Текст книги "Не та сторона любви (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

17 Чужой праздник

Кабинет следователя не отличался ни удобством, ни ремонтом: старый стол, компьютер с большим монитором и процессором, стул с едва заметно шатающейся ножкой и зазубринами, за которые почти сразу зацепилась Лора джинсами. Вместо кондиционера вяло работал вентилятор, разгоняя горячий воздух, но не приносивший облегчения.

На долю секунды девушка даже испытала сочувствие к женщине, облаченной в форму и вынужденной сидеть в жару не просто при полном параде, так еще и в колготках. Но как только та подняла глаза на Лору, сочувствие исчезло, поскольку и в смотрящих на нее глазах его не было. Поджарая, сухощавая, с резкими скулами, коротко стриженными светлыми волосами и колючими, чуть раскосыми глазами, она смотрела на Лору отстранённо и холодно. Лицо её, с тонкими губами и выражением вечной усталости, не выдавало ни жалости, ни раздражения – только холодный профессионализм и некую суровую настороженность.

Задав формальные вопросы следовательница сразу приступила к делу.

– Итак, Алора Викторовна, – начала она, её тон был сухим и деловым, – мне нужны все подробности того, что произошло вечером 22 августа. Каждую деталь, которую вы можете вспомнить. – Она протянула Алоре лист бумаги и шариковую ручку с выцветшим логотипом какого-то банка. – Напишите всё, что сочтёте важным. Это дополнит ваше заявление.

Алора сжала ручку, чувствуя, как пальцы становятся влажными от волнения. Её голос дрогнул, когда она ответила:

– Я написала всё в заявлении…

Лихачева прищурилась, её взгляд стал ещё более пронзительным, будто она пыталась разобрать Алору на части.

– Заявление – это формальность, Алора Викторовна. Мне нужны детали. Конкретные факты, обстоятельства, последовательность событий. – Она сделала паузу, постукивая длинным алым ногтем по своей кружке с отбитой ручкой. – Я правильно понимаю, что, по вашим словам, вас изнасиловал Демьянов Роман Савельевич?

Алора сглотнула, чувствуя, как горло сдавливает невидимая петля. Она кивнула, едва слышно подтвердив:

– Да.

– Директор и основной акционер ООО «ЛогистикЮг», верно? – В голосе следовательницы проскользнул скептицизм, а её бровь чуть приподнялась. Она открыла папку и пробежалась глазами по бумагам, словно сверяя информацию.

– Да, – снова едва слышно подтвердила Лора.

– Вы хорошо знали Романа Савельевича? – Лихачева убрала кружку в сторону, перед этим сделав глоток, и скрестила руки, внимательно наблюдая за реакцией девушки.

Алора помедлила, подбирая слова. Её голос звучал глухо, как будто она заставляла себя говорить:

– Я была… подругой его дочери, Лизы. И проходила практику в его компании. Летом, в отделе социальных программ.

– Понятно. – Следовательница сделала пометку в блокноте, её почерк был мелким и быстрым. – А как вы оказались в его доме в тот вечер?

– По приглашению Лизы, – ответила Алора, стараясь держать голос ровным. – Его дочь пригласила меня на вечер, посвящённый юбилею свадьбы ее родителей. Я была там как гость.

Лихачева кивнула, но её лицо осталось непроницаемым. Она наклонилась чуть ближе, проверяя Алора на прочность.

– Хорошо. Расскажите, что произошло дальше. С самого начала. Где вы были, с кем говорили, во сколько это началось. И, Алора Викторовна, – она сделала акцент на имени, – я настоятельно рекомендую быть максимально точной. Любая мелочь может иметь значение.

Алора прикрыла глаза, и воспоминания о том вечере нахлынули с болезненной чёткостью, словно кто-то включил кинопроектор в её голове. Она снова оказалась в доме Демьяновых, где всё дышало роскошью и праздником.

В воздухе витала лёгкая, ненавязчивая музыка – кажется, это был джаз, струящийся из скрытых динамиков. Сад вокруг особняка был украшен гирляндами тёплых фонариков, их мягкий свет отражался в зеркальной глади бассейна и создавал иллюзию звёздного неба, упавшего на землю. Алора чувствовала себя не в своей тарелке среди гостей, чьи лица казались знакомыми – она видела их в новостях, на страницах глянцевых журналов или в постах в социальных сетях. Это были люди из другого мира – мира больших денег, влияния и власти, к которому она, несмотря на все свои усилия, всё ещё ощущала себя чужой.

– Идём, скорее! – Лиза, смеясь, подхватила её под локоть и потянула в сторону фонтана, где её родители, Роман и Лена, позировали фотографу. Лиза, как всегда, была в центре внимания: её лёгкое платье цвета шампанского струилось по фигуре, а улыбка сияла ярче огней вокруг.Алора, стараясь не отставать, подхватила подол своего длинного платья – тёмно-синего, сшитого на заказ, первого по-настоящему дорогого наряда в её жизни. Она чувствовала себя в нём одновременно прекрасной и уязвимой, словно играла роль, которой ещё не до конца овладела. Высокие каблуки, непривычные для неё, постукивали по каменной дорожке, и девушка мысленно молилась только об одном: не споткнуться, не упасть, не привлечь к себе ненужного внимания этих высоких гостей, чьи взгляды скользили по ней с вежливым равнодушием.

Она так ждала этого праздника, так готовилась к нему, ощущая легкую дрожь в груди от одной мысли, что сегодня, наконец-то, исполнится ее мечта, что она достигнет той цели, которую поставила для себя, познакомившись с Лизой.

Сердце гулко стучало, когда она подошла к Демьяновым. Она всегда терялась под холодным, даже враждебным взглядом Елены, которой откровенно не нравилась и которая не особо это и скрывала. Правда сегодня та искрилась радостью и даже на Алору посмотрела довольно дружелюбно.

Роман Савельевич, стоявший рядом с женой, выглядел совсем иначе. Его лицо, обычно энергичное и властное, сегодня казалось осунувшимся, а улыбка – натянутой, словно маска, надетая для гостей. Алора поймала себя на мысли, что он выглядит не просто усталым, а каким-то… опустошённым. Этот праздник, этот роскошный вечер, явно не приносил ему радости. Казалось, он играет роль радушного хозяина, но его мысли где-то далеко, в другом месте, в другой жизни. За два месяца практики в «ЛогистикЮг» Алора видела Романа разным: строгим и раздражённым, когда кто-то из сотрудников допускал промах; доброжелательным и остроумным когда они случайно встречались в обед в парке; задумчивым, когда он, стоя у окна своего кабинета, смотрел на город, мудрым наставником, когда дело касалось работы. Но таким – отстранённым, с тенью разочарования в глазах – нет, таким он не был ни разу.

Даже когда две недели назад она совершила серьезную ошибку в документах, и Роман вызвал ее к себе, он выглядел задумчивым, но не таким.

Лора невольно улыбнулась, вспоминая, как он молча кивнул ей на кресло напротив себя.

– Знаешь, зачем вызвал? – спросил очень спокойно.

– Да…– кивнула она, не смея поднять глаз. – Роман Савельевич, такого больше не повториться….

– Знаю, – кивнул он, перебив ее. – Лора, перестань трястись. Ошибки совершают все. Не знаю ни одного человека, который бы ни разу не ошибался.

Слова не убедили – щеки горели от стыда и разочарования в самой себе. Лора никак не могла понять, как умудрилась не заметить такой очевидной промашки в договоре.

Роман встал из-за стола, обошёл его и неожиданно сел на соседнее кресло, сократив расстояние между ними. Его жест удивил Алору – обычно он держал дистанцию, оставаясь за своим столом, как за невидимой стеной. Он посмотрел на неё, чуть прищурившись, и продолжил:

– Знаешь, Лора, мне было двадцать семь, когда «ЛогистикЮг» только вставала на ноги. Компания едва начала приносить доход, я крутился как белка в колесе, подписывал контракты, договаривался с поставщиками. Лена тогда была занята маленькой Лизой, ей было всего четыре. И вот мне предложили контракт – изумительный на первый взгляд. Обещали окупаемость за два года, расширение на три региона, чуть ли не золотые горы. Как думаешь, что я сделал?

Алора подняла глаза, впервые за разговор встретившись с ним взглядом. В его тоне не было осуждения, только лёгкая ирония, направленная на самого себя. Она пожала плечами, не зная, что ответить.

– Я подписал его, – продолжил Роман, откинувшись на спинку кресла. – Не проверив толком условия. Оказалось, что в договоре был пункт о скрытых штрафах за срыв сроков поставки, о которых никто не упомянул. Мы потеряли почти полмиллиона, Лора. Полмиллиона, которых у молодой компании не было. – Он усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень той давней боли. – Ошибки – это часть пути. Ты напутала цифры не по глупости, а от усталости, я вижу, как ты работаешь. Но и тебе будет хороший урок – всегда проверяй данные…. Эх, Лора, если меня тогда кто-то перепроверил, – улыбнулся он с теплотой.

– А….– неловко спросила она, – Виктор Михайлович?

Щека Романа неопределенно дернулась, но на вопрос он не ответил.

Только накрыл своей ладонью ее руку и слегка сжал.

– Иди, переделай, завтра занесешь к десяти утра. Успеешь?

– Да, – выдохнула легко и спокойно, радуясь, что не разочаровала человека, мнение которого стало для нее за эти два месяца очень важным.

Поэтому ей и хотелось обрадовать его и Елену подарком. Однако, ответив на ее формальное приветствие, Елена Викторовна отвернулась и, извинившись, отошла к более значимым гостям.

Лора вздохнула, чуть опустив глаза.

– Не расстраивайтесь, девочки,– заметил Демьянов, лицо которого враз потеплело при виде дочери и ее подруги. – Лена сегодня…. В ударе.

– Хорошо, что не в гипертоническом,– фыркнула Лиза. – Посмотри подарок, пап, Лорка из-за него мне месяц мозги чайной ложкой ела.

Алора невольно бросила недовольный взгляд на подругу и протянула свой скромный подарок.

– Знаю…. вы статуэтки фарфоровые собираете. Надеюсь, вам понравится.

Роман взял у нее из рук небольшую коробочку.

– Уверен в этом, Лора, – кивнул он. – Идите, развлекайтесь. Пусть этот вечер хоть кому-то радость принесет, – вдруг едва слышно добавил он, на долю секунды цепляя Лору своими зелеными глазами.

Вечер шел своим чередом, Лоре даже удалось перекинуться несколькими фразами с некоторыми из гостей. Лиза же почти сразу погрузилась в привычную среду, слегка забывая о подруге, которая в толпе высматривала того, кто был ей нужен. Но пока так найти и не смогла.

Предупредительный молчаливый официант принес ей бокал шампанского, который она выпила. С непривычки закружилась голова, и Лора, стараясь не привлекать лишнего внимания, отошла в сторону, в одну из беседок сада, которую хорошо скрывали фруктовые деревья. На душе стало легко и даже весело, ведь она, наконец-то, оказалась там, где хотела. И еще не завершившийся вечер, вдруг показался сказкой для Золушки.

– Лора? – услышала позади себя удивленный голос Романа. – С тобой все в порядке?

– Да, – обернулась она и улыбнулась ему. – Простите, просто голова закружилась, пришла сюда выдохнуть. Но если вам помешала…

– Нет, – перебил он, качнув головой. В его руке Алора заметила стакан с янтарной жидкостью, вероятно, виски, который он держал небрежно, слегка покачивая. – Я тоже сбежал, – добавил он тише, с ноткой иронии, и шагнул ближе, опираясь плечом на деревянный столб беседки.

Оба помолчали, глядя на праздничные огни.

– Роман Са…

– Лора…

Начали говорить одновременно, и оба неловко замолчали.

– Лора, – все-таки начал Роман, – через неделю новый учебный год. А какие планы после?

– Пока не знаю…. буду искать работу и….

– Тебе в компании понравилось?

– Да, очень, – Лора ничуть не кривила душой.

Роман кивнул, и на его лице мелькнула тень улыбки, но она быстро исчезла, когда их разговор внезапно прервали громкие крики гостей. Музыка заиграла ещё громче, теперь это был энергичный поп, и толпа у дома оживилась, приветствуя начало танцев. Кто-то в саду закричал: «Фейерверк скоро!» Алора заметила, как Роман поморщился, словно этот шум был ему физически неприятен.

– Хотел с тобой поговорить, – выдохнул он, бросив взгляд на толпу, от которой их отделяла тень деревьев. – Но здесь слишком шумно. Пойдём ко мне в кабинет, там спокойнее. А то в любой момент сюда прилетит либо фейерверк, либо чей-нибудь стакан с шампанским.

Он сказал это с лёгкой иронией, но в его голосе чувствовалась усталость. Алора заколебалась на долю секунды. Идти в кабинет с Романом, её начальником, в разгар праздника казалось немного странным, с другой стороны как правило на таких вот вечерах и проходят важные договорённости и встречи.

– Хорошо, – тихо ответила она, поправляя платье, машинально поправляя волосы, забранные в элегантную прическу, и стараясь унять лёгкое волнение.

Он жестом пригласил ее следовать за собой.

18. Одержимость

Они обошли веселящуюся толпу и скрылись в доме, поднимаясь на второй этаж. Роман не кривил душой, в его кабинете действительно было тихо и спокойно. Лора оказалась здесь первый раз, поэтому с любопытством осматривалась. Особый интерес вызвала легендарная коллекция фарфоровых статуэток, застывшая на стеклянных стеллажах вдоль стен. Девушка и представить себе не могла, что в одном месте встретит такое потрясающее скопления легкости, изящества и благородства.

– Нравится? – спросил Роман, в его голосе прозвучала лёгкая гордость. Он стоял у стола, наблюдая за её реакцией.

– Очень, – выдохнула Алора, не в силах отвести взгляд. Краем глаза она заметила, что её подарок – две фарфоровые кошки, изящно сплетённые хвостами, – уже занял почётное место на одной из полок. Это вызвало у неё тёплую волну облегчения и радости: её выбор оказался верным.

Роман подошёл к бару в углу кабинета, достал бутылку виски и налил себе ещё один стакан. Янтарная жидкость плеснулась, отражая свет лампы. Он сделал небольшой глоток и продолжил:

– Я могу часами говорить о них. И часами любоваться. – Его голос стал тише, мечтательнее. – Каждая статуэтка – это история. Эпоха, мастер, чьи руки её создавали. Иногда мне кажется, что они живые, просто застыли на мгновение.

– Понимаю вас… – прошептала Алора, чувствуя, как её пальцы невольно тянутся к одной из фигурок – миниатюрной балерине, замершей в арабеске. Ей хотелось прикоснуться к гладкой поверхности, ощутить совершенство линий, созданных чьими-то умелыми руками. Но она сдержалась, боясь нарушить хрупкую магию момента. – Они… они как маленькие миры. Каждая со своей душой.

Роман посмотрел на неё, и в его зелёных глазах мелькнуло что-то новое – не просто интерес, а словно узнавание. Он кивнул, слегка улыбнувшись, и сделал ещё один глоток виски. Подошел ближе, раскрывая стеллаж. До Алоры донеслось его дыхание, кофе, виски, крем для бритья. Девушке захотелось отступить на шаг, увеличить дистанцию, убрать эту опасную близость с не совсем трезвым человеком. Но он точно не заметил этого.

Смотрел на коллекцию, а потом перевел глаза на нее.

– Забавно, – голос его внезапно поменялся, стал глуше, более хриплым, – живешь с человеком почти 25 лет, а потом вдруг понимаешь, что даже говорите вы на разных языках….

Лора промолчала, не зная как реагировать на такое признание. Ее глаза отмечали то, что она не заметила в темной беседке: рубашка Романа была расстёгнута на верхние пуговицы, обнажая ключицы, а галстук, который он носил в начале вечера, исчез. Его светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь были слегка растрепаны, как будто он не раз проводил по ним рукой. В этом небрежном виде он выглядел не как влиятельный директор «ЛогистикЮг», а как человек, уставший держать маску, которую требовал от него этот вечер.

– Я… понимаю, – тихо сказала она, хотя на самом деле не понимала, зачем он делится с ней такими личными мыслями. – Наверное, такое бывает… со временем.

Её голос звучал неуверенно, и она тут же пожалела, что вообще ответила. Роман слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла – только горькая ирония. Он сделал ещё один глоток виски, и стакан в его руке слегка дрогнул. А затем он слегка пошатнулся.

Инстинктивно Лора поддержала его, ее рука скользнула по его плечу, а он зацепился за ее руку.

– Прости… – тряхнул головой, отгоняя наваждение и туман алкоголя.

– Ничего… – она тут же убрала свою руку, а вот он свою убирать не спешил. И внезапно Алора поняла, что он осторожно и бережно ласкает ее обнаженное плечо. Скользит пальцами, точно поглаживая.

– Роман Савельевич… – начала она, её голос дрогнул, и она сделала шаг назад, пытаясь восстановить расстояние между ними.

Демьянов тут же убрал руку и отошел от нее к окну, за которым раздавались звуки праздника. Лора вздохнула свободнее.

Ей не нравилось то, что происходило сейчас, в этом кабинете. С одной стороны, за эти два месяца, и в этом девушка не могла врать себе, Демьянов стал для нее не столько начальником, сколько другом, наставником. Он нравился ей, по-настоящему нравился. Иногда, когда они встречались в обед в том парке, она чувствовала огромное сожаление, что время бежит настолько быстро, что их свободные пол часа– час кажутся несколькими мгновениями. Его мнение имело для нее непререкаемый авторитет, его уважение грело сердце. Но думать о нем как о мужчине, она запретила себе раз и навсегда, в первый же день их знакомства.

Он был отцом Лизы, мужем Елены Викторовны, а значит – под запретом. Под жесточайшим запретом, хоть порой у нее внутри и вспыхивало легкое сожаление и даже зависть к Лизе. И Лене….. Никогда Алора не знала, что такое иметь за спиной человека, который закроет тебя от любых проблем, от любых неприятностей. Наверное, это окрыляет, придает уверенности в жизни.

Девушка перевела дыхание. Сейчас, стоя спиной к ней у окна, он уверенным не выглядел, скорее потерянным.

Лора понимала, что лучше всего сейчас уйти, оставив его одного, но ей стало жаль этого мужчину, праздник для которого стал лишь тяжким бременем.

– Я просил Лену ничего не организовывать, – вдруг сказал Роман, слегка повернувшись к ней. Его чёткий профиль на фоне полутёмного окна показался Алора поразительно красивым – резкие линии скул, лёгкая седина в волосах, глубокая тень в глазах. – Вот так, Лора, выглядит политический театр абсурда. Фальшивый праздник, фальшивые улыбки, фальшивые поздравления, которые к настоящей семье никакого отношения не имеют.

Лора сделала шаг ближе к нему – инстинктивно, желая дать утешение и поддержку другу. Ей хотелось сказать, что он, наверное, не прав, но она молчала. Иногда даже самым сильным людям нужна была тишина, чтобы выговориться.

– Как думаешь, Лор, сколько людей на этом сборище, подумали о том, что мне по-настоящему интересно?

Вопрос ответа не требовал, потому что Роман сам же и ответил:

– Один, Лора. Ты. Ты единственная подарила подарок, который был для меня. Все остальные подарки – исключительно для Ленки и ее папаши. Все до единого. Еще бы…. – он отвернулся от окна и навалился на подоконник, скрестив руки на груди. – Ее праздник, ее сборище…. Папочка велел, Леночка исполнила.

Лора вздрогнула всем телом, услышав упоминание Рублева.

– Он… – откашлялась она. – Он… приедет?

– Хм…. А куда он денется? – фыркнул Роман. – Явится королем, патриархом семейства. Будет принимать поклоны от вассалов. Зачем им здесь я, как думаешь?

Столько горечи звучало в этих словах, что Лора неожиданно для себя сделала еще один шаг ближе и коснулась рукой запястья Демьянова.

– Мне жаль…. – тихо, сочувственно сказала она. – Правда жаль… что….

Он накрыл ее ладонь своею.

– А вот мне уже нет, – вдруг ответил и обнял ее, прижимая к себе.

От неожиданности Лора на секунду замерла, не зная, что делать дальше. А Роман вдруг наклонился и с силой прижался своими губами к ее губам, проникая внутрь, разрушая все барьеры. Целовал жадно, не обращая внимание на сопротивление.

– Роман… Са… – Алора попыталась выдавить слова, но он не давал ей говорить, заглушая её протесты новыми поцелуями. Она упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но его сила и настойчивость подавляли её слабое сопротивление. Её сердце колотилось, паника нарастала, смешиваясь с шоком и неверием. Это был не тот Роман, которого она знала – не строгий, но справедливый начальник, не усталый мужчина, делившийся своей тоской. Это был кто-то другой, ведомый эмоциями и алкоголем, и Алора вдруг осознала, что оказалась в ловушке.

– Пожалуйста… – Алора пыталась отвернуть голову, уклоняясь от его жёстких, настойчивых губ, но Роман не давал ей ни шанса. Его руки сжимали её всё сильнее, до боли в рёбрах, словно он не замечал её сопротивления. – Подождите…

– Не хочу, – внезапно чётко произнёс он между поцелуями, его голос был низким, пропитанным смесью решимости и отчаяния. – И так ждал долго. И ты ждала…. Моя родная…. Слишком долго ждала… решения…. Не ушла…. Не сбежала….

– Роман… – Паника захлёстывала Алору, голос дрожал, а дыхание стало рваным. Она пыталась вырваться, но он, словно не слыша её, подхватил за талию и посадил на край массивного стола. Его руки, грубые и бесцеремонные, скользнули под подол её платья, задрав ткань выше колен. Пальцы, уверенные в своём праве, коснулись края белья, а затем, не останавливаясь, проникли под него, лаская и овладевая с пугающей настойчивостью. Почему-то именно это заставило Лору содрогнуться: рука, с длинными гибкими пальцами, за которой она часто наблюдала на совещаниях сейчас находились у нее между ног, в ней. Холодный ужас пробежал по её спине, и она упёрлась ладонями в его грудь, отчаянно пытаясь оттолкнуть мужчину. – Остановись… Не надо… Пожалуйста…

– Лора… – Его голос был хриплым, невменяемым, как будто он говорил не с ней, а с каким-то образом в своей голове. – Не могу… Не хочу… Моя девочка… Моя чистая, нежная девочка… Любимая моя…

– Нет….

– Знаю… не так…. Ты никогда ничего не просила…. Ты никогда не использовала… Вижу – любишь…. Вижу – готова ждать…. Но я больше не хочу …. Спасибо, родная…. Спасибо…. Любимая моя…. Хочешь… и я хочу…. хочу тебя...

Его слова, пропитанные болезненной одержимостью, звучали как заклинание, но для Алора они были ударом. Она больше не видела в нём того Романа, который говорил с ней о фарфоровых статуэтках или давал советы в своём кабинете. Это был чужой человек, чьи глаза, затуманенные алкоголем и эмоциями, не видели её протестов, а пальцы продолжали вторгаться в тело – не больно, но нагло, собственнически. Второй рукой он крепко прижимал её к столу, его хватка была как стальной обруч, не давая ей вывернуться или отстраниться.

Ее белье полетело на пол, девушка забилась в руках мужчины, когда почувствовала прикосновение его обнаженного тела к своему. Это не могло происходить в реальности. Не с ней.

Закричать, позвать на помощь!

Она открывала рот, но из горла не вырывалось ни звука, она точно онемела, а губы Романа, жёсткие и настойчивые, заглушали её попытки, не давая ни секунды передышки. Его поцелуи были как удушающая волна, лишающая её воздуха, свободы, воли.

Он не смог войти с первого раза, поэтому резко перевернул ее на живот и вторгся в тело, осторожно, но сильно, одним мощным толчком.

Лора беззвучно застонала от боли и ужаса. Её сознание словно раскололось: одна часть отчаянно пыталась осознать, что происходит, другая – отгородиться от реальности, спрятаться в темноте за закрытыми веками. Она чувствовала его движения – резкие, настойчивые, вторгающиеся в её тело, – и каждый толчок отдавался в ней не только физической болью, но и глубокой, раздирающей раной в душе. Его поцелуи, грубые и жадные, обжигали её кожу, но она не могла отстраниться, не могла двинуться. Его бессвязные слова – обрывки фраз, пропитанные одержимостью, – доходили до неё как через толстый слой ваты, лишённые смысла, но усиливающие ужас. Она чувствовала его движения, поцелуи, слышала его бессвязные слова, но ничего не могла сделать. Закрыла глаза, ощущая лишь мощные толчки в своем теле.