Текст книги "Не та сторона любви (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

25. Цена сочувствия

Алексей, не говоря ни слова, аккуратно сложил худи и положил на одну из свободных парт в переднем ряду. Точно уловив ее молчаливую мольбу, он повернулся к доске и начал лекцию. Его голос – уверенный, ровный, с низкими властными нотками – заполнил аудиторию, заставляя студентов постепенно замолчать и открыть тетради, а девушке дал время выдохнуть. Она не горевала о худи, хотя подарок Натальи на день рождения было жаль до слез – мягкая серая ткань, теплая и уютная, теперь лежала смятая, испачканная кофе, как напоминание о ее поражении, но еще больше внутри крепло понимание, что Лиза сменила тактику. Теперь она не станет атаковать сама, теперь она будет медленно и системно додавливать ее.

Эх, Лиза... Лиза... ты же не такая!

Алоре хотелось обернуться, встряхнуть ту за плечи.

Но что она могла сказать ей? Что не виновата? Что отец Лизы виновен во всем, о чем она написала заявление?

Лора бросила взгляд на худи, одиноко лежащее на парте, и в ее голове всплыли слова следовательницы: «Забери заявление, Лора. Так будет проще для всех». Может, Лихачева права? Может, стоит проглотить эту боль, забрать бумаги и попытаться забыть?

«И что это изменит?» – ехидно шептал внутренний голос, пробиваясь сквозь гул лекции и ровный, уверенный тембр Алексея, подробно разбирающего важность клиенториентированного подхода и инновационных методов управления качеством. Лора сидела, уткнувшись в тетрадь, но ее мысли были далеко от конспекта. Каждая строчка, которую она механически записывала, казалась бессмысленной, как и ее попытки удержаться на плаву в этом холодном, враждебном мире.

«Это вернет тебе прежнюю жизнь?» – продолжал голос, безжалостный и острый, как нож. – «Нет. Это освободит тебя от пристального наблюдения Романа, который установил за тобой слежку? Нет. Это поможет наладить отношения с Лизой? Нет».

Лора помассировала затекшую шею, ощущая как боль в висках начинает распространяться по всей голове, как перед глазами расплываются буквы от непролитых слез, как боль в плече отдаёт уже под лопатку и в позвоночник. Она знала, что ничего не вернуть. Год ее усилий, ее мечты, ее желания, ее стремления, все было уничтожено одним человеком.

Роман.

«Он лишил тебя всего – шептал голос внутри – всего, о чем ты мечтала, к чему шла. И он избежит наказания, если заберешь заявление, а сама ты будешь разрушена полностью.»

Лекция подходила к концу, Алора догадалась об этом только потому, что студенты один за другим начали задавать свои вопросы.

– Алексей Евгеньевич, – вдруг послышался голос Вадима, – тут все главный вопрос задать забыли.

– Какой это? – стирая с доски графики, спросил Алексей, и обернулся к аудитории.

– Каким ветром вас, главу «Ривьеры» занесло к нам на факультет?

Алексей едва заметно усмехнулся, окидывая аудиторию глазами. Этот вопрос действительно волновал всех: девушки смотрели на него с искренним интересом, парни – с подозрением и завистью, в которой читалось и скрытое восхищение.

– Главой «Ривьеры» все еще является мой отец, Евгений Николаевич Демин, – спокойно ответил Алексей, и в его голосе мелькнула нотка гордости, сдержанная, но явная. – Я лишь исполнительный директор. Но это не отменяет того факта, что развиваться нужно в разных направлениях. Читая лекции у магистров, я решаю сразу несколько задач: ищу перспективные кадры для нашей компании, поддерживаю свои знания в актуальном состоянии, изучаю новые тенденции в индустрии. Согласитесь, это полностью окупает затраченное время.

– Ваша компания – мечта многих студентов, – вставил Вадим абсолютно искренне. – Поработать с вами многие из нас не отказались бы. А ваш отец… Евгений Николаевич – настоящая легенда в туристическом бизнесе. Под его руководством «Ривьера Груп» не просто создала сеть отелей мирового уровня, но и задала стандарты индустрии, которые теперь копируют конкуренты. Его стратегический подход к развитию, умение предвидеть тренды и выстраивать устойчивую бизнес-модель – это то, о чем говорят на каждом профильном форуме. Человек, который превратил региональную компанию в игрока международного масштаба, – это ведь не просто удача, это гениальность.

Лора краем глаза заметила, как плотно сжала губы Лиза, чуть прищурив внимательные глаза. Алексей скользнул по ней глазами, и тоже на несколько мгновений задержал взгляд на девушке.

После подошел к столу, где лежала худи Алоры.

Его пальцы – тонкие, но сильные, с аккуратно подстриженными ногтями – бережно коснулись мягкой ткани, погладив ее, будто это было что-то ценное, а не испорченная вещь.

– Забавно, – задумчиво произнес Алексей, потирая кончиком пальца переносицу. Он скрестил руки на груди и присел на край парты, его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая сила. – Вы вот сейчас, Перчев, выдали целую хвалебную оду моему отцу и тому, как он ведет бизнес. А ведь мало кто из вас, мажоров, знает, что свой путь Евгений Николаевич начинал с простого слесаря. – Его голос стал ниже, а темные глаза потемнели, словно небо перед грозой. – Работал по молодости на заводе, в цеху, где пахло машинным маслом и железом. А мой дед? Три класса образования, и то с трудом. Он брался за любую работу – разгружал вагоны, чистил улицы, лишь бы сын мог учиться. А бабушка… она мыла полы в местном доме культуры, каждый день, на коленях, чтобы заработать лишнюю копейку для семьи.

Алексей сделал паузу, его взгляд стал тяжелее, и он посмотрел прямо на Вадима, чьи плечи враз опустились, а наглая ухмылка исчезла.

– Интересно, Вадим… да, Вадим, кажется, – продолжал Алексей, и его голос, хоть и оставался спокойным, теперь резал, как сталь. – Историю своей семьи ты знаешь так же хорошо, как я – своей? Или для тебя «половая тряпка» – это просто повод для шуток? Ты сам-то в своей жизни хоть что-то убирал, раз настолько обесцениваешь чужой труд?

На Перчина больно было смотреть, его лицо стало багровым, он уже и сам был не рад, что поднял эту тему.

– Где были бы наши отели, студенты, если б в них не работали простые горничные, простые садовники, простые уборщики? – Он сделал паузу, обводя взглядом аудиторию, и его темные глаза, потемневшие, как грозовое небо, задержались на Вадиме, затем скользнули к Лизе, чьи щеки пылали от сдерживаемого гнева. – Знаете ли вы, что хорошая горничная сейчас – на вес золота? Что убери плохо один номер из ста – и это уже проблема с клиентом, которая может вырасти в серьезную неприятность для отеля? Или вовремя не починенный кран, неисправный лифт, перегоревшее освещение? Глуп и недалек тот менеджер, который не знает цену своему персоналу. – Он слегка наклонился вперед, его голос стал тише, но от этого еще более проникновенным. – Каждый человек в этой цепочке – от уборщика до директора – звено, без которого вся система рухнет. Бизнес – это не только стратегии и цифры, но и люди, их труд, их преданность. И если вы, будущие менеджеры, не поймете этого сейчас, то никакие дипломы и связи не сделают из вас профессионалов.

Слова Алексея вызвали эффект разорвавшейся бомбы – тишина в аудитории царила почти абсолютная, прерываемая только шумом улицы. Под его пристальным взглядом многие съежились, замерли, и только Лиза смотрела на него гордо и зло. Точно бросая вызов наследнику конкурента ее деда.

Да и сам Алексей снова посмотрел на Лизу – ее сложно было пропустить. Золотистые волосы отражали свет солнца, падавшего косыми лучами через окна, зеленые глаза сверкали гневом, как два изумруда, став глубокими, яростными, щеки раскраснелись – Лиза не привыкла, что кто-то ломал ее планы вот так просто, одним словом, одной фразой.

Лора же сидела, уткнувшись в тетрадь, чувствуя, как внутри растекается тепло от слов Алексея. Его защита, его спокойная, но непреклонная уверенность, его история о семье – все это вызвало острую волну благодарности, которая накрыла ее, как прилив. Но Лора не смела поднять глаза. Не потому, что боялась его реакции, его осуждения или даже его внимания. Она боялась себя. Того, что она начинает думать о нем иначе, ловя себя на том, как внимательно следит за его движениями, за тем, как он небрежно поправляет рукав дорогой рубашки, как его голос заполняет пространство.

И того, что невольно начинает думать о нем не только с благодарностью.

Студенты зашевелились, собирая вещи в напряженном молчании, после отповеди, которую устроил им Демин. Он же задумчиво смотрел на худи, и Алора не решилась подойти и забрать свою толстовку. С тоской бросила взгляд в окно, за которым синее небо заволакивало тучами, но ни сказав не слова, вышла из аудитории, пройдя мимо Демина, на долю секунды столкнувшись с ним глазами. Внутри что-то дрогнуло, она поспешила отвернуться, чтобы не пялиться на него слишком долго.

Тот посмотрел ей в след и вздохнул. Осторожно взял худи, аккуратно свернул и положил в свою сумку.

Дождь зарядил сразу после обеда, усиливаясь к вечерним часам. Лора вышла из здания университета и направилась в сторону автобусной остановки. Стараясь не обращать внимания на довольно прохладные для середины сентября капли, затекающие ей за шиворот майки. Минут через десять она промокла до нитки, мысленно проклиная Вадима.

Настроение было под стать погоде – серое, тяжелое, как низкие тучи, нависшие над городом. Пусть после лекции Алексея ее больше никто не задирал, осадок от утреннего унижения остался, как горький привкус, который невозможно было смыть. Она шла вдоль дороги, осторожно обходя лужи, от которых поднимали брызги проезжающие автомобили. Их фары мелькали в сумерках, отражаясь на мокром асфальте, и каждый всплеск воды заставлял Лору вздрагивать. Погода, еще пару дней назад радовавшая спавшей жарой, теперь обернулась против нее: сентябрьский холод пробирал до костей, и по коже бежали мурашки, от которых не спасала тонкая мокрая майка.

Обогнавший ее внедорожник, внезапно остановился и включил аварийные фары. Девушка поджала губы, ощутив легкое беспокойство и замедлив шаг, но не остановилась, намереваясь пройти мимо, хотя и узнала номера.

Из автомобиля тут же выпрыгнула уже знакомая подтянутая фигура.

– Садись, – коротко приказал Демин, потирая лицо от капель воды.

– Нет, спасибо, – Лора остановилась, но ее тело напряглось, и она отступила на полшага, не собираясь принимать приглашение. Мокрая майка липла к коже, а холод пробирал до костей, но горький опыт заставлял ее держаться настороже.

– Лора, здесь нельзя стоять. Я нарушаю все правила, – Алексей нахмурился, его темные глаза внимательно изучали ее лицо. – Сядь в машину. Пожалуйста, – добавил он, смягчая тон, но в его голосе все равно чувствовалась привычка командовать.

Лора судорожно огляделась по сторонам. Дождь лил не переставая, асфальт блестел от воды, а редкие прохожие, укрываясь под зонтами или капюшонами, спешили мимо, не обращая на них внимания. Улица казалась пустынной, и это только усиливало ее тревогу. Она сжала руки, обхватив себя, словно пытаясь защититься от холода и собственных страхов.

– Ты что, боишься? – вдруг догадался Алексей, его брови сдвинулись. – Лора… я… просто довезу тебя до дома.

– Нет… – она попятилась еще дальше, ее кроссовки хлюпнули в луже, и вода брызнула на джинсы. – Спасибо. Я поеду на автобусе…

В этот момент мимо, обдав их волной брызг, прогрохотал автобус – тот самый, на который она опоздала, остановившись для разговора. Лора стиснула зубы, чувствуя, как холод и раздражение смешиваются внутри.

– Да твою ж… – выругался Алексей, бросив взгляд на удаляющийся автобус. Он провел рукой по мокрым волосам, и в его голосе, обычно таком спокойном и властном, прорвалось нескрываемое раздражение. – Стою тут и уламываю тебя, как мальчишка… Лора, ну позвони своей подруге, той, бойкой… Наталье, кажется. Скажи, что села ко мне в машину. Не знаю… стоим тут и мокнем оба!

Он шагнул ближе, но остановился, заметив, как она напряглась. Его взгляд смягчился, и он поднял руки в примирительном жесте, словно показывая, что не собирается ее принуждать. Дождь стекал по его лицу, капли цеплялись за длинные, неприлично длинные для мужчины, ресницы, но он не отводил глаз, и в них Лора видела не только раздражение, но искреннюю заботу, которая сбивала ее с толку.

Проезжающие мимо автомобили сигналили, недовольные тем, что внедорожник перекрывает им путь.

– Алексей Евгеньевич, – начала Лора, – вы мой преподаватель, и я не...

– Тсс, – вдруг перебил он, неожиданно приложив палец к ее губам, будто унимал не спор, а непослушную ученицу. Жест был мягким, но властным и очень интимным, и Лора замерла, на миг потеряв дыхание. Всё тело будто отозвалось на это прикосновение – то ли холодом, то ли жаром, – и она сама не поняла, что сильнее: желание отстраниться или остаться стоять так ещё секунду. – Да, я твой преподаватель, а еще я человек, который видит, что на факультете сложилась нездоровая ситуация вокруг тебя. И если не ошибаюсь, не только на факультете.

– Простите, вас это...

– Касается, – закончил он. – Еще как касается. Сначала я вижу, что какой-то престарелый мачо пытается тебя куда-то увезти, после – откровенную травлю в университете. А еще девушка, та, миловидная.... Все я думал откуда ее знаю. Это ведь внучка Рублева, так?

Лора молчала, ее губы сжались в тонкую линию. Она чувствовала, как холодный дождь стекает по шее, а сердце бешено колотится от его слов. Он знал. Или, по крайней мере, начинал складывать кусочки паззла, и это пугало ее не меньше, чем травля в аудитории.

– И она тебя за что-то сильно не любит.

Девушка отвела глаза.

– У меня отличная память на лица, Лора.... – продолжил Алексей, легонько касаясь ее спины и подталкивая к машине. – Я мельком видел ее и вживую. В тот день, когда тебе залили глаза лаком. Отсюда делаю выводы – ты чем-то сильно перешла дорогу семейству Рублевых…. А это, знаешь ли… чревато….

Сама не замечая, Лора вдруг поняла, что стоит у открытых дверей машины.

– Садись, – повторил Алексей, – и позвони Наталье. Я довезу тебя до дома, поговорим и все.

Лора нерешительно забралась в салон, невольно прикрыв глаза, когда теплая кожа сидений и запах дорогого парфюма отрезали ее от ледяного холода улицы. Алексей обошел машину, сел за руль и плавно тронулся с места, уверенно маневрируя в потоке. Дворники ритмично скользили по лобовому стеклу, разгоняя потоки воды, а в салоне было тихо, только гул мотора и шорох шин нарушали молчание.

Ей было страшно, по настоящему страшно. Она кожей ощущала, что попала в игру куда более серьезную, чем думалось раньше. Демины и Рублев соревновались во всем, их интересы до войны не доходили, но Алора наивной не была – каждый из конкурентов всегда выискивает слабые стороны второго.

Алексей прибавил печку, заметив мурашки на коже девушки.

Лора невольно отодвинулась от него и его руки. Не потому что его прикосновение было бы для нее неприятно, а потому что опасалась, что будет приятно. Разум вопил ей, что от Демина нужно держаться подальше, но она никак не могла забыть момент, когда тот гладил ее худи: бережно, аккуратно, почти нежно. Какими теплыми были его глаза, когда он смотрел на нее.

Один раз она уже купилась на тепло глаз. Не карих, зеленых, и это стоило ей слишком дорого.

– Я так понимаю, говорить ты не будешь, – заметил Демин, когда свернул на ее тихую улицу.

– Нет, – помолчав, ответила Лора, едва слышно. Она смотрела в окно, избегая его взгляда.

– Я все равно все узнаю, – спокойно сказал он, останавливая внедорожник у ее подъезда. – Ты ведь это понимаешь?

О, это она понимала великолепно. Поежилась и взялась за ручку двери.

– Лора…. Рублев, – Алексей на секунду замялся, думая стоит ли говорить ей или нет. – Рублев очень… опасный человек…. Он…. У него нет границ. Если ты перешла дорогу его внучке, боюсь… тебя начнут ломать.

Лора горько покачала головой: Рублев…. Не Рублев будет ломать ее, а его зять. Уже начал.

– Подожди, – вздохнул Алексей, осторожна касаясь ее локтя кончиками пальцев, – держи. Это тебе.

Он достал с заднего сидения небольшой пакет с фирменным логотипом.

– Что это? – насторожилась Лора, глядя недоуменно.

– Я встал на твою вещь, испортил ее. Возмещаю ущерб, – спокойно ответил мужчина. – Не заставляй меня чувствовать себя должником. Я этого не люблю.

– Не надо, – тихо сказала она, но ее рука, словно против воли, замерла над пакетом. Дождь барабанил по крыше машины, салон пах кожей и его парфюмом.

– Вообще-то, это не просьба, – вздохнул Демин.

– Ты всегда решаешь все и за всех? – вдруг непроизвольно вырвалось у девушки.

– Нет, – вдруг озорно улыбнулся он. – Но когда понравившаяся мне девушка отказывается от подарка – меня это напрягает.

Алора вздрогнула всем телом.

– Но девушке можешь не нравится ты, – резко бросила она ему в лицо и быстро вышла, захлопнув за собой двери. Вихрем влетела в свой подъезд и там прислонилась к серой, давно не крашенной стене.

Уже через несколько секунд пожалела о своих словах, понимая, насколько грубо они прозвучали, но сам факт того, что ее снова пытаются заставить что-то сделать – вызвал не просто раздражение – злость.

Злость от того, что она отлично понимала: ни такие как Роман, ни такие как Демин, ничего не делают просто так.

Тихо звякнул телефон в кармане, оповещая о новом сообщении в одной из студенческих групп. Машинально Лора достала телефон и посмотрела сообщение.

На фото она садилась в черный внедорожник, а Алексей стоял чуть позади нее. Его рука касалась ее спины.

Внизу была подпись: «Вот так учишься, учишься, а всего-то надо уметь хорошо сосать!»

Следом понеслись комментарии, самым безобидным из которых был знаменитый мем с медведем в кустах.

А слово «шлюха» – самым приличным.

Лора села прямо на грязный пол подъезда, обхватив себя руками, и тихо заплакала.

26. Заноза

Капли дождя стекали по темному стеклу окон, рисуя замысловатые узоры, которые расплывались, как мысли, ускользающие в ночи. Где-то над городом раскатисто грохотало, и в свете разветвленных молний, разрывающих небо, угадывались силуэты зданий – холодные, угловатые, словно стражи, охраняющие его империю. Роман стоял у панорамного окна своего кабинета, его руки были засунуты в карманы идеально скроенного костюма, а взгляд, холодный и цепкий, следил за потоками воды. Словно компенсируя жаркое, засушливое лето, природа обрушила на город нескончаемый водопад, и мужчина находил в этом какую-то мрачную поэзию.

Иногда в стекло, точно в зеркале отражалось и его собственное лицо – усталое, с запавшими от усталости, напряжения и недосыпа глазами. Позднее совещание шло своим чередом, но сам он так и не смог сосредоточится на разговоре. А поэтому быстро завершил встречу под едва слышимые вздохи облегчения своих уставших сотрудников.

Как только дверь закрылась, маска непрошибаемого Романа Демьянова – человека, которого боялись и уважали в деловых кругах, – треснула. Он опустился в кресло, сжав виски пальцами, и его мысли, как всегда, вернулись к Лоре. Она была как заноза, как рыболовный крючок, вонзившийся даже не в сердце, а куда-то глубже – в темное, непостижимое нутро, куда он сам предпочитал не заглядывать. Она въелась в него, как наркотик, как глоток виски, от которого невозможно отказаться, несмотря на горечь. Даже после всех унизительных процедур, через которые ему пришлось пройти из-за ее заявления, после встречи со следовательницей Лихачевой – не в стерильном кабинете Следственного комитета, а в обычной кафешке с запахом кофе и мокрых зонтов, – он не мог выкинуть Алору из головы.

Иногда – в этом ему было сложно признаться даже самому себе – особенно утром, когда сон еще полностью не отступил, а явь не приобрела над ним свою власть, он лежал в кровати в своей большой спальне арендованной квартиры и представлял, всего лишь на несколько мгновений, представлял, что она лежит рядом Она просто спит, едва слышно дыша в подушку, ее русые волосы разметались по белоснежному белью, а щеки трогает легкий, неуловимый румянец. Он открывал глаза, и в его воображении солнце, льющееся через панорамные окна, играло на ее длинных ресницах, подсвечивая их золотом, отбрасывая длинные тени на светлую кожу лица. Как в то единственное, счастливое и безмятежное утро в загородном клубе, когда он проснулся рядом с ней, обнимая ее, прижимая к себе, избитую, но прекрасную.

Ненавидел себя за эти фантазии, но и отказаться от них не мог. Как не мог заставить себя не приезжать к ее дому – стоял вдалеке и смотрел на окна, гадая, чем занимается Алора.

Шалохин вошел в кабинет Романа тихо и грациозно, как кот, только что вернувшийся с охоты. Его движения были плавными, выверенными, а лицо, с резкими чертами и холодным взглядом, не выдавало никаких эмоций. Роман неохотно оторвал взгляд от окна, где дождь продолжал свой абстрактный рисунок, и едва заметным кивком указал на кресло напротив. Шалохин сел, скрестив руки, но Роман не торопился начинать разговор. Он сделал глоток виски из тяжелого хрустального стакана, чувствуя, как янтарная жидкость обжигает горло огнем, и лишь потом поднял глаза на своего начальника службы безопасности.

– Что нового? – спросил наконец, и его голос был низким, с еле уловимой угрозой.

– Ничего, Роман Савельевич, – Шалохин цокнул языком, но с легкой насмешкой, он давно привык к подобным разговорам. – Тот, кто платит Свиридовой, либо хорошо скрывается, либо…

– Либо ты профнепригоден, – ядовито закончил за него Роман, откидываясь на спинку кожаного кресла. Пальцы сжали подлокотники, а зеленые глаза, холодные, как лед, впились в Шалохина. – Мне надоело слушать твои «либо». Я плачу тебе за результат, а не за оправдания.

Шалохин не обиделся – видел, что шеф на грани.

– Я закончил с допросами, Роман Савельевич, – выждав паузу, сообщил Шалохин. – Нет у меня сомнений больше. Девка вынюхивала и собирала информацию. Это подтвердили и сотрудники, и ее сокурсники. Параллельно подключил техническую группу: удалённый доступ к её ноутбуку мы получили через резервную учётку, следы почистили. Вот, смотрите сами: минимум двенадцать месяцев она вела сбор данных по вашей семье – Лиза, Елена Викторовна, вы, плюс Рублёв.

Он протянул Роману тонкую папку, и тот, не говоря ни слова, взял ее. Его пальцы, сжимавшие хрустальный стакан с виски, медленно разжались, и он отложил бокал на стол. Открыв папку, начал листать бумаги – аккуратно распечатанные скриншоты соцсетей, истории браузерных запросов, страницы сайтов его компании и, что особенно резануло глаз -компании Рублева. Были там и вырезки из светской хроники: фотографии с мероприятий, где он или Лиза мелькали в окружении бизнес-элиты, заметки о сделках, слухи о их личной жизни. Все это было собрано с маниакальной тщательностью, как будто Лора вела настоящее досье.

Роман медленно переворачивал страницы, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри него росло что-то темное, тяжелое. Он уже понял, что Лора – не просто упрямая девчонка, но это… это было уже за гранью. Она копала под него, под его семью, под все, что он строил годами. И все же, несмотря на злость, в его груди шевельнулось болезненное восхищение ее дерзостью и наглостью.

Хотелось и аплодировать ей и уничтожить ее одновременно.

– Обратите внимания, Роман Савельевич, – прервал его мысли безопасник, – на самом деле она интересовалась не столько вами, сколько вашим тестем – Виктором Михайловичем. Запросов и информации по нему у нее больше, чем про всех остальных....

Не обратил. Видел только то, что Алора собирала досье на него, Лизу и Лену, упустил главное, во что и ткнул его носом Шалохин.

Роман нахмурился.

– Поясни.

– Я вот думал и думал, почему мы ее схватить за хвост не можем. А может роем не в том направлении? Смотрите, мы исходили из того, что девке за вас заплатили, ну или пообещали заплатить. Но нет никаких подтверждений этого. А что если…. Если не вы были конечной целью? Что если шлюхе не вас заказали, а вашего тестя?

От того, как Шалохин назвал Лору, Романа перекосило, но доля правды в его словах была. Демьянов снова пробежал глазами бумаги – действительно в большей степени информация была про Рублева – не про него.

На секунду стало трудно дышать, а сердце сжало стальными обручами – он даже не был ее целью. Так, проходной вариант, который можно не замечать….

От боли в груди захотелось зажмуриться.

Тихо звякнул телефон.

Чтобы скрыть боль и замешательство, Роман посмотрел на экран и нахмурился – пришло сообщение от Лизы. Первое сообщение за две недели с того ужасного вечера, когда Алора едва не лишилась зрения. На все его попытки поговорить Лиза отвечала либо молчанием, либо злобой.

Демьянов открыл сообщение дочери и едва не задохнулся.

Лиза прислала фото: Алора садиться в черный Cayenne в сопровождении мужчины. Тот придерживает ей двери и касается ее спины: властно, уверенно, так, словно имеет на это право. Лора, с опущенной головой, выглядит усталой, но не отталкивает его. Свет фонарей и блики дождя на асфальте сделали сцену почти кинематографичной, и для Романа это был удар. Его пальцы сжали телефон – экран едва не треснул.

Ярость накатала с такой силой, что он едва сдержался, чтобы не разбить хоть что-нибудь: телефон, стакан, голову ублюдка, который прикасался к Лоре.

Ехидная надпись внизу фото гласила: «Ты с рогами, папочка. Вот она – твоя любовь, нашла моложе и гооораздо перспективнее. Наш препод – Алексей Демин! Кстати, серьезный конкурент дедули!»

– Что там? – тихо спросил Шалохин, точно борзая учуявшая добычу.

Ни говоря ни слова, едва сдерживаясь Роман протянул безопаснику свой телефон с фото, надеясь только, что его лицо не выдает всего, что было внутри.

Когда наконец он признает правду – девка действительно его поимела?

Но зачем? Для чего?

Раздуть скандал? Не получается, Шалохин перекрыл все ходы и выходы в органах.

Поиметь с него денег? Так она никаких требований не выставляла…

Найти информацию? Но какую? У нее не было доступа к тем документам, которые могли бы представлять интересы.

– Интересный персонаж, – хмыкнул Шалохин, внимательно рассматривая фото блеклыми глазами. – Демин, значит? Не сынок ли того самого Демина, что три года назад не поделили с вашим тестем пару кусков земли у Анапы? Помните?

– Дай, – угрюмо приказал Роман, забирая телефон из рук Шалохина и увеличивая фото. – Да твою ж мать…

– Он?

– Не уверен. Но точно знаю – этот мужик помешал мне тогда поговорить с Ало…. Со Свиридовой.

– Дело приобретает весьма и весьма интересный поворот, Роман Савельевич. Не находите? Что-то слишком много вокруг этой девки интересных личностей. И вот вам еще одно – две недели назад, ровно тогда, когда Свиридова подала на вас заявление, ее мать получила работу в новом отеле. Не простую – заместителя управляющего по хозяйственной части. И, – он прицокнул языком, смакуя, – отель принадлежит компании Деминых. Как там: совпадение? Не думаю….

Роман не отвечал, пристально вглядываясь в фото, силясь разглядеть выражение лица Лоры, едва заметно повернутого в сторону камеры. Что она испытывает, садясь в машину? Страх? Надежду? Радость? Фото, сделанное на обычный телефон, ответа не давало, заставляя яд течь по венам. Яд злобы и ревности. Демин молод, богат и смотрит на девушку, как на законную добычу.

– Найди мне все на эту семью, – холодно бросил Демьянов, откидывая телефон на стол. – Все, что сможешь, не привлекая внимания. Особенно на этого хлыща.

Шалохин безразлично пожал плечами, давая понять, что сделает все, что приказали.

– Не думаете, Роман Савельевич, – откашлялся все-таки он. – что Демин может быть не заказчиком, а…. новой жертвой, скажем так….

Зеленые, волчьи глаза сверкнули в свете молнии.

– Найди мне все, – повторил Роман свой приказ. Его не покидало странное ощущение, где-то в глубине души, скорее даже намек, искра, интуиция, что не видит он чего-то важного, всей картинки. Что-то упускает. Казалось бы вот оно, сейчас уловит, и нет, это нечто снова ускользало как песок между пальцев.

Шалохин, Рублев, Лихачева – они все твердили ему, что Алора сделала все, чтобы его подставить. Все данные указывали на это, но упрямое сердце твердило, чтобы он не принимал в отношении девушки окончательного решения. Или это было еще живущее в нем чувство? Нет, даже не любви…. Мечты. Иллюзии. Надежды.

Шалохин откашлялся, привлекая внимание к себе.

– Роман Савельевич….

– Что еще?

– Переговоры по слиянию вышли на финальную стадию….

– Ну?

– Нам нужна поддержка Рублева. Точнее – не помешает, – снова откашлялся безопасник, осознавая, что переходит на скользкую тему. – Вы….. развод не остановили?

Роман закрыл глаза.

– Роман Савельевич, если компанию придется делить, о расширении придется забыть навсегда, – продолжил Шалохин, – вы ж понимаете. Рублев ни за что не даст вам уйти без потерь. Компания основана в браке, часть ее принадлежит Елене Викторовне так или иначе.

Демьянов сжал зубы.

– Что предлагаешь? – холодно спросил он.

– Притормозите развод, – спокойно ответил Шалохин. – По крайней мере пока не пройдут все сделки. Полгода… год… а после мы сможем беспроблемно выделить Елене Викторовне ее долю деньгами.

Роман фыркнул.

– Думаешь, Лена на такое пойдет?

– Так ей зачем об этом знать? Помиритесь с ней, тем более повод есть. Бабы ж дуры – напойте ей про ошибку, про все осознал, ценю-люблю….

– Потрахайся с ней, так? – во рту Романа появился привкус желчи.

Шалохин на это мудро промолчал, впрочем, ответ и не требовался.

– Иди домой, Игорь, – устало приказал Роман, наблюдая, как отблески света от молнии играют в янтарной жидкости в стакане. – И…. – внутри поднялась волна протеста, – заканчивай с этой девкой. Делай что хочешь, но дело должны закрыть. Заставь ее забрать заявление. Предложи денег, что ли….

– А если не возьмет….

Роман встал и подошел к окну. Отвечать на этот вопрос ему не хотелось, совсем не хотелось.

– Постарайся, чтобы взяла… – прозвучало в тишине. – И без крови, Игорь.

Шалохин вздохнул, глядя на шефа белесыми глазами, тихо кивнул и просто вышел прочь. Приказ он получил.