Текст книги "Не та сторона любви (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

54. Выбор

В сентябре она поменялась с работницей местами, и стала выходить на работу с утра, в то время, как вторая девушка прибегала после занятий и оставалась до вечера.

Свободное время Лора проводила с Романом. Он приходил к ней после работы, она кормила его ужином, приготовленным специально для него. Иногда ужинали не у нее в кофейне, а выбирали тихое место, с вкусной едой и уютной атмосферой. Каждую субботу он помогал ей в кафе, а каждое воскресенье она закрывалась на выходной и проводила время с ним. Они гуляли, разговаривали, шутили, ездили на море, просто сидели в тишине и пили чай, который, как оказалось, теперь Роман любил гораздо больше кофе.

– Я тебе в кофе дважды плюнула, – как-то призналась Лора, сидя на теплом песке и наблюдая как дети роются, пытаясь найти кусочки янтаря, как набегают волны одна на другую, как чайка ныряет в зеленоватую глубину моря за рыбой, покачиваясь на волнах.

– Только дважды? – улыбнулся Роман, расположившийся рядом. – Как-то ты поскромничала, Лора.

– Тебе мало? – приподняла она брови в лукавом вопросе.

– Не надо больше, – жалобно попросил он и мягко провел пальцами по ее загорелому плечу. – Пожалуйста. Мужчины не плачут, но от твоих экспериментов я рыдал. Правда.

– Знаю, – легко согласилась она и прилегла рядом, упираясь локтями в горячий песок и глядя в чистое синее небо. – Я сама чуть не сдохла, когда попробовала тот, с перцем.

– Его я не смог выпить… – Роман чуть наклонился над ней, задержав взгляд на ее лице. Его глаза были теплыми и внимательными, словно касались кожи вместо рук.

Лора прикрыла глаза, затаив дыхание, надеясь, что сейчас он все-таки коснется ее губ своими. Но, как и каждый раз до этого, он ничего не сделал. Просто вытянулся рядом, положив руки под голову, и замолчал. Алора прикусила язык, чтоб не выругаться.

Он ни разу за месяц ее не поцеловал. Это злило. Это бесило. Иногда Лоре казалось, что Роман просто дразнит ее. Он часто держал ее за руку, не любил отпускать, он мог поцеловать руку, чуть приобнять, вечером набросить на нее теплые вещи, приготовить для нее чай, провожал каждый вечер до дома, но не целовал. Желал спокойной ночи и уезжал к себе. Или как сейчас, раскинул над ней зонтик, проворчав: «Сгоришь», и молча лег рядом, но касаясь ее только своим плечом.

Возвращаясь домой Алора чувствовала досаду, Роман же напротив, был в приподнятом настроении, с его лица не сходила улыбка. Девушка молча поджала губы, мечтая огреть его чем-то тяжелым.

– Так, так, так…. – знакомый голос, раздавшийся с улицы, заставил Лору враз похолодеть. Марина встала из-за пустого стола и посмотрела на дочь, сняв темные очки. А после – перевела взгляд на Романа, совершенно бессовестно державшего Лору за руку. – Я-то все гадала, с кем моя дочь проводит свои дни…. Лора, ты в своем уме?

– Мама …. Я… – Лора наморщила носик, понимая, что бури не миновать.

– Добрый вечер, Марина Ильинична, – встрял в разговор Роман, сжав руку Лоры, которую так и не выпустил из своей ладони, – как дела? Как настроение?

– Как двину, – мрачно закончила за него Марина, бросив тяжелый взгляд.

– Мам, послушай…

– Нет, это ты меня послушай, – вскипела Марина, – мало было? Лора, снова решила на те же грабли, да еще и с разбегу?

Алора вздохнула – просто не будет. Весь месяц она плыла по течению, осознавая, что рядом с Романом ей теперь не страшно, что их тихие разговоры и его доверие делают жизнь ярче и интереснее. Он много знал, иногда позволял себе дать совет, мог выслушать. Делился с ней новостями о своей работе, с удовольствием отвечая на все вопросы – а их было много, Лоре нравилось узнавать новое. И Лора позволила себе просто наслаждаться его теплом, его заботой, его присутствием, не вспоминая прошлое, не думая о будущем.

И то и другое стояло перед ней и сверкало синими глазами.

– Марина Ильинична, – вздохнул Роман.

– Рот закрыл, – зашипела Марина кошкой. – Если моя дочь тебя простила, это не значит, что прощу я….

– Мама, – внезапно в голосе Алоры прозвучал совершенно непривычный металл. – Или ты сейчас успокаиваешься и перестаешь кричать, или разговора не будет.

Марина осеклась на полуслове, Роман перевел на девушку удивленный взгляд.

– Я люблю тебя, мама, – она смотрела только на Марину, – но перестань говорить со мной как с ребенком.

– А кто ты, Лора? Как назвать женщину, которая идет держась за руку с тем кто…. – она не смогла произнести того слова, что до сих пор весело между ними всеми.

– Если бы у тебя были хоть остатки совести, – Марина развернулась к Роману, – ты бы оставил мою девочку в покое!

– Если Лора в глаза мне скажет: уходи – я уйду, Марина Ильинична, – твердо ответил он.

– Так уйди, Роман, уйди! Исчезни уже из нашей жизни!

– Нет, – ровно и коротко ответила Лора. – Я этого не хочу, мама. Уже не хочу.

– Лора… ну что он, приворожил тебя, что ли? – простонала Марина, падая на стул. – Красивая, умная, молодая…. Он же старик для тебя. Мерзавец, который видит только свои желания….

– А чьи желания видишь ты, мам? – вдруг очень тихо спросила Алора, подходя ближе и дотронувшись до волос матери рукой.

Та недоуменно посмотрела на дочь.

– Ты всю жизнь оберегала меня, мам. Ты всю жизнь старалась оградить меня от бед, даже лгала в чем-то…. но это ведь не помогло…. Мама, тебе нельзя прожить жизнь за меня… нельзя предотвратить все мои ошибки, все, что со мной произойдет. Но я прошу тебя, нет, умоляю тебя, не делай мне больно ты. Рома здесь не потому что приставил мне пистолет к виску и заставил быть рядом, а потому что я так решила. Мама…. Не рви мне сердце, пожалуйста.

Она присела перед матерью на корточки и смотрела на нее умоляюще.

– Ты достойна лучшего…. – прошептала Марина.

– Но я выбираю, что есть, мам… – так же тихо отозвалась Лора. – Тем более, он даже не целовал меня…. – обида, прозвучавшая в голове удивила даже ее самое.

– Еще скажи, что вы только за руки держитесь! – фыркнула сквозь слезы Марина.

– Ну… – Лора не знала плакать ей или смеяться, – примерно так и есть, мам.

Роман подошел ближе, встал за спиной Лоры и бережно помог ей подняться на ноги. Его ладонь мягко легла ей на локоть, почти обнимая.

– Сделай нам чаю, – тихо попросил он, – пожалуйста.

Она кивнула, открывая стеклянные двери и убегая на кухню.

Роман сел напротив Марины, которая не смотрела на него, закрыв глаза рукой.

– Ты все-таки добился своего… – глухо и зло заметила она.

– Я люблю вашу дочь, Марина, – ровно ответил Роман. – Давно люблю.

– Так любишь, что ее мир разрушил!

– Она меня простила, – голос мужчины стал глухим, с оттенком давней боли.

– Но я – нет! – Марина вскинула голову. – И не прощу!

– Я знаю, – он глаз не отводил. – Я сам отец, и если бы кто-то так поступил с моей дочерью – я бы тоже не простил. Никогда. Марина Ильинична, я сам себя не простил. Я не жду вашего уважения или принятия, но….

– Но от Лоры ты не отстанешь, так?

– Если она захочет – отстану. Если никогда не допустит меня к себе – останусь ее другом. Если позволит – стану ей помогать и защищать.

– А если встанет выбор, Роман? – вскинулась Марина. – Если снова встанет выбор: моя дочь или твоя, что ты выберешь?

Лицо Демьянова дернулось как от удара – Марина попала в самое яблочко. То, что и у него лежало грузом на сердце, она обернула в слова.

– Ничего ты не сдал своей мелкой твари за то, что она мою дочь почти разрушила. Ни за одно оскорбление Лиза не ответила, ни за одну слезинку Лоры. Разве для меня, как для матери, это честно? Не думаешь ли ты, что дело не только в тебе, хотя ты насильник, Рома, простила тебя моя дочь или нет. Но твоя семья, Роман, она Лору никогда не примет. И если Лиза поставит тебе ультиматум, что ты выберешь? Снова кинешь мою Лору в жертву своих интересов?

– Лиза свой выбор уже сделала… – глухо прошептал бледный Роман.

– Ой ли, Рома? Ты сейчас кому врешь? Мне? Или себе? Да как только ее петух в жопу клюнет, она к папочке побежит, потому что твоя дочь по-другому не умеет. Она всегда будет искать того, кто порешает ее проблемки. С кем ей будет выгодней. Сейчас она выбрала ублюдка Рублева, а через пол года, год? Лет через пять?

Роман не выдержал – закурил, что делал крайне редко. Марина нашла его болевую точку, била расчетливо, без промаха. Снова и снова.

– Лора никогда больше не станет жертвой, – зло ответил он женщине. – Я не позволю. Никому. Ни себе, ни своей семье, никому другому.

– Слова, Рома…. Слова… – Марина краем глаза заметила дочь с подносом и чашками. – Подумай об этом. И запомни: если ты еще раз подставишь мою дочь, я убью твою. Не образно, Роман. Я просто ее убью. Чтобы ты понял, что такое боль….

Демьянов кивнул, сминая в руках горящий окурок, не ощущая боли.

Вернувшаяся из кухни Лора видела их лица, видела, как дрожат руки у Романа, как бьет его словами мать, но понимала, что не имеет право сейчас вмешиваться, хоть ее сердце и разрывалось от жалости и горечи.

И на этот раз она впервые злилась на мать.

Марина встала первой, одним глотком допив чай.

– Хватит вам шкериться по углам, – бросила угрюмо, не глядя ни на одного из них. – Лора, если ты так хочешь общаться с этим человеком – то хотя бы хватит скрывать это от меня. Демьянов, ты все понял…

Роман кивнул, Лора вздохнула.

Марина быстро ушла, оставляя их наедине в томительной тишине уютного сентябрьского вечера.

Лора молча пила чай с яблоками, краем глаза наблюдая, как Роман курит уже третью сигарету.

– Сильно она тебя? – наконец, спросила девушка.

– Я заслужил, – коротко и хрипло ответил Демьянов. – Она… была в своем праве…. Лора…. Послушай… – впервые она видела как его начинает трясти, как дергается его нога, как ходят ходуном руки. И поняла, что сейчас он напомнит ей о том, о чем она вспоминать не хотела.

И вдруг наклонилась к нему и закрыла рот своими губами. Мало что соображая, не очень уверенная, что так вообще можно.

Роман замер. Он даже не сразу понял, что произошло – дыхание оборвалось, сигарета едва не выпала из пальцев. Он привык держать себя в руках, привык ждать, что она сама решит, когда и как подпустить его ближе. Но вот – она решилась. Она сама.

На мгновение он боялся пошевелиться, боялся, что стоит ответить – и она отпрянет, испугается собственного порыва. Но ее губы были горячими, решительными и растерянными одновременно, и в этом касании не было ни обвинения, ни ненависти. Только живое, настоящее чувство.

Медленно положил ладонь ей на затылок, пальцы осторожно коснулись мягких волос. Он боялся быть резким, боялся спугнуть, но не мог больше не отвечать. Зарылся в волосы, чуть приоткрывая рот, осторожно целуя в ответ, бережно, мягко, сдерживая огонь внутри, который растекался по венам, грозя ударить в голову.

Роман крепко держал себя в руках.

Ласкал, но не с нажимом, отдавая больше, чем брал.

Не отрываясь от девушки, мягко пересадил ее к себе на колени, наплевав на то, что они на улице. Обнял и прижал к себе, чувствуя и сильное биение ее сердца, и ее страх, и ее растерянность. Когда она чуть отстранилась от него, не настаивал, не удерживал.

Ничего не говорил, отлично поняв, что Лоре сейчас не хочется слов, а хочется тишины. Гладил лицо, изучая его подушечками пальцев, не отпуская с колен.

Так и сидели, приживавшись друг ко другу. В кружках медленно остывал янтарный чай.

55. Кусочки доверия

Алора осторожно задела золотистый лепесток хризантемы, стоявший на ее стойке и незаметно для себя улыбалась. Роман, после ее поцелуя, точно сорвался, получив разрешение на близость: все ее кафе было заставлено цветами. Их приносили рано утром – пышные хризантемы, изящные лилии, нежные маргаритки, почти прозрачные колокольчики, яркие розы – Роман не повторялся. Каждый букет был составлен вручную, каждый нес свое послание.

Вечером приходил он сам, глядя на нее как на самое дорогое, что есть в жизни.

И Лора немного испугалась.

Не то, чтобы она не думала о близости, не отрицала и того, что ее тело отзывалось на его прикосновения – короткие, осторожные, будто он каждый раз спрашивал у нее разрешения, прежде чем коснуться. Но в глубине души все еще жил страх, тихий, липкий, неосознаваемый, но отравляющий.

Роман дальше поцелуев не заходил. Никогда. Хотя Лора видела его желание, ощущала силу, едва сдерживаемую им. И все же больше, чем страсти, в его поступках было другой энергии – нежности. Той самой, спокойной, размеренной, которая не обжигает, а оберегает, которая не требует, а дает.

Он приходил в кофейню, словно в свой тихий причал, но никогда не переступал границы: не напрашивался к ней в дом, не звал к себе, хотя Лора прекрасно знала, где он живет. Знала – по коротким видео, что он почти каждый день отправлял ей. На них маленькая Лоло, словно пушистый вихрь, методично превращала его квартиру в арену хаоса: сносила книги со столов, рвала бумагу, охотилась за его ручкой или нагло устраивалась прямо на клавиатуре ноутбука.

Лора уже узнала наизусть каждую деталь этого пространства: высокие потолки старого дома, глубокие книжные шкафы, заставленные томами по экономике и истории, мягкий теплый свет из больших окон. И главное – терраса, больше похожая на сад, с плетеной мебелью, горшками цветов, высоким кустом розмарина и вечно растрепанного лимона, в тени которых Лоло любила спать.

Она знала, что его квартира находится всего в трех кварталах от ее собственной, знала дом, верхний этаж которого снимал Роман, они не один раз проходили мимо и всякий раз ее сердце екало от ожидания приглашения и страха его.

И приглашения не следовало. Все встречи, все свидания проходили строго на нейтральной, безопасной территории.

Телефонный звонок прервал мысли, Лора улыбнулась – Роман всегда уточнял, что именно она хочет вечером: прогулка, ужин, театр, кино.

– Ром?

– Лора, – голос Романа оказался неожиданно серьезным, даже немного тревожным.

– Что такое? – она ощутила это всем своим существом.

– Не жди меня вечером, счастье мое, – тихо попросил он. – У меня будет…. Встреча. И не знаю, на сколько она затянется.

Тревога заворчала сильнее внутри Алоры, точно медведь в своей берлоге.

– Рома….

Он молчал, но трубку не положил, скорее подбирал слова.

– Лиза приехала, Лор, – наконец, ответил, – хочет встретиться. Я… не могу отказать.

Девушка крепко зажмурила глаза, ощущая невероятную злость и понимая, что все равно иного выхода нет.

– Хорошо, – коротко бросила она абсолютно ровным голосом.

– Лора… – Роман был встревожен, серьезно встревожен. – Она беременна. И…. давай сначала узнаем, чего она хочет, хорошо?

– Она твоя дочь, Рома, – Лоре не просто давались слова, хотелось заплакать и выругаться одновременно, – у тебя нет другого выхода.

– Знаю….– хрипло ответил он. – Лора… я…. я… – слова так и не сорвались.

– Позвони вечером, – жалобно перебила Алора, – скажи…. Что решишь…

– Лори, решение я принял давно, – в голосе мужчины послышались стальные нотки, – и менять его не собираюсь. Никто это не изменит, даже моя дочь. Но знать, что ей надо – необходимо. И я…. позвоню. Сразу. Хорошо, родная?

Лора кивнула, как будто он мог ее увидеть, но похоже он все понял.

– Лора, я так…. – и снова проглотил слова. – Пожалуйста, будь осторожна… ладно?

– Хорошо, – выдавила Лора, – ты тоже.

Отбой и злость – острая, бьющая на вылет. Прошлое настигало снова и снова и снова, и Лора понятия не имела, смогут ли они когда-нибудь вырваться из этого круга.

Встала из-за стойки и зло фыркнула, мечтая нарисовать портрет Лизы и облить ее краской.

Весь день так и не могла найти себе место, и с облегчением уступила место работы своей напарнице. Но и дома не нашла успокоения: пробовала рисовать, ничего не получалось, пробовала сделать несколько фигурок – никак не могла придать им нужную форму. А руки сами тянулись к телефону, и Алора отругала самое себя. Она забралась на любимое кресло, закуталась в старый плед и взяла чашку с чаем, глядя в серое окно, за которым барабанил осенний дождь. Было уютно, тепло, но почему-то хотелось заплакать, не помогали даже любимые конфеты «Птичье молоко». Убеждала себя, что волноваться не о чем, однако в глубине души отлично понимала, что для любого родителя его ребенок всегда будет на первом месте, а Роман был хорошим отцом. И станет отличным дедом. А сама Лора для него – никто. Просто девушка, с которой его связала странная и очень болезненная судьба.

Они ведь даже не пара. Все, что происходило с ними за этот год и отношениями-то назвать было сложно – он вымаливал прощение, она старалась простить. Но разве хватит этого здоровому мужику в 47 лет? Разве не нужны ему полноценные отношения, семья, секс в конце концов? Разве не ощущает она его желание, сдерживаемое ради нее? Насколько хватит его терпения, его чувства вины?

Лора вдруг отчетливо поняла, что нужно и самой принимать решение.

За окном уже давно опустилась темнота, а она все сидела не включая света, не в силах уснуть, не желая двигаться.

Часы пробили одиннадцать, когда наконец, раздался телефонный звонок.

Лора взяла трубку почти сразу, не в силах даже заставить себя подождать.

– Лори, не спишь?

– Нет, – ответила поспешно, подавив зевок.

– Дома?

– Да.

– Сможешь выйти на улицу? – вдруг спросил Роман. – Знаю, что поздно, но….

Алора быстро вскочила с кресла, чувствуя, как колотится ее сердце. Не медлила и сбежала вниз по лестнице, как была в домашнем свитере и мягких брюках.

Роман ждал около подъезда, и когда она вышла, вместо слов обнял ее и прижал к себе, целуя осторожно, бережно, нежно.

– Ты почему без куртки?

– Волновалась за тебя…. Ром…

Он вздохнул и снял с себя пальто.

– Лора… у меня к тебе просьба, – взял ее лицо обеими ладонями и смотрел в глаза.

– Что такое?

– Мне нужно уехать… на несколько дней…. Кто-то должен присмотреть за Лоло….

Сердце девушки упало, с трудом она сдержала ком в горле, понимая, что Роман снова вынужден сорваться куда-то ради Лизы. И так будет всегда.

– Нет, – отрицательно покачал тот головой, – ты не совсем верно поняла…. Лора, это не разговор на улице…. Тебе… – он вздохнул, – ты… может… согласишься попить со мной чаю…. У меня дома….

В низ живота точно кирпич упал. Лора смотрела в зеленые, умоляющие глаза, но не могла сказать ни слова. И просто кивнула, ощущая и страх, и жгучее любопытство.

Роман на несколько секунд прикрыл глаза, а потом снова поцеловал, облегченной выдыхая.

– Идем, – потянул к машине, чертыхнулся, обнаружив у нее на ногах домашние тапочки и легко поднял на руки.

Уже в машине девушку одолели сомнения и что самое неприятное – воспоминания. Она смотрела на залитые дождем улицы, где в лужах отражался свет фонарей и молча кусала губы: вечер, почти ночь, она едет домой к мужчине…. В голове точно лампочки вспыхивали слова следовательницы: сама поехала, сама осталась, сама подошла….

Лора опустила глаза и увидела, что руки нервно обдирают кожу около ногтей, привычка, про которую она не вспоминала уже почти два года.

Роман тоже молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Лицо его было задумчивым и тоскливым, он прекрасно понимал, что Лоре некомфортно. Между ними словно стена возникла из страхов и недоверия, стена, которую он разрушал больше года.

– Лора, – не выдержал он, – я хочу только показать тебе, где что лежит…. Отдать запасной комплект ключей. У меня приходит женщина уборку делать, она может покормить Лоло, но та слишком маленькая…. Если ты скажешь – я поверну обратно.

– Не надо… – едва слышно отозвалась Лора, не глядя на спутника.

Он закусил в отчаянии губу, не зная, как еще может дать почувствовать девушке безопасность. Молча припарковался, молча открыл двери и снова взял Лору на руки.

– Ром…

– Ты и так ноги промочила, – ответил ровно, тщательно контролируя эмоции и интонацию, стараясь не дать вырваться наружу ни тревоге, ни желанию прижать ее крепче. Он поставил девушку на ноги только у лифта, отступив на шаг, давая ей пространство, но рука все же скользнула к локтю, словно страховка – он готов был поддержать ее в любой момент.

Квартира располагалась на последнем этаже старого шестиэтажного дома, и Лора знала ее по видео и фото – по тому, как Лоло носилась по комнатам. Но когда она сама переступила порог, щеки опалило жаром: одно дело смотреть через экран, другое – оказаться внутри.

Просторная прихожая встречала запахом дерева и тишиной. Потолок уходил в легкие арочные своды, стены и пол были обшиты темным деревом, в котором мягко отражался свет. Пространство перетекало в зал с высоким окном, занавешенным темно-коричневыми шторами. У стены стоял угловой диван глубокого графитового цвета, покрытый мягкими пледами и подушками. В камине не горел огонь, но от него тянуло сухим запахом золы и древесины, а в воздухе витала смесь мандаринов и корицы – теплый и домашний аромат. На журнальном столике лежал раскрытый ноутбук и пара книг, рядом – оставленная чашка. Все выглядело так, будто хозяин вышел лишь на минуту.

Сбоку виднелась дверь на кухню, другая, закрытая, – в спальню. В глубине коридора поднималась винтовая лестница с деревянными перилами и коваными вставками. Лора знала: наверху – наполненная книгами библиотека, тихая и уютная, со стеклянными дверями, выходящими на террасу.

Роман осторожно коснулся ее спины, предлагая войти, и прикрыл за ними дверь. Лора обернулась и заметила: он просто захлопнул ее, не поворачивая ключа.

– Когда я дома, редко закрываюсь, – спокойно пояснил он, снимая с нее свое пальто, вешая на место. – Будешь чай или кофе?

Лора перевела дыхание, ощущая, как усталость и тревога сплетаются в одно. Она поймала себя на мысли, что не отказалась бы от чего-то покрепче. Но Роман, будто уловив ее внутренний порыв, продолжил:

– Прости, у меня нет ни вина, ни чего другого… я давно не пью. А гости у меня бывают редко.

– Чаю, – тихо ответила Лора, снимая мокрую обувь. – У тебя уютно....– она никак не могла заставить себя шагнуть в глубь квартиры. Деревянный пол холодил босые, замерзшие ступни, но она так и стояла в прихожей.

Роман с отчаянием смотрел на нее, не зная, что делать. Не было ни слов, ни идей, видел, что она готова сейчас развернуться и уйти, но не сделал ни шага, чтобы удержать.

Внезапно серый комок вылетел из приоткрытой двери спальни и молний кинулся к мужчине, цепляясь за его брюки полез на руки.

– Ну конечно, – рассмеялся он, подхватывая котенка, – новый костюм, Лоло, как не поставить свою метку и не изодрать, да? – погладил крохотную мордочку, которая тут же игриво впилась в его палец.

– Как она выросла! – Лора тоже не сдержала улыбки, – можно?

Она осторожно перехватила котенка из рук Романа и тут же оказалась атакованной маленькими острыми коготками. Взвизгнула от неожиданности и облегчения, когда Лоло вскарабкалась на плечо и начала играть с длинными волосами.

Роман украдкой перевел дыхание, наблюдая, как держа малышку на руках, Лора осторожно прошлепала босыми ногами в гостиную и робко присела на диван, с любопытством озираясь по сторонам. Она невольно поджала замерзшие пальцы ног, и он тихо чертыхнулся. А уже через минуту вернулся из гардеробной, держа в руках мягкие, пушистые, совершенно новые тапочки.

– Держи… – поставил перед ней, – а еще лучше, заверни ноги в плед. Я сейчас камин растоплю, подожди немного…

– Спасибо, – лицо девушки было розовым от смущения.

Внезапно Роман опустился перед ней на колени, головой касаясь колен, растирая руками холодные ступни.

– Рома….

– Прости меня…. – глухо вырвалось у него. – Прости меня…

Алора вдруг почувствовала, как слезы подступили к глазам, как внутри все переворачивается от жалости и страха, от желания обнять Романа и стукнуть ему по голове.

А он просто молча стоял перед ней на коленях, согревая замерзшие пальцы, упрямо не поднимая головы. И Алора знала, что сейчас он не просто греет ее, он вымаливает прощение.

– Ром…. Ты мне чая обещал… – прошептала она, задевая его волосы, зарываясь в них пальцами, но не готовая ни к каким разговорам.

Роман поднял голову и заглянул в глаза. Молча кивнул головой и поднялся, молча пошел на кухню, только перед этим поцеловав ее в лоб.

Мягко потрескивал камин, освещая комнату теплыми отблесками. Лоло, развалившись серым пузиком вверх, дремала на коленях у Лоры, а ее ровное дыхание и тихое мурлыканье невольно успокаивали. Роман сидел в кресле напротив, задумчиво глядя в огонь; пламя отражалось в его зеленых глазах и делало их глубже, теплее.

– Значит, Лиза решила наладить отношения? – тихо спросила Лора, беря со стола еще одну маленькую корзиночку со сливками и фруктами.

– Говорит, что да, – пожал плечами мужчина, отпивая из глубокой кружки.

– Она беременна, Ром… Возможно, так и есть…

– А мне не пять лет, Лори. – Он усмехнулся безрадостно. – Еще два месяца назад, на свадьбе, она в лицо заявила мне, что «папочка-нищеброд» – цитата, если что – ей не нужен. А сегодня вечером была сама милота. Уверяла, что с дедом почти не общается – в это охотно верю: Демину Рублев рядом даром не нужен. И что на Лену зла – та ее от деда не защитила. В общем, Лор, похоже, все идет к тому, что Демину союзник нужен в войне против Рублева.

Он потер ладонью глаза, словно стирая сонливость и усталость, скопившуюся за день.

– Да еще и командировка эта… так не вовремя.

– Когда уезжаешь? – Алора поправила плед на ногах, невольно зевнула, прикрыв рот рукой и вдруг поймала себя на мысли, что почти успокоилась, расслабилась, будто все происходящее – обычный вечер в ее собственной жизни. У нее много вопросов вертелись на языке, но она боялась показаться слишком любопытной, боялась обидеть, задеть Романа.

– Сегодня, в четыре утра. Завтра в обед я должен быть в Варшаве. Поэтому и спешил к тебе, – он посмотрел на нее и едва заметно улыбнулся. – Кому еще я могу полностью доверять?

Лора ответила такой же улыбкой, вспоминая, как едва дыша прошла за ним на маленькую кухню, слушая его объяснения, где что лежит для Лоло. Роман не делал резких движений, говорил ровным, нейтральным голосом, даже не приближался к ней, не касался. И даже когда они сели пить чай, он выбрал кресло на расстоянии, оставив ей пространство и возможность чувствовать себя спокойно.

– Блин, так тебе спать осталось часа три! – вдруг сообразила она. – Давай я такси вызову и уеду сама домой.

– У тебя мокрые тапочки, – вздохнул Роман. – И я не отпущу тебя одну ночью. Все равно ложиться не буду – пока вещи соберу, пока приготовлюсь…

Девушка прикусила губу, качая головой.

– Ты издеваешься?

– Ты о чем?

– Ром, я не хочу тебя дергать! И ты это знаешь! Варианта у меня два: или ехать на такси, или…

Роман вдруг рассмеялся, огоньки заплясали в его зеленых глазах, а щеки потемнели от смущения.

– Лора, прости, я даже не подумал об этом. Честно. Я отвезу тебя домой… или… – он присел перед камином, подбрасывая в топку полено, – если останешься… спальня закрывается изнутри. А наверху, в библиотеке, отличный диван – я лягу там.

– Да чтоб тебя! – выругалась Лора. – Я лягу в библиотеке, тебе ведь еще вещи собирать…

Роман замер спиной к ней. Лора видела, как напряглись его плечи, как он молча смотрит в огонь, будто пытается найти там ответ. Она почти ощутила его неверие – он не мог поверить, что она это сказала. Да, впрочем, и сама она не могла поверить, что эти слова сорвались с ее губ.

Он медленно обернулся. На лице отразилась целая гамма чувств: недоверие, осторожная надежда, страх спугнуть ее. Лора заметила, как дрогнули его губы, как в глазах на секунду мелькнуло удивление. Он боялся даже моргнуть, чтобы не нарушить происходящее.

– Пойду… приготовлю все там, – сказал наконец, хрипло и тихо. Кивнул коротко, и в этом кивке было больше эмоций, чем в самых длинных признаниях. А в его глазах отражались сдержанная радость, трепет, смешанный с недоверием к собственной удаче. Он быстро ушел наверх, оставив Лору у камина.

– Лоло, – пробормотала Алора, поглаживая котенка по мягкому брюшку, – кажется, я ненормальная….