Текст книги "Оранжевое Лето (СИ)"

Автор книги: Валерия Стругова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)

Наконец, мы преодолели порог. Коридор встретил нас полумраком.

Краем глаза я заметила застывшую фигуру у лестницы. Мне не нужно было отвлекаться, чтобы понять, что это Кира.

– Помоги! – крикнула я, и голос эхом отразился от стен.

Подруга словно очнулась от оцепенения. Без единого слова она бросилась к нам. На удивление, её движения были быстрыми и точными: ни лишнего шага, ни мгновения промедления. В несколько секунд она оказалась рядом со мной, закрывая девушку с другой стороны.

– Что происходит? – спросила она, не отрывая взгляда от Кая, застывшего в дверном проёме.

– Потом объясню, – так же тихо ответила я. – Сейчас нужно добраться до окна.

– Поняла.

Моё солнышко... Ей даже ничего не нужно объяснять.

Мы двинулись вдоль коридора – странная процессия из трёх женщин, одна из которых держала нож у собственного горла. Наши тени танцевали на стенах, искажённые и зловещие. Казалось, что каждый шаг отдавался в тишине дома гулким эхом.

Валтер и Кай медленно вышли из спальни. Они держались на расстоянии, но я чувствовала, как в каждом из них пружиной сжималась готовность броситься к нам при малейшей возможности.

Мы продвигаясь полубоком к окну в конце коридора. Я чувствовала, как девушка-эквикор дрожит между мной и Кирой. Её дыхание было прерывистым, но она не издавала ни звука.

Кира была поразительно спокойна и сосредоточена. В этот момент я любила её больше, чем когда-либо.

Окно становилось всё ближе – большое, от пола до потолка, с тяжёлыми шторами по бокам.

Из глубины дома донёсся звук. Шаги. Кто-то быстро поднимался по лестнице.

Дракара.

– Сейчас! – выкрикнула я, и мой голос прозвучал как рёв львицы.

Единорог словно только этого и ждала. Она метнулась к окну с той же сверхъестественной скоростью, которую я видела раньше. В долю секунды она оказалась у стекла и обернулась.

– Аделаида, – сказала она, достала пуговицу из кармана и со всей силы бросила её.

Пуговица пролетела над нашими головами и упала прямо у лестницы в тот самый момент, когда по ней поднималась Дракара: статная, решительная, с выражением раздражающего безразличия.

– Живо! – крикнула я снова и девушка ловко выпрыгнула в открытое окно.

Поразительно. Как можно быть такой резвой в её-то положении?

Взгляд Дракона мгновенно оценил ситуацию, просчитал возможности, принял решение. Она развернулась, готовая рвануть вниз, наперерез беглянке.

– Если кто-то сдвинется с места, я перережу себе горло! – вновь громко объявила я и надавила лезвием на кожу.

Острая боль пронзила шею, и я почувствовала, как тёплая капля крови скользнула вниз, к ключице. Но я не дрогнула.

Валтер издал звук – не крик, не слово, а низкий, гортанный рык. У меня по коже пробежали мурашки.

– СТОЯТЬ! – приказал он.

Дракара замерла на полушаге, её тело напряглось, как струна. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, она повернулась.

Я оглядывала каждого по очереди. Кира делала тоже самое, хотя я не могла не заметить, как подрагивали её плечи. Не знаю, сколько мы так простояли: десять минут или час. Для меня это была вечность.

Даже не так. Вечность вечности.

Рука затекла, и я медленно опустила нож, чувствуя, как трясутся пальцы от адреналина. Ранки на шее и лице горели, но я едва ощущала боль.

Внезапно комната закружилась перед глазами. Адреналин, державший меня в сознании, схлынул, оставив после себя лишь пустоту и слабость. Ноги подкосились, и я пошатнулась, хватаясь рукой за воздух.

– Ия! – услышала я голос Киры.

В тот же миг Валтер оказался рядом. Только что он стоял у двери – и вот уже бережно подхватывал моё тело, не давая упасть.

И вот я снова дама в беде.

Он поднял меня на руки, прижимая к груди осторожно, как хрупкую драгоценность. Я чувствовала, как тревожно и быстро бьётся его сердце.

Новак понёс меня обратно в спальню. Его шаги были мягкими, почти неслышными. Мой взгляд скользнул по лицам Кая и Дракары, застывших в коридоре: одно – озабоченное и растерянное, другое – всё так же нечитаемое. Кира стояла перед ними, сложив руки на груди и заслоняя проход. Сейчас она напоминала сторожевого пса, и это заставило меня слабо улыбнуться сквозь обволакивающий туман. Похоже, она доверяла мою безопасность только Фениксу.

Валтер осторожно опустил меня на кровать, словно боялся причинить ещё больше боли. Его горячие пальцы скользнули по моему лицу, едва коснулись пореза на щеке, затем ранки на шее.

Туман в голове начал рассеиваться. Я попыталась приподняться, но Новак мягко надавил ладонью на грудь, не позволяя подняться.

– Аделаида, – проговорила я, зажмурившись, затем широко распахнув глаза, пытаясь отогнать слабость, сковавшую тело.

– Что? – хрипло спросил он. Его лицо было мрачным, и я не могла понять, что отражается в янтарных глазах. Злость? Тревога? Или нечто иное – то, что я не могла прочесть?

– Аделаида. Так зовут Истинную королеву. Ты знаешь кого-нибудь с таким именем? Слышал о таком проводнике? Мне кажется, я где-то слышала подобное.

Я вглядывалась в него, пытаясь уловить хоть намёк на реакцию.

Валтер сидел у кровати на корточках, его пристальный взгляд не отрывался от моего лица. И этот взгляд пугал.

– Где я могла слышать это имя? У тебя есть догадки? Нужно изучить моё семейное древо.

Он молчал.

– Скажи хоть что-нибудь, – прохныкала я. Лучше бы он кричал, ругал меня, обвинял. Лучше бы он называл меня дурой или предательницей и ломал всё вокруг. Его молчание пугало больше любых других эмоций.

– Ушла! – послышался голос Дракары, и я перевела взгляд. Она стояла совсем рядом.

Валтер закрыл глаза, глубоко вздохнул, после чего открыл их и поднялся. Он больше не смотрел на меня, его внимание переключилось на девушку.

– Как ты её пропустила? Разве ты не должна была следить за домом.

– Мне не чем оправдаться. Я готова к наказанию.

Обойдя девушку, Валтер направился к двери. Я поёжилась от неприятного предчувствия и попыталась сесть.

– Не двигайся! – услышала я грубый голос Новака, который даже не обернулся.

Я взглянула на Дракару, и в глазах закипели слёзы. Она смотрела на меня с презрением смешанным с безразличием.

Не хватало ещё разрыдаться перед этой...

– Валтер хочет сам осмотреть тебя, – сказала она, прищурившись. – Не дёргайся.

– Я хочу, чтобы мне помогла Кира. Где она?

– Твоя подруга не в себе, она чуть не выцарапала мне глаза, когда я пыталась пройти в комнату. Но вроде Кай её успокоил. Сидит у себя, смотрит в стену. Вы обе слишком эмоциональны. Отвратительная черта человечества.

Я стиснула зубы, чтобы не ответить грубостью. Вместо этого медленно легла обратно, стараясь не делать резких движений. Порез на шее ныл, напоминая о той отчаянной смелости, что владела мной всего несколько минут назад.

Дракара стояла у кровати. Её миндалевидные глаза не отрывались от меня, словно следя за преступником.

– Ты считаешь меня идиоткой, – произнесла я не в силах больше молчать. – Не достойной его внимания.

Тонкие губы Дракары сжались в ещё более тонкую линию.

– Я считаю тебя опасной, – ответила она после паузы. – Для него. Для всех нас.

Говорит, как Кай... Бесит!

– Я должна была спасти невиновную, – попыталась я объяснить, хотя знала, что мои слова не достигнут цели.

– Невиновную? – в голосе Дракары впервые появилась хоть какая-то эмоция – усмешка. – Она могла знать что-то о взрывах в Валиссерене и об убийстве Солара, а ты позволила ей сбежать.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как внутри нарастает усталость. Не физическая – хотя и её было достаточно – а душевная. Усталость от того, что я снова оказалась чужой, непонятой, среди существ, которые жили по каким-то своим правилам и законам.

– Она была беременна.

– Да, – Дракара склонила голову. – И использовала это как щит. Ты слабая. Кстати, кажется это твоё.

Она подкинула в воздух пуговицу, которую, как оказалось, всё это время сжимала в кулаке и положила под соседнюю подушку рядом со мной.

Я прищурилась, а вот лицо моей собеседницы снова стало каменным. Даже усмешка пропала.

Какая жалость.

За дверью послышались шаги. Когда она открылась, я увидела Валтера. В его руках был небольшой чемоданчик.

Он сел рядом со мной.

– Я обработаю раны. Может быть немного больно, – тихо проговорил Новак, посмотрев при этом на девушку, которая сразу же вышла из комнаты. – Могу я расстегнуть верх пижамы?

Сглотнув слюну, я кивнула.

Пальцы Валтера коснулись пуговиц моей пижамы. Каждое прикосновение к ткани отдавалось во мне болезненным трепетом, хотя он даже не касался кожи.

Он расстегнул три верхние пуговицы, обнажив шею и ключицы, где виднелась засохшая кровь от пореза. Затем открыл чемоданчик, достал вату и какую-то прозрачную жидкость. Осторожно смочил вату и приложил к моей ране. Я вздрогнула от резкого жжения.

– Потерпи, – прошептал он, и в этом шёпоте было больше близости, чем в любых прикосновениях.

Я наблюдала, как его лицо приобретает сосредоточенное выражение. Иногда он всё же отвлекался: однажды его взгляд задержался на моей ключице, потом и на губах.

Как бы мне хотелось сейчас коснуться пальцем его переносицы, на которой появилась небольшая морщинка.

– Ты злишься, – произнесла я тихо, почти не дыша.

Его рука замерла на мгновение, потом продолжила движение. Он взял другой кусок ваты, добавил какую-то мазь и снова коснулся моей шеи. Я почувствовала прохладное облегчение. Его пальцы задержались дольше, чем было необходимо, словно он не мог заставить себя прервать контакт.

Ткань пижамы слегка съехала, обнажая плечо.

– Я должна была её спасти.

Его глаза встретились с моими. В них было столько столько невысказанных эмоций, что я прикусила губу.

Горячие пальцы скользнули по моей щеке, задерживаясь на втором порезе. Эти прикосновения, такие нежные, такие осторожные, контрастировали с напряжением, исходившим от него волнами. Он был как укрощённая буря, как огонь в сосуде – всё ещё бушующий, но сдерживаемый невероятным усилием воли.

– Всё не так плохо, как мне показалось сначала, – резюмировал он. – Можешь потихоньку собирать свои вещи, только старайся не касаться ран. Когда мазь немного подсохнет, я приклею пластырь.

Валтер встал и хотел отойти как можно быстрее, но я схватила его за руку.

– Куда мы едем?

Он нервно сбросил мою руку, словно прикосновение обожгло его кожу.

– Валтер...

Новак подошёл к окну и наблюдал за чем-то, пока я застёгивала пуговицы.

– Валтер...

– Ты говорила, что любишь меня!

Тоска в его голосе заставила меня встать и подойти ближе.

– Я люблю тебя, – прошептала я, положив руку на его широкую спину.

– Ты приставила нож к своему горлу!

– А ты выглядел так угрожающе.

Я почувствовала неприязнь к самой себе и прижалась щекой к широкой спине. Так долго я злилась на него, и вот теперь всё перевернулось с ног на голову.

– Ты, Кира и Лиан улетаете завтра утром. Я придумал план.

Я нахмурилась.

– Завтра утром? Куда?

Валтер отстранился от меня. Это движение было резким и совсем не аккуратным.

– Это решит Лиан. Сейчас мы соберём вещи, доплывём до Коса и поселимся в ближайшем к аэропорту отеле.

– Что значит: «Решит Лиан?» – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Ты не летишь с нами?

Повисла тяжёлая пауза. Я уже знала ответ, но всё равно ждала его слов, надеясь на чудо.

– Мы возвращаемся в Валиссерену, – произнёс он, не оборачиваясь. – Только Лиан будет знать, где вы. Так будет лучше. Если предатель в моём окружении, я тоже не должен знать, где ты, чтобы не было... искушения.

Комок встал у меня в горле и я поняла, что мне сложно выдавить хотя бы слово.

– Н-но...

– Не обсуждается! Лиан о тебе позаботиться. Возможно, ему ты будешь доверять больше.

Последние слова были произнесены так тихо, что я едва их расслышала.

– Вал...

– Пора клеить пластыри.

Он указал на кровать, и я послушно села. Голос совершенно подвёл.

Его пальцы, когда они касались моей кожи, были такими же осторожными, как и раньше, но в них больше не было тепла. Точнее, я его не чувствовала.

– Наклони голову, – попросил он, и я подчинилась, открывая ему доступ к ране на шее.

Дыхание легко коснулось моей кожи, когда он склонился, чтобы аккуратно наложить пластырь. Я закрыла глаза, пытаясь запомнить это ощущение. Он закончил с пластырем и отодвинулся, словно моя близость причиняла ему дискомфорт.

– Начинай собираться, – сказал он, поднимаясь с кровати. Голос звучал отстранённо, деловито.

Он закрыл медицинский чемоданчик с таким громким щелчком, что я вздрогнула. Его движения стали резкими, почти нервными, несмотря на попытки сохранить внешнее спокойствие.

– Выходи на улицу, как только будешь готова, – продолжил он, глядя куда-то мимо меня. – Рем скоро подъедет.

Без лишних слов Валтер направился к двери. Его шаги были тихими, но уверенными, как будто каждый из них отдалял его от меня не на сантиметры, а на километры.

Стоило ему выйти, как я обречённо поднялась и осмотрелась. Повсюду валялись осколки стекла и упавшие вещи.

Помню, как механически двигались мои руки, складывая в чемодан всё, что я успела оттуда вытащить за пару дней. Как осторожно подняли с пола розовую бейсболку и положили к остальным вещам.

Что мне теперь делать?

Выйдя на улицу, я увидела Киру. Она стояла у машины, обхватив себя руками, словно ей было холодно. Её лицо было бледным. Вероятно, она испытывала что-то схожее с моими чувствами.

Мы бросились друг к другу одновременно, сталкиваясь в отчаянном объятии. Я ощущала, как её тело дрожит, и знала, что моё дрожит так же.

– Считай, что это приключение! Это точно самое захватывающее, что случалось с тобой в жизни! – успокаивала я её.

– Да. Я всегда мечтала полететь чёрт знает куда, чёрт знает с кем, – сказала Кира, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. Её голос был хриплым, словно она долго кричала. – Будет сюрпризом.

– Главное, не на Аляску, – ответила я, чувствуя, как режет горло.

Мы стояли там – две души на краю пропасти – пытаясь успокоить друг друга фальшивым оптимизмом. В воздухе висел запах соли и приближающегося дождя. Волны разбивались о берег где-то внизу, их шум был единственным звуком в этой странной, застывшей тишине.

Кай вышем из дома с чемоданами. Его лицо было бесстрастным. Он молча погрузил вещи в багажник, избегая смотреть на нас, особенно на Киру.

Валтер стоял поодаль, на краю террасы, глядя на море. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне оранжевого неба

Такой далёкий, неподвижный.

Когда мы сели в машину, никто не произнёс ни слова. Кира сидела между мной и Каем на заднем сиденье, её рука крепко сжимала мою. Рем за рулём, Валтер на переднем пассажирском. Дракары с нами больше не было. Нам не объяснили, куда она делась, но мне и не было интересно подобное. Прибыли на остров мы без неё, отбываем похоже тоже.

Автомобиль тронулся. Я смотрела в окно, глотая слёзы, наблюдая, как лучи солнца окрашивают море в яркие тона.

Аларисы не сказали ни слова за всю поездку, будто наказывая нас молчанием. Даже когда мы прибыли в гавань, где нас ждал небольшой катамаран, они общались между собой исключительно на своём языке.

Спустя полчаса Кира и я сидели на палубе, укрывшись пледами.

– Такой себе сервис, – буркнула я.

– Что? – не поняла подруга, погруженная, до этого в свои мысли.

– В этот раз никакого шампанского.

Я попыталась улыбнуться, но почувствовала, как натянулся пластырь на щеке, и гримаса получилась кривой. Кира не ответила на мою слабую попытку пошутить. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль.

– Он уходит завтра.

Я крепче сжала её ладонь.

– Знаю. Валтер тоже.

Подруга повернулась ко мне. В её глазах читалось беспокойство.

– Как думаешь, этот Лиан точно нас защитит?

Я покачала головой

– Понятия не имею, но Валтер в это верит.

– Кай тоже, – она поёжилась. – Он ненавидит меня.

– Он злится, – поправила я. – Прости за это. Та девушка была беременна, и я должна была её защитить.

Кира молчала какое-то время. Её плечо прижималось к моему.

– Знаю. Сегодняшняя ситуация – мелочь. Я постоянно делаю ему больно.

– Не намеренно.

– Да, но это не меняет того факта, что мы не подходим друг другу.

Я посмотрела в сторону аларисов, что-то обсуждавших на расстоянии. Моё внимание привлекло внезапное движение: Валтер положил руку на плечо Кая и слегка сжал, наклонившись ближе, словно произнося что-то только для его ушей. В этом жесте было столько понимания, столько поддержки, что я на мгновение ощутила укол ревности – не романтической, скорее детской, как когда видишь, что твой лучший друг делится секретами с кем-то другим.

Кто же они друг другу? Я не могла бы назвать их друзьями, особенно после приказов и властных взглядов красных глаз. И всё же...

Кай кивнул, его спина слегка ссутулилась, словно он принял какое-то тяжёлое решение. Валтер продолжал говорить, время от времени похлопывая океануса по плечу.

– Интересно, о чём они говорят, – пробормотала я, не отрывая взгляда от этой странной сцены утешения.

– Наверное, обсуждают, как мы их достали, – мрачно пошутила Кира.

Я вспомнила первый разговор о расах, и странная мысль закралась в голову.

– Не подходите друг другу, значит? Знаешь, Валтер говорил, что океанусы плодятся чаще других рас.

Кира резко повернулась ко мне, её брови взлетели вверх.

– Что ты имеешь в виду? – в её голосе смешались удивление и что-то похожее на смущение.

Я внимательно посмотрела на подругу, изучая её лицо как детектив, расследующий особо запутанное дело. В её глазах появилось странное выражение: смесь паники и растерянности.

Раньше мы спокойно обсуждали личные и даже интимные вещи, но с появлением Новаков всё сильно изменилось. У нас стало слишком много тайн друг от друга.

– Я просто подумала... – начала я медленно, словно прощупывая почву, – что Кай, как океанус, должен знать какие-то способы избежать или уменьшить боль. По крайней мере, мне так кажется.

Реакция Киры была мгновенной. Её щёки вспыхнули таким ярким румянцем, будто под кожей зажгли фонари. Даже уши горели алым. Она открыла рот, закрыла, потом снова открыла, но так и не произнесла ни звука, напоминая запаниковавшую рыбу, выброшенную на берег.

Я ошеломлённо уставилась на неё, чувствуя, как мои собственные глаза расширяются от шока. Никогда – ни разу за все годы нашей дружбы – я не видела, чтобы Кира, уверенная, болтливая Кира, так неистово краснела.

– О боже, – выдохнула я, не в силах сдержать удивление. – Правда? Да как вы вообще... я думала, вы не можете касаться друг друга!

– Мы не можем! – быстро ответила она. – То есть... Ия, я сейчас сдохну от стыда.

– Стыд и ты? С каких пор?

Она закрыла лицо руками, но это не скрыло красноты, распространившейся теперь до самой шеи. Сквозь пальцы я слышала её приглушённый стон отчаяния.

– Ну, мы... мы просто... есть определённые методы... – она говорила короткими, рваными фразами.

Я не могла не рассмеяться, хотя тут же прикрыла рот рукой. Ситуация была одновременно и неловкой, и абсурдно комичной.

Мне было немного жаль её, но остановиться было выше моих сил.

– Эй, солнышко, ты что, нашла способ заниматься сексом с Левиафаном? – прошептала я заговорщически, хоть и понимала, что аларисы нас вряд ли услышат.

Кира убрала руки от лица и посмотрела на меня с выражением, в котором смешались смущение, гордость и даже что-то похожее на вызов.

– Может быть!

– И как... – начала я, но Кира перебила меня, подняв руку.

– Нет, нет, и нет! Мы не будем это обсуждать. Никогда. Особенно сейчас, когда мы на краю... На краю чего мы?

– Истерики? Но я просто хотела понять... – начала я снова.

– Нет, – повторила Кира, но уже с хитрой улыбкой. – Есть вещи, которые должны оставаться тайной. Даже между лучшими подругами.

Я покачала головой.

– Да что ты говоришь!

Какими бы странными ни были обстоятельства, меня согревала мысль, что даже в этом хаосе тайн и опасностей была возможность для чего-то... нормального. Для человеческих отношений, пусть и с нечеловеческими сложностями.

– Оки, – согласилась я. – Латекс?

– Ааааа! Возможно, – хохотнула Кира с озорной искоркой в глазах. Та самая Кира, которую я знала всю жизнь, вернулась, сменив смущённую незнакомку.

Мы повернулись, чтобы снова взглянуть на аларисов. Они всё ещё разговаривали, но что-то изменилось. Их позы стали расслабленнее, словно какое-то решение было принято.

Валтер повернул голову и встретился со мной взглядом. И я распознала, что решение действительно принято… но не в нашу пользу.

Глава двадцать восьмая. НОЧЬ ПЕРЕД ЗАКАТОМ

Номер был маленьким и неуютным.

Одна двуспальная кровать с серым покрывалом занимала почти всё пространство. Пожелтевшие обои кое-где отклеились от стен, образуя неряшливые пузыри. Тонкие шторы едва скрывали тусклый свет уличных фонарей и неоновую вывеску соседнего магазина, мигающую прямо напротив окна.

После яхты и дома с панорамными окнами этот номер казался насмешкой. Словно кто-то хотел напомнить мне: роскошь закончилась, добро пожаловать в реальность.

Философия.

Мои чувства были такими же пожелтевшими и мрачными.

Я взглянула на красный чемодан, стоявший у небольшого столика со стулом и устало опустилась в единственное кресло, обтянутое зелёной тканью. Пружины жалобно скрипнули под моим весом. Валтер остался стоять у двери, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд направленным куда-то поверх моей головы, словно я была пустым местом.

К моменту заселения я уже перестала винить себя и всё больше раздражалась из-за поведения Феникса. Его игнор переходил все мыслимые и немыслимые границы.

– Итак, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, – Мы наконец-то вдвоём. Можем заняться делами.

Прозвучало двусмысленно. Как и задумывалось.

Молчание. Только дёрнулся желвак на его скуле.

– Мне кажется, Дракара что-то скрывает. Она сказала, что эквикор может знать о гибели Солара и диверсиях, а ещё она кинула мне пуговицу со словами «Кажется, это твоё». Всё это странно. Вдруг она именно тот, о ком мы говорили утром? Что думаешь?

Валтер скучающе посмотрел на меня.

Нет, ну это детский сад какой-то. Как бы он не злился, мы всё ещё остаёмся взрослыми людьми, вмешанными в серьёзную ситуацию.

– Ты голодна? – спросил он, и его голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула.

Он что, вспомнил, как говорить?

– Нет. Может ли Дракара быть замешана? А ещё это имя не выходит у меня из головы. «Аделаида». Я написала Яру, спросила, слышал ли он от деда подобное. Вдруг мы с ней родственники. Жду ответа.

Валтер поджал губы и отвернулся, разглядывая потёртые обои у входа.

Ну вот, опять. Продолжаем играть в молчанку.

– Валтер, – я поднялась, подойдя ближе. – Давай уже всё обсудим. Что произошло, почему и что будет дальше. Мне нужно знать подробности, прежде, чем уехать куда-то с незнакомцем. Сколько это продлится? Какие прогнозы? Ты говорил, что придумал план. Что за план?

Он шагнул в сторону, обходя меня, как препятствие. Словно я была чем-то заразным, чего нельзя касаться.

– Мы всё обсудили.

– Нет, не обсудили! – во мне вспыхнул гнев, который я больше не могла сдерживать.

Мой голос сорвался на последнем слове. Я видела, как что-то мелькнуло в его глазах.

Раздражение?

Но тут же исчезло за новой стадией безразличия.

– Ты голодна? – снова спросил он.

Я резко выдохнула, чувствуя, что сдерживать себя становится всё сложнее. Хотелось кричать, бросать вещи, делать что угодно, лишь бы пробиться через эту непроницаемую стену, которую он выстроил между нами.

– Нет. Мы ели полчаса назад, как только приплыли, – чеканя слова, ответила я, опускаясь обратно в кресло.

Нужно успокоиться.

– Это всё, что ты сказал мне за весь путь. Дважды спросил, не голодна ли я. Будто я какая-то домашняя зверушка, о которой нужно только помнить, что её надо вовремя кормить.

Валтер подошёл к окну и отодвинул штору, глядя на улицу внизу. Отвечать он снова не собирался, и я почувствовала, как самоконтроль меня окончательно покидает.

Вот и успокоилась.

Я вскочила на ноги так резко, что кресло отъехало назад и стукнулось о стену. Новак никак не отреагировал, продолжая смотреть в окно, будто улица внизу была самым интересным зрелищем в мире.

Невыносимый! Пусть катится ко всем чёртовым чертям!

Не говоря ни слова, я метнулась к двери ванной и захлопнула её за собой с такой силой, что на миг испугалась, не слетела ли она с петель.

Оказавшись в маленькой ванной комнате с облупившейся краской и тусклым светом я прижалась спиной к двери и медленно сползла на холодный кафельный пол. Внутри бушевала настоящая буря эмоций, разрывающая меня на части. Обида жгла глаза, превращаясь в горячие слёзы, которые я тут же яростно стирала.

Слёзы. Постоянно слёзы! Сколько ещё я буду плакать из-за него?

Собрав последние силы в кулак, я поднялась и включила воду в душе на полную мощность, чтобы шум заглушил всё – мои мысли, боль, возможные проклятые всхлипы. И только тогда позволила себе разбираться в том хаосе, что творился внутри.

Что же там было?

Злость. Жгучая, острая, направленная на Новака за то, что он так просто решил отослать меня со своим братом, за то, что не пытается понять причину моего поступка.

Обида. Глубокая и болезненная. За то, что он ни во что меня не ставит, считая глупой и надоедливой.

Вина. Разъедающая, тяжёлая. Может, я действительно всё испортила своей выходкой? Может, было ошибкой отпускать девушку. Вдруг нужно было довериться ему, как он просил.

Непонимание. Полное, бездонное. Как можно было так быстро перейти от страсти и близости к этой холодной отстранённости?

Где здесь любовь? Какая здесь любовь? Что здесь любовь?

Я медленно стянула одежду и шагнула под горячие струи воды.

Что мне теперь делать? Продолжать попытки достучаться до него? Умолять? Унижаться? Нет, я не буду. Пусть возвращается в свой дурацкий идеальный мир: к своим интригам, к своему трону, к своим Драконам, Левиафанам и прочим сказочным тварям. Я справлюсь. Я забуду его. Он же не единственный такой...

Горькая усмешка исказила моё лицо.

Он не единственный? Это я о Валтере Новаке?

Да я буду думать о нём каждый день до конца своей жизни, даже если проживу сто лет кряду.

Я тщательно вымыла волосы, словно пытаясь смыть не только грязь, но и все мучительные мысли. Постепенно горячая вода успокоила напряжённые мышцы, хотя на душе легче не стало.

Может быть, я должна ещё раз попытаться поговорить с ним? Не требовать, не обвинять, а просто спокойно объяснить, как много он для меня значит? Сказать, что понимаю его страхи, но верю, что вместе мы сильнее? Но всё это я уже говорила «до».

Или просто смириться и отпустить?

Выключив воду, я завернулась в полотенце и подошла к запотевшему зеркалу. Протёрла его рукой и уставилась на своё отражение.

Красные глаза с распухшими веками выдавали то, что я так старательно пыталась скрыть – я плакала под душем и даже не заметила этого. Рыбьи глаза стали ещё более тусклыми. Мокрые волосы прилипли к плечам. Пластырь на щеке размок и наполовину отклеился, открывая тонкую полоску пореза. Губы, искусанные от нервов, казались ярче на бледном, отёкшем лице.

Красотка, ничего не скажешь!

Осторожно я полностью отклеила размокший пластырь с щеки, слегка поморщившись, когда он потянул кожу. Порез выглядел уже не таким страшным – тонкая красная линия, начавшая затягиваться. Затем я избавилась и от пластыря на шее, где рана казалась более серьёзной – глубже и длиннее.

Порадовавшись за то, что в этом номере всё же нашлись одноразовые зубные щётки с крохотным тюбиком пасты, я удивлённо фыркнула.

– Ничего себе, сервис! – пробубнила я себе под нос. – А я-то думала, максимум ржавая вода из-под крана.

Я намочила щётку, выдавила на неё чуть больше пасты, чем следовало, и принялась чистить зубы с таким усердием, будто пыталась стереть с них весь это длинный день. Или, возможно, выскрести из себя раздражение, застрявшее где-то глубоко внутри.

Пена заполнила рот, и я с силой выплюнула её в раковину. В тот же миг мой взгляд упал на красноватое пятно в белой керамике. Я замерла, потом медленно выплюнула остатки пены и увидела алый след.

Супер. Просто прекрасно.

Ополоснув рот, я поставила щётку в стаканчик у раковины.

После я тщательно закрепила край полотенца на груди, убедившись, что оно держится крепко. Сделала глубокий вдох, расправила плечи.

Держись, Ия. Ты – тигр!

Когда я открыла дверь ванной, в комнате было темно, горели только настольные лампы с двух сторон у кровати. Мои глаза не сразу привыкли к полумраку, но я различила фигуру Валтера у окна. Он всё ещё стоял там, словно не сдвинулся с места за всё время, что я провела в душе.

Услышав скрип двери, он обернулся. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на обнажённой шее с порезом, опустился к полотенцу и снова вернулся к моему лицу.

– Нужно наклеить новые пластыри.

Он двинулся к медицинскому чемоданчику, который лежал на тумбочке у кровати. Похоже, Новак приготовил его, пока я была в душе.

Моя рука инстинктивно поднялась в защитном жесте.

– Не трогай меня.

Валтер замер, его рука застыла на полпути к чемоданчику.

– Хорошо. Позаботься об этом сама.

Низкий голос прозвучал без тени эмоций. Он сделал несколько шагов в моём направлении. Я невольно отступила, прижимая полотенце к груди.

Но Валтер просто прошёл мимо, так близко, что я ощутила лёгкий запах мяты. На мгновение наши взгляды пересеклись и его глаза показались мне тёмными, почти чёрными в полумраке комнаты.

Он скрылся в ванной, и через секунду послышался шум воды.

Я медленно подошла к кровати и опустилась на край, прижимая руки к груди. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но легче не становилось.

Как в таком состоянии я могла думать о близости с ним? Дело точно в запахе и полумраке. А может быть и в понимании того, что уже завтра мы расстанемся.

Внезапно я вспомнила разговор с Кирой на катамаране. Её смущение, её румянец, когда речь зашла о ней и Кае. «Есть определённые методы,» – сказала она тогда.

Определённые методы у неё есть. Мне бы тоже хотелось иметь определённые методы в отношениях со снежным королём.

Я открыла глаза, и огляделась. Одна кровать на двоих, в крошечном номере дешёвого отеля. Никакого дивана, никаких способов сбежать. Даже на полу лечь будет невозможно. Слишком мало места. Кресло, конечно, могло быть помехой, но слишком уж оно неудобное.

Решение созрело мгновенно.

Шум воды в ванной стих. Времени оставалось мало. Я отпустила полотенце, позволив ему соскользнуть чуть ниже, обнажая грудь. Волосы всё ещё были влажными, я пропустила их через пальцы, придавая им лёгкую небрежность. Затем я устроилась на кровати, приняв позу, которая, как я надеялась, выглядела одновременно естественной и соблазнительной.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

И что я делаю теперь? Хотя, может быть, это последний шанс растопить лёд?