Текст книги "По ту сторону границы (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 41 страниц)

– Купить можно всех, – вздохнула она с чувством человека, знающего, о чём он говорит, – или почти всех. Особенно людей из бедных и небольших племён, которые обитают в округе. А тех, кого купить нельзя, тех можно запугать.

Похоже, она действительно разбиралась в этом вопросе, особенно, если учесть её рассказы о повешенных кровных врагах на какой-то там скале.

– Схватили двух человек, ещё один из состава гарнизона застрелился, – продолжала она. – Но сейчас не об этом. Помнишь, ты рассказал о существе, которое видел, когда мы ездили к дайхеддам на переговоры?

– Такое сложно забыть, – признался я. – Вам удалось поймать его?

– Нет, – покачала головой Айюнар. – Пока нет.

Она смотрела на меня как-то не очень хорошо. Нет, не в том плане, что она вдруг решила порвать со мной отношения, этот тип взгляда мне был хорошо знаком. Скорее, настороженно, будто она видит сейчас не совсем того, кого ожидала увидеть, или не того, за кого принимала раньше. Или того, кто сам не знает, на что способен.

– То существо… Ты больше его не видел? – спросила она.

Всё-таки мы пришли к этой теме. Я помнил, как Айюнар постаралась уйти от обсуждения этого вопроса тогда, и поэтому я промолчал, когда увидел его перед самым штурмом.

– Видел, – признался я. Смысла таиться я не видел, хотя и понимал, что появление забинтованной мумии прямо или косвенно связанно с нападением на крепость. Могла ли информация о его появлении предотвратить штурм – не знаю. А если могла?

– Когда и где? – продолжала задавать вопросы Айюнар, и меня посетило нехорошее чувство, что я сейчас не беседую со своей женщиной, а нахожусь на допросе. Хм, ну допустим.

– Здесь, в крепости, вчера. Точнее... – я вдруг осознал, что напрочь потерял ощущение времени. – Сколько я пробыл без сознания?

– Четыре дня, – сообщила она.

Понятно, и ещё несколько дней в сознании. Выходит, с момента штурма прошло уже больше недели. Да, тут многое могло произойти, пока я прохлаждаюсь в постели.

Айюнар явно задумалась и смотрела на меня несколько секунд, не моргая. В этот момент я был готов ко всему, что угодно, даже к тому, что она меня обвинит в гибели людей из-за того, что я вовремя не рассказал о появлении чужака, или из-за того, что не смог убедить их в необходимости выслушать себя ещё тогда после первого на моей памяти ночного боя.

Но её взгляд внезапно изменился, став таким, как прежде, и у меня сразу отлегло. Можно сказать, упал камень с души. А вот если подумать и разобраться, то разве я могу быть в чём-то виноват? Я честно рассказал о чужаке в лагере дайхеддов, но меня не послушали, или не захотели слушать. Разве это мои проблемы? Хотя тут как раз всё относительно.

– Мы их не видим, Вадим, – вполголоса заговорщицким тоном произнесла Айюнар. – Но мы знаем, что они стали появляться

– Откуда знаете? Если вы их не видите, то почему вы решили, что они стали появляться? – стал заваливать вопросами я. – И получается, что он не один, их гораздо больше?

– Больше, да, – кивнула Айюнар, отвечая сначала на последний вопрос. – Не знаю, чем это обусловлено, но мы их увидеть не можем, а вот среди ваших людей были те, кто их мог заметить даже невооружённым взглядом. Но значительная часть ваших военных пользовалась специальными фильтрами, что-то вроде цветных стёклышек, встроенных в бинокли или прицелы вашего оружия. С помощью фильтров чужаков можем увидеть и мы.

– А фильтры вы получили?..

– Ваши пленные, – ответила она не до конца заданный вопрос. Ну да, мог бы и сам догадаться. – Появление чужаков совпало с началом конфликта между нашими народами.

– Не понимаю, – признался я. – А до того, как вы захватили пленных и фильтры, как до этого вы различали чужаков?

– Никак. Разве что по косвенным признакам. По не совсем адекватному поведению некоторых людей. Но тогда мы не думали, что к этому могут быть причастны чужаки. Ещё до прошлого конфликта, когда мы только стали контактировать с вами, ваши люди пытались спрашивать у нас о чужаках, которых они видели среди нас, но мы тогда не понимали, о чём они говорят… Так, по крайней мере, мне рассказывали. Сам понимаешь, это было до моего рождения. Иногда мне кажется, что именно эти чужаки стали причиной вашего появления в нашем мире и они же стали причиной той войны.

Вопрос вертелся на языке:

– У вас сохранились эти светофильтры? – мне реально хотелось увидеть это чудо научной мысли, если так можно сказать, но по выражению лица Айюнар, я понял, что всё не так просто.

– Мы не знаем, сколько этих вещиц хранится в частных руках, но как сказал офицер, прибывший Дар-эт-Хума, за последние месяцы произошло несколько странных немотивированных, на первый взгляд, убийств в среде любителей старинных вещей и скупщиков краденного.

Признаюсь, не ожидал услышать знакомые моему уху термины в этом мире.

– Ты прости меня, – осторожно возразил я, – но если устраняют людей подобных профессий, то обычно мотив всегда есть. У них не может не быть врагов, или завистников. Всегда найдётся тот, кто захочет прибрать их деньги или дело к своим рукам.

– Всё верно, – согласилась Айюнар, – это были люди, которые занимались торговлей и коллекционированием свидетельств вашего присутствия на свой страх и риск. И ты прав, изначально решили, что причиной всему обычное ограбление с целью наживы. Но, как мне недавно рассказали, было ещё кое-что.

– Это коснулось не только частных владельцев, – догадался я.

– Да, – она некоторое время хранила молчание, потом произнесла. – Закрытое хранилище артефактов вашей цивилизации, что находится в столице, было ограблено буквально за пару дней до того, как мы подобрали тебя в пустыне. И это как раз то, что связало все инциденты в единое целое.

– И вынесли те самые фильтры, – догадался я.

Она утвердительно кивнула.

– Не только их, но и их тоже. Дальше была кража в исследовательском центре, где тоже хранилось несколько образцов. Специалисты пытались их воспроизвести.

– Безуспешно, – понял я, и Айюнар снова кивнула.

И знаете что? В этот момент, по крайней мере, часть головоломки сложилась, обретая осмысленные контуры.

Кто-то очень не хотел, чтобы чужаков можно было вычислить среди обычных жителей этого мира, и поэтому вынесли все места, где только могли найтись эти самые фильтры, о существовании которых я до настоящего момента не подозревал.

А вот то, что я разглядел среди дайхеддов чужака, не осталось от них незамеченным, и не исключено, что меня они хотели заполучить или, а ещё лучше, уничтожить именно по этой причине. И заносчивые, оскорблённые в лучших чувствах кочевники подходили для этой роли как никто другой. Напели в уши про нечистую, которая принесла в жертву их собратьев, а те и ломанулись на штурм, объятые жаждой мести.

Взглянув в глаза Айюнар, я понял, что мы она пришла к такому же выводу относительно мотивов произошедшей у крепости бойни.

Чёрт! Моя линия жизни сделал очередной наикрутейший поворот! Если не сказать загогулину!

– С тобой будут говорить офицеры безопасности, – наконец, предупредила она меня. – Ни какая-то безопасность каравана, ни наёмники, ни служба безопасности гарнизона. Это кадровые офицеры, Вадим, из столицы.

И не смотря на то, что она говорила ровно и негромко, в её голосе можно было различить явное волнение. И это волнение не сулило мне ничего хорошего.

– И? – выдавил я из себя.

– Тебя могут забрать.

Забрать? В смысле, забрать? Арестовать? Отправить на опыты? Запереть до конца моей жизни в подвалах местной Лубянки? Мой мозг рождал один вариант развития моего будущего за другим.

– Но как же законы гостеприимства? – я попробовал ухватиться за хлипкую соломинку, в которую, если честно и сам не верил. – Насколько я понял, они чрезвычайно важны для вас. Я – твой гость, кажется, так ты говорила.

Она грустно улыбнулась, ничуть не восприняв мои слова за невольное оскорбление.

– Не будь таким наивным, Вадим. Здесь, – она обвела взглядом комнату, подразумевая крепость и окрестности, – мы живём в мире бабушкиных обычаев и дедушкиных традиций (она произнесла это по-русски, и снова перешла на свой родной язык), которые имеют значение для племён, проживающих в пустыни. В городе всё немного по-другому, если не сказать иначе. Там решающее значение имеют законы и интересы государства.

Я машинально растёр рукой подбородок, ощутив ладонью отросшую щетину.

– Я так понимаю, это они попросили тебя со мной поговорить? Чтобы подготовить?

– Ты всё понимаешь правильно, Вадим, – она снова грустно улыбнулась. И не буду скрывать, что в этих обстоятельствах мне этот разговор совсем не нравится.

– Да, понимаю, – обречённо произнёс я.

А собственно, на что я рассчитывал? На то, что меня вечно будет прикрывать богатая женщина? Тоже мне иномирный жиголо нашёлся! Может быть, даже она и очень богата, но на любое богатство найдётся свой человечек с удостоверением госбезопасности. Я, кстати, начал уже тяготиться тем, что фактически нахожусь на содержании Айюнар, а так меня будут содержать официальные органы власти… какое-то время.

Что меня реально беспокоило, так это то, что местные спецы, не исключено, попробуют вскрыть мою голову, в смысле, влезть в память, а ведь и сам толком не понимаю, что там ещё может храниться, учитывая то, что уже повсплывало, пускай хотя бы и на уровне отдельных навыков.

– А подготовить… – вздохнула она. – Нет, это уже моё желание. Я хочу, чтобы ты понимал подоплёку происходящего. Ты как-то спрашивал об истории взаимоотношений наших народов.

– Что-то было такое, – пожал я плечами, осторожно присаживаясь в кресло напротив неё. Местные анальгетики действовали как надо, если не чувствовать боль, то можно против своей воли нанести себе вред не дав костям срастись, или дав возможность швам разойтись. Предстоящий рассказ с одной стороны вызывал у меня неподдельный интерес, а с другой, с учётом того, что мне уже стало известно, – оправданное беспокойство.

Айюнар откинулась на спинку кресла, приготовившись рассказывать.

– Документы, что мне довелось видеть, часть из них вошла в Хронику, свидетельствуют о том, – произнесла она, – что поначалу мы восприняли вас, как пришельцев из-за горного хребта. Те земли нам не известны до сих пор, и мы имеем о них лишь общее представление. А племена, живущие вблизи гор, так и подавно так считают. Проблема в том, что там же стоят Чёрные Столпы, которые издавна наделялись сакральным смыслом и далеко не положительным.

– Странно, у вас что, совсем нет авиации?

– Есть, но ваша лучше. А сейчас, наверное, она и подавно ушла вперёд. Но дело здесь не в самой возможности перелететь Южный Хребет, что впрочем, тоже не просто, так как он слишком высок, а в том, что у нас не было необходимости заглядывать за него. Земли, прилегающие к хребту пустынны, и люди не без основания считали, что дальше на юге они не найдут ничего полезного. Мы не искали короткий путь в Индию, как это делал ваш Колумб, так как мы не считали, что найдём там что-то ценное. До вас никто и никогда не приходил с той стороны.

Своя логика в словах Айюнар была, я даже вспомнил, как один китайский император приказал сжечь весь свой флот, так как не видел смысла в исследовании далёких земель. И с тех пор Поднебесная варилась в собственном соку, интересуясь делами, происходящими исключительно в ближнем зарубежье.

Дошло до того, строительство чего-то крупнее рыбацкой лодки рассматривалось как государственная измена, а все корабли, которые уже были построены, были просто-напросто уничтожены.

А Япония, которая провозгласила политику изоляционизма? Страна на несколько столетий отгородилась от внешнего мира и принимала западную цивилизацию со скрипом и треском, пережив свою гражданскую войну между сторонниками сёгуната и сторонниками императора.

Читал даже, как отдельные исследователи выдвигали предположения, что такие решения были приняты не без внешнего вмешательства, понятно, что не открытого. Такие операции проводятся долгие годы и условиях строгой секретности.

Может быть, и в случае с сайхетами и вообще с местной цивилизацией тоже провернули подобный фокус? Однако, пока оставлю эту мысль при себе.

– Помнишь, как старуха назвала тебя Белым Дьяволом? – напомнила Айюнар, и я согласно кивнул. Образ старухи, сидящей на улице и размалывающей что-то там в своей медной ступке, предстал перед глазами, как будто я её видел только что.

– А тебя она назвала нечистой.

Губы Айюнар искривила недобрая улыбка, а глаза сузились. Я невольно напомнил ей историю ей матери и её собственную. Мгновение спустя, она уже была прежней.

– Ваша светлая кожа, внешний вид, одежда... – продолжала Айюнар. – Совершенно непонятный язык, в конце концов! Ваше появление вызвало взрыв слухов, замешанных на религии и местных суевериях. Появились всякого рода проповедники, которые связали ваше появление с грядущим концом света. Их проповеди упали на плодородную почву невежества.

Ваши люди старались не приближаться близко к нашим поселениям, к оазисам, а при встрече демонстрировали желание мира, по крайней мере, так как они это себе представляли. Языковой барьер и культурные особенности играли свою деструктивную роль. И то, что на вас нападут, было делом времени. В итоге, так и произошло.

Но даже когда одно племя, разогретое полусумасшедшим проповедником, напало на ваш отряд, в результате чего несколько ваших людей были тяжело ранены, вы отвечать не стали, а ушли туда, где сейчас стоит ваш город.

И всё, может быть, так и закончилось бы, но своё дело вместо оружия сделали болезни. Тогда, при нападении, была рукопашная, на некоторых кочевников попала ваша кровь. К тому же они прихватили кое-какие трофеи с собой. Мы тогда долго пытались заполучить эти вещи, но до сих пор не уверены, что смогли всё изъять.

Тогда умер каждый четвёртый человек из того племени. Потом заразилось другое племя. Затем третье. Где-то умирало меньше, где-то больше людей. Целые городки, стоянки близ оазисов становились вмиг проклятыми, городами мёртвых. Сам понимаешь, кого в этом обвинили.

Мы, сайхеты, пытались погасить волнения и разобраться в ситуации, мы выходили к Столпам, перехватывали ваши отряды в пустыне близ гор, чтобы попытаться установить контакт. Именно тогда ваши люди, как могли, впервые указали нам на то, что среди нас есть чужаки, однако мы тогда этого не поняли и не восприняли всерьёз.

Но в итоге, болезнь пришла и в наши города. Это были небольшие поселения в нескольких днях отсюда, если идти пешим караваном.

Это потом нам уже стало известно, что ваши люди тоже заболели и те, кто выжил при нападении, впоследствии умерли от болезни. Их держали на нашей стороне, пока болезнь не прекратила своих проявлений. Потом пришли ваши медики, провели исследования, сделали сыворотки.

Да, эпидемия быстро закончилась, но недовольство в народе росло, и его подогревали распускаемые слухи… Все ждали новой эпидемии.

– Слухи распускали чужаки? Ты это хочешь сказать? – уточнил я.

– Не обязательно, среди людей всегда найдутся фанатики своих, даже самых безумных идей. Но да, есть мнение, что без вмешательства чужаков ситуация могла бы развиваться совсем в другом русле. Но тогда мы об этом не знали, а ваши попытки указать на них не воспринимались всерьёз. В вас самих видели чужаков, принёсших нам болезни и смерть.

И в какой-то момент всё вышло из-под контроля. Пролилась большая кровь. И в этот раз вы ответили. Возможно, вы считали, что устраняете опасность, но теперь это уже неважно.

К тому времени ваши люди уже смогли организовать укреплённые позиции за Столпами и доставить много техники и людей с той стороны.

Я слушал её, и перед моим сознанием раскрывалась картина не такого уж далёкого прошлого, о котором я до недавнего времени практически ничего не знал, если не считать детских воспоминания о месте службы отца. И всё это происходило параллельно всем тем событиям, что имели место в моём родном мире.

Но слушая рассказ Айюнар, я не забывал размышлять о своём.

Хорошо, сейчас от меня хотели избавиться, потому что я мог видеть. Видеть чужаков. Я не знал, как это у меня получается, и что нужно сделать, чтобы их распознать. Но сам факт этих способностей вызвал интерес не только у чужаков, но и у местных властей.

Но ведь тогда, в оазисе, когда я только-только пришёл в себя от обезвоживания, меня тоже хотели убить, добавив яд в вино. Проблема в том, что тогда чужак в бинтах меня ещё не видел, а, значит, и не мог знать о моей способности распознать его среди других людей. Это он смог понять только, когда мы прибыли на переговоры к дайхеддам.

И та его фраза "Не тот!", и убийца, которого разорвало при попытке пройти тоннелем на мою сторону... Что она значила?

Самое логичное объяснение – то, что эти два покушения не связаны друг с другом. Или просто являются частями одной большой головоломки.

– Это если коротко, – закончила Айюнар экскурс в прошлое и попутно мой ликбез по местной истории.

– Понятно, – сказал я, пусть понятного стало лишь не на много больше, чем раньше. – Когда ждать вызов на допрос?

– Не думаю, что сегодня. Сейчас они допрашивают возможных пособников диверсантов и выживших дайхеддов, и вообще, всех, кого почитают нужным, – она сделал многозначительную паузу, и я понял, что она сама провела на допросе не один час. Потом она добавила. – Вадим, прошу тебя, сделай вид, что знаешь наш язык не так хорошо, как на самом деле. Это привлекает лишнее внимание.

Она была права. Надо как-то приноровиться говорить с акцентом и делать паузы подольше, якобы для поиска слов и построения фраз.

Я взглянул на неё, и увидел в её глазах не только опасение за мою жизнь, не только любовь, но и настороженность. По отношению ко мне, конечно. Она была очень умной и понимала, что выучить совершенно чужой язык за такое короткое время, как это сделал я, просто невозможно. Возможно, она сейчас думала, что видит перед собой не того, кого представляла себе с момента нашей встречи. Возможно, она не знала, как поступить, и разрывалась между логикой и чувствами.

Мне очень хотелось поцеловать её, но момент был не самый для этого подходящий.

Оставалось только ждать.

И ещё тот сон с берегом моря, жарким солнцем и неизвестным, но таким знакомым голосом… Это ведь просто сон, да?

Глава 28. Инструктаж

– Нечаев! – в казарме нарисовался резкий, как пуля, сержант. – Нечаев, чтоб тебя, ты где?! Видел его?

Сержант обращался к стремительно вскочившему с койки и вставшему по стойке смирно бойцу.

– Видел! В красном уголке! – отрапортовал рядовой, а сам подумал, не сдал ли он ненароком сослуживца, хотя вроде никаких причин переживать не было. Никаких залётов он не припоминал. Не всегда же командиры ищут рядовых, чтобы наказать, ведь так? Может, письмо пришло?

– Вольно! – бросил сержант через плечо, направляясь в указанном рядовым направлении, и тот снова завалился на койку, возобновив чтение книги из местной библиотеки. С сержантом лучше не спорить, по сравнению с ним офицеры самые настоящие джентльмены.

Нечаева сержант действительно нашёл в красном уголке напротив стенда с фотографиями и рисунками, на которых были изображены местные поселения, представители флоры и фауны, и непосредственно аборигены. Отдельные рисунки, сделанные карандашом, были выполнены в очень реалистичной манере и отличались красотой, заставляя взгляд на них задерживаться и подолгу рассматривать. К их созданию приложил руку человек, явно не обделённый талантом художника. Вот только подписи он не оставил, надо будет спросить, кто автор.

Руслан внимательно рассматривал каждый экспонат импровизированного музея, читая пояснительные надписи, которыми были снабжено большинство экспонатов и изображений, и перед ним открывался целый мир, наполненный своей историей и жизнью, каким бы пустынным он ни казался при первом знакомстве.

По всему выходило, что аборигены были вовсе не такими уж и дикими, как поначалу представлялось, учитывая первое впечатление от местного климата. Спрашивается, кто ещё может жить в таких условиях, как не какие-нибудь кочевники, для которых туалет – вся пустыня, и для которых главная цель – выжить в суровых условиях окружающей среды.

Но нет, это были не какие-то там бедные бедуины из пустыни или афганские душманы, с которыми они по основной легенде должны были сейчас сражаться, выполняя свой интернациональный долг. Они были вполне себе цивилизованные с виду товарищи, одевающиеся, как надо и со вкусом, хоть бы и учитывая здешние климатические и исторические реалии. Тем не менее, ничего такого, что вызвало бы ироничную улыбку или смех, глядя на их одеяния, Руслан не приметил. Например, на кружева и жабо на старинных картинах он не мог смотреть без искреннего непонимания: зачем это всё было нужно? А лосины – вообще смех! Да, он как-то читал, что это чтобы можно было легко влезть в высокие сапоги, но от этого мужик с бородой и в колготках всё равно смотрелся смешно.

Да и с военной точки зрения аборигены тоже выглядели достойным потенциальным противником: автоматы, танки, бронетранспортёры, вездеходы, среди которых можно было встретить как четырёх-, так и восьмиколесные образцы, и т.п. техника у них широко использовалась, хотя и выглядела несколько непривычного для нашего взгляда. Отличия, видимо, были вызваны спецификой местности и культурными особенностями, ну да это уже детали.

Вот с авиацией у них явно были проблемы: только на паре фотографий Руслан смог обнаружить аналог наших вертолётов, один был снят в полёте, другой уже догорающим на земле. Винтокрылые машины имели непривычные угловатые очертания брони.

На втором фото рядом с подбитым вертолётом позировали советские пограничники, которые явно были довольны тем, что им удалось сбить вертолёт. Не понятно чем и как, может быть, её поразили даже не они, но удовольствия от догорающих останков они не скрывали.

Руслан присмотрелся к лицам солдат и, кажется, узнал одного из них. Ну да! Это же тот полковник, что стоял на перроне вместе с генералом! Только на фотографии он вроде бы ещё майор, рассмотреть было трудно из-за качества снимка. Да что же здесь творилось-то?!

Здесь же были фотографии, по всей видимости, погибших пилотов инопланетного аппарата. Руслан поморщился, наверное, не стоило их вот так выставлять. Оставить для архива – да, а для публичной выставки, пожалуй, нет.

Один был в странном, на его взгляд, шлеме, который полностью закрывал голову и лицо и имел на лицевой части что-то вроде респиратора. На теле был явно бронежилет, но какой-то сегментированный. Подсумки, перчатки, обувь – что-то вроде сапог на толстой рифлёной подошве. Всё было выдержано в песочных тонах, что было понятно и объяснимо.

Один из пограничников держал в руках оружие, внешне похожее на автомат, по крайней мере, об этом говорил магазин и рукоять со спусковым крючком, защищённым скобой. Но выглядел он всё-таки не так, как привычный «калашников» или американская М-16. Массивнее что ли. А вдруг это вовсе не магазин, а батарея, которая питает генератор лазерных лучей или плазмы?

Другой пилот, или пассажир, напротив, был без шлема и лежал на каменистой почве с полузакрытыми глазами. Одет он был в такую же форму, как и предыдущий, отличались только круглый шеврон на левой руке и нашивки на воротнике-стойке. Не исключено, что это знаки отличия.

Идя вдоль стены, и рассматривая экспонаты, Руслан сделал для себя вывод, что большинство техники аборигенов работало на электричестве, в добывании которого из солнечного света местные жители достигли впечатлительных успехов. Не застряли в своём развитии, а преодолели определённую парадигму, отметил он про себя.

Однако для полноценной авиации даже этих достижений, судя по всему не хватало. Либо аккумулятор получался слишком громоздким, что снижало полезную нагрузку летательных машин, либо мощности не хватало, чтобы толком летать, как это делают наши вертушки на керосиновых движках.

Хм… значит, была война, не уступающая по размаху тому, что сейчас происходит в Афганистане. А потом был заключён некий мирный договор, с довольно жёсткими условиями, но который все стараются соблюдать, и отдельные инциденты, в целом, не влияют на соблюдение режима прекращения огня и даже позволяют вести определённую торговлю.

Кто же создаёт напряжённость?

Руслан стал рассматривать очередные фотографии.

Как оказалось, кроме оседлых здесь были и самые настоящие кочевники, вот только не какие-то там оборванцы в лохмотьях, а вполне себе респектабельные ребята, перемещающиеся, правда, преимущественно на необычных животных, на первый взгляд напоминающих коней. При внимательном рассмотрении дертейи – так их называли – теряли значительную часть сходства с привычными земными скакунами: более массивные, глаза не по бокам, как у лошадей, а скорее как у собак, смотрят вперёд, конечности, оканчивающиеся трёхпалыми копытами.

Да и сами кочевники – дайхедды – тоже те ещё типы. Судя по всему, они страдали избыточной любовью к татуировкам или нательной росписи, если судить по их бритым налысо головам и лицам. Эти ребята тоже вовсю пользовались огнестрельным оружием, но одновременно с этим, не чурались и мечей (или сабель) в виде странного гибрида ятагана с топором или серпом. Руслан где-то видел похожие на картинках ещё на земле, но на них изображались времена древние, что-то вроде бронзового века, а тут словно бы эти дайхедды не захотели расставаться с чудным оружием и решили его довести до максимального совершенства. У местных вообще был культ холодного оружия.

Но дайхедды были лишь одним, пускай и самым крупным, из кочевых племён, живущим в пустыне и контролирующим крупные оазисы и обширную часть сахеля. В этом плане их можно было назвать относительно кочевыми, так как они всё-таки имели несколько крупных поселений, где решали судебные дела и принимали политические решения. Ну и надо же было куда-то складывать всё отобранное у других племён.

Да, согласно пояснительной записке, положенной под стекло под фотографиями, существовали племена и помельче, которых дайхедды, как понял Руслан, держали в качестве данников или чего-то подобного. В общем, выступали крышей, от услуг которой нельзя было отказаться. Данники периодически, конечно, бунтовали, куда ж без этого, но сил избавиться от такой опеки надолго всё равно не могли.

К слову, территории, где хозяйничали дайхедды, формально относились к юрисдикции сайхетов, но чем дальше на юг, тем больше эта юрисдикция приобретала декоративный характер. Вроде как сайхеты здесь главные, но, по большому счёту, их власть ограничивалась линией горизонта, видимой с какой-либо крепости или мелкого форта, чем дайхедды и пользовались. Гоняться за ними по пескам было крайне затруднительно и невыгодно. К тому же они были мастерами засад.

Записка была подписана: майор Смирнов, и дата стояла лет на восемь отстоящая от сегодняшнего дня в прошлое. Кто-то из офицеров обмолвился на построении, что рядом с генералом Евстафьевым на перроне стоял полковник Смирнов, вспоминал Руслан, наверное, это он и составил эту записку. Получается, что это тот самый пограничник с фотографии со сбитым вертолётом.

В общем, дайхедды были теми, кто доставлял наибольшие проблемы на заставе, постоянно прощупывая обороноспособность пограничников, и их сдерживание и было основной официальной задачей бойцов, так как татуированные кочевники не признавали Договор. Под это дело дайхедды с завидной регулярностью подтягивали зависимые от них племена и не только. Судя по всему, они распространяли, как говорится, самую настоящую пропаганду среди всех, до кого могли только дотянуться, преподнося пограничников исчадиями ада, демонами и тому подобными существами. В общем, типичная ксенофобия и религиозный фанатизм. Вот только у Руслана создалось впечатление, что сами дайхедды, особенно их верхушка, смотрели на данную проблему, как на инструмент для достижения своих интересов.

Собственно об этом и гласила одна из табличек на стене комнаты. Занимательный, однако, народ, эти дайхедды. И правда, в чём-то напоминающий афганских моджахедов с их верхушкой, которая купалась в роскоши, получая баснословные доходы от наркоторговли. Вот только если над моджахедами стояло, как утверждают, Центральное разведывательное управление, то кто стоял над дайхеддами? Или они были вещью в себе? Никому не подчинялись и руководствовались исключительно собственными интересами, так? Или не совсем?

Наиболее развитыми, судя по всему, в этой части планеты и дальше на север были всё-таки сайхеты – крупный народ, преимущественно проживающий в городах, в том числе на восточном побережье Срединного океана. Сайхеты, как и другие народы, были довольно смуглыми и имели красноватый, напоминающий не то медь, не то бронзу оттенок кожи, разве что чуть светлее остальных жителей пустыни. Руслан пытался понять, какой из земных народов они больше всего ему напоминают, но никак не мог прийти к какому-то одному мнению. С одной стороны, они ему напоминали каких-нибудь бедуинов, которых он видел в «Клубе путешественников», с другой – в их лицах просматривались черты североамериканских индейцев. Короче, они не были похожи ни на кого из известных ему народов и рас.

Сайхеты контролировали огромные территории, которые граничили с другими государствами на севере и востоке. Согласно карте, сайхеты даже владели узкой полоской западного побережья Срединного океана. Но кто жил дальше, и жил ли вообще, было не известно. Огромная территория планеты оставалась для нас настоящей Terra Incognita. Местные после конфликта не горели делиться информацией, а без них, учитывая условия договора, который запирал нас на узкой полоске земли у самых гор, понять, что творится дальше, чем уже было известно со времён конфликта, было практически невозможно.

В этой связи командование заставы мечтало построить самый настоящий космодром, чтобы запустить хотя бы один спутник для исследования этого мира, для чего сюда завозили материалы в огромном количестве. Правда, в последнее время поток необходимых ресурсов значительно сократился, а особенно не хватало специалистов, которые могли бы работать в таких специфических условиях. Так что недостроенные фермы космодрома одиноко возвышались почти у самого горизонта на востоке от городка, как символ нереализованных амбиций. Периодически туда для охраны объекта отправлялись пограничники, чтобы сменить тех, кто отбыл свою смену.

Руслан внимательно изучал экспозицию и одновременно пытался понять, как он будет жить с этими знаниями, когда вернётся на Землю. Всё время помнить, чтобы не сболтнуть лишнего, всё время помнить, что за тобой негласно могут наблюдать? Это же так и крыша может поехать.