Текст книги "Оранжевое Лето (СИ)"

Автор книги: Валерия Стругова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 36 страниц)

Глава тридцать шестая. РАЗБИТЫЕ КРЫЛЬЯ

Я шагала по коридору, удивляясь его пустынности. Где все? Где прислуга, стража, придворные, охрана, учёные – кто бы там ни был в этом мире?

Внезапно возле одной из дверей я заметила мужскую фигуру. Широкие плечи, серьёзное выражение лица, короткие волосы – Рэм! Я невольно ускорила шаг, испытывая странное облегчение от вида знакомого лица, хоть и видела я его всего пару раз.

– Рэм, – окликнула я, подойдя ближе.

Он посмотрел в мою сторону, в его взгляде была лишь официальная сдержанность.

– Ия, – он сделал уже известный мне жест рукой. – Что вы здесь делаете? Вы должны быть у себя или с подругой.

– Мне нужно видеть Валтера, – сказала я, игнорируя замечание.

Рэм выпрямился, принимая ещё более официальную позу.

– Не было такого распоряжения. Он не желает, чтобы его беспокоили.

Я оглядела дверь, у которой он стоял. Она отличалась от других – более массивная, с узорами, напоминающими языки пламени, вырезанными в тёмном дереве с белыми прожилками. Если Рэм охраняет эту дверь, значит, Валтер внутри.

– Да мне как бы всё равно, чего он желает!

Феникс не сдвинулся с места, его взгляд оставался непроницаемым.

– Я должен выполнять приказ.

Приказ, значит?

– Тогда я закричу, – заявила я, подбоченившись. – Буду орать так громко, что вся Валиссерена сбежится.

– Кричите. Никто не услышит – равнодушно ответил он. – Здесь везде звукоизоляция. К тому же, войти туда могут лишь аларисы с особым доступом. Ничем не могу помочь.

Я стиснула зубы.

Что за нелепая ситуация!

Выплеснув весь запас угроз, я решила действовать иначе. Решительно отодвинув Рэма, я встала прямо перед дверью.

К моему удивлению, из стены выдвинулась тонкая светящаяся линия, проходя по моему телу сверху вниз. Я застыла, не понимая, что происходит.

– Это что такое?

– Сканирование, – отозвался Рэм. – Но как я уже сказал, нужен особый...

Раздался тихий щелчок, и дверь плавно отъехала в сторону, открывая проход.

Я обернулась к охраннику, чьё лицо не выражало никаких эмоций.

Хоть сделал бы вид, что удивился.

– Похоже, у меня есть этот самый доступ, – произнесла я с улыбкой, которая, как я надеялась, выглядела победной.

– Хорошо. Тогда идите.

Шагнув внутрь, я невольно застыла, впечатлённая открывшимся видом. Это было совсем не то, что я ожидала увидеть. Вместо помпезной роскоши, обычно ассоциирующейся с королевскими покоями, передо мной предстало огромное пространство, поражающее своей функциональной элегантностью.

Потолок был высоким, с парящими светящимися сферами разных размеров, испускающими мягкий золотистый свет. Стены не были просто стенами – они представляли собой панорамные экраны, на которых сменялись изображения разных уголков Эгниттеры: величественные горы, переливающиеся отблесками озера, парящие в воздухе острова, и, что меня особенно поразило, – сама площадь внизу, где толпились аларисы в ожидании предстоящей казни.

В центре комнаты находился массивный стол, как будто выращенный из цельного куска породы, похожей на обсидиан с золотыми прожилками. Его поверхность светилась изнутри, проецируя в воздух трёхмерные голограммы: карты, схемы, какие-то документы на незнакомом языке. Сам стол, казалось, висел в воздухе, не имея видимых опор.

И снова магия... то есть наука.

Вокруг стола располагались несколько кресел из того же материала, но с вставками, пульсирующими мягким светом. В углу комнаты виднелась спиральная лестница, ведущая на второй уровень, где виднелись книжные полки с древними фолиантами – единственный элемент, придававший кабинету некоторую традиционность.

За столом сидел Валтер. Когда наши взгляды встретились, он немедленно поднялся. Его осанка, его движения – всё выдавало в нём правителя, рождённого для этой роли. В этом величественном пространстве он выглядел органично, неотделимо от своего окружения. Я бросила взгляд на перевязанную руку синим куском ткани.

– Как ты сюда попала? – его голос звучал безучастно, но он не смог меня обмануть, и я поймала нотку беспокойства.

– У меня был доступ, – я указала назад пальцем на дверь.

– Да, точно. Я сделал его ещё до... – начал он, – Если ты пришла просить за Андамиру, то я не передумаю. Казнь состоится, как и планировалось. Она убила короля и руководила группой, что стояла за взрывами. Потери памяти недостаточно за подобные преступления.

Я продолжала осматривать кабинет, делая вид, что не замечаю его внимательно взгляда. На дальней стене висело нечто, привлёкшее моё внимание – карта с мерцающими точками, обозначающими, как я догадалась, проходы между мирами. Земля была отмечена особым символом – переплетением линий, напоминающим кельтский узор.

– Не за неё, – ответила я, поворачиваясь к нему. – За семнадцатилетнюю девочку, которую ты собираешься выставить перед всеми, как трофей.

Валтер смотрел мне в глаза. Его взгляд был цепким, расчётливым.

– Я так решил, – произнёс он с мрачным спокойствием. – Она моложе, привлекательнее и послушнее. С ней не будет проблем, и я хочу её. Тебя я отпускаю.

Я почувствовала, как комната начинает кружиться, но заставила себя стоять прямо.

Ну же, суперспособность, где ты?

– Повтори, – грубо потребовала я.

Валтер оттолкнулся от стола и сделал несколько шагов в мою сторону. Его лицо теперь выражало раздражение, как будто моё непонимание утомляло его.

– Я сказал: она моложе, привлекательнее и гораздо послушнее, – произнёс он, чеканя каждое слово. – Она выносит ребёнка и приведёт армию. В отличие от тебя – строптивой, непредсказуемой и бесполезной. Я устал от твоих выходок. Ты мне не нужна.

– Хм, не нужна. Ты хорошо подумал? Точно не нужна?

– А ты не поняла этого по нашей встрече сегодня? Я думал, что влюблён в тебя, но тогда мне не из кого было выбирать. Ты была единственной, кого я могу касаться и с кем я мог испытывать новые чувства. Спасибо тебе за это. Но теперь я могу выбирать. И я выбрал.

Закусив губу, я отвернулась, не в силах смотреть на него, пытаясь прийти в себя. И тут мой взгляд упал на картину, висевшую на стене у входа. «Оранжевое лето». Выходит, он забрал её из дома и теперь она висела напротив стола, выбиваясь из остальной обстановки.

Лжец!

Дышать становилось всё сложнее, сомнений было всё больше.

Вдруг я не права? Вдруг правда не нужна ему больше?

Не поворачиваясь, я спросила:

– Ты хочешь показать её лицо аларисам?

– Конечно, – ответил Валтер за моей спиной. – Все должны знать в лицо мою будущую королеву.

Будущую королеву?

Моя догадка подтвердилась. Он собирался выставить девочку напоказ. Все увидят её лицо, включая врагов. Он сделает из неё мишень, отвлекающий манёвр, пока... пока что?

– А мы с Кирой значит просто уйдём?

За спиной послышалось движение, шаг, а затем:

– Конечно. Рэм проводит вас. Ты свободна. Больше я не побеспокою тебя. Как я уже сказал, ты мне не нужна.

Я медленно кивнула, не оборачиваясь.

– Неужели ты влюбился с первого взгляда?

– В некотором смысле.

– В некотором смысле. Поняла, – произнесла я. Голос звучал спокойно, и только ногти, впившиеся в ладони, выдавали, чего мне это стоило.

– И ты касался её? Она не причиняет боли?

Ответ пришёл сразу. Ни секунды раздумий или промедления.

– Да, мне не больно.

– Надо же, как непостоянно бывает сердце. Кажется, что ты нашёл свою единственную, а тут бац, – я подошла к картине, касаясь её поверхности пальцами, – и появляется другая, настоящая любовь. Я не виню тебя. Амели и правда прелестна. И она действительно красивее меня.

Каждое слово будто резало изнутри, но я держалась – не для него и не для себя, а для бедной девушки.

– Тогда и ты мне больше не нужен, Валтер. Я устала от всего этого. От твоей эмоциональности, от боли. Только подумай, с тобой мне постоянно было больно. Меня резали, били, сталкивали с обрыва, обвиняли. Это просто кошмар, а не жизнь. Наконец-то я избавлюсь от этих мучительных отношений.

Он молчал, а я продолжала, не в силах прекратить, проводя пальцами по линии нарисованной воды. Мне хотелось, чтобы ему было так же больно, как мне сейчас.

– Хорошо, что ты выбрал Амели.

Я сделала паузу, собираясь с духом.

– Помнишь же, я всегда хотела быть лишь фоновым персонажем. Простого счастья, понимаешь? Спокойствия. Выйти замуж, завести детей. От человека. От простого, обычного человека, который будет любить меня за то, кто я есть, а не за то, кем я могу быть и что могу дать. Иногда я думаю, что скучаю по Марку...

За спиной послышался резкий звук – словно что-то разбилось. Я не обернулась, сделав вид, что ничего не заметила. Только крепче стиснула зубы, борясь с желанием оглянуться, убедиться, что с ним всё в порядке, утешить.

– Поэтому, – закончила я, всё ещё глядя на картину, – я благодарна тебе за то, что отпускаешь. За то, что позволяешь вернуться к настоящей жизни. К моей жизни. И раз уж мы здесь и расстанемся, ответь на несколько вопросов. Сделай мне такой подарок в счёт того, чтобы было между нами.

Я наконец повернулась, готовая увидеть его лицо.

Но он стоял ко мне спиной, неподвижный. Я заметила, что на его левой ладони через ткань проступала кровь. На полу возле стола лежали осколки чего-то, что, видимо, он только что разбил.

– Спрашивай, – произнёс он. – Что угодно, но быстро. Казнь через сорок минут, и мне нужно собраться.

– Конечно, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же хладнокровно, как и его. – Кто спас меня в детстве?

Валтер опустил голову, но по-прежнему не повернулся.

– Это был я. Хотя я ничего не помню об этом. По словам Лиана, я вытащил тебя из горящего дома, а затем отдал ему, чтобы он позаботился о ребёнке. Потом я притащил кости, которые мне предоставил брат. Затем приказал стереть этот отрезок памяти себе, Каю и Каре. Я знал, что Лиану нужен проводник, поэтому взял с него слово, что он спасёт свою женщину, а взамен расскажет о тебе, когда это будет необходимо. Не знаю, почему я так поступил, это противоречит моему характеру, но видимо на то была причина, о которой я, увы, забыл.

Когда Валтер произнёс эти слова, время будто замедлилось. Внутри меня разливалось тепло, растекалось по венам, как расплавленное золото. Я ликовала, сдерживая внешние проявления эмоций. Я всегда знала, всегда чувствовала, что это был он! С самого начала, с первого взгляда, с первого прикосновения – моё тело, моё сердце помнили его.

Это объясняло всё – ту связь, то магнетическое притяжение, которое я испытывала к нему с первого дня. То, как меня тянуло к нему, несмотря на опасность, на его холодность, на все преграды. Это был он – мой спаситель, мой ангел, принявший облик демона. Валтер был той нитью, что связывала моё прошлое и настоящее.

Сейчас, когда он стоял ко мне спиной, когда кровь проступала через повязку на его руке, словно ранее он сжимал её в кулак, когда он так холодно говорил, что я ему не нужна, – внутри меня разгоралось пламя. Не обида, не злоба – жгучая уверенность. Уверенность в том, что он любит меня.

Он пытается защитить меня, как защищал всегда.

– Зачем Лиан соврал? – спросила я. – Почему не сказал правду?

Валтер повернулся ко мне. Его лицо было бледным, глаза – золотыми.

– Не знаю. Может быть, брат не хотел, чтобы ты любила меня. Для него я чудовище. Всегда им был. Ещё вопросы?

– Кто вытащил тех единорогов из Армандора?

– Их допросили, и они ответили, что были совсем маленькими и ничего не помнят, – сказал он, отводя взгляд. – Их воспитывал старик по имени Ной. Я узнал, что он умер девять лет назад от инсульта. Больше мне ничего неизвестно.

– Точно ничего? – переспросила я. – Они уверенно говорят на моём языке. Эквикоры – не аларисы, они не считывают информацию. Значит, они жили в России или с ними кто-то говорил по-русски.

Валтер внимательно посмотрел на меня, словно анализируя. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на сожаление, но оно исчезло так быстро, что я не была уверена, не привиделось ли мне это.

– Не знаю, что ещё сказать.

Я покачала головой.

– Правду. Я уйду навсегда, но мне нужно знать правду. Мать Кая, та женщина, сказала что-то вроде: «Ты на неё совсем не похожа, но глаза те же». О ком шла речь? Уверена, что ты снял всю информацию прежде, чем приговорить её к смерти.

Он отвернулся, подошёл к разбитому предмету на полу и осторожно поднял его. Теперь я видела, что это была хрустальная фигурка птицы – или, точнее, феникса. Крылья были сломаны, но тело осталось целым. Он бережно положил её на стол.

– Твоя мать тоже была проводником, но, похоже, была такой же безрассудной, как ты, а может, даже более. Это и привело её к смерти. Есть вероятность, что именно твоя мать вытащила тех детей с Армандора до войны, и помог ей в этом Солар. У того старика фамилия Крамер. Ной Крамер. Вероятно, вы родственники, но я не уверен. Это всё, что я узнал, остальное тебя не касается. А теперь иди и проживи свою лучшую жизнь.

Поражённая, я лишь кивнула. Голова стала тяжёлой.

Мама была атлантом. Возможно, у меня есть родственники с её стороны.

– Прощай, Ия.

– Прощай, Валтер, – словно в тумане ответила я, направляясь к выходу.

Я вышла из кабинета, чувствуя как начинает болеть голова. Рэм по-прежнему стоял у двери, словно статуя.

– Не нужно меня провожать. Я помню дорогу.

Рэм никак не отреагировал.

Он постоянен.

– Я зайду за вами и мисс Кирой через двадцать минут. Будьте готовы.

– Конечно.

Глава тридцать седьмая. ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Запершись в ванной комнате, я быстро стянула с себя блузу и остальную одежду. Надеялась, что если повсюду камеры наблюдения или что-то в этом роде, то хотя бы в ванной их нет.

– Одевайся, – сказала я Амели, протягивая свой изумрудный наряд, пока сама натягивала её белый костюм.

Он был мне немного маловат, особенно в плечах и груди, но в целом сидел вполне приемлемо.

– Je... спасибо, – произнесла девушка, неуклюже застёгивая пуговицы моей блузы. – Ты спасать мой жизнь.

– Не благодари раньше времени, – ответила я, закрепляя последние элементы костюма. – Нас ещё могут поймать.

– Они не знать нас? – с тревогой спросила она, надевая украшения, которые несколько минут назад были на мне.

– Мы соберём волосы и наденем маски, – объяснила я. – Намочи локоны, сделаем косу.

Амели покорно подставила голову под струю воды, смачивая кудряшки. Я быстро разделила их на три части и начала плести тугую косу, стараясь сделать её максимально аккуратной. Волосы Амели были гуще моих, непокорнее, но я всё равно справилась достаточно быстро.

– Теперь ты, – сказала девушка.

Наклонившись, я позволила ей смочить мои волосы. Её пальцы двигались неуверенно, но старательно, заплетая мне такую же косу.

– Готово, – произнесла она. – Bien!

Я протянула ей маску – глубокого изумрудного цвета.

– Надевай и беги в мою комнату, – инструктировала я. – Знаешь, где это?

– Oui, – кивнула она.

Я надела белую с золотом маску, которая должна была принадлежать ей. Мы взглянули в зеркало – две фигуры в разных нарядах, с одинаковыми причёсками.

Было прикрыто лишь половины лиц. Всё, что оставалось, это надеяться – все заняты предстоящим и никто не будет приглядываться.

– Что-нибудь ещё? – спросила я, критически оценивая нашу маскировку.

– Non, – ответила Амели, а затем неожиданно потянулась и крепко обняла меня. – Merci.

Я обняла её в ответ, чувствуя странную связь с этой девушкой, которую видела впервые в жизни. Мы обе были пешками в чьей-то игре, но отказывались покорно принимать свою судьбу. Может быть, даже очень вероятно, мы были дальними родственницами.

– Помни, – прошептала я ей на ухо, – моя подруга знает о тебе, она очень хорошая. Ты можешь ей доверять.

Она кивнула, глаза за маской блестели от слёз.

Когда Амели выходила из комнаты, я окликнула её, и девушка обернулась.

– Скажи, принц дотрагивался до тебя?

– Non. Он даже не видеть мой лицо.

Я улыбнулась и помахала ей.

Когда девушка ушла, я опустилась на край кровати и закрыла глаза. Глубокий вдох.

Один. Выдох. Два. Вдох. Три. Выдох. Четыре.

Концентрация была необходима как никогда. Любая ошибка, любое проявление неуверенности могло стоить француженке жизни.

Я продолжала считать вдохи и выдохи, чувствуя, как постепенно успокаивается пульс. Двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь...

Дверь открылась без предупреждения. Я вскочила на ноги, поправляя маску.

В комнату вошёл незнакомый игнис. Он был заметно ниже и худее Валтера, с более утончёнными, почти женственными чертами лица. Высокие скулы, миндалевидные глаза неестественно яркого янтарного цвета, тонкие губы, сложенные в вежливую улыбку. Тёмно-рыжие волосы были собраны в низкий хвост, открывая выразительное лицо.

– Mademoiselle, c'est l'heure. Suivez-moi, s'il vous plaît, – произнёс он высоким голосом.

Я не поняла ни слова, но решительно кивнула и направилась к двери. Судя по всему, настало время казни, и мне следовало идти за ним.

Игнис повёл меня по коридору, затем резко свернул в небольшой закуток, который я прежде я не заметила. Там находилась прозрачная капсула, напоминающая лифт без кабины. Он жестом пригласил меня встать рядом с ним внутри очерченного на полу круга. Я едва почувствовала движение – лишь лёгкое головокружение и неуловимое смещение пространства вокруг.

Мы вышли на небольшой балкон, расположенный высоко над площадью. Феникс указал мне на одно из кресел в первом ряду – изящное, с высокой спинкой, украшенное золотыми символами, похожими на те, что я видела на белом костюме, который сейчас был на мне.

Я осторожно села, стараясь не выдать своего волнения, и огляделась. С этой высоты площадь была как на ладони – огромное пространство, заполненное сотнями, если не тысячами аларисов всех видов. Игнисы в своих белых одеждах, аурумы в зелёных накидках, океанусы в одеяниях цвета морской волны. Они стояли рядами, образуя сложный узор, видимый только сверху.

В центре площади располагался прозрачный куб, который я уже видела из окна. Он парил над землёй на высоте нескольких метров, светясь изнутри холодным зеленоватым светом. Вокруг куба выстроились океанусы в одинаковых тёмно-синих облачениях с серебряной вышивкой – видимо, стража или конвой. Их лица были непроницаемыми, взгляды устремлены прямо перед собой, тела напряжены, как у солдат на параде.

Среди них я заметила знакомую фигуру – Кай! Он стоял неподвижно, как и остальные, но даже на расстоянии я чувствовала исходящую от него ярость.

Я поняла, что это были члены организации «Аделаида», те, кто следовал за Андамирой. Теперь они стояли здесь, у куба, ожидая казни своего лидера. А Кай ожидал казни матери.

Это ужасно.

Тошнота подступила к горлу, и я сглотнула слюну.

Надеюсь, что Кира и Амели уже на пути к проходу.

Мне не хотелось бы, чтобы подруга увидела своего Левиафана сейчас. Её сердце и так разбито.

Балкон, на котором я сидела, был не единственным – вокруг площади располагались десятки подобных площадок, на каждой из которых сидели аларисы в масках.

Атмосфера на площади была тяжёлой. Словно перед грозой, воздух, казалось, был наполнен электричеством и ожиданием.

Краем глаза я заметила движение – рядом со мной опустился величественный силуэт в облачении, совершенно непохожем на остальные. Белоснежный, почти светящийся плащ ниспадал до пола, золотая броня покрывала плечи и грудь, украшенная замысловатыми узорами и символами. Из-за спины выступали изогнутые элементы, напоминающие крылья или языки пламени, тоже отлитые в золоте. Маска, в отличие от моей, закрывала всё лицо – белая с золотыми узорами, имитирующая звериный оскал, с прорезями для глаз, в которых мерцало янтарное пламя.

Я мгновенно поняла, что это Валтер. Никто другой не мог позволить себе подобную демонстрацию силы и власти. Только он был облачён в эту воинственную броню, как будто готовился не к церемонии казни, а к битве.

Отведя взгляд, я заставила себя сидеть неподвижно, глядя прямо перед собой через прорези маски, как и положено тому, кого я изображала – покорной, послушной будущей жертве, то есть королеве.

Он не повернулся в мою сторону, не удостоил даже взглядом, и я почувствовала облегчение. В золотой маске, с безупречной осанкой, он смотрел только вперёд, на площадь, где должно было разыграться представление. Его руки, затянутые в белые перчатки с золотыми вставками, покоились на подлокотниках кресла.

Внезапно Валтер поднял правую руку – величественным, царственным жестом, словно римский император, решающий судьбу гладиатора. Толпа на площади мгновенно затихла, даже шорох одежд и дыхание, казалось, прекратились.

В наступившей тишине на площадь вышла женщина. Андамира. Это точно была она. Высокая, стройная, с идеальной осанкой, так же, как и остальные из организации, одетая в тёмно-синее одеяние. Её длинные волосы, такие же чёрные, как я запомнила, были заплетены в сложную корону из кос на голове. Лицо не выражало ни страха, ни раскаяния – только спокойное достоинство.

Она шла уверенно, не опуская головы, не сгибаясь под тяжестью предстоящего. Её не сопровождали стражники, не сковывали цепи – она шла сама, по своей воле, как королева на коронацию, а не преступница на эшафот.

Когда Андамира достигла куба, Кай вышел из строя. Их взгляды встретились – мать и сын, соединённые долгом, политикой, идеологией, связанные нерушимыми узами крови.

Кай подал ей руку, помогая подняться по невидимым ступеням в центр куба. Его движения были почтительными, но лицо оставалось каменным, контролируемым. Андамира легко поднялась и встала в центре прозрачной конструкции, её фигура казалась высеченной из синего мрамора – такая же гордая и непоколебимая.

Когда Кай вернулся в строй, другой океанус – высокий мужчина с тёмными волосами и суровым выражением лица – шагнул вперёд. В его руках был небольшой бутылёк, наполненный зеленоватой жидкостью. Я сразу поняла – то же вещество, что Кай бросил мне под ноги.

Валтер решил казнить её тем же способом, которым она хотела убить меня. Боже мой! И Кай должен был смотреть на это, должен был участвовать. Слишком жестоко.

Эта женщина убила многих, в том числе и моих близких, но мне всё равно было её жаль. Но больше всего мне было жаль Кая.

Океанус поднял бутыль над головой в торжественном жесте, а затем резким движением забросил его через верхнее отверстие куба. Контейнер разбился о пол, и в тот же миг куб заполнился густым зелёным дымом, который быстро превратился в изумрудное пламя, охватившее всё пространство и скрывшее Андамиру от взоров.

Запах был ужасающим – смесь горящей кожи, волос и того кислого, с чем я уже сталкивалась ранее в деревне. Он проникал даже сквозь маску, заставляя желудок скручиваться в тугой узел. Перед глазами всё поплыло, голова закружилась, и на мгновение я испугалась, что потеряю сознание прямо здесь, рядом с Валтером, и всё будет раскрыто.

С трудом сдержав рвотные позывы, я вцепилась в подлокотники кресла, впиваясь ногтями в мягкую обивку, и сосредоточилась на дыхании – медленно, через нос, задержать, выдохнуть.

Один, два, три... Главное – не упасть.

Зажмурив глаза, я попыталась представить что-нибудь простое, успокаивающее.

Я и Кира. Аэропорт.

Вид из такси на набережную, закат, окрашивающий небо и воду в розовые и оранжевые тона. Тёплый летний ветер, шум воды. Смех и сериалы по вечерам. Разбор рабочей почты.

Не знаю, сколько прошло времени – минуты или секунды, но я вдруг осознала, что больше не чувствую запаха. Осторожно открыв глаза, я увидела, что куб пуст – ни дыма, ни пламени, ни Андамиры. Только сияющие изнутри стенки, словно ничего и не происходило.

Но что-то изменилось. Тысячи лиц на площади были обращены в мою сторону. Нет, не в мою – в нашу. Валтер уже стоял, возвышаясь надо мной, как величественная статуя. Его белый плащ колыхался, хотя я не чувствовала никакого ветра. Золотые детали его костюма сияли в лучах солнца, отражаясь в маске, придавая ему вид существа не из плоти и крови, а из света и металла.

Интуитивно понимая, что от меня ожидается, я тоже поднялась на ноги. Моё белое платье – платье Амели – на фоне его облачения казалось простым и скромным, но тоже сверкало под солнцем.

Валтер коснулся виска, где, как я теперь видела, располагался небольшой золотой диск. Внезапно его голос заполнил всё пространство площади, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Громкий, но не оглушающий, властный, но не жестокий – его голос словно исходил отовсюду одновременно.

– Ego, Valter Ignium, Dominus Egnitteri, declarato Andamira Oceani, proditor et interfector regis, morte punitus est. Sanguis pro sanguine, ignis pro igni, vita pro vita. Lex Flammae est aequa et immutabilis.

Я практически ничего не могла разобрать, кроме нескольких слов, но интонации были понятны – официальное объявление, что правосудие свершилось. Голос Феникса звучал ровно, без триумфа, но и без сожаления – просто исполнение долга правителя.

Площадь ответила тишиной, которая через мгновение взорвалась многоголосым возгласом, прозвучавшим в унисон, словно один гигантский голос: «Lex Flammae!»

Океанусы, стоявшие у куба, включая Кая, не присоединились к возгласу. Они продолжали стоять неподвижно, глядя прямо перед собой, но я видела, как напряжены их плечи, как стиснуты кулаки.

Валтер снова коснулся виска, и его голос вновь заполнил площадь.

– Hodie vobis praesento Atlantem, futuram reginam Egnitteri! – теперь он звучал иначе – торжественно и почти радостно. – Qui audet contra Phoenices et Ascepiam insurgere, dolebit. Nam secundum antiquas legendas, post Atlantem potentia manet. Salutate reginam futuram Egnitteri!

Тысячи глаз смотрели на меня, тысячи рук поднялись в воздух в приветствии от виска. Я застыла, не зная, что делать, как реагировать, лишь поняла, что он сказал, «Атлант».

Представление.

Внезапно Валтер повернулся ко мне и протянул руку – величественный, неземной, в своём белоснежном облачении с золотыми крыльями-наплечниками. Я поняла, что должна вложить свою ладонь в его. Это было частью церемонии. Частью страшного спектакля.

Моё сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, его стук будет слышен даже через рёв толпы. Ладонь дрогнула, когда я протянула её.

Его рука обхватила мою – горячая даже через перчатку, сильная, уверенная. Он поднял наши соединённые руки вверх, показывая толпе.

В этот момент я заметила, что океанусы, стоявшие у куба, начали движение. Они строем обходили куб по часовой стрелке, каждый второй – против. Это напоминало какой-то ритуальный танец или воинский манёвр. Кай оставался на месте, глядя прямо на нас.

Я почувствовала, как Валтер отпускает мою руку и делает шаг вперёд. Он снова заговорил:

– Nomen futurae reginae vestrae est Ame... – его голос разнёсся над площадью, низкий и звучный.

Он развернулся ко мне и одним плавным движением снял маску с моего лица. Слова оборвались на полуслове. Валтер замер, глядя на меня сквозь прорези своей золотой маски. Я видела его глаза – расширенные от шока, непонимания, растерянности. Они наполнились красным в ту же секунду.

В этой звенящей тишине, когда тысячи взглядов были устремлены на нас, я набрала полную грудь воздуха и крикнула:

– Ия Крамер!

Голос эхом разнёсся над площадью. Сначала воцарилось молчание, словно весь мир затаил дыхание. А затем кто-то в толпе громко, судорожно вдохнул, и этот звук прокатился волной через всю площадь.

– Atlan! – выкрикнул голос. – Atlan reversus est!

И внезапно толпа взорвалась – но не гневом или паникой, а каким-то странным, почти безразличным эхом. Тысячи одинаково ровных голосов скандировали:

– Atlan! Atlan! Atlan!