Текст книги "Не та сторона любви (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

22. Что я натворила?

– Что происходит, Лора? – Марина опустилась на стул напротив дочери, её красивое, породистое лицо, обрамлённое аккуратно уложенными тёмными локонами, выражало тревогу. А глаза, обычно спокойные и уверенные, теперь внимательно изучали девушку, пытаясь уловить малейшие признаки правды.

– Всё в порядке, мама, – Лора стряхнула с себя оцепенение, словно выныривая из тяжёлого сна. Она сидела за кухонным столом, уставившись в тарелку с почти нетронутыми овощами. Лениво подцепив вилкой кусочек тушёного кабачка, поднесла его ко рту, но движения были механическими, без малейших признаков аппетита.

– Правда, что ли? – Марина прищурила один глаз. – Это поэтому ты уже три дня в университете не появляешься? И из дома почти не выходишь? Да что там из дома – ты из своей комнаты почти не вылезаешь, Лора!

– Мам, я простыла, – буркнула Лора, демонстративно кашлянув в кулак. Но её голос звучал неубедительно, а кашель больше походил на театральный жест.

– Лора, – Марина чуть закусила нижнюю губу, наклонившись ближе к дочери, опираясь локтями на стол. – Я твоя мать. Я знаю тебя всю твою жизнь, и я вижу, что с тобой творится что-то странное. Ты молчишь, запираешься в комнате, и это меня пугает. Раньше ты летела на учёбу с горящими глазами, а теперь? Сидишь, как тень, даже не рисуешь! – Она сделала паузу, её голос смягчился, но в нём появилась нотка настойчивости. – У тебя нет температуры, ты не валяешься в кровати с соплями, но даже в приют не едешь, Лора! Когда такое было? Ты же всегда туда рвалась, к своим собакам и кошкам!

Лора замерла, положив ненужную вилку на стол. Она отвела взгляд, уставившись в окно, где за стеклом покачивались ветки старого клёна, освещённые мягким светом осеннего солнца.

– У тебя неприятности? – прямо спросила мать.

– Да, – угрюмо кивнула девушка.

– Что случилось? – Марина выпрямилась, её брови сдвинулись, а в глазах отразилось беспокойство.

– Мам… – запнулась Лора. – Я сильно поссорилась с Лизой. Из-за этого меня уволили с работы, и… – она покачала головой.

Марина нахмурилась, её лицо стало ещё серьёзнее.

– И ты решила бросить учёбу из-за какой-то мелкой козы? Лора, неужели ссора из-за каких-то документов настолько серьёзна? Или там что-то ещё? Расскажи мне, я же вижу, что ты себя грызёшь!

Лора закусила губу.

– Или, доча, что-то ты мне сильно не договариваешь…. – закончила Марина. – Почему из-за какой-то ошибки между вами такая черная кошка пробежала?

– Мам… – Алора закрыла глаза. – Ее отца чуть не уволили из-за меня… – ложь сорвалась с губ легко и непринужденно. – У него были серьезные неприятности….

Марина вздохнула.

– Лора, да если бы меня увольняли всякий раз из-за ошибки подчиненного, я бы уже нигде вообще не работала. Что за бред – складывать на подчиненную девчонку серьезную ответственность, а потом требовать, чтобы все было идеально? У Лизы отец-то невменько совсем? Сначала дает тебе что-то серьезное, не проверяет, а потом обвиняет тебя? Или он – идиот и ему не место начальником отдела, или Лиза малость не понимает значение слов "дружба" и "ошибка на работе"

Лора молчала, глядя в окно.

– Хватит, Лор! – Марина резко встала из-за стола. – Собирайся и иди на учёбу. Одна ошибка – это не конец света! Да, Лиза – самолюбивая девочка, но её отец, как начальник, должен был ей объяснить, что он несёт ответственность за своих подчинённых. Ты не виновата, что он не справился со своей работой! – Марина сделала шаг к дочери. – Ты сильная, Лора. Ты всегда была такой. Не позволяй какой-то ссоре или чьей-то глупости сломать тебя!

Марина продолжала говорить, её слова лились потоком – о том, как важно встать и идти дальше, как Лора должна вернуться к учёбе, к своим мечтам, к жизни. Но Лора почти не слышала её. Смысл сказанного растворялся в тяжёлой пелене её мыслей, как в густом тумане. Она врала матери – безбожно, отчаянно, нагромождая одну ложь на другую, чтобы скрыть правду. Ту правду, которая началась с одной-единственной ошибки год назад. Ложь о фамилии Лизы, о том, кто её отец и мать, о том, что произошло тогда и что происходит сейчас. Всё это было как снежный ком, который катился с горы, становясь всё больше и разрушительнее.

Лора прикрыла глаза, её ресницы задрожали. Если бы мать узнала, какая у Лизы настоящая фамилия, вопросы посыпались бы как из рога изобилия. А за вопросами последовали бы объяснения – мучительные, раздирающие душу. И Лора знала: её добрая, сильная, надёжная мама, которая всегда была её опорой, во всём винила бы только себя. Она взяла бы на себя всю вину, выгораживая дочь, защищая её, как делала это всю жизнь. Лора почувствовала, как в груди растёт ком, как слёзы жгут глаза, но она сжала зубы, не позволяя себе расплакаться. Она не могла допустить, чтобы мать узнала правду – это разрушило бы её, разрушило бы их обеих.

Она заставила себя улыбнуться, заставила взять себя в руки и собраться на учебу. Заставила выйти на улицу, пусть и судорожно озираясь по сторонам.

Иллюзий Лора не питала – Роман уже все для себя решил, и как поступит с девчонкой, которая покусилась на его идеальную жизнь – тоже. Неоднократно слышала она от Лизы гордые рассказы о том, как безжалостно и решительно пресекает отец все нападки на него и на компанию, да и сама видела насколько уважают и побаиваются его в компании, его холодного взгляда, требовательного тона, когда отчитывал подчиненных за ошибки. Пусть никогда его лед и жестокость не касались самой Алоры, она не сомневалась – это временно. Ее заявление вызверило его, разбудило в нем зверя, который уже вышел на охоту, отдав приказ своим церберам. А глава СБ компании вообще производил пугающее впечатление. Алору и на работе-то каждый раз кидало в пот, когда он останавливал на ней свои светлые, блеклые, рыбьи глаза – казалось он видел ее насквозь.

Сейчас же страх прочно поселился в ней. После опроса у следовательницы ощущение наблюдения не покидало девушку, куда бы она не пошла: в магазин, на прогулку, хотя она старательно преодолевала его каждый день.

Лора остановилась на тротуаре, сжимая лямки рюкзака. Мысль о том, чтобы прийти в университет и снова встретиться с Лизой, парализовала её. Посмотреть в глаза подруги– холодные, полные ненависти, такие же, как у её отца, – было выше её сил. Она знала, что Лиза не простит. Знала, что та видит в ней предательницу, врага, разрушившего её семью. И Лора не могла винить её за это, ведь правда, которую она так старательно скрывала, была ещё хуже. Ложь, которую она плела месяцами, теперь душила её, как удавка, и каждый шаг в сторону университета казался шагом к эшафоту. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, но в голове крутилась одна мысль: "Что я натворила? И как мне теперь жить с этим?"

23. Нити переплетаются

Лора проскользнула в аудиторию мышкой и быстро села в самом углу, радуясь, что Лиза еще не появилась. Накинув на голову капюшон худи, наклонившись низко-низко к столу, она уперлась взглядом в раскрытую тетрадь, избегая встречаться глазами с однокурсниками, которые неспешно рассаживались по местам. Их голоса, смешки и шуршание рюкзаков наполняли аудиторию, но для Алоры всё это сливалось в давящий гул.

Ей казалось, что каждый взгляд в её сторону – осуждающий, каждый шёпот – о ней. Её щёки горели, сердце колотилось, в горле пересохло – она то и дело облизывала губы, хоть и понимала, что скорее всего накручивает себя сама – однокурсники болтали о своём – о лекциях, о вечеринке на выходных, о новом преподавателе, – но это не помогало.

Внезапно девушка ощутила, что кто-то стоит совсем рядом с ней и выпрямилась.

– Свиридова, – голос старосты группы был холоднее льда – девушка смотрела чуть прищурив глаза. – Зайди в деканат, тебя вызывают.

– Что случилось? – Алора постаралась говорить как можно спокойнее.

– Ты пропустила несколько дней, – староста явно не горела желанием говорить с Алорой, поджимая губы, но все же снизошла до объяснений. Лора вздохнула, обводя глазами аудиторию – многие взгляды были обращены на нее, кто-то украдкой, а кто-то и вполне открыто.

– Хорошо, – кивнула она, – после лекции зайду. Спасибо.

– Сейчас, – чуть повысила голос девушка. – Если, конечно, не хочешь проблем.

Дожидаться ответа не стала, повернулась к Лоре спиной и отошла к своему месту, улыбаясь кому-то.

Лора вдруг поняла – ей не показалось и она себя не накручивает, за ней действительно наблюдали, причем ничего хорошего в этих взглядах не было.

Глубоко вздохнула, встала, на ходу собирая свои вещи и вышла из аудитории.

Ее не было всего два дня – первое сентября не в счет, раньше методист даже не обратила бы на это внимания. Что изменилось сейчас?

Она остановилась в длинном коридоре экономического корпуса – а то она не знает, что происходит. Роман легко мог организовать ей неприятности, одним звонком, одной просьбой – ей ли этого не знать?

– Виктория Михайловна, – зашла в кабинет методиста, который располагался рядом с кабинетом декана, – что-то случилось?

– Ты отсутствовала два дня, Свиридова, – высокая, красивая женщина, со светлыми волосами и темными глазами оторвались от бумаг и глянула на вошедшую девушку. – Справка где?

Внутри Лоры похолодело – женщина смотрела на нее едва заметно брезгливо поджимая губы. Никогда еще за весь предыдущий год учебы в магистратуре Лора не видела подобного взгляда от методиста – напротив, их отношения складывались вполне спокойно и даже дружески.

– Простите, Виктория Михайловна, – откашлялась девушка, – я не брала справку…. Думала отлежусь пару дней в начале года…. Ничего серьезного не пропущу и…

– Пиши объяснительную, Свиридова, – холодно перебила ее методист, протягивая лист бумаги.

Алора молча смотрела на женщину, хлопая глазами.

– Три объяснительные, Свиридова, и будешь отвечать перед дисциплинарной комиссией, – таким же ледяным тоном сообщила женщина, глядя сквозь девушку.

– Виктория Михайловна, – раздался позади них смутно знакомый Алоре мужской голос, наружная дверь едва слышно скрипнула, – мое расписание уже готово?

– Да, Алексей Евгеньевич, – тут же расплылась женщина в улыбке, сверкнув темными глазами. На ее фарфоровых щеках заиграл едва заметный румянец, и Алора вдруг снова невольно залюбовалась ею – настолько та была хороша. – Вот, – протянула методист распечатку кому-то позади.

Лора машинально обернулась и вдруг столкнулась взглядом с знакомыми ей темными глазами.

– Лора? – первый узнал ее мужчина, забирая у Виктории бумагу, но даже не читая.

– Алексей… – девушка едва заметно мотнула головой.

– Алексей Евгеньевич, – голос Виктории мог заморозить пламя. – Наш новый преподаватель, Свиридова.

– Виктория Михайловна, – Алексей чуть понизил тон, обращаясь к женщине доверительно и мягко, – мы с Лорой немного знакомы, поэтому естественно, что она обратилась по имени. Это не страшно. Как глаза? – спросил он уже саму Лору.

– Нормально… – пробормотала она, отступая на шаг от стола, ближе к двери.

– Что-то не так? – он перевел глаза на методиста. – Слышал краем уха какие-то проблемы?

– Свиридова пропустила два дня занятий, Алексей Евгеньевич, – нехотя ответила Виктория и чувствовалось, что этот разговор ее не радовал, – справки нет. Вот пусть объяснительную пишет.

– У Лоры неделю назад была довольно неприятная травма глаз, – Демин расписался в документах, – я этому был свидетелем. Поэтому не вижу смысла ее дергать, Вик….

– Но….

– С деканом я сам поговорю, – в голосе мужчины послышались непреклонные нотки, и Алора ощутила, как по спине пробежал холодок: за этим внешним спокойствием скрывалась воля, привыкшая подчинять. Она поняла, что этот человек умеет приказывать – не повышая голоса, но так, что возражения казались бессмысленными.

Поняла это и Виктория, чуть сжав губы, но возражать не стала. Кивком головы велела Алоре выметаться из кабинета, чем девушка не преминула воспользоваться. Нет, написать объяснительную для нее труда бы не составило, однако сам факт того, что ее прессуют за мелочь, удивил.

И чего скрывать – напугал.

В прохладном коридоре Алора прислонилась спиной к шершавой стене. Возвращаться на лекцию категорически не хотелось, тем более, что есть и уважительная причина для прогула – вызов в деканат. Но зайти в аудиторию на глазах всей группы и преподавателя…. Сейчас это было выше ее сил.

– Ты в порядке? – Алексей, как оказалось, вышел следом за ней.

– Да… – Лора подняла на него голову.

Он смотрел на нее чуть нахмурившись.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, – вдруг заметил он. – Тебе вроде 24…. Ты старше других студентов….

Алора снова кивнула.

– Я год хотела понять, куда точно хочу поступать…. Не спешила с выбором…

Алексей улыбнулся краем губ, но, как заметила Алора, уходить не спешил. Напротив, подошел ближе.

– Не идешь на пару?

Она отрицательно покачала головой.

– Неприятности? – осторожно спросил он, поправляя на запястье Hublot. На секунду у Лоры промелькнула мысль – откуда у простого преподавателя такие часы. На ум пришли и другие мелочи: его внедорожник, на котором он отвез ее и Наталью к полицейскому управлению, парфюм – явно не дешёвый, и даже, возможно, не люкс. Как и тогда, одет он был просто: футболка и джинсы, однако сейчас Алора обратила внимание на маленького крокодила на белом поло.

– Лора? – позвал Алексей ее по имени.

– Прости… – она помотала головой. – Я задумалась…

– Я заметил, – фыркнул он. – Мне кажется, ты сильно расстроена…. Я могу чем-то помочь?

Алора горько улыбнулась.

– Спасибо. Ты уже помог. Дважды, если подумать. Дальше я сама…. – она выпрямилась и потерла затекшую шею. – Значит ты будешь читать лекции у нас?

– Да, – кивнул он, улыбнувшись. – Это, скажем так, чтоб не потерять квалификацию. Приглашенный преподаватель.

Оба замолчали. И снова Лора удивилась тому, что Алексей не спешил покинуть ее общество. Напротив, смотрел, чуть прищурив глаза, внимательно и настороженно, точно ожидая, что ей может стать плохо. А после, оба не сговариваясь медленно пошли по коридору.

– Лора… – Алексей слегка скривился, словно подбирая слова, и его голос стал тише, осторожнее. – Я… на самом деле рад видеть тебя. Приезжал к твоему дому тогда, но… тебя больше не видел.

– Зачем? – слово вырвалось у Лоры резче, чем она хотела, и она тут же пожалела о своем тоне. Ее щеки вспыхнули, и она отвела взгляд, уставившись на свои кроссовки, слегка запыленные после прогулки по жарким улицам.

– Та… ситуация… – Алексей говорил медленно, тщательно подбирая слова, чтобы не задеть ее. – Я даже телефона твоего не спросил… – Он замолчал, и в его голосе проскользнула тень неловкости, редкая для человека, который казался таким уверенным.

– Как оказалось – к лучшему, – отрезала девушка, – ты, вполне вероятно, мой преподаватель. У меня сейчас все нормально, как видишь….

– Да… – вздохнул он, понимая, что ничего она ему не скажет, – вижу. Я читаю лекции «Международный менеджмент в индустрии услуг». Будет интересно – приходи.

– Приду, – кивнула Алора. – Этот курс у меня стоит в обязательных.

Она остановилась перед лестницей и вскинула на него голову, встретившись взглядом с Алексеем. Он улыбнулся – не широко, но с теплотой. И в этой улыбке сквозило неподдельное удовольствие от ее ответа. Темные глаза не отпускали, приглашали к разговору.

– Значит, международник?

Девушка кивнула.

– На зачете скидок не жди.

– И не собиралась, – фыркнула Лора, вдруг поймав себя на мысли, что Алексей сказал это весьма шутливым тоном. – Прости… мне нужно идти, если не хочу опоздать на следующую пару…

– Конечно, – кивнул он.

Но когда она уже отвернулась, чтобы спуститься вниз, внезапно поймал ее за руку.

– Что такое? – Лора почти силой вырвалась из его рук. Впрочем, он сразу же отпустил ее.

– Прости…. Прости, – выдохнул, отступая на шаг. – Просто… возьми мою визитку, – он протянул ей темный картон, – там есть мои контакты и телефон. Личный. Лора…. Ты можешь позвонить, если…. Если помощь нужна будет. Извини еще раз. Увидимся на лекциях.

С этими словами он сам резко развернулся и быстрым шагом пошел в противоположную сторону, не дожидаясь ответа и возражений.

Лора резко выдохнула и перевела взгляд на темный кусочек бумаги у себя в руках, где внизу от руки был написан телефонный номер.

«Демин Алексей Евгеньевич» – прочитала серые буквы. – «Исполнительный директор «Ривьера груп».

Сердце пропустило удар.

Она знала это название, она знала эту фамилию.

Демин. Новый работодатель ее матери.

Основной конкурент Рублева в отельном бизнесе в крае.

24. Запах крови

До вечера Алора немного выдохнула – больше у нее не было совместных с Лизой пар, а коридорах без надобности девушка не шаталась. Быстро переходила из аудитории в аудиторию, снова и снова стараясь быть как можно менее заметной.

И все же напряжение, которое она ощутила утром, не отпускало. За весь день ни на одном семинаре никто к ней так и не обратился, ни сокурсники, ни преподаватели. Она для всех точно попала в серую зону – ее старательно не замечали. И если сначала она восприняла это как совпадение, случайность, то ближе к вечеру, когда приветливо улыбнулась одной из преподавательниц, а в ответ получила брезгливый взгляд – сомнения и страхи нахлынули с новой силой.

Через несколько дней игнорирование стало очевидным. Написав вопрос о расписании в один из групповых чатов, Лора с удивлением обнаружила, что ее заблокировали. Во втором чате, где она попыталась уточнить то же самое, сообщение повисло в пустоте – никто не удосужился ответить. В столовой, с ее белыми столами и запахом свежесваренного кофе, ситуация повторилась: стоило Лоре подойти к столику, где сидели несколько студентов, как они молча ставили на свободное место свои рюкзаки или сумки, ясно давая понять, что ее компания нежелательна. Их взгляды, скользящие мимо, или приглушенные перешептывания за ее спиной только усиливали ощущение изоляции.

Тихо звякнул телефон, Алора машинально глянула сообщение – следовательница ставила ее в известность, что дата следственного эксперимента еще не назначена. Девушка вздохнула, ощущая тем не менее, где-то в глубине души легкое облечение. За прошедшие дни Лихачева несколько раз разговаривала с ней, доходчиво объясняя, что лучше бы забрать свое заявление. Лора стискивала зубы и отвечала отрицательно.

Появление Лизы в аудитории, девушка почувствовала даже не кожей, а всем своим существом. Подняла голову и столкнулась с зелеными, полными ненависти и яда глазами бывшей подруги. Вздрогнула, машинально сглотнула, готовая ко всему, однако Лиза только прошла мимо нее и села на свое место.

Лора чуть прикрыла глаза, подавляя резко накативший приступ тошноты – вот и случилось то, чего она так боялась. И прошло не так плохо.

Внутри разгорался непримиримый, острый как перец ком ненависти к Роману – год, год ее усилий пошел прахом и теперь, она в этом не сомневалась, уже навсегда. Пальцы сжали ручку, Алора не замечала как острый конец впился ей в ладонь, оставляя на коже следы чернил и выступившей крови. Все ее мечты, все ее желания пошли прахом из-за одного-единственного человека….

Дикая боль пронзила плечо. Настолько дикая и острая, что Алора закричала, сбрасывая с себя худи, оставаясь в одной майке. Кожа на плече на глазах алела, наливаясь кровью, а рядом стоял Вадим Перчев – высокий, широкоплечий, с ленивой ухмылкой, один из самых преданных поклонников Лизы. Его светлые волосы были небрежно взъерошены, а в руках он держал пустую пластиковую чашку из-под кофе, из которой еще капала коричневая жидкость – он и не думал скрывать, что просто выплеснул на нее кипяток.

– Прости… кажется вылил на тебя кофе….

На глаза выступили слезы, но Алора заставила себя сдержаться.

– Внимательнее будь, – только и выдавила она, сдерживая дыхание, стараясь превозмочь боль и досаду – худи был безнадежно испорчен.

– Ой… хорошая вещь, – покачал головой Вадим, кивая на одежду. – Жаль….

Алора молча кивнула, прекрасно осознавая, что все это случайностью не было. Ей даже разворачивать ткань не нужно было, чтобы понять: худи придется отстирывать очень долго. Кто-то смотрел равнодушно, кто-то – с едва скрываемой насмешкой. Аудитория, с ее белыми стенами, новенькими партами и большими окнами, пропускающими яркий дневной свет, вдруг стала похожа на арену, где она стояла одна против всех.

Злость нарастала, как снежный ком, катящийся с горы, но Лора понимала, что доказать ничего не сможет. Ей вдруг стало горько и обидно до дрожи: она чужая здесь, несмотря на то, что в прошлом году не раз выручала половину группы перед сессией, делясь конспектами и помогая с заданиями. Те, кто тогда искал ее общества, улыбался и благодарил, теперь смотрели на нее холодно, а некоторые – с откровенным презрением или ехидством. Ей показалось, что она стоит посреди стаи хищников, выжидающих малейший признак слабости, готовых наброситься в любую секунду.

Она перевела взгляд на Лизу, сидящую в дальнем ряду. Та небрежно листала тетрадь, но уголки ее губ чуть дрогнули в злорадной усмешке, когда их глаза встретились.

Внезапно Вадим выхватил у Лоры худи из рук и с наигранным интересом развернул его, держа за рукава, словно демонстрируя трофей. Его пальцы небрежно мяли ткань, а на лице застыла насмешливая ухмылка.

– Хм… действительно, брендовая вещь… дорогая небось….

– Вадим, верни, – ровным голосом попросила Алора. – Отдай пожалуйста.

– И откуда у дочери поломойки брендовые шмотки, а?

Кровь прилила к щекам, Алора никак не ожидала такого грубого и откровенно примитивного оскорбления.

– Сама купила? Насосала? – вдруг на всю аудиторию спросил он.

Девушка замерла, на секунду ей показалось, что она ослышалась. Сердце бешено заколотилось, а в ушах зазвенело, заглушая приглушенный смех нескольких сокурсников. Она посмотрела на Вадима, его самодовольную ухмылку, и почувствовала, как внутри вскипает не только злость, но и унижение, острое, как лезвие. Лиза, сидящая в дальнем ряду, даже не скрывала улыбки – ее волчьи глаза сверкали торжеством, а губы кривились в злорадной гримасе.

– Перчев, ты в своем уме? – спросила она, удивляясь спокойствию своего тона. – Тебя мои вещи каким образом задевают?

– Да нет, никаким, – пожал он плечами, – интересно знать, ты правда настолько хорошо сосешь, как говорят? – он сделал рукой недвусмысленный и неприличный жест.

Лицо Алоры невольно перекосило, она недоуменно смотрела на однокурсника и остальных ребят в аудитории, которые с нескрываемым удовольствием наблюдали за этой сценой.

– Отдай, сейчас же, – негромко приказала девушка, облизав губы, не желая продолжать эту омерзительную ситуацию. Но Вадим не унимался, он подбросил худи в воздух, и когда тот упал на пол подпнул ногой подальше от Алоры.

– Слушай, этот уже бесполезен. А давай ты мне отсосешь, а я тебе новую тряпку куплю! Ты ж любительница у нас…

– Ты совсем охерел? – она со всей силы толкнула его в плечо, стараясь протиснуться между ним и своей партой, чтобы забрать вещь. Но тут он грубо схватил ее за грудь.

– Ой, а сисек-то и нет, – хохотнул он, оглядываясь на других парней в аудитории, и его слова вызвали новый взрыв смеха. Несколько голосов подхватили его насмешку, и гогот разнесся по помещению, отражаясь от белых стен и глянцевого пола.

В глазах Лоры потемнело, ледяной холод страха и унижения разлился по телу, сковывая движения. Дыхание перехватило, и на долю секунды она снова почувствовала себя беспомощной, как тогда, с Романом, когда ее тело отказалось подчиняться, а разум захлебнулся в панике.

Вадим, все еще паскудно ухмыляясь, отступил от нее, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Лора, стиснув зубы, заставила себя сделать несколько шагов к худи, которое теперь валялось на полу, как грязная тряпка. Она наклонилась, чтобы поднять его, но в этот момент одна из девушек, сидевшая неподалеку – светловолосая, с ярко накрашенными губами и холодным взглядом, – вдруг пнула худи ногой. Вещь отлетела к началу аудитории, почти к самому выходу, и шлепнулась у двери с глухим звуком.

– О, народ, у нас тут кто-то половую тряпку выбросил, – раздался звонкий голос той же девушки, и аудитория снова взорвалась смехом.

Алора выпрямилась, на долю секунды замерла, не в состоянии понять, что все это происходит с ней. А после пошла за серой толстовке, теперь действительно больше напоминающей тряпку.

– Что у вас здесь такое? – раздался на всю аудиторию знакомый голос. Нога в дорогом ботинке встала прямо на серую ткань, вызвав в аудитории прямо таки истерический хохот.

– Вот черт… – выругался Алексей, тут же убрав ногу и наклонившись, чтобы рассмотреть, на что наступил. Его брови нахмурились, а взгляд, острый и внимательный, пробежался по смятой ткани.

Лора быстро заморгала, стараясь сдержать слезы, которые предательски жгли глаза. Боль в плече, унижение от слов Вадима и смеха однокурсников, а теперь еще и этот случайный жест Алексея – все смешалось в невыносимый ком. Она отвернулась от него, с негнущейся спиной направившись к своей парте, не зная, куда деть глаза. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть из этой аудитории, где каждый взгляд, казалось, разрывал ее на части.

– Это чье? – Алексей поднял худи, держа его двумя пальцами, и обвел глазами студентов, чьи лица все еще кривились от сдерживаемого смеха.

– Да не заморачивайтесь, Алексей Евгеньевич, – пропел Вадим, растягивая слова с наглой ухмылкой. – Тряпка половая. Вон у нас тут есть любительницы уборки. Это, знаете ли, у некоторых в крови.

Темные глаза Алексея остановились на Алоре, которая, опустив голову, села за свою парту и уткнулась в тетрадь, словно пытаясь спрятаться от всех. Она чувствовала его взгляд, тяжелый и внимательный, и в груди сжался комок. Лора молилась про себя, чтобы он просто выбросил ее худи – этот символ ее унижения – и начал лекцию, не усугубляя ситуацию.