Текст книги "Не та сторона любви (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

45. Кофе с добавками

Он пришел и на следующий день. И через день. И снова, и снова. Как по часам – в одно и то же время. Садился за свой столик у окна, словно зафиксированный в пространстве и времени, и с тем же спокойствием заказывал кофе. Терпеливо ждал, когда Алора принесет ему очередную порцию изощренной пытки.

В ход шло все: прокисшее молоко, отвратительный дешевый портвейн вместо воды, львиные дозы сахара или липкого сиропа, щедрые горсти соли, наконец – красный перец. И каждый раз он принимал все. Поднимал чашку, делал глоток, морщился, но допивал до последней капли. Всегда. Глядя ей в глаза.

Правда, с последним Алора и сама испугалась того, что натворила. Роман, покраснев до темно-бордового, вылетел из кофейни, едва сдерживая кашель и со слезами хлынувшими по щекам. Ее губы дрогнули в злой усмешке – она наконец-то победила – он не выпил все. В чашке оставалось еще примерно половина приготовленного яда.

Задумчиво посмотрела на чашку, еще горячую, оставленную на столе. В нос ударил резкий, едкий запах пряности. И – внезапно, почти на автомате, будто проверяя себя, – сделала глоток.

Все вокруг мгновенно вспыхнуло: язык, небо, горло. Глаза заслезились, в ушах зашумело, щеки и уши запылали. Алора закашлялась так, что согнулась пополам, схватилась руками за рот, в котором полыхал настоящий огонь, и, всхлипывая, бегом рванула на кухню. Опрокинула в себя целый стакан молока и только после этого смогла отдышаться. Ее руки дрогнули, сердце ухнуло куда-то вниз. Она вдруг поняла: это уже не шутка, ожог может быть не внешним, а внутренним, настоящим.

На губах осталась жгучая горечь, а в груди – еще более жгучий вопрос: если он все это пил, глядя ей в глаза, значит ли это, что боль была ему нужна?

Разозлилась настолько, что не выдержала – закричала и с яростью смахнула с кухонного стола поднос с чашками и тарелками. Глухой звон, треск, звонкий хруст осколков разнеслись по маленькой кухне, отдаваясь в висках. Она не хотела прощать. Не хотела, чтобы ему становилось легче. Не хотела быть для него спасением. Она хотела, чтобы каждое утро, каждый день, каждый вечер и каждую ночь он жил с этим. Чтобы каждое мгновение знал: он виновен. Что нет ему прощения. Что не будет его никогда – сколько бы чашек этой адской отравы он ни осушил до дна.

Опустилась на колени, собирая дрожащими пальцами острые осколки фарфора, стекла и керамики. Руки дрожали от злости, дыхание сбивалось, слезы сами собой наворачивались на глаза.

И вдруг – всхлип. Непрошеный, горький. Мысль кольнула в самое сердце: он сейчас где-то там, на улице. С обожженным ртом, с горлом, в котором полыхает огонь. Едва дышит. И никто не даст ему ни воды, ни молока.

Слеза капнула на деревянный пол, и Лора тихо заплакала, уткнувшись лицом в колени. Плакала упрямо, беззвучно, как ребенок, которому слишком больно даже дышать. А когда немного успокоилась и вышла в зал, то с удивлением заметила на столике, где всегда сидел Роман, – неизменную купюру. Он вернулся. Вернулся в ее отсутствие, едва держась на ногах, и все равно расплатился за свой яд.

На следующий день, проверяя счета и строчки сметы, она вновь и вновь возвращалась мыслями к нему. Его пытка продолжалась почти месяц. Почти месяц он приходил, пил все, что она ему подсовывала, и оставлял эти деньги. И только сейчас Лора осознала: именно эти купюры впервые за пять месяцев позволили не только закрыть долги, рассчитаться с поставщиками, но и дали ей крошечную, едва заметную подушку безопасности. Ее маленькое кафе впервые принесло ощутимую прибыль.

Она вздохнула, закрыла ноутбук и бросила беглый взгляд на часы.

Роман не пришел.

Горькая усмешка скривила губы – значит, план сработал. Он сломался.

Не пришел он и на второй день.

И на третий тоже.

Лора каждый раз в одно и то же время поднимала голову от кофемашины, машинально поправляла волосы перед зеркалом, протирала салфеткой свободный столик у окна – и снова видела пустоту.

Появился он только на четвертый день. Чуть бледный, в теплом вязаном свитере и джинсах, с волос скатывались мелкие капли осеннего дождя. Вошел тихо, нерешительно оглянулся и встретился взглядом с Лорой. На миг задержался, словно хотел что-то сказать, но, опустив глаза, пошел к своему привычному столику у окна.

Злость вспыхнула в ней с прежней силой. Снова пришел. Снова доводит ее до белого каления!

Она так резко схватила питчер, что едва не расплескала молоко. Руки дрожали, когда она взбивала пену, и гул кофемашины сливался с гулом в ее ушах. С каждой секундой внутри нарастало чувство, что если она сейчас ничего не сделает – то просто сломается.

Она приготовила ему идеальный капучино: густая пена, ароматный эспрессо, аккуратный рисунок на поверхности. И только потом, полыхая изнутри, открыла аптечку под стойкой, достала пластиковый флакон с густым сладким сиропом Дюфалака*. Несколько больших ложек упали в чашку, растворяясь без следа.

Лора смотрела на эту чашку так, будто в ней заключалась вся ее месть, все ее бессилие, вся накопленная боль. После этого он больше никогда не посмеет появится, не после того, как пару дней проведет не вылезая из туалета.

Тихо звякнул знакомый звонок у двери, и девушка машинально выпрямила спину, в дверях показался незнакомый молодой человек. Ухоженный, светловолосый, с уверенным взглядом, он быстро оббежал цепкими глазами помещение и подошел к девушке.

– Могу я поговорить со Свиридовой Алорой Викторовной? – голос был бы приятным, если бы не едва заметная нотка превосходства и пренебрежения.

– Да, конечно, – Лора вытерла руки полотенцем, но в душе слегка скребнуло.

– Мальцев Геннадий Петрович, – мужчина положил перед ней удостоверение, – Роспотребнадзор. Поступила жалоба, Алора Викторовна, на ваше заведение.

Лоре внезапно захотелось засмеяться. Расхохотаться прямо в лицо этому холеному щеглу – все повторялось снова. Взбешенный Демьянов нашел способ расквитаться с ней. Она бросила быстрый взгляд на Романа. Тот сидел у окна, спокойно, будто его все происходящее вообще не касалось. Смотрел в сторону, за стекло, где шел моросящий дождь, и ждал свой кофе. Словно специально пришел именно затем, чтобы увидеть, как ее снова распинают на кресте.

Молча кивнула головой, приглашая инспектора для беседы.

– Могу я узнать суть жалобы? – спросила тихо, потирая глаза.

Мальцев, с демонстративной неспешностью доставая планшет и включив его, ответил сухо, будто заранее заучил фразу:

– Поступило обращение от гражданки, – он сделал вид, что сверяется с экраном, – о том, что вы систематически прикармливаете возле заведения бродячих животных. Тем самым, цитирую, «нарушаете санитарно-эпидемиологические требования, допускаете возможное распространение инфекции».

Лора моргнула, в груди будто что-то оборвалось.

– То есть… кошки, которые просто сидят у двери? – голос ее предательски дрогнул.

– Согласно санитарным правилам, нахождение бродячих животных в непосредственной близости от объектов общепита недопустимо, – без всяких эмоций отчеканил инспектор. – Жалоба поступила официально, она зарегистрирована. Поэтому проводится внеплановая проверка.

Лора спокойно кивнула, сглотнув появившуюся во рту горечь. Потом встала, быстро подошла к дверям и перевернула табличку на надпись «Закрыто».

Роман удивленно повернул голову от окна. Их взгляды встретились на секунду, и Лора, брезгливо поморщившись, отвернулась. Пусть смотрит. Пусть наслаждается. Если ей суждено снова пройти через ад, то и он станет его свидетелем.

– Одну минуту, – извинилась она перед инспектором и, словно назло, поставила перед Романом дымящуюся чашку кофе. Запах свежесваренного напитка вплелся в стерильную сухость проверки, внося странное ощущение дуэли на ее собственной территории.

Инспектор встал из-за стола, поправил рукав светлого пиджака и двинулся по залу с видом человека, которому принадлежит весь этот метр за метром. Лоре сразу не понравился его взгляд – цепкий, хищный, будто он уже знал, где найдет нарушение.

Они прошли на кухню. Мальцев в перчатках – он надел их с показной аккуратностью – открывал каждую дверцу холодильника, придирчиво заглядывал в контейнеры, перепроверял даты на упаковках, щупал тряпки и даже проводил пальцем по стеллажам. Его планшет то и дело оживал: вспышка камеры, короткий щелчок – фиксировалось буквально все. Лора чувствовала, как от каждого такого щелчка у нее внутри дрожит нерв, но молча шла следом и отвечала на его сухие уточнения.

В зале он тоже не оставил ни единого сантиметра без внимания: проверил маркировку на бутылках, потребовал показать журналы учета температуры холодильного оборудования. Девушка молча принесла все папки, документы – от договоров на вывоз ТБО до своей санитарной книжки с отметками. Бумаги легли стопкой перед ним.

Она старалась дышать ровно, хотя сердце колотилось, и одновременно косилась в сторону окна. Роман, сидевший за своим привычным столиком, наблюдал за происходящим с напряженным лицом. Его взгляд не был ни насмешливым, ни равнодушным – скорее внимательным, тяжелым, как будто он что-то взвешивал внутри себя.

Пей же, сволочь, пей, – думала Алора, слушая монотонные реплики инспектора и украдкой отмечая, как Роман держит ладонью чашку с дымящимся кофе, но пока не прикасается к ней.

– Что ж, Алора Викторовна, – инспектор наконец поднял на нее глаза, холодные, без единой эмоции. – По документам у вас действительно имеются нарушения: не полностью заполнен журнал учета температур, отсутствует последний акт дезинфекции вентиляции. Но это, подчеркну, не критические моменты, они подлежат устранению в рабочем порядке.

Он сделал паузу и медленно пролистал свой планшет.

– А вот факт наличия у входа мисок с кормом и водой, зафиксированный мною лично и подтвержденный фотоматериалами, – это прямое нарушение СанПиН. Пребывание и кормление безнадзорных животных в непосредственной близости от предприятия общественного питания категорически запрещено.

Он подчеркнул слово «категорически», будто наслаждаясь эффектом.

– В связи с этим, – продолжил он ровным голосом, – я обязан составить акт проверки и выдать предписание об устранении нарушений. До их устранения деятельность вашей кофейни будет временно приостановлена.

Он аккуратно убрал планшет в чехол, словно уже поставил окончательную точку.

– Срок для устранения – десять календарных дней. Если в этот период будет выявлено повторное нарушение, материалы будут переданы в суд, а это уже грозит серьезным штрафом или полной остановкой деятельности.

У Алоры упало сердце. Она глубоко вздохнула, прикрывая глаза.

– Что вы так расстраиваетесь, Алора Викторовна? – голос инспектора стал значительно тише, он чуть наклонился к ней. – Нарушения незначительные, всегда можно найти решение, не так ли?

У девушки в прямом смысле этого слова отпала челюсть от неожиданности. Сначала она вдруг подумала, что сама перепила кофе и у нее галлюцинации. Этот полоумный идиот понимает, что за ним наблюдает его же заказчик?

Который медленно встал из-за стола и подошел к ним.

– Мне кажется, молодой человек, – голос Романа был спокойным и ленивым, – или вы правда решили нам помочь?

– Ну, – улыбнулся тот, сразу переключая внимание на того, кто был старше, у кого в руках была власть. – Согласитесь, глупо закрывать заведение из-за…. Бродячих кошек. А ведь по закону – положено.

– Да. Точно. Закон. Но глаза на закон можно и прикрыть, – Роман опустился на ближайший стул, положил руки на стол и посмотрел на инспектора с легкой насмешкой. – Так ведь?

– Вполне, – легко согласился Мальцев, делая вид, что это не подкуп, а почти философская беседа.

Алора смотрела на них, не в силах пошевелиться. Все происходящее походило на плохо поставленный спектакль: двое мужчин, говорящие намеками, будто репетировали этот диалог заранее, а она – статистка в дешевой сцене.

– Только вот есть нюанс, – вдруг заметил Роман. – Насколько я вот вижу, точнее не вижу, чашки для еды и воды стоят не у входа в кофейню, и даже не у черного хода на кухне. Чашки стоят у лестницы, которая ведет на второй этаж. Так?

Мальцев нахмурился, не понимая, куда тот клонит.

– А это, господин инспектор, – Роман выдержал паузу, – уже не территория объекта общепита. Это часть придомовой зоны, относящаяся к жилому фонду. Кофейня арендует только первый этаж, так ведь, Алора Викторовна, а не хозяйственный двор?

Лора, все еще не веря своим ушам, машинально кивнула.

– Вот и получается, – продолжал Роман, не сводя взгляда с инспектора, – что с точки зрения закона фактического нарушения нет. У вас нет полномочий проверять придомовую территорию, не так ли?

Инспектор замялся, глаза его скользнули к планшету, и он сделал вид, что проверяет документы.

– Формально… если подтвердится, что договор аренды ограничен только помещением, а лестница и площадка относятся к жилому дому… да, это выходит за рамки моих полномочий, – пробормотал он, явно сбитый с толку.

– У меня помещение в собственности, – отозвалась Лора. – И да, только помещение. Территорию перед главным входом со стороны улицы я арендую у муниципалитета, а вот задний двор и лестничная площадка – это придомовая территория. Кофейня к ней юридически отношения не имеет.

Роман кивнул и, чуть склонив голову набок, продолжил:

– Ну что, господин инспектор, выходит, акт проверки придется фиксировать без нарушения. Иначе, сами понимаете, у вас будет превышение полномочий. А это совсем другой разговор – с прокуратурой.

Мальцев напрягся, пальцы судорожно теребили край планшета.

– Я… обязан указать факт наличия животных в непосредственной близости к объекту общепита, – упрямо произнес он, но голос прозвучал уже неуверенно.

– Указывайте, – не стал спорить Роман. – Только добавьте, что миски стоят на территории жилого дома, не входящей в объект аренды или собственности кофейни. Я лично проконтролирую, чтобы это было отражено в акте. А так же приложу вот эту запись, – он достал телефон из кармана и повернул экраном к инспектору. На записи отчетливо было видно и главное – слышно весь разговор с Алорой. – Согласитесь, хороший телефон у меня.

Мальцев почти позеленел. Вскочил с места и суетливо начал собирать свои вещи.

– Ну что, – довольно улыбнулся Роман, откидываясь на стуле, – как в том анекдоте: я молчу про белого ребенка, а вы – про черную овечку**?

Инспектор торопливо кивнул и протянул Лоре бумаги.

– Факты по заявлению не подтвердились, Алора Викторовна. Официальное извещение получите позже. Работайте спокойно.

С этими словами он буквально вылетел из кафе.

Лора перевела дыхание, остро ощущая сидящего с ней за одним столом Демьянова. Облегчение перемешалось с упрямством и гневом. Признавать его помощь не хотелось категорически. А не признать – означало бы остаться в должниках.

Она резко обернулась.

Он просто встал и ушел за свой столик, снова взяв в руки чашку, осторожно поднося ее ко рту.

– Нет! – Лора в два прыжка оказалась около него и выхватила кружку с кофе из рук.

– Что….

– Он остыл, – бросила она, забегая за стойку и выливая кофе в раковину.

Роман, приподняв брови, молча наблюдал за ней.

Алора, стараясь не смотреть на него, приготовила черный, крепкий американо и принесла в маленькой чашке. Горький, совсем не такой, как любил Роман – его привычки и любимый кофе она еще помнила. Но в этой чашке сюрпризов не было.

Демьянов сделал медленный глоток и зажмурил глаза.

Лора в бешенстве отвернулась.

*лекарственное средство, применяемое в медицинской практике для лечения запоров. Весьма и весьма действенное.

** анекдот старый и не самый приличный, поэтому приводить его здесь я не стану. Впрочем, его всегда можно погуглить, или написать мне в ВК (группа "Территория сердца. Романы Весела Костадинова) и я с удовольствием его расскажу))))

46. Предновогодний котофест

– Ты что, носишь ему кофе? – Наталья, приехавшая на праздник, едва не подавилась своим мятным латте, когда увидела, что Лора, поджав губы приготовила американо и молча поставила перед Романом, в светлых волосах которого быстро таяли мелкие снежинки, превращаясь в искрящиеся в свете гирлянд и фонариков капли воды. Он, конечно же, Наталью увидел и узнал, но лишь коротко кивнул головой и сел на свое место, когда Лора убрала на ней табличку «забронировано».

– Лора, бля! – взвилась женщина, скидывая с шеи теплый шарф, – ты серьезно? Еще и столик ему сохраняешь?

На колени Романа забрался наглый рыжий котенок, свернулся клубочком и тут же вонзил в колени тонкие коготки, замурлыкав.

Тем временем в кофейне царил хаос в духе праздника. На котофест собралось столько людей, что маленький зал едва вмещал всех. Розалия Арновна, раскрасневшаяся, с выбившимися из идеальной укладки седыми прядями, носилась между столами маленьким ураганом, раздавая приветствия и успевая следить за каждым гостем. На руках у нее все время оказывался то котенок для пристройства, то корзина с пряниками, расписанными кошачьими мордочками.

И все это происходило под ехидным, торжествующим взглядом ее заклятой подруги Амалии Львовны. Та восседала за своим столиком, идеально выпрямленная, в безупречно белой блузке и с тонкой сигаретой в мундштуке, будто была не в шумной кофейне, а в театральной ложе. Она ничего не делала, только смотрела, и этим уже управляла всем залом.

Лора сдула со лба влажный от пара локон. Она и сама не успевала даже присесть, не говоря уж о том, чтобы тратить силы на злость.

– Без него этого мероприятия вообще бы не было, – пробурчала она, ловко разливая капучино по чашкам и не глядя на подругу.

– Вот только не говори мне, – Наталья нахмурилась, поправляя шарф на коленях, – что ты бы сама не справилась.

Алора закатила глаза, сдерживая желание огрызнуться.

И действительно, планируемый еще с октября праздник пришлось переносить дважды: сначала на ноябрь, потом – на начало декабря. Визит инспектора Роспотребнадзора спутал все карты, и одно это слово – «проверка» – вызывало у девушки холод в позвоночнике. Она прекрасно понимала: стоит в кофейне появиться десятку кошек, и жалобы посыплются градом. В голове сразу всплывали картины – протоколы, штрафы, постановления о приостановке деятельности.

Чтобы этого избежать, Лора долгими вечерами сидела над нормативкой. Сначала штудировала санитарные правила, потом городские постановления, потом – судебную практику по подобным делам. Уставшая после смены, с опухшими от напряжения глазами, она все равно листала комментарии к закону, искала лазейки, цеплялась за каждое слово. Утром просыпалась с больной спиной и ощущением, что сил нет совсем, но снова шла на работу – и после работы и в обед снова открывала ноутбук.

И так продолжалось, пока в середине октября в кофейню не вошел невысокий, полноватый мужчина в дорогом кашемировом пальто. Присел за столик, и когда она подошла, приветливо улыбнулся.

– Борис Иванович, – протянул ей руку с дорогими часами. – Юрист.

– Ээээ, – Алора растерялась, но быстро пожала протянутую руку.

– У вас уютно, – заметил мужчина, – теперь понятно почему моя дочь и мой начальник облюбовали это место.

– Простите, – улыбнулась Лора, – я… спасибо…. Что-то хотите?

– Роман Савельевич говорил, что у вас отличный американо. Сможете сварить покрепче, так, чтобы ложка стояла.

Услышав имя Алора вспыхнула, но сдержалась. Роман, зараза!

– Слышал у вас проблемы с Роспотребнадзором были, – как ни в чем не бывало продолжил мужчина, когда она принесла ему кофе, и жестом пригласил ее присесть.

– Да… – вынужденно кивнула она, осторожно опускаясь на стул. – Кто-то настучал за то, что я кормлю кошек около кафе… Замечательные люди нас окружают. Добрые, чуткие.

– Сарказм понятен, но бесполезен, – Борис Иванович чуть заметно улыбнулся, пригубив кофе. – Хотя, признаюсь, кофе у вас и правда чудесный.

– Спасибо… – Алора пожала плечами, – но сейчас уже все в порядке, и мне…

– Не нужна помощь опытного юриста? – он насмешливо приподнял густую бровь, явно наслаждаясь ее смущением. – Алора Викторовна, да вы счастливый человек: мало кому удается обойтись без помощи таких как я.

Лора молча кивнула, признавая его правоту.

– Кстати, дочь мне весь мозг проела, сетуя что у вас снова и снова мероприятие переносится. В чем проблема?

– В золотых людях, как уже говорилось ранее, – усмехнулась Алора. – Тут скандал из-за пары кошек был, что будет если их будет десяток, и не снаружи….

– Понял, не дурак, – кивнул головой Борис. – Дайте мне дней пять, посмотрим, что можно сделать.

– Нет… Борис Иванович, простите, но я….

– Алора, моя дочь достанет мертвого, а Роман Савельевич добьет то, что осталось. Пожалейте меня. И дайте щелкнуть по носу муниципалитет – я их не люблю.

Через пять дней состоялся еще один разговор, более предметный, а после – начались согласования и подготовка всех необходимых документов. И уже на этой стадии Лора поняла, что без помощи Бориса увязла бы по полной программе.

А Роман приходил изо дня в день. Теперь чаще к вечеру, когда за окнами сгущались сумерки, гирлянды вспыхивали теплым светом, а в кофейне царила уютная полутьма, наполненная запахом кофе и свежей выпечки. Он неизменно заказывал свой кофе, она так и варила ему самый крепкий американо, от которого даже ее лицо сводило судорогой, садился за тот же столик у окна и надолго уходил в свои дела. Иногда открывал ноутбук, печатая что-то в тишине, иногда неторопливо листал документы или разговаривал по телефону так тихо, что слова терялись в общем шуме.

Приходил по-разному: в деловом костюме – сразу после офиса, с чуть усталым лицом и собранным взглядом; или в простых джинсах и мягком свитере – таким он казался почти чужим, случайным посетителем, но именно это сбивало ее с толку еще больше.

Он никогда не заказывал ничего, кроме кофе – один, второй, вообще ни о чем не просил ее. А Алора все чаще ловила себя на мысли: значит, остается без ужина. Она тут же злилась на себя за эту внезапную жалость, с яростью гнала ее прочь, запрещала себе думать о нем иначе, кроме как о враге. Но злость оборачивалась тихим, мучительным напряжением.

А на его столике все чаще появлялась табличка «забронировано». Сначала это была случайность, жест раздражения, потом вошло в привычку. И каждый раз, переворачивая табличку перед его приходом, Лора чувствовала, что сама себе роет яму, хотя упорно делала вид, будто не замечает этого.

Нервы сдали к концу ноября.

Когда он в очередной раз пришел, она не ушла резко села напротив него.

– Ты мазохист, что ли? – зло прищурив глаза спросила она. – Какого черта, Роман? Что тебе здесь надо? Не надоело?

Он вздохнул и посмотрел на нее мягко, спокойно.

– Я работаю недалеко, Лора, – ответил тихо, опуская свои зеленые, по-прежнему яркие глазищи, в обрамлении длинных ресниц. – Откажешь мне в обслуживании?

Лора на долю секунды прикрыла глаза.

– Да пошел ты... – встала и ушла за стойку, а потом почти швырнула ему его кофе.

Вот и сейчас, не смотря на полную загруженность, на дикую усталость в ногах, на неприкрытое непонимание Натальи, Лора краем глаза наблюдала за мужчиной. А он снова тихо работал, машинально гладя котенка, который все время лез своей мордочкой под широкую ладонь. Собранный, в очках, не обращающий внимания на шум и суету, не замечающий, как острые коготки оставляют затяжки на дорогой ткани брюк. И только когда котенок, цепляясь за пиджак, залез ему на плечо и прикусил ухо, Роман неожиданно тихо рассмеялся, снимая рыжего наглеца с плеча и устраивая на коленях.

– Да твою ж то мать, – внезапно сорвалось у Алоры. Она с силой поставила чашку на стойку, схватила свой фирменный персиковый пирог и решительным шагом направилась к столику Романа. Блюдце со звоном упало на стол, едва не задев его ноутбук. Лора даже не посмотрела на мужчину, только мельком встретилась с его удивленным взглядом – и сразу же развернулась на каблуках, возвращаясь за стойку. Губы мужчины вдруг дрогнули в едва сдерживаемой улыбке, глаза заискрились в свете ламп. Он отодвинул ноутбук и подвинул блюдце к себе.

– Охренеть – не встать! – зашипела Наталья, едва не пролив кофе. – Она его еще и кормит! Кота блудливого! Ни хрена себе наглость! Куда Марина смотрит?! Тетя Мали, вы это видите?!

– Конечно, – невозмутимо откликнулась Амалия, поправляя изящную нитку жемчуга на шее и спокойно наблюдая за сценой. – Какой шикарный образец мужчины. Посмотри на его э…… плечи….

– Я ему сейчас яй… голову оторву! – завелась Наталья, но ее голос резко осекла тетка:

– Наташ.

– Что?

– Посмотри на Лору.

– Ну? – раздраженно рыкнула Наталья.

– Внимательно посмотри. Ничего не замечаешь?

Наталья обернулась, готовая возразить, но ее взгляд невольно задержался на девушке. И тут до нее дошло.

Она резко выдохнула, охнув, и прикрыла рот рукой. Перед ней стояла не та Лора, что еще полгода назад пряталась в старых джинсах и мешковатых свитерах, словно стеснялась собственного тела. Не та, что сутулилась и старалась раствориться в пространстве. Сейчас она двигалась иначе: прямее, увереннее, быстро и грациозно. На ней была строгая рубашка по фигуре, джинсы, подчеркивающие тонкую талию и длинные ноги, легкие туфельки, ресницы – аккуратно подкрашенные, не броско, но достаточно, чтобы взгляд стал глубже. Волосы собраны в замысловатую косу, падающую на плечо. И на щеках – румянец, от которого она казалась живой, настоящей.

И даже уставшая, вымотанная и злая, она выглядела невероятно привлекательно.

Амалия довольно улыбалась.

– Марина тоже видит, поэтому и не вмешивается, – тихо заметила она.