Текст книги "Оранжевое Лето (СИ)"

Автор книги: Валерия Стругова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

– Ты доверишься мне на этот раз, белочка?

– Да, – я сжала его руку крепче. – Только скажи сразу, сколько сюрпризов меня ждёт при реализации твоего плана?

– Я не буду ничего утаивать, – ответил он, и солнечный свет отразился в его глазах, делая их ярко золотыми. – Больше никаких секретов между нами.

Я тихо рассмеялась, качая головой.

– Да ладно? Уверена, что даже сейчас ты что-то утаил. Видимо, придётся мне смириться с этой твоей привычкой.

Он хотел возразить мне, но лишь крепче сжал губы. Признаться, его измученный вид меня пугал не на шутку.

– У меня тоже есть план, – проговорила я внезапно, меняя тон с шуточного на более нежный. – Прямо сейчас.

Он вопросительно приподнял бровь.

– Ты должен поесть. И поспать. Нельзя спасать мир и женщину на пустой желудок и с мозгом, работающим вполсилы от усталости.

– На это нет времени. Нужно всё обдумать, сложить все пазлы, – начал он возражать, его брови сошлись на переносице. – В некотором смысле...

– В некотором смысле мы должны сохранить твои силы, – я осторожно положила ладонь на его щёку. – И не беспокойся, я буду делать всё это с тобой. Составлю компанию за завтраком, – я улыбнулась, поглаживая большим пальцем его скулу. – И присмотрю, чтобы никто не потревожил твой сон.

– Разделишь со мной дневной сон? Больше ты не считаешь мои прикосновения неприятными?

– Во-первых, я говорила про сон и только сон. А во-вторых, твои прикосновения мне всегда были приятны, в отличие от твоего поведения.

Он накрыл мою руку своей, прижимая её крепче к щеке, словно впитывая тепло.

– Спасибо тебе за поддержку, – прошептал он.

Кивнув, я взяла его за руку и повела к двери. Он не сопротивлялся, позволяя мне заботиться о нём. В этом было что-то глубоко трепетное – не в страстных поцелуях или жарких объятиях, а в простом доверии. В готовности показать свою уязвимость.

Солнечный свет следовал за нами по коридору, заливая всё вокруг золотистым сиянием, словно обещая, что даже после самой тёмной ночи всегда приходит рассвет.

Глава двадцать седьмая. ТЕНЬ АДЕЛАИДЫ

Я стояла у плиты, сосредоточенно переворачивая блинчики. Золотистое тесто шипело, соприкасаясь с раскалённой сковородой. Мои движения были механическими, привычными. Наливала, раскачивала сковороду, ждала, переворачивала. Повторяла снова и снова, давая рукам работу, пока голова была занята совсем другим.

Никто не разговаривал, хотя из открытого окна можно было услышать шум моря и проезжавших мимо автомобилей.

Я старалась выглядеть расслабленно, но понимала, что покусывание губ выдаёт моё волнение. Казалось, что четыре пары глаз прожигали мою спину, пока я готовила.

Максимально неприятно.

Полчаса назад, когда мы с Валтером спустились вниз, атмосфера была накалённой, но, завидев нас, все резко успокоились и перестали спорить. Кира сидела на краю стула, словно была готова в любой момент вскочить. Её волосы были небрежно собраны в хвост, глаза бегали из стороны в сторону. Похоже, подруга была в бешенстве. Она сразу же подалась вперёд, открыв рот, чтобы что-то сказать мне, но я остановила её одним жестом руки – и она недовольно поджала губы.

Кай выглядел обеспокоенным. Он хмурился, барабаня пальцами по столу, а когда заметил наши с Валтером сомкнутые руки, его брови сошлись на переносице ещё сильнее.

А вот лицо Дракары не выражало абсолютно никаких эмоций. Она сидела прямо, положив руки на стол: идеальная осанка, ни единого лишнего движения. Только зрачки двигались, следя за каждым моим движением с пристальным вниманием.

Встряхнув головой, чтобы избавиться от образов, я выложила на каждую тарелку по четыре блина, стараясь делать это размеренно и спокойно, хотя внутри клубился целый вихрь эмоций. Тарелки плавно опустились перед всеми сидящими за столом: сначала перед Валтером, затем Кирой, Каем и, наконец, Дракарой.

Последнюю мне кормить совершенно не хотелось, и я позволила себе представить потрясающую картину: вот я беру пышный, ароматный блин, с непринуждённой грацией окунаю его в банку с клубничным джемом так, чтобы он хорошенько пропитался, стал тяжёлым и липким, а потом с милой улыбкой подхожу к ней и водружаю это кулинарное великолепие прямо на её идеально уложенные волосы.

Джем медленно стекает по лбу, капает на безупречно ровные брови, а блин сидит на макушке, слегка покачиваясь, как шляпка гриба. Её лицо из надменного превращается в изумлённое, глаза расширяются, а рот открывается в беззвучном крике возмущения.

Валтер давится кофе, Кай роняет вилку, а Кира начинает хохотать так, что сползает под стол. Я же просто стою рядом, скрестив руки на груди, и с видом победительницы наблюдаю, как холодная, непробиваемая Дракара превращается в растерянную девушку с блином на голове.

Прекрасная фантазия. Практически эротическая.

Я мечтательно улыбнулась и разлила кофе по чашкам – горячий, ароматный, крепкий – а затем добавила молока. Пар поднимался над тёмной жидкостью, словно маленькие облачка тумана. Наконец я села за стол, мысли немного расслабились, и я облегчённо вздохнула.

Валтер потянулся к вилке и начал есть, медленно разрезая блинчик. Кира тоже взяла прибор, но её взгляд то и дело возвращался к Каю. И мне показалось, что в этом взгляде было ещё что-то помимо злости – нечто совершенно новое. Смущение? Желание?

Эти двое спят в одной комнате, и там явно что-то происходит.

Совесть напомнила мне, что в последние два дня мы с подругой практически не оставались наедине и не разговаривали.

– Приятного аппетита, – сказала я, отпивая кофе.

Ни Кай, ни Дракара не притронулись к еде. Они смотрели на меня так, словно я в любой момент могла превратиться в большой надувной шар и лопнуть.

– Вы не слышали? – голос Валтера прозвучал холодно и спокойно. – Ешьте.

Как по команде, двое аларисов синхронно потянулись к приборам и начали медленно есть, не поднимая глаз от тарелок. Их движения были выверены, осторожны, словно они разделяли какое-то общее напряжение, общее понимание ситуации, недоступное мне.

Звон вилок о тарелки казался оглушительным в тяжёлой тишине кухни. Я наблюдала за всеми исподтишка, отпивая горячий кофе маленькими глотками. Валтер ел методично, периодически посматривая на меня, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. На красивых губах мелькала слабая улыбка. От этого сердце сжималось.

Он потерял отца, но волнуется за меня.

Кира жевала с таким выражением лица, будто блины были сделаны не из молока, яиц и муки, а из картона. Её пальцы сжимали вилку слишком сильно, костяшки побелели от напряжения. Похоже, ей было тяжело сдерживать эмоции.

Что же с ней происходило?

Внезапно Дракара отложила приборы и выпрямилась ещё сильнее, если это вообще было возможно. Её пустой взгляд остановился на Валтере, а затем переместился на меня.

– Он должен вернуться сейчас, – произнесла она ровным голосом, в котором не было ни просьбы, ни вопроса – только утверждение. – Убеди его.

Валтер медленно положил вилку.

– Ты чего-то не поняла, Кара, – отрезал он с такой грубостью, от которой я съёжилась. – Я сказал – утром, значит утром!

Воздух в комнате словно заморозился. Дракара не шелохнулась, но в её глазах вспыхнуло что-то опасное.

– Это безответственно! Речь не пачке чипсов, а о будущем нашего мира.

– Кара!

– Ты как пагубное пристрастие! Тяжёлый наркотик, что разрушает изнутри. Хочешь, чтобы он положил к твоим ногам всё? Прояви хоть немного милосердия – отпусти.

Данные слова явно предназначались мне, и звучали они с таким презрением, что я невольно втянула голову в плечи. Я видела, как пальцы Валтера сжались в кулак на столе.

– Раз, – произнёс он, и это короткое слово прозвучало как удар хлыста. Отсчёт, который мне уже доводилось слышать ранее.

Дракара встала из-за стола одним резким движением, не произнеся больше ни слова.

– Я буду неподалёку, – сказала она, направляясь к выходу. – Буду охранять покой твоего сокровища.

Проходя мимо меня, она остановилась, и я почувствовала тяжесть её взгляда. Он был полон такого осуждения, что мне захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю.

Дверь за ней закрылась почти беззвучно, но этот тихий щелчок прозвучал как финальный аккорд.

Чувство вины накрыло меня волной. Я была причиной раздора. Причиной, по которой Валтер откладывал то, что должен был сделать. Из-за меня он подвергал риску свой народ, свою семью, своё будущее.

Что делать?

Но затем я вспомнила наш разговор. Его план. Его недоверие к тем, кого он когда-то считал ближайшими соратниками. Я выпрямила спину.

Нельзя пасовать.

Я почувствовала тёплое прикосновение – Валтер положил свою руку на мою.

– Ну что ж, я сыт. Теперь, – сказал он с лёгкой, едва заметной улыбкой, – мы должны поспать.

Я благодарно сжала его пальцы. Мы встали из-за стола, оставив недоеденный завтрак и недопитый кофе. Кира бросила на меня взгляд, полный вопросов, но промолчала.

– Ия, – окликнул меня Кай, тоже поднимаясь. – Я хотел бы перекинуться с тобой парой слов. Наедине.

Валтер остановился, медленно повернулся к нему.

– Вам не о чем разговаривать. Если хочешь что-то сказать ей, говори при мне. И учти, я не позволю запугивать её или обвинять в чём-либо. Все решения здесь принимаю я!

Тишина.

Океанус не отвёл взгляда, но в синих глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Затем он кивнул и снова сел за стол.

Новак взял меня за руку и повёл к выходу из кухни. Его пальцы крепко сжимали мои. Шаги его были решительными, быстрыми.

Он злится.

Поднимаясь по лестнице, я обернулась. Кай всё ещё смотрел в нашу сторону, его взгляд был сложным, многослойным. Я встретилась с ним глазами и одними губами беззвучно произнесла: «Прости».

Он слегка наклонил голову и едва заметно поднял руку в успокаивающем жесте. В этом простом движении было больше понимания, чем я ожидала.

Мы вошли в спальню, и Валтер отпустил мою руку. Затем подошёл к кровати и лёг, вытянувшись во весь рост. Он смотрел в потолок, но его мысли были где-то далеко. Я осторожно присела рядом, а после легла, повернувшись к нему лицом.

– Что будет, если ты досчитаешь до трёх? – спросила я тихо.

Валтер повернул голову и посмотрел на меня.

– Что?

Он казался таким родным, таким близким и заботливым, что мне вдруг расхотелось знать.

– Нет, ничего.

– Точно ничего?

– Каковы последствия твоего решения остаться здесь со мной ещё на какое-то время?

Он слабо улыбнулся.

– Не волнуйся об этом.

Я осторожно придвинулась ближе, желая поделиться своим теплом, своим присутствием.

– Нет, серьёзно. Что случится?

– Существуют определённые правила. Когда умирает король, наследник должен встретиться с Советом, состоящим из предводителей каждой из стран. Но ничего катастрофического, если я присоединюсь позже. То, что на Земле, для меня сейчас в приоритете.

Его рука обвилась вокруг моей талии, притягивая ещё ближе. Положив голову на горячую грудь, я слушала размеренное биение сердца.

– Совет должен официально признать меня наследником. Передача власти – это сложный политический процесс, требующий согласия всех трёх стран.

– Но ты уже наследник. Разве это не решённое дело?

Он провёл рукой по моим волосам, словно этот простой жест помогал ему собраться с мыслями.

– Это чистая формальность, в некотором смысле. Но я должен представить свою программу правления. Подтвердить существующие договоры между Игнисами, Аурумами и Океанусами. Или предложить изменения, если считаю это необходимым.

Я слушала, пытаясь представить этот далёкий мир с его политическими играми и балансом сил, не таким уж отличным от нашего.

– Кроме того, – добавил он после короткой паузы, – на Совете будет официально объявлен период ожидания. Всё зависит от состояния короля. Определяют, сколько времени может понадобиться для восстановления и пробуждения. Обычно не больше шести месяцев. Всё это время я буду исполнять обязанности правителя, но коронации не будет.

– Поняла. А что всё-таки произойдёт, если ты не явишься на Совет как можно скорее? – спросила я, уже предчувствуя, что ответ мне не понравится.

Валтер вздохнул, его грудь поднялась и опустилась под моей щекой.

– Совет может назначить временного регента из числа ближайших родственников правящей династии.

– Наследники – это ты и твой брат?

– Да. Жаль, я не обзавёлся потомством, так была бы замена на любой случай.

Было понятно, что он пошутил, но я всё равно недовольно хмыкнула. Мысль о потомстве с другой казалась мне неприятной.

Хотя... что я могла дать ему? Точно! Я могла дать ему Лигра.

Господи, о чём я думаю?

– А если бы... – я запнулась, теребя край верха пижамы. –

ну чисто гипотетически...

Ох, ну зачем я решила заговорить об этом? Сумасшедшая.

– Ммм?

Я чувствовала, как расслабилось его тело, как сердце стало биться ровнее.

– Ты ведь говорил, что... при определённых условиях... возможно смешение наших генов. И если бы... вдруг... родился ребёнок…

– Ммм...

Ещё одно бархатное «ммм»?

Замерев, я ожидала продолжения, но вместо этого услышала ровное, глубокое дыхание. Подняв голову, я увидела, что его глаза закрыты, а черты лица разгладились. Он заснул.

«И слава богу!» – подумала я, сдерживая нервный смешок.

«Смешать гены», серьёзно? Словно я предлагаю ему рецепт салата, а не... Господи, я точно сошла с ума. Даже мысль об этом противоестественна. Да и разве я сама не была в бешенстве, когда он предложил мне подобное?

Я осторожно устроилась рядом с ним, стараясь не потревожить. Он выглядел таким умиротворенным во сне, таким... человечным. Нахмуренные брови разгладились, линия рта стала мягче.

И все же... На секунду меня посетила серьёзная мысль. Что если бы он не заснул? Что бы ответил? Смешение наших генов... ребёнок, наполовину атлант, наполовину игнис. Я помню, что это лишь теория. Но какова вообще может быть вероятность подобного, если учитывать факт того, что во мне лишь ген атланта. И как бы выглядело такое существо? Имело бы оно его глаза или крылья? Могло бы жить на Земле или на Эгниттере?

Сейчас не время думать о таких вещах. Его ждёт целый мир, а я... Я так и не поняла, какая точно роль в судьбе рыжеволосого бога уготована мне.

Нежно коснувшись его волос, я убрала непослушную прядь со лба. Он не шелохнулся, полностью отключившись после стольких дней напряжения и тревоги.

– Спи, мой прекрасный принц.

* * *

Мои пальцы перебирали страницы книги, но взгляд то и дело возвращался к фигуре в саду. Валтер что-то показывал маленькой девочке лет пяти: как правильно держать садовую лопатку, как формировать лунку для рассады. Малышка, с ярко рыжими кудрями и ангельским личиком, сосредоточенно повторяла его движения.

– Вот так, лисёнок, – говорил Валтер, – теперь растение будет хорошо расти.

Его голос звучал мягко, с нежностью, которую я редко слышала в реальности. Девочка рассмеялась, когда земля случайно попала ей на нос, и Валтер бережно вытер пятнышко белым носовым платком.

Вечерело. Воздух наполнился ароматами цветов и свежескошенной травы. С моря долетал лёгкий бриз, принося с собой запах соли и водорослей. Я встала и подошла к перилам веранды, наблюдая, как Валтер подхватил девочку на руки и закружил. Её звонкий смех разносился по саду, как серебряные колокольчики.

– Мамочка, смотри! – окликнула она меня, махая рукой. – Мы посадили твои любимые цветы! Оранжевые герберы!

Я помахала ей в ответ, чувствуя, как сердце переполняется любовью. Наш сад спускался к самому морю, и дальше виднелась полоска песчаного пляжа. В закатных лучах вода казалась жидким золотом. Несколько лодок мирно покачивались на якоре недалеко от берега.

– Ужин готов! – вдруг позвала я, и мой голос прозвучал так звонко и радостно, что я мысленно улыбнулась.

Как странно, что я не помню, как готовила этот ужин. Не помню, когда мы купили этот дом. И когда у нас появилась эта прекрасная девочка...

Но эти мысли тут же растворились, когда Валтер с дочкой поднялись на веранду. Он наклонился и поцеловал меня – легко, привычно, как делал это, наверное, тысячи раз до этого.

Наверное.

– Скажи, что ты напекла блинов? – сказал он, и в его янтарных глазах я видела ту безмятежность, которой никогда не замечала наяву. – Я их обожаю.

Но ведь блины делают на завтрак.

– А меня?

– А тебя я боготворю!

И это говорит тот, кого я про себя называю рыжеволосым богом?

Мы сели за стол, заставленный простыми, но аппетитными блюдами: свежий хрустящий хлеб с золотистой корочкой, миска зелёного салата с тонкими ломтиками яблок, тарелка запечённой картошки, курица, покрытая хрустящей корочкой, и пышные сырники с вареньем в глубокой пиале.

Дочка болтала о своих цветах, о том, как папа научил её отличать сорняки, о том, как она собирается стать королевой и засадить всю Эгниттеру оранжевыми герберами.

– Представь, как мама будет счастлива, когда всё вокруг будет оранжевым? – спросила она нежным голосом того, кто сидел рядом со мной, и я посмотрела в сторону.

Маленькая девочка с фиолетовыми глазами и двумя светлыми косичками с восхищением смотрела на мою дочь. Голубое платьице с розочками было ей немного великовато и почему-то казалось мне смутно знакомым.

Точно! Такое же платье было у меня в детстве. Но я даже не помню, куда оно делось. Может быть, сгорело в пожаре?

– Ты забыла поставить миску с квашеной капустой, – послышалось в другой стороны, и я обернулась на звук.

– Дедушка? – удивлённо выдохнула я, не веря своим глазам.

Он был одет в свою любимую тёмно-зелёную, поношенную фуфайку, которую надевал зимой, когда шёл в сарай кормить кур.

– Ну что за дурная башка! Я сто раз говорил, что квашеная капуста полезна для пищеварения. И вообще хватит уже раскидывать везде эту дрянь!

Я оглядела стол, по которому в разные стороны катились пуговицы. Они были повсюду. Даже в тарелках вместо еды теперь лежали пуговицы.

Взяв одну, я присмотрелась и поняла, что на неё изображена не черепаха, а что-то другое. Картинка то и дело сменялась, пока не обрела очертание чего-то похожего на... змею?

– Просыпайся паразитка, – проворчал дед, и я подняла голову.

Теперь за столом сидели мы вдвоём, а вокруг всё пылало огнём, подбираясь к стульям тонкими красными нитями.

– Но я не хочу, – слёзы потекли по моим щекам. – Здесь у нас с ним есть дочь...

– Просыпайся, девчонка, а то отхожу крапивой – мало не покажется.

В этот момент я почувствовала внезапную тяжесть и резко открыла глаза. Валтер накрыл меня своим телом, прижимая к кровати.

– Валтер? – прошептала я.

Он застыл, даже зрачки не двигались. Будто окаменел. Я смотрела на него, чувствуя, как горло сжимается от ужаса. Его тело постепенно становилось холодным, неподвижным, как статуя.

Это кошмар? Я всё ещё сплю?

Рядом прозвучал знакомый смех, от которого у меня заскрипели зубы.

Я медленно повернула голову и увидела в углу маленькую хрупкую девушку с длинными белыми волосами, спадающими до пояса, в розовой бейсболке, лихо сдвинутой на затылок. Она и правда была похожа на Киру: те же черты лица. А вот глаза казались немного безумными – словно перед тем, как появится здесь, она употребила что-то запрещённое.

Под обтягивающими бриджами отчётливо виднелся округлый живот.

Она беременна? Это такая шутка

?

В её тонких пальцах был зажат маленький металлический предмет. Акус.

Я застыла, парализованная пониманием того, что происходит.

– Кролик, – произнесла девушка почти детским голосом, и тонкая игла из света скрылась в маленькой вещице.

Я посмотрела в любимые глаза, которые даже не успели наполниться красным и сделала глубокий вздох, а затем осторожно перевернула Валтера, освобождаясь.

Страх постепенно уходил – как это бывало, когда мне нужно было собраться.

Я встала с кровати, медленно, но уверено. Теперь она ещё больше напоминала мне ребёнка. Выпрямившись, было ясно, я выше сантиметров на десять. На ней был обтягивающий топ с какой-то детской мультяшкой в виде кролика, и это вполне дополняло образ.

– Он очень красивый и быстрый, – сказала она, глядя на неподвижного Валтера. – При первом же звуке закрыл тебя собой. Великолепное создание. Неудивительно, он же будущий король.

Она произнесла последние слова с искренним восхищением. Её рука продолжала сжимать акус.

– Ты пришла поговорить о моём мужчине? – холодно спросила я и сделала шаг в её сторону. – Если так, то пошла вон.

Девушка моргнула, на мгновение её лицо застыло от удивления. А потом она рассмеялась – звонко, искренне, словно я удачно пошутила.

– Твой мужчина? Бедная...

Она тоже сделала шаг вперёд, и на её лице появилось жалостливое выражение

– Что тебе от меня надо?

– Я должна освободить тебя. Всех нас. Это моя миссия.

Её слова казались мне бредом сумасшедшего. Девушка определённо была не в себе.

– Освободить от чего?

– От него. От вашего тандема.

– От Валтера? – я едва сдержала смешок, который больше походил на нервный.

Она сделала ещё один шаг, и в больших глазах появилось что-то похожее на сострадание. Это выражение настолько не вязалось с её действиями, что меня передёрнуло.

– Истинная королева настолько благородна, что готова освободить тебя от невыносимых мучений.

– Ах, поджарить живьём и занять моё место... Да, чувствую аромат благородства, – с сарказмом проговорила я.

– Твоё место? Нет же! У тебя и не должно быть никакого места! – возразила она, бросив взгляд на неподвижного Валтера. – В тебе кровь Атлантиды, и поэтому я решила взять на себя смелость убить тебя быстро. Такие, как ты, священны для нас.

Я почувствовала, как внутри поднимается гнев – не яростный, горячий, а ледяной, кристаллизующийся.

– Да-да, я священное существо и ты должна меня убить. Но ответь для начала: зачем ты раскидываешь пуговицы? – произнесла я, делая ещё один шаг к ней. – Должна же я хоть перед смертью узнать.

Девушка не отступила. Она смотрела на меня с той же смесью жалости и восхищения, что и раньше.

– Ты не знаешь?

– Я с Земли. В ваших традициях не разбираюсь.

– Черепаха – символ Атлантиды. Поэтому мы используем его как символ жертвы, что принесли Великие ради создания Рая.

Она подняла глаза к небу и прошептала:

– Veri sunte nomaris, alantis vitae, luminesse eternia. Истинными именами, жизнью Атлантиды, вечным светом.

Это что сейчас было вообще

?

В этот момент я почувствовала резкую боль на лице. Горячая влага потекла по щеке. Я моргнула – и девушка снова стояла напротив, на том же месте, будто никуда не двигалась. Но что-то изменилось: в её глазах виднелись слёзы, а дрожащая рука сжимала маленький нож с тонким лезвием. Игла пропала. Значит, она успела спрятать её в карман и вытащить другое оружие со скоростью звука.

Я поражённо коснулась лица и увидела на пальцах кровь.

Что ж, если бы она действительно хотела смертельно ранить меня, я бы даже не успела это понять. Так почему я всё ещё жива?

– Ты никогда не убивала, так? – спросила я.

Девушка вздрогнула. Нижняя губа задрожала, а в глазах смешались страх и... вина?

– Конечно убивала, – быстро проговорила она. – Много раз.

Нож в её пальцах дрожал, лезвие поблескивало.

Врёт!

Если бы могла, уже давно бы сделала это, а не болтала. Она словно ждала, что кто-то поймает её или остановит, поэтому тянула время.

– Тебе необязательно это делать, – сказала я, неожиданно для себя протянув руку.

– Обязательно. Пока появился шанс. Пойми, я хочу поступить правильно.

Я сделала маленький осторожный шаг вперёд, стараясь показать, что не представляю угрозы. Моё сердце колотилось, но интуиция подсказывала, что эта девушка – не враг, по крайней мере, не по своей воле.

– Мы можем помочь тебе и твоему ребёнку. Мы сможем защитить. Только скажи её имя.

Она посмотрела на меня с таким отчаянием и недоверием, что я замерла на месте.

– Защитить? Сын дьявола не может быть ангелом. Он принесёт гибель всему моему миру рукой атланта, а затем уничтожит и тебя. Как его предки уничтожили твоих.

В её голосе звучала такая безумная убеждённость, что я невольно вздрогнула. Она действительно верила в то, что говорила.

– Валтер не дьявол, – аккуратно возразила я. – Он другой. Он поможет. Просто назови имя Истинной королевы. Она замешана в смерти короля?

Девушка хихикнула, но вдруг её улыбка застыла. Взгляд фиолетовых глаз переместился куда-то за моё плечо, и лицо исказилось от страха. Хрупкое тело напряглось, она отступила к стене, почти вжимаясь в неё.

В комнате стало жарко. Тени в углах сгустились, словно обретая жизнь.

– Помоги, – прошептала она, не отрывая взгляда от чего-то за моей спиной. Голос дрожал. – Я хотела её освободить...

В тот же миг по дому прокатилась волна грохота. Раздался звон разбитого стекла, глухие удары о пол, скрежет – всё это слилось в какофонию разрушения.

Девушка побледнела. Её глаза расширились от ужаса. Она медленно опустилась на колени, будто подчиняясь чьему-то беззвучному приказу. Белые волосы рассыпались по плечам, когда она склонила голову, не смея поднять глаз.

– Простите меня, – прошептала она, и в этом шёпоте звучал настоящий страх. – Гореть в огне гораздо ужаснее, чем быть зарезанной.

Розовая бейсболка упала с головы, открывая маленький отросток, похожий на рог. Она вся тряслась, не поднимая головы, словно ждала приговора.

Я медленно обернулась.

Валтер стоял у кровати. За его спиной раскрывались крылья – огромные, величественные, словно сотканные из живого пламени. Они простирались от стены до стены, заполняя комнату переливами алого и золотого, бросая на стены танцующие тени.

Его лицо застыло в выражении холодной, нечеловеческой красоты. Скулы заострились, черты стали резче, идеальнее. А глаза... его глаза пылали.

Воздух вокруг него дрожал от жара, словно вот-вот мог воспламениться от одного его присутствия. Он был прекрасен и ужасен одновременно – божество, снизошедшее в мир смертных, чтобы вершить суд.

Волосы отливали кровавым золотом. Каждый дюйм его тела словно излучал древнюю, неукротимую, почти первобытную мощь. Я не могла отвести взгляд, очарованная и испуганная одновременно. Неудивительно, что девушка назвала его дьяволом.

Великолепен!

Когда он заговорил, его голос звучал словно отдалённый раскат грома, наполняя всё пространство вокруг:

– Ты посмела напасть на будущего короля Эгниттеры? Посмела применить против меня акус?

Не успев осознать, что делаю, я закрыла собой коленопреклонённую девушку. Меня саму пугал огненный ангел, в которого превратился Валтер, но ещё больше пугала мысль о том, что он может сделать с ней в гневе.

– Подожди! Она беременна! – выкрикнула я, раскинув руки в защитном жесте. – Валтер, она ждёт ребёнка! Не нужно...

Что – не нужно?

Я и сама не понимала.

Красные глаза сузились, пронзая меня насквозь.

Он сделал шаг. Мне стало трудно дышать. Не от страха – от жара, исходящего от его крыльев.

Валтер склонил голову в бок, внимательно осматривая меня. Его взгляд остановился на моей щеке, где кровь уже начала подсыхать.

– Она ранила тебя? – в его голосе смешались гнев и беспокойство. Пламя в глазах вспыхнуло ярче.

Я невольно коснулась пореза на щеке, чувствуя, как саднит кожа.

– Она не смогла меня убить. Она напугана.

Красные крылья распахнулись шире.

– Отойди, Ия.

Но я только шире расставила ноги, чтобы устоять.

– Нет!

– Я приказываю!

– А я не подчиняюсь твоим приказам.

– Точно. И как я мог забыть? – произнёс он сквозь зубы.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. В комнату влетел Кай – растрёпанный, с диким взглядом и кухонным ножом в руке. Он замер на пороге, тяжело дыша, его глаза расширились при виде открывшейся картины.

– Я не позволю причинить ей вреда, – сказала я, не оборачиваясь к вошедшему, удерживая взгляд Валтера.

Новак сделал шаг вперёд. Одновременно с ним Кай плавно и бесшумно двинулся с порога. Я вдруг оказалась между ними, чувствуя, как пространство вокруг сжимается.

То, что произошло дальше, напугало меня больше, чем крылья Валтера и акус девушки вместе взятые.

Лица обоих мужчин внезапно изменились – эмоции исчезли, словно кто-то стёр их невидимой губкой. Ни гнева, ни тревоги, ни удивления. Ничего. Только устрашающая, нечеловеческая маска.

Их глаза – у Феникса красные, у Левиафана чёрные – были устремлены не на меня, а на девушку за моей спиной. В них не было ненависти или ярости. В них не было ничего.

Они двигались синхронно, словно управляемые одной волей, одним разумом.

– Отойди, Ия, – повторил Валтер. Голос звучал так же безэмоционально, как выглядело его лицо.

Они приближались с двух сторон – медленно, неумолимо. Я почувствовала, как девушка за моей спиной напряглась, готовясь не то к атаке, не то к бегству.

– Да поймите же вы: убив киллера, мы никогда не узнаем имя наёмника! – взмолилась я. – Просто поговорите с ней...

Мои слова словно наткнулись на невидимую стену. Ни один мускул не дрогнул на лице Валтера, его взгляд оставался таким же пустым. Только крылья за спиной слегка колыхнулись, как будто от порыва невидимого ветра.

– Поговорим, – сухо процедил Новак. И я поняла: из нас двоих была права моя незваная гостья.

Сын Солара ей не поможет. Он и правда с ней поговорит, но какими методами? И что будет с ней и её ребёнком после того, как они узнают всё?

Протянув руку назад, я сделала едва заметный жест пальцами. Всего мгновение, но этого хватило. Я почувствовала, как холодная рукоять ножа скользнула в мою ладонь; девушка всё поняла без слов. Пальцы сомкнулись на оружии, и решимость затопила меня волной.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, я приложила лезвие к собственному горлу. Холодный металл коснулся кожи, и я ощутила, как он слегка вдавился, ещё не разрезая, но обещая это сделать при малейшем движении.

Эффект был мгновенным. Лицо Валтера преобразилось – холодная маска разбилась вдребезги, уступив место ужасу, чистому и неприкрытому. Его глаза расширились, пламя в них потускнело. Крылья дрогнули и медленно сложились, будто потеряли силу.

– Ия? – его голос утратил прежнюю механическую ровность.

Всего на секунду я засомневалась, правильно ли поступаю, но секунда прошла, и я начала медленно двигаться к двери, не отрывая ножа от горла, другой рукой защищая девушку за своей спиной. Каждый шаг был осторожным, выверенным.

– Если кто-то из вас помешает мне, – произнесла я, удивляясь спокойствию собственного голоса, – я перережу себе горло.

Всё затихло. Казалось, никто даже не дышал. Кай замер, немного отступив от двери. Валтер стоял неподвижно, словно статуя, только его глаза следили за каждым моим движением. В них читалась такая боль, такой страх, что я физически почувствовала вину. Но потом вспомнила его безжалостное лицо, когда он приближался к беременной девушке-эквикору – и решимость вернулась.

– Ия, пожалуйста, – прошептал Валтер. – Доверься мне.

– Я могу доверить тебе свою жизнь, но не её. Прости.

Шаг за шагом, не сводя глаз с Новака, я приближалась к выходу. Время растянулось. Каждая секунда казалась вечностью.