Текст книги "Не та сторона любви (СИ)"
Автор книги: Весела Костадинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)
11. Ослеплённые
Лора вышла на улицу, когда на город опустились душные августовские сумерки. Хотелось ей того или нет, жизнь за порогом ее квартиры продолжалась, а Машка ходила кругами и ругалась на хозяйку благим матом за пустую миску с едой и за пустой же холодильник.
Но выйти на улицу было сродни прыжку в ледяную воду. Лоре казалось, что стоит ей переступить порог, как сотни, тысячи глаз – чужих, безжалостных – уставятся на нее, зная все. Будто каждый прохожий видел ее боль, ее грязь, ее унижение, будто они могли заглянуть ей под кожу и прочитать там все, что она так отчаянно прятала. Она натянула старую мешковатую футболку, выцветшие джинсы, нацепила темные очки, несмотря на сумерки, и надвинула кепку почти на глаза. Ей хотелось стать невидимкой, раствориться в сером мареве вечера, чтобы никто не заметил, не остановил, не заговорил.
Как мышка, она прошмыгнула в ближайший супермаркет, сгорбившись и пряча лицо. В корзину летело все, что попадалось под руку: пачка кошачьего корма, молоко, хлеб, какие-то йогурты, замороженные пельмени. Она не выбирала, не думала – просто хватала, лишь бы поскорее закончить и вернуться в свою крепость. Глаза Лора упорно держала в пол, избегая случайных взглядов редких покупателей. Каждый шорох, каждый скрип тележки казался ей сигналом опасности, будто кто-то сейчас подойдет и скажет что-то, от чего ее хрупкий панцирь разлетится вдребезги. Она торопливо пробила продукты на кассе, бормоча невнятное "спасибо" кассиру, и, сжимая пакет, почти выбежала обратно в сумерки, где тени были милосерднее, чем свет фонарей.
Лора замерла у самого подъезда, когда знакомый, звонкий голос, словно нож, полоснул по ее нервам.
– Лора!
Она медленно обернулась, чувствуя, как внутри все холодеет, как паника, стыд и ужас накатывают волной, от которой нечем дышать. Лиза стремительно приближалась, выпрыгнув из своей кричаще-красной Ferrari, припаркованной у обочины. Ее лицо было искажено яростью, глаза горели ненавистью, а губы брезгливо кривились, будто она смотрела на что-то омерзительное.
– Довольна, сука? – рявкнула Лиза так громко, что ее голос эхом разнесся по улице, заставляя редких прохожих замедлить шаг и обернуться. Лора невольно отступила назад, сжимая пластиковые ручки пакета с продуктами. Ее горло сдавило, но она попыталась выдавить:
– Лиза, послушай…
– Что слушать? – Лиза резко мотнула головой, словно отмахиваясь от слов подруги, и шагнула еще ближе, почти вдавливая Лору в стену подъезда. – Что мой отец из-за тебя, тварь, уходит из семьи?
На них уже откровенно пялились. Старушка с соседнего подъезда замерла с поводком своей чихуахуа, двое подростков на велосипедах остановились неподалеку, переглядываясь. Лора чувствовала их взгляды, как иглы, впивающиеся в кожу.
– Он вещи забрал, сегодня мать извещение получила! – продолжала кричать Лиза, ее положении срыва. – Ты этого, сука, добивалась?
Лора задрожала от гнева и бессилия, ее голос сорвался на крик:
– Я вообще ничего не добивалась! – она пыталась перекричать Лизу, но та не слушала. – Не нужен мне твой отец, пропади он пропадом к чертям собачьим! Он – тварь и сволочь, Лиза!
Ее слова повисли в воздухе, резкие и отчаянные, заглушая шум улицы.
Лиза на мгновение замерла, ее глаза расширились от шока, но она тут же шагнула вперед, почти вплотную.
– Ты смеешь его так называть? – прошипела Лиза, ее голос дрожал от ярости. – Да ты просто шлюха, которая разрушила мою семью!
– Это не так! – Лора бросила пакет на землю, ее кулаки сжались. – Он сам… он… – Она задохнулась, не в силах подобрать слова, чтобы описать весь ужас, который ей пришлось пережить.
– Ты поэтому на нем повисла, да? – Лиза выплюнула слова, тряхнув светловолосой головой, ее глаза сверкали злобой. – Что, захотелось красивой жизни, поломойка? Нашла меня, дуру, слушала, помогала, копила информацию, а потом? Потом, Алора? Сколько раз ты трахалась с моим отцом?
Лора сглотнула, слюна стала вязкой, горькой, будто яд. Она отвела взгляд, чувствуя, как щеки горят, а в груди разрастается холодный ком. Бабки у подъезда, с их любопытными, жадными до сплетен глазами, уже не просто смотрели – они впитывали каждое слово, перешептываясь и качая головами. Лора чувствовала себя голой под их взглядами, будто ее выставили на всеобщее осуждение.
– Лиза… – Она изо всех сил старалась, чтобы голос звучал ровно, не дрожал, но он все равно срывался. – Я никогда не собиралась… Я не спала с ним…
– Ага, – Лиза издевательски хмыкнула, сдернув с лица темные очки, чтобы ее презрение было видно еще яснее. – Он просто случайно оказался между твоих тощих ляжек без трусов!
Лора вздрогнула.. Лицо вспыхнуло от стыда, а внизу живота заныло, будто туда вонзили раскаленный прут. Она хотела что-то сказать, объяснить, но слова застревали, комком в горле.
– Лиза… Это не то, о чем ты подумала… Совсем не то… – Ее голос звучал жалко, умоляюще, но Лора знала, что каждое слово только глубже затягивает ее в трясину.
– Знаешь, – Лиза вдруг понизила голос, и в нем прорезалась горькая, личная обида, – он ведь последний месяц так часто расспрашивал о тебе. Хвалил, ставил в пример. Говорил, что я, наконец-то, нашла достойную подругу… – Ее губы дрогнули, но она тут же стиснула их, не давая слабости вырваться наружу. – Я так радовалась, что смогла помочь тебе, нищебродке с рынка! А ты… Ты все это задумала с самого начала! Думаешь, я не помню, как ты выспрашивала про нашу семью? Чем мама занимается, чем отец, что любят, чем интересуются… Это ж какую наглость надо иметь, чтобы так подло влезть к нам! – Лиза почти сорвалась на крик, ее голос дрожал от ярости и боли. – Ты ведь, сука, и про деда моего расспрашивала! Его закадрить хотела? А что, он в отличие от отца еще и вдовец, да и повлиятельнее будет!
Лора отшатнулась, точно ее по лицу ударили, побелела и сжалась.
– Папаша мой все дифирамбы пел, какая ты обстоятельная, внимательная, – продолжала Лиза, ее голос дрожал от ярости и боли. – Знал бы он, как ты у меня все о нем вынюхивала! Права мама была – дочери поломойки нужно одно: бабки!
– Лиза… – Лора попыталась вставить хоть слово, но ее голос был едва слышен, слабый, как шепот.
– Заткнись! Заткнись, шлюха! – Лиза, не сдерживаясь, замахнулась, ее рука уже была готова обрушиться на Лору, которая стояла, опустив голову, не делая попыток защититься.
– А ну, прекратила! – раздался резкий, властный окрик.
Ни Лора, ни Лиза в пылу ссоры не заметили, как к подъезду подкатил черный массивный внедорожник, резко затормозивший у обочины. Роман, сидевший за рулем, увидел разыгравшуюся сцену еще издалека. Не раздумывая, он выскочил из машины, даже не вспомнив про букет цветов, оставленный на пассажирском сиденье. В несколько шагов он оказался рядом и перехватил руку Лизы, не дав удару достигнуть цели. Лора, бледная и неподвижная, лишь вздрогнула, но так и не подняла глаз.
– Лиза, хватит! – рявкнул Роман, его голос был полон раздражения и бешенства. Он крепко держал запястье дочери, пока та вырывалась, пылая злостью.
– Отпусти! – Лиза дернулась, пытаясь вырвать руку. – Это ты из-за нее семью бросил! Из-за этой… – она задохнулась от ярости, не находя слов, чтобы выразить свое презрение.
– Лиза! Мало того, что ты устроила? – Роман повысил голос, его лицо потемнело от гнева. – Тебе что, проблем в жизни не хватает?
Он крепко сжимал ее тонкое запястье, не давая вырваться, и встал между ней и Лорой, загораживая последнюю, словно щитом. Лора, прижавшаяся к холодной стене дома, молчала, ее взгляд был прикован к асфальту, где валялся ее пакет с продуктами. Она чувствовала, как воздух вокруг сгущается, давит на грудь, не давая вдохнуть. Роман был слишком близко – его фигура, его запах, его голос – все это вгрызалось в нее, как воспоминания, от которых она не могла убежать. Ноги враз стали ватными, стало тяжело дышать.
Лиза, не обращая внимания на отца, продолжала сверлить Лору взглядом, полным ненависти.
– Ты из-за нее все разрушил! – выпалила она, ее голос сорвался на крик. – Из-за этой… шлюхи!
– Лиза, – голос Романа, как ни странно, оставался ровным и пугающе спокойным, несмотря на бурю, разворачивающуюся вокруг. – Наш брак с твоей матерью давно перестал существовать. Это случилось не из-за Лоры, не из-за тебя. Это просто случилось. Долгое время мы жили по инерции, потому что так было удобно нам обоим. Просто я первый устал от этого. И да, я люблю Лору.
Лиза задохнулась, ее глаза расширились, а лицо исказилось от шока и боли. Слезы, которые она так отчаянно сдерживала, теперь блестели на ресницах, готовые вот-вот сорваться.
– Ты это между ног этой твари понял? – выкрикнула она, голос дрожал от гнева. – Папа, очнись! Вы же с мамой всегда…
– Что всегда, Лиза? – Роман шагнул чуть ближе к дочери, его массивная фигура полностью загораживала Лору, которая стояла за его спиной, сжавшись и не поднимая глаз. – Что ты знаешь о моих отношениях с твоей матерью?
Лиза замялась, ее кулаки сжались, но голос стал тише, звучал жалобно, как у ребенка:
– Вы не ссорились…
– Мы вообще последние пару лет почти не говорили, – Роман тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились, будто он нес на них невидимый груз. – Ее не особо интересовала моя жизнь, меня – ее. Мы просто существовали рядом, Лиза. Это не жизнь.
Лиза замерла, ее губы дрожали, а в глазах мелькнула растерянность, словно она впервые осознала, что ее мир, который казался таким прочным, был построен на иллюзиях. Лора, стоя за спиной Романа, чувствовала, как ее сердце колотится, а ноги подкашиваются. Каждое слово Романа, его признание в любви, резало ее, как нож, смешивая стыд, страх и отвращение. Она хотела крикнуть, что это ложь, что он лжет, но голоса не было – только холодный пот, стекающий по спине, и взгляды прохожих, которые, казалось, видели ее насквозь.
– А мама знала об этом? Мама же думала….
– Твоя мать делает все, что велит ей твой дед, Лиза, – зло бросил Роман. – Я давно уже не уверен, что наш брак основан на хоть каких-то чувствах! Давай догадаюсь, он устроил тебе выволочку за скандал, так? А матери твоей запретил на развод подавать. Скажи, дочка, не так?
– Папа… она все подстроила… слышишь? – Лиза почти задыхалась от ярости, ее голос дрожал, но она продолжала, не в силах остановиться и не обращая внимания на слова отца. – Она втиралась в доверие! Я ей все рассказывала… о том, что ты любишь, чем занимаешься… Она даже курсовую за меня написала, чтобы попасть к тебе на работу, чтобы быть у тебя на глазах!
Роман устало вздохнул, его взгляд скользнул по дочери, но в нем не было ни удивления, ни злости – только холодное спокойствие, которое, казалось, только сильнее разжигало Лизу.
– Значит, – медленно произнес он, – в будущем меньше будешь язык распускать. И сама учиться начнешь, Лиз. Это ты своей матери могла по ушам ездить, что учишься идеально, но не мне. О твоих успехах, дочка, я знал раньше, чем ты сама.
Лиза замерла, ее лицо побледнело, а губы задрожали от новой волны обиды.
– То есть… ты ей вообще все простить готов? – Ее голос сорвался на визг. – Даже то, что она это все…
Роман оборвал ее, подняв глаза к темно-синему небу, где уже начали проступать первые звезды.
– Я люблю Лору, Лиз, – повторил он, его голос был тихим, твердым, как гранит. – А Лора любит меня. И тебе придется с этим смириться.
У Лоры, стоявшей в стороне, кровь застучала в висках, будто молотки били по черепу. Ее зрачки расширились, а в груди вскипела волна ненависти, смешанная с отвращением и стыдом. Его слова – «Лора любит меня» – звучали как издевательство, как грязная ложь, которая душила ее. Тело перестало ей повиноваться, словно снова стало чужим, как в те кошмарные моменты, от которых она пыталась не думать.
С диким криком она изо всех сил толкнула Романа в спину, рыча, как раненый зверь.
– Заткнись! Слышишь? Заткнись!
Роман покачнулся от неожиданного толчка, но удержался на ногах, обернувшись к Лоре с удивленным, растерянным взглядом. Лиза, стоявшая рядом, замерла, ее глаза метались между отцом и Лорой, полные шока и непонимания.
– Ненавижу тебя! Ненавижу! – закричала Лора, снова ударив мужчину в грудь.
– Не смей его трогать! – взвизгнула Лиза, ее глаза полыхнули безумной злостью. Она резко сунула руку в сумочку и выхватила что-то блестящее. В следующую секунду лицо Лоры обдало резким, удушливым запахом парфюма, смешанного с чем-то едким. Глаза вспыхнули невыносимой болью, словно в них плеснули кислотой, дыхание перехватило, и она, задохнувшись, упала на колени. Ее крик, полный муки, разорвал вечернюю тишину, заглушая даже отчаянный вопль Романа.
– Лиза, блядь, что ты творишь?! – Он бросился к дочери, вырывая у нее из рук баллончик с лаком для волос, который она, не раздумывая, направила на Лору. Баллончик упал на асфальт с металлическим звоном, а Роман схватил Лизу за плечи, тряся ее, словно пытаясь привести в чувство.
– Ты спятила?!
Лора, задыхаясь и кашляя, прижимала ладони к горящим глазам, слезы текли ручьем, смешиваясь с жгучей болью. Она почти не слышала, что происходит вокруг, – мир сузился до пульсирующей агонии и удушающего запаха, который забивал горло. Лиза, вырвавшись из хватки отца, отступила назад, с выражением триумфа.
– Вот так, папочка, вот и твоя большая любовь!
– Пошла отсюда….. – Роман толкнул дочь, а потом упал на колени рядом с Лорой, – иначе…
– Что иначе? – Лиза, на грани истерики, выкрикнула в ответ, ее голос дрожал от ярости и отчаяния. – Заявление на меня накатаете? В тюрягу меня бросишь, пап? И все ради дырки этой шлюхи, которая тебя ненавидит? Замечательный у вас романчик выходит! А ты еще домой приползешь! Слышишь, ты еще приползешь, когда поймешь, что эта дрянь тебя поимела!
Роман медленно выпрямился, его взгляд, тяжелый и холодный, впился в Лизу. В нем смешались злость, презрение и что-то еще – глубокая усталость, словно он видел перед собой не дочь, а чужого человека.
– Уходи, – отрезал он, его голос был как удар хлыста. – Я не твой дед, но могу не сдержаться.
Лиза замерла. Впервые в жизни она увидела в глазах отца не просто гнев, а бешенство, которое заставило ее кровь застыть. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, и она вдруг поняла: он действительно сдерживается, чтобы не ударить ее. По-настоящему, со всей силы. Горечь, обида и страх затопили ее, сжав горло. Не сказав больше ни слова, она резко развернулась на каблуках, ее шаги застучали по асфальту, и, добежав до своей красной Ferrari, она вскочила в машину, хлопнув дверью так, что стекла задрожали.
Роман с трудом разжал кулаки и, проследив, чтобы дочь ушла, рванул к своему внедорожнику, доставая оттуда воду.
Лора, сгорбившись, сидела на асфальте и выла, зажимая руками воспаленные красные глаза.
12. Я так не могу жить...
– Лора, я вызвал скорую…. – Роман неуклюже пытался промыть глаза плачущей девушки водой. Она мотала головой, не давая ему прикоснуться к себе, поэтому он вынужден был перехватить ее за плечи и почти силой лил воду на бледное лицо. – Потерпи, родная, потерпи….
– Не трогай…. – захлебывалась Лора плачем, – не трогай….
Она сидела прямо на асфальте, не замечая, как порвалась ее старая футболка на плече, как испачкались в пыли светлые джинсы. Пыталась открыть глаза, но жгучая боль не давала – веки словно склеились, а мир вокруг утонул в красной пелене. Не видела ничего, а запах Романа, его руки, его голос вызывали одну волну паники за другой. Он пытался осмотреть глаза, сжимая ее лицо в своих горячих ладонях, не давая ей ускользнуть.
– Да, мать вашу, где скорая? – услышала его злой голос. – Лора, поехали в больницу своим ходом!
Он наклонился и легко подхватил ее за талию, пытаясь поднять с асфальта, но Лора тут же забилась в его руках, как пойманная птица. Ее тело сотрясалось дрожью, она вырывалась, царапая его руки.
– Я не поеду… Нет, пусти меня! – Ее голос был хриплым, надрывным, полным ужаса.
– Лора! Хоть ты перестань истерить! – Роман, стиснув зубы, подхватил ее на руки, словно ребенка, прижал к себе, не обращая внимания на сопротивление. – Тебе помощь нужна!
Его сердце колотилось, как молот, в груди. Мысль, что Лиза, его глупая, избалованная, эгоистичная дочь, могла оставить Лору без зрения, вгоняла в холодный ужас. Он пытался не думать о том, что будет дальше, но голова раскалывалась от осознания масштаба катастрофы. Лиза натворила столько, что последствия казались неподъемными – не только для Лоры, но и для него самого.
Лора снова закричала, ее кулаки слабо били по его груди, пока она отчаянно пыталась вырваться.
– Пусти меня! Не трогай! – Ее крик был полон боли и отчаяния, она извивалась, не видя ничего вокруг.
Роман, не отпуская, понес ее к своему внедорожнику, игнорируя взгляды соседей, которые теперь смотрели на него с осуждением и страхом. Лора продолжала вырываться, но ее силы таяли, а слезы, смешанные с жгучей болью в глазах, текли по щекам. Она не хотела его помощи, не хотела его близости, но он, словно не замечая ее протестов, распахнул дверцу машины, решив, что отвезет ее в больницу, даже если придется держать силой.
– Эй, мужик, похоже, девушка с тобой ехать не хочет, – раздался спокойный, твердый голос позади них.
Роман, стиснув зубы, едва слышно выругался, перехватывая Лору поудобнее, пока она продолжала слабо вырываться в его руках, ее хриплые всхлипы разрывали вечернюю тишину.
– Ей помощь нужна, она в шоке! – рявкнул он, не оборачиваясь. – Иди, бл… куда шел!
Лора, услышав чужой голос, замерла на мгновение, ее тело все еще дрожало, но она попыталась повернуть голову, хотя глаза, воспаленные и слезящиеся, почти ничего не видели. Незнакомец, чей силуэт смутно вырисовывался в сумерках, шагнул ближе, не обращая внимания на грубость Романа.
– Я вижу, что ей нужна помощь, – голос мужчины оставался ровным и непреклонным. – Но, похоже, от тебя она ее принимать не хочет. Может, отпустишь ее, и я вызову скорую?
– Пошел на х..., – Роман больше не мог сдерживаться, – совсем идиот? Я вызвал, только она ехать час будет!
Он повернулся к Лоре и наклонившись, провел рукой по ее мокрым от слез щекам, а затем прижался губами к пылающему лбу, не обращая внимания на то, как она вздрогнула от его прикосновения.
– Лора, родная, сейчас закрою машину и поедем… – прошептал он ей на ухо, пытаясь пристегнуть ее ремнем безопасности. Но Лора, словно дикий зверь, почуявший шанс на свободу, рванулась прочь с неожиданной силой. Вслепую, ориентируясь только на голос незнакомца, который заступился за нее, она оттолкнула Романа руками. Тот, не ожидавший такого яростного сопротивления, замешкался всего на пару секунд и Лора почти выпала из машины, ударившись коленями об асфальт. Не замечая боли, она попыталась отползти, цепляясь за воздух. Ее красные глаза слезились, ничего не видя, а хриплый, надрывный крик вырвался из горла:
– Помогите... пожалуйста!
– Пиздец! – раздался резкий голос незнакомца. Сильные руки обхватили ее за плечи, быстро, но аккуратно поставили на ноги и слегка оттолкнули назад, подальше от машины. Лора уловила чужой запах – резкий, с нотами какого-то мыла и дыма, совсем не похожий на тяжелый парфюм Романа. Она поняла, что незнакомец встал между ней и Романом, загораживая ее собой.
– Отойди по-хорошему, мужик, – голос незнакомца был низким, с явной угрозой. – Она ясно дала понять, что с тобой не поедет.
– В сторону, – голос Романа превратился в звериный рык, полный ярости и собственнического отчаяния. – Эта женщина – моя жена! Тебе понятно? Лора… прошу тебя… иди сюда.
– А ты не староват для девочки? – вдруг ехидно бросил незнакомец, и Лора почувствовала, как он отступил чуть ближе к ней, мягко, но уверенно взяв ее за локоть, чтобы она не упала. Его хватка была твердой, но не пугающей, в отличие от рук Романа, которые она все еще ощущала на своей коже, как ожоги.
– Ах же ты тварь! – вдруг услышали они все женский голос, и Алора, не удержавшись на ногах, упала прямо на землю, заплакав от облегчения.
– Наташа… – прошептала она, закрывая воспаленное лицо руками, ее голос дрожал от боли и благодарности.
– Пошел от нее! – Наталья налетела на Романа, как ураган, как разъяренный вихрь. Роман на долю секунды замер, ошеломленный: перед ним была не та спокойная, сдержанная женщина, которую он знал, – уверенная, элегантная, всегда державшая себя в руках. Сейчас Наталья, с горящими глазами и растрепанными волосами, сыпала отборным матом, кидаясь на него с кулаками, как базарная торговка, защищающая свое.
– Убирайся, тварь! Пошел вон! Не смей ее трогать! Исчезни, сука, из ее жизни раз и навсегда! – кричала она, ее голос срывался от ярости.
Не сдерживаясь, Наталья со всей силы ударила Романа кулаком в лицо. Раздался хруст, из его носа хлынула алая кровь, заливая белую футболку.
– Да, блядь… что ж такое-то! – Роман пошатнулся, в глазах потемнело от боли. Он перехватил нос рукой, пытаясь остановить кровь, его лицо исказилось от шока и злости. – Вы тут все с ума посходили, что ли? Наталья, Алоре помощь нужна!
Но Наталья не слушала. Она встала между Романом и Лорой, ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а кулаки были сжаты, готовые к новому удару. Лора, сидя на асфальте, всхлипывала, ее руки дрожали, прикрывая воспаленные глаза, которые все еще жгло от лака. Незнакомец, до этого державший ситуацию под контролем, отступил на шаг, но не ушел, внимательно следя за происходящим. Толпа соседей, теперь уже в полном составе снимающая сцену на телефоны, загудела громче, но Наталья, казалось, не замечала никого вокруг, кроме Романа, которого она готова была разорвать.
– Я сказала, вон! – прорычала она, наступая на него. – Если ты еще раз подойдешь к Лоре, я тебе не только нос разобью, тварь!
Вдалеке послышались сирены скорой, и улица озарилась проблесками мигалок и светом фар, разрезающих сумерки. Роман, зажимая окровавленный нос, бросил взгляд в сторону приближающейся машины, его лицо исказилось от боли и злости, но он не двинулся с места.
– Мужик, – спокойно, но твердо произнес незнакомец, стоявший рядом с Лорой. Его голос был ровным и непреклонным. – У тебя, похоже, нос сломан, тебе самому помощь не помешает. Девушке помогут, я прослежу. А ты, если правда ее муж, вернешься позже и поговоришь с ней. Сейчас явно не место и не время. Я тебя к ней не пущу, поверь.
– Лора... – в голосе Романа послышалась настоящая боль, он вдруг устало опустил руки, глядя только на съежившуюся на асфальте фигурку с красным и опухшим лицом, – прости меня...
– Убирайся, – тихо, но угрожающе повторила Наталья, ее голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Уходи и не возвращайся.
– Лора... – снова прошептал он.
Алора только вздрагивала в руках подруги, каждый раз, когда он произносил ее имя, цепляясь за Наталью. Ее осторожно подняли с асфальта, поддерживая под локти, и повели к машине скорой помощи. Роман стоял неподвижно, провожая ее взглядом. Он заметил, как Наталья бросила на него взгляд, полный такой жгучей ненависти, что она, казалось, могла сжечь на месте.
Внезапно ему захотелось выть на полную луну, холодно сияющую в ночном небе. Не так он представлял этот вечер, не так надеялся поговорить с Лорой, помириться, объясниться. Он совершил столько ошибок, не защитил свою девочку, и теперь эта мысль разрывала его изнутри. Кровь продолжала капать из разбитого носа, пачкая футболку, но он не чувствовал боли – только пустоту и бессилие, глядя, как скорая уносит Лору прочь. Он не мог уйти, его ноги словно приросли к асфальту, а толпа соседей, все еще глазеющая на него, казалась далеким фоном.
Внутри машины скорой Лора дрожала, прижимаясь к Наталье, ее тихие всхлипы были едва слышны за звуком сирен. Наталья, сама вздрагивая от ярости, крепко держала подругу за руку, ее пальцы гладили Лору по спутанным волосам.
– Лора, – Наталья с трудом сдерживала гнев, ее голос был хриплым, – ты должна написать заявление. И на этого упыря, и на его бешеную доченьку! Лора, мать твою, ты ослепнуть можешь! Хоть это ты понимаешь?
Лора слабо кивнула, позволяя врачам осматривать свои воспаленные глаза. Медики осторожно промывали ей лицо, что-то говорили о химическом ожоге, но она почти не слушала. Боль постепенно отступала, и девушка начала различать очертания – сначала смутные тени, потом лицо Натальи, сидящей рядом. Только когда машина скорой тронулась с места, Лора почувствовала, что может дышать чуть свободнее. Она посмотрела на подругу.
– Я напишу заявление, – вдруг глухо вырвалось у нее. – Наташ… я так не могу… Я напишу заявление на Демьянова.
Наталья замерла, ее рука, гладившая Лору по волосам, остановилась. Она посмотрела на подругу с смесью облегчения и боли, а затем крепко сжала ее ладонь.
