и воспринимает окружающий мир уже совсем по-другому.

– То есть у нас остался всего год?

Всего год. У нас. Маленькая женская манипуляция, намекающая на то, что когда сыну исполнится пять лет, он вместе с женой и сыном вернётся на большую землю. Но вопрос в том, захочет ли он возвращаться? Не захочет ли остаться? На самом деле ответ Степан знал, но не хотел огорчать жену раньше времени.

Конечно же, он останется! И будет здесь находиться столько, сколько будет возможно. Да, его отсутствие будет оформляться длительными командировками, Комитет об этом позаботится. Да, его сын значительную часть времени будет расти без него под присмотром лишь одной матери, которой придётся скрывать перед их сыном информацию о том, где они прожили первые годы его жизни.

– Я изначально считал, что тащить сюда семьи было не совсем правильным решением, – он встал из-за стола, подошёл к плите и выключил закипевший на электроплите чайник, налил себе в чашку заварку и кипяток. – Но начальство тогда решило, что психологическое состояние личного состава будет гораздо лучше, если рядом с ними будут их родные. Прикрывать всё долгосрочными командировками, конечно, было можно, но не в таких масштабах.

Он хотел бы ещё добавить, что и опасность нападения на их направлении несоизмеримо больше, чем в других местах, именно поэтому было решено создать здесь форпост с привлечением большого количества личного состава и техники. По факту получился настоящий военный городок, только располагающийся не на Земле, а чёрт знает где. Но он промолчал. Не хватало ещё больше тревожить жену.

– Ты говорил, что гипноз может помочь детям забыть, заставить их воспринимать ситуацию по-другому. Чтобы они думали, что живут в Союзе даже после того, как они станут старше.

Смирнов размешивал сахар в чашке. Чайная ложка мерно постукивала по её краям.

– Евстафьев против этого. Он считает, что лучше оставить всё как есть и не хочет допускать, как он говорит, мозгоправов до детей.

– А сам ты что думаешь?

Смирнов поставил чашку на стол.

Попробуй, уговори ребёнка хранить тайну о том, что он много лет жил на другой планете. А подростка?! Ведь рано или поздно придётся вернуться обратно, и что тогда? Рано или поздно ему захочется рассказать чисто в силу не полностью сформировавшейся личности

Именно поэтому здесь могли оставаться дети, до пяти лет, у которых психика очень пластична и которые априори верят и доверяют всему, что говорят им взрослые. Сказали, что в Таджикистане – значит в Таджикистане. Ребёнок в таком возрасте вообще слабо ориентируется в пространстве, даже выговорить «Таджикистан» толком не смогут, чем развеселят случайных знакомых.

Но дети растут, и наступает тот момент, когда их просто необходимо возвращать на большую землю. Иначе никак. Иначе только медикаменты или глубокий гипноз.

И он, конечно, был в курсе того, что опыты по стиранию или замещению необходимого участка памяти, на самом деле, не прекращались никогда. Комитет был заинтересован в разработке способа быстрого и безболезненного способа заставить человека забыть то, что ему не следовало помнить.

Случайных свидетелей было не избежать, но и с теми, кого сюда завозили поездами, надо было что-то делать. Пока что обходились распиской о неразглашении и серьёзным внушением. Иногда шантажом и угрозами.

Случались ли утечки? Конечно, без этого никак. Но Комитету удавалось удерживать их в рамках жёлтой прессы, рассказывающей о домовых и пришельцах. Попробуйте сходить в газету и поведать там, как вы побывали в параллельном мире или на другой планете – потом расскажете, как на вас смотрели.

Но риск того, что такие истории однажды наберут некую критическую массу, безусловно, был. Да и произойти может нечто такое, что уже будет не скрыть от широкой общественности. Но они же здесь как раз для того, чтобы не допустить таких событий, ведь так?

Что он думает? Он думает, что Евстафьев заставит вернуть ребёнка на Землю в любом случае. Но дело-то не столько в сыне, сколько в его жене. Это она боится предстоящего расставания, не он. Это она не хочет его ждать, думать вернётся ли он или нет.

Интересно, что бы она сказала, если бы его отправили служить куда-нибудь на монгольскую границу. Поехала бы за ним? Была бы довольна тем, что приходится жить в служебной квартире, скитаясь по военным городкам, в ожидании очередного приказа? Некоторые такой жизни не выдерживают и семьи распадаются и без так называемых длительных командировок.

Что он думает… хм… что-то думает.

– Мне пора, – ушёл он от ответа. – Скоро придёт поезд.

Он подошёл к супруге и поцеловал её. Вышел из кухни и, проходя по коридору заглянул в комнату, где сынишка играл гэдээровскими индейцами и донецкими рыцарями в крепости, сложенной из цветных кубиков.

С кухни раздавались звуки убираемой со стола посуды.

Взял с полки панаму, посмотрел в зеркало. Оправил форму. Проверил кобуру и оценил чистоту берцев. Сохранить их в идеальном состоянии в этом климате было чрезвычайно трудно, а закупкой облегчённых и подходящего для пустыни цвета ещё только планировали заняться. Хорошо, что хоть от сапогов стали отказываться. Многие, однако, считали, что сапоги лучше ботинок.

Стоит ли говорить, что некоторые бойцы из тех, что уходили в патруль предпочитали использовать нештатные кроссовки, которые либо сами привозили с большой земли, либо им доставляли при первой возможности. Командование закрывало на это глаза, главное – результат. И если его легче достичь в кроссовках, то так тому и быть.

Вскоре он уже шёл под палящим солнцем к автомобилю, который должен был доставить его на станцию, куда должен был прибыть и генерал Евстафьев.

Глава 16

Караван следовал за вездеходом Даута, в то время как красного искрящегося песка вокруг становилось всё больше и больше. Шли настолько быстро, насколько это было вообще возможно, но всё равно то и дело, останавливались, чтобы нимеец осуществил какие-то свои одному ему понятные замеры с расчётами и показал, направление дальнейшего движения.

Иногда Вадиму казалось, что караван мог бы идти гораздо аккуратнее, а то так ведь можно было бы заскочить и на красную проплешину, которые с каждым часом становилось всё обширнее, местами сливаясь друг с другом, и идти между ними становилось всё сложней. Особенно трудно было погонщикам уат-эйев, сидящим на высоте в специальных люльках, и которые вели своих животных буквально вслепую, закрыв им глаза шорами и даже прикрыв уши. И при этом гиганты всё равно проявляли явное беспокойство, то и дело, издавая утробный рёв и тряся головой.

Животные теперь шли впереди песчаных барж, готовые в любой момент принять их в качестве дополнительной нагрузки, если аккумуляторы последних разрядятся. Более того, Айюнар прозрачно намекнула, что в Красных песках потеря энергии происходит гораздо быстрее. Забавное, однако, свойство у песка, поедающего живую плоть.

Вадим нервно посмотрел на свой уже давно разрядившийся смартфон, к которому Айюнар ещё до столкновения с дайхеддами обещала сделать переходник, подрядив мастеров с руками, растущими из правильного места. Однако, но из-за резкого изменения первоначальных планов и смены маршрута, данный вопрос был вычеркнут из списка приоритетных, по крайней мере, пока.

Он зачем-то понажимал на кнопки сбоку смартфона, видать для успокоения. Гаджет ожидаемо не отреагировал, лишь наградив его отражением собственной кислой морды в тёмном экране. Повертел его в руках, убрал в карман.

Нет, с ним явно что-то не так. Не с гаджетом, а с ним самим! Чувство нервозности так и не покинуло его, сыворотка его лишь приглушила, а в последние минуты, кажется, стало вновь набирать силу, медленно, но уверенно подавляя все остальные эмоции.

Интересно, животным тоже делали уколы, или дали съесть какой-нибудь комбикорм с успокоительным? Вадиму сейчас такой точно бы не помешал.

Это так происходит? Какое-то живое существо забредает сюда, теряет контроль, ориентацию в пространстве, начинает метаться от обуявшего его страха из стороны в сторону и в итоге попадает на красное пятно, которое его с аппетитом и поглощает? Жуткая смерть.

– Часто колоть нельзя? – Айюнар словно прочитала его мысли. – Можно отравиться, и тогда точно останешься здесь навсегда. В лучшем случае, у тебя будут сильнейшие судороги. Попытайся думать о чём-то хорошем.

О чём-то хорошем?! Думать?! На его глазах двух человек сожрали невидимые водомерки, растопив их как куски масла на раскалённой сковороде, а она говорит «подумай о чём-нибудь хорошем»?! Твою-то мать!

К тому же в ночной темноте красные проплешины стали светиться красным сиянием, что ни разу не прибавляло уверенности в себе и понимания, что очередное приключение закончится для него удачно.

Вадим явственно представил, как в какой-то момент пути к ним подходит Даут, и говорит, что пески, мол, требуют новой жертвы. И кого они решат, простите за каламбур, тогда порешить? Уж явно не кого-то из своих.

Свои пойдут в расход в последнюю очередь и в самом крайнем случае. Начнут естественно с самых старых и больных, это было бы логично.

Вадим удивился собственной циничности. Неужели он и сам бы так поступил? Нет, пока лучше не отвечать на этот вопрос. Ещё точно не время.

Проблема в том, что народ, насколько бы он ни был предан своей госпоже, может самым элементарным образом взбунтоваться, и скормить пескам не кого-то из родных, близких или друзей, а богатенькую девочку, которая решила, что она тут главная. Поэтому ответ на вопрос, кого бы отдать на съедение пескам, был для Вадима очевиден.

Айюнар могла быть сколько угодно очарована историями о другом мире и встречей с иномирным пришельцем, но она не сумасшедшая, и готова удовлетворять своё любопытство лишь до определённой степени. По крайне мере, именно такое впечатление она произвела на Вадима. Даже самый-самый преданный самурай мог внезапно взбрыкнуть на своего даймё и поднять на него катану. Что уж говорить об обществе, которое, как для себя сделал вывод Вадим, на средневековое японское походило мало. Хотя некоторые элементы феодализма всё-таки просматривались.

Вадима передёрнуло: он представил как нечто, скрывающееся среди золотисто-красных песчинок, начинает стачивать его тело, оставляя лишь белые кости с кровавыми прожилками остатков мышц, которые потом тоже будут съедены. Представил, как его нервные окончания, разрываемые «водомерками», вопят от боли, посылая сигналы смерти в мозг. Как он падает лицом в Красный песок…

Тьфу! Да что же это такое! Он поймал себя на мысли, что держится одной рукой за ручку двери, и только прикосновение Айюнар заставило его отбросить мысль о том, чтобы выскочить из вездехода и бежать, куда глаза глядят.

– Постарайся расслабиться, Вадим! Следующий укол можно будет сделать только через пару часов, не ранее, – она держала его за левую руку. – Наверное, на тебя сыворотка действует слабее, потому что ты из другого мира.

«Не можешь сопротивляться – постарайся расслабиться и получить удовольствие» – вспомнилась похабная шутка. Проблема в том, что в данном случае никакого удовольствия даже близко не предполагалось.

– Остальные люди в караване, – Вадим глубоко вдохнул, пытаясь вызвать в памяти образ, который всегда ему помогал заснуть – выдуманный им идеальный пляж, на берег которого с легким шумом накатывают теплые волны, опалесцирующие поднявшимся из глубины планктоном, а над ним яркое бесконечное звёздное небо. Тревога, на удивление, стала быстро отступать, оставляя лишь чувство непонятной пустоты в голове, и почему-то ощущение голода, – они тоже использовали сыворотку?

– Нет, они сейчас жуют сушёные плоды дерева, называемое у нас Зендей, чтобы притупить страх, но которых тоже нельзя съесть много, так как можно потерять контроль над собой и… – Айюнар чуть помедлила, – расстройство кишечника.

– Наркотики? – уточнил Вадим. – Что ж это за место-то такое?! Которое вызывает панику и разряжает электроприборы!

– Называй это, как хочешь, Вадим. – Айюнар, наконец, отпустила его руку, видимо посчитав, что риск того, что он, потеряв над собой контроль, решит нырнуть мордой прямо в красный песок, отступил. При этом вторую часть реплики Вадима Айюнар опустила, сделав вид, что не слышала её, или, посчитав малозначимой, чтобы утруждать себя какими-нибудь пояснениями. – Труднее всего сейчас тем, кто здесь никогда раньше не был, на них Пески оказывают максимальное воздействие. Думаю, кое-кого уже даже связали. Потом становится проще, но до конца побороть страхи, которые они порождают нельзя. Либо сыворотка, либо, как ты говоришь, наркотики.

– И долго нам ещё идти по этой местности? – Вадим смотрел в окно на призрачное свечение. Было бы, пожалуй, проще, если бы оно было привычного по фильмам о призраках холодного фосфоресцирующего оттенка, а не этого красновато-оранжевого.

– Если повезёт, то к рассвету должны выйти.

«Если повезёт» – звучит так себе. Оптимизма Вадиму такая постановка вопроса не прибавила.

– И почему вы решили пойти этим путём? Что помешает дайхеддам преследовать нас по пятам?

Айюнар покачала головой.

– Дайхедды перемещаются на дертейях, они почти не используют самоходную технику, а дертейи очень, очень не любят Красные пески. Что-то связанное с устройством их нервной системы. Они их чувствуют, даже если полностью лишить их зрения и слуха. Они могут взбунтоваться, сойти с ума, убить наездника, либо вообще умереть.

– Надо же! – искренне удивился Вадим. – Мне эти зверюги показались довольно злобными и бесстрашными.

– У всего есть свои недостатки и достоинства, Вадим, – Айюнар сделал жест, как бы изображая руками две чаши весов. На неё сыворотка явно действовала лучше, чем на Вадима. – Дертейи могут быть очень преданными, причём даже не столько конкретному человеку, сколько целому племени, в котором их воспитывают с рождения. Поэтому покупать взрослую особь почти не имеет смысла.

– А твои уат-эйи, значит, менее восприимчивы к воздействию этого места?

– Да, иначе бы нам пришлось их бросить на границе Красных песков вместе с большей частью груза. К тому же они могут переваривать плоды дерева дезей, а дертейи не могут, они для них ядовиты.

– Это тот же наркотик, что жуют погонщики?

Айюнар молча кивнула.

– Слушай, я заметил, что ты очень не хотела идти этим путём? Это из-за тех дайхеддов, что пришлось принести в жертву, или есть ещё причины?

Айюнар, которая ещё минуту назад казалась оттаявшей, снова замкнулась.

– Не сейчас, Вадим, – отрезала она.

Ну, не сейчас, так не сейчас. Потом расскажешь, если захочешь. Однако, Вадим остался доволен своей догадкой, что резкая перемена настроения у Айюнар вызвана не столько самой необходимостью перехода через Красные пески, сколько прямо или косвенно связанными с ними воспоминаниями.

Следующие несколько часов прошли в томительном бездействии, если не считать того момента, когда Вадим с подачи Айюнар загнал себе в шею очередную дозу неизвестной жидкости, уменьшающей эффект от пребывания в Красных песках.

До этого он ещё никогда не делал себе уколы самостоятельно, предпочитая доверять эту процедуру людям с медицинским дипломом. А тут, сразу два укола за ночь и все в шею! С другой стороны, хорошо, что не в з@дницу, а то внутри вездехода делать это было неудобно, как и просить помощи в столь щекотливом деле его благодетельницы.

Хотелось бы, конечно, изучить и понять суть воздействия Красных песков на живые организмы и электронику. Вадим не был человеком мистического склада ума, не верил во всех этих колдунов и гороскопы, а значит у тех ощущений, которые он сейчас испытывает, и у того, что он видел несколько часов назад, должно быть логическое объяснение. Его просто не может быть.

Люди называют волшебством явление, которому пока просто не смогли найти научного объяснения. Кажется, что-то подобное он вычитал в какой-то книге, когда ещё ходил в школу. И у того факта, что он оказался в этом удивительном мире, у способа перемещения, которым он сюда попал, тоже должно быть такое объяснение. Как и существованию этого мира в целом.

Да, может быть, он его не поймёт, как не понимает фундаментальную квантовую физику, но на то есть учёные и специалисты, чтобы понять, а потом перевести это на язык, доступный среднестатистическому человеку. Можно не до конца понимать принципа происходящего, но он должен быть и обязан быть вполне материальным. Вы не вдаётесь в подробности работы электромобиля или «умных» часов, но вы же не считаете их проявлением магии. Да, если понять, как это работает, то вполне можно было подумать над областью применения этого феномена где-нибудь на Земле. Почему нет?

А что если вообще сделать информацию об этом мире публичной? Это же в корне изменит всю историю человечества! Представьте себе, как изменится туристический рынок!

Что касается Красного песка, то проблема в том, что кроме военного потенциала ничего другого в голову не приходило. Этично ли это? С другой стороны, сначала появилась ядерная бомба, а уже потом атомные электростанции.

Впрочем, скорее всего, купить туристический тур в иномирье тоже так просто не получится. Военные приберут эту сферу к своим рукам, что в какой-то мере, не так уж и не правильно.

Но слетать в отпуск не в какой-нибудь Египет или Таиланд, а в чужой мир!.. Это было бы беспроигрышным бизнесом, с возможностью снятия очень жирных сливок.

Размышления о коммерческом потенциале его удивительного путешествия отвлекали Вадима от беспокойных мыслей даже лучше, чем образ ночного пляжа. Оставалось решить основную проблему: как вернуться домой. Ведь пока что он с каждым часом удалялся всё дальше и дальше от того места, которое связывало его с родным миром, а о наличии другого такого же ему не было ничего известно.