Текст книги "Оранжевое Лето (СИ)"

Автор книги: Валерия Стругова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц)

Валтер чуть приподнял одну бровь – тот самый жест, который превращал его лицо в произведение искусства, – и качнул головой, явно заметив фальшивые нотки в моём тоне.

– Наконец ты затронула тему наших... наших различий, – поддел он меня, улыбнувшись.

Его улыбка была лёгкой, и на мгновение я увидела его белоснежные зубы, острые и безупречно ровные.

Он неспешно подцепил вилкой лист салата и, бросив на меня короткий взгляд, отправил его в рот. Даже простой процесс еды в его исполнении выглядел как танец.

Кира не права. Это не он, а я готова его сожрать.

– Мне можно абсолютно всё, – произнёс он, тщательно пережёвывая. – Уверен, мой желудок переварит даже гвозди. В некотором смысле.

Похоже, он тоже был не против отпустить неприятную ситуацию с Кирой и Каем.

Его привычная фраза заставила меня невольно хмыкнуть.

– Что? – удивился Новак.

– В некотором смысле.

– Что в некотором смысле?

– Ты часто говоришь эту фразу, – пояснила я, наклоняясь чуть ближе через стол. – Это что-то вроде слов-паразитов?

Он слегка нахмурился, обдумывая мои слова, и я видела, как в его глазах мелькает непонимание.

– Ой, неважно, – отмахнулась я, сделав вид, что продолжаю есть. – Кстати, я тоже никогда в жизни ничем не травилась. Так что мой желудок тоже ого-го.

– Ты просто не пробовала «Грибное пламя», такая гадость, – сказал Валтер, поморщившись.

– Грибное что?

– Каша из нескольких видов специальных грибов, – пояснил он, входя во вкус рассказа. – Это набор грибов-эмитентов, которые естественным образом излучают мягкий свет и тепло, создавая удивительный эффект живого пламени в тарелке. Из грибов у нас вообще готовят множество блюд, но эта каша считается самой популярной. Хотя на вкус она просто ужасна – как жевать резину.

– Светящиеся грибы? Ты меня разыгрываешь?

– Вовсе нет, – ответил он с той серьёзностью, с которой обычно объясняют научные факты. – Ещё есть каша из пузырчатых зёрен – вот это действительно деликатес.

Я пристально изучала его лицо, пытаясь уловить малейшие признаки шутки или розыгрыша. Но ничего – ни дрогнувшего века, ни едва заметной усмешки – не указывало на то, что он меня обманывает. Валтер действительно рассказывал о совершенно естественных для него, повседневных вещах, как я могла бы рассказать о хлебе или молоке.

– Что это за каша такая? – спросила я, не скрывая, что этот диалог начал меня захватывать.

– Есть особый сорт зёрен, называется «Булль», – его голос стал почти мечтательным. – Эти зёрна имеют уникальную пузырчатую структуру, буквально пронизанную микроскопическими воздушными полостями. Когда их медленно варят на специальном огне, зёрна постепенно расширяются и создают лёгкую, воздушную текстуру. Каша получается такой нежной, что буквально тает на языке, оставляя послевкусие, похожее на... – он задумался, подбирая сравнение, – на смесь ванили с запечённым яблоком.

Его голос был настолько живым и увлечённым, что я невольно закрыла глаза и попыталась представить эту волшебную кашу – её аромат, текстуру, тот момент, когда она растворяется во рту.

– Звучит очень аппетитно, – грустно проговорила я.

Распечатав сникерс, я откусила кусочек шоколадки. Но почему-то это простое лакомство вдруг показалось мне скучным и безвкусным. Мне стало грустно от осознания того, что я никогда не смогу попробовать кашу из пузырчатых зёрен и не увижу светящиеся грибы, создающие эффект пламени.

Валтер какое-то время молчал, затем заговорил, резко сменив тему:

– Ты сказала Кире, что не уверена в своих чувствах ко мне. Дело в том, что ты меня боишься? Или я не нравлюсь тебе, как мужчина?

Он внимательно смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц. Вопрос прозвучал неожиданно, пронзив насквозь всю нашу лёгкую болтовню о еде, и я поняла, что он всё это время думал именно об этом.

Ответ нашёлся не сразу.

– Ни то ни другое, – честно сказала я, откладывая вилку в сторону. Скорее всё наоборот.

– Объясни.

– Я не понимаю твоих чувств, – призналась я мрачно. – Ты увлечён совсем не мной.

– Что ты имеешь ввиду? Не тобой? – искреннее удивление в его голосе было настолько очевидным, что я на мгновение засомневалась в своих подозрениях. – Разве не очевидно, что я очень сильно увлечён именно тобой? Разве все мои действия, поступки и слова недостаточны для понимания моих намерений?

В его голосе прозвучала почти детская растерянность, словно он не мог поверить, что кто-то способен сомневаться в очевидном для него факте.

– Ты говорил недавно, что даже не друг мне... и Фениксы, можете ли вы испытывать чувства, подобные человеку? Ты говорил, что океанусы близки по эмоциям к людям и из-за этого нестабильны, но ты... ты не океанус.

Он замер, проглотив еду, даже не пережёвывая. Глаза его потемнели, а выражение лица стало тяжёлым и непонятным.

– Хорошо, что ты затронул эту тему, – выдохнула я. – Я хотела сказать это давно, но не знала, как начать. И сейчас, думаю, момент подходящий.

Он ждал молча, не отрывая от меня взгляда – глубокого, напряжённого, готового выслушать приговор. Я сделала вдох, словно готовясь нырнуть в ледяную воду, и высказала то, что последние дни не давало мне покоя:

– Я знаю, что ты можешь прикасаться ко мне, и это не причиняет тебе боли, – начала я, стараясь держать голос ровным. – Приятно, наверное, касаться кого-то вот так просто. Ты ведь живой, и тебе тоже необходима тактильность, тепло. И, как ни крути, ты мужчина, у тебя должны быть определённые... потребности.

Язык зажгло от этих слов. Валтер положил вилку на стол.

– Что ещё?

Мне показалось, или по его лицу прокатилась усмешка?

– Ещё Фениксы занимаются наукой и технологиями, так? Твои слова про мой особый ген... Ты можешь не притворяться, что я нравлюсь тебе, чтобы быть ближе. Я позволю тебе быть рядом, если это нужно для твоего исследования, наблюдения, интереса, плана или чего-то ещё... Только секс...

Слово застряло в горле, как заноза. Я не могла произнести его до конца, не могла озвучить эту унизительную мысль.

Я совершенно безумна! Совершенно безумна!

– Ия...

– Нет. Не перебивай меня, – тихо, но решительно сказала я, чувствуя, как горький комок подкатывает к горлу. – Если нужно, я даже могу пожить с тобой какое-то время. Мы можем называть это экспериментом, контрактом, чем угодно. Ты сможешь изучить мои гены, мою кровь, мой организм... Я не знаю, что именно тебе нужно исследовать, если честно.

Надеюсь, он не решит препарировать меня, словно лягушку.

– Ия, – прошептал Валтер снова, произнося моё имя и пронзая меня золотистым взглядом.

Попав в плен его волшебных глаз, я мгновенно забыла, как дышать, как думать, как существовать. Время остановилось, а мир сузился до размеров его зрачков. Лишь огромным усилием воли я заставила себя отвести взгляд в сторону.

– Я как раз об этом. Ты снова это делаешь!

– Что я делаю?

– Смотришь на меня так, словно я самое прекрасное существо на земле! – выпалила я, чувствуя, как голос вновь начинает дрожать на окончаниях слов. – Это правда необязательно. Я не против того, что тебе нужно.

Моё горло сдавило, и слова давались с трудом.

– Ия, – вновь проговорил он, облизнув губы. – Всё совсем не так. Я действительно разобрался в своих чувствах к тебе.

Я с изумлением заметила, что выражение его лица стало мягким и смущённым, как у мальчишки, который впервые разговаривает с понравившейся девочкой.

– Я просто пытаюсь сказать: «Если не собираешься впускать меня, не выделяй гостевую комнату», – произнесла я, цитируя фразу из корейского сериала, которая неожиданно пришла на ум. После этого я положила вилку и уставилась на поверхность стола, избегая его взгляда. Не смотреть на него требовало от меня огромных усилий. – Я не хочу питать каких-то глупых надежд. Необязательно ухаживать за мной или говорить приятные слова.

– Да, я понял. А почему тебе так сложно поверить, что ты по-настоящему нравишься мне? – голос звучал жалобно, почти отчаянно.

Эта беспомощность в его интонации заставила меня поднять глаза против собственной воли.

Валтер смотрел прямо на меня, и его янтарные глаза светились ярче, чем обычно.

Почему мне так трудно собраться с мыслями? Подобрать правильные слова казалось мучительно сложным.

Я заметила, как его взгляд постепенно начал приобретать красноватый оттенок.

Что это означало? Было ли это проявлением злости, раздражения, или чего-то более сложного? Какие эмоции вообще мог испытывать Феникс?

– Откуда тебе знать, что я тебе нравлюсь, если ты не можешь или не мог испытывать чувства, схожие с человеческими? – собравшись с мыслями, спросила я. – Признайся, не будь у меня этого странного гена, ты никогда бы даже не посмотрел в мою сторону. С тем же успехом, ты бы спасал другую.

Этот вопрос показался мне абсолютно обоснованным и прямолинейным – логичным звеном в цепи наших рассуждений. Если его эмоции работают по другим законам, то как он может быть уверен в том, что то, что он принимает за влечение, не является чем-то совершенно иным?

Валтер поджал губы и слегка покачал головой, как будто сам искал правильный ответ. Выражение его лица стало глубоко задумчивым, брови слегка сошлись к переносице, а в глазах мелькнула тень недовольства.

Я сложила руки перед собой на столе, переплетя пальцы, и терпеливо ждала.

– Ты привлекла моё внимание, как только я увидел тебя впервые, – начал он, улыбаясь своим мыслям. – Тогда мне показалось, что тебе совсем не хочется находиться здесь. Ты говорила с коллегами, но, казалось, словно мысленно планировала побег. И это так чётко отражало мои собственные чувства в тот день. Я тоже не хотел быть здесь, тоже думал о том, как бы сбежать от всех этих новых лиц, ожиданий, необходимости играть роль нормального сотрудника, человека.

Он сделал паузу, будто раздумывал, стоит ли продолжать, а затем добавил:

– Потом ты пошутила на совещании. Это показалось мне забавным... хотя через секунду я понял, что шутка была дурацкая... – Валтер быстро замолчал, заметив, что сказал лишнего, и посмотрел мне в глаза, словно проверяя, не обиделась ли я.

– Она и правда была дурацкая. Продолжай, – успокоила я его, чувствуя, как под столом моя нога беспорядочно дёргается от волнения.

– Просто я не смеялся ни с того ни с сего раньше. Я лишь притворялся, что мне смешно. Понимаешь?

– Да, – прошептала я, не отрывая от него взгляда.

– Потом я встретил тебя в том супермаркете и просто не смог удержаться, чтобы не заговорить, – продолжил он, и в голосе прозвучала удивлённая интонация человека, который сам не до конца понимает свои поступки. – Хотя в этом не было абсолютно никакого логического смысла. Я никогда не разговариваю с людьми просто так, без цели. Только с теми, кто может быть мне полезен или интересен с практической точки зрения.

Его слова звучали откровенно, но могли быть восприняты как резкость. Он замолчал, ожидая моей реакции. Однако я только кивнула, показывая, что не обижаюсь, и он продолжил:

– Когда ты случайно задела меня в том магазине, я был настолько заинтригован, что вбил себе в голову: ты привлекаешь меня исключительно из-за своей особенности. – Он горько усмехнулся, и этот звук отозвался болью где-то в районе сердца. – Я долго и упорно врал самому себе, пытаясь рационализировать то, что происходило.

Валтер задумчиво закусил нижнюю губу – невинный жест, от которого мне неожиданно стало жарко, а во рту пересохло. Он продолжал, не замечая моей реакции:

– Я начал осознавать, что меня разрывает от чувств, когда ты впервые поцеловала меня в щёку.

– Ты постоянно то пропадаешь, то появляешься... – я запнулась. – Будто играешь со мной. Проговаривая это опять, я заново проживала ту обиду, которую он причинял мне.

– Я и правда планировал играть. Мне было важно понять, как ты это делаешь. Как заставляешь моё тело реагировать так остро. И, как я говорил до этого, у меня был к тебе только научный интерес.

Его слова ранили, хоть я и так это знала. Что-то внутри вновь кольнуло, оставляя после себя неприятный осадок.

– Но больше это не так! – добавил он с внезапной настойчивостью.

Я медленно покачала головой, чувствуя, как мысли запутываются ещё сильнее, превращаясь в клубок противоречий. В одной части сознания жила надежда поверить его словам, в другой – болезненное недоверие.

– Но если дело не в моей особенности, и я понравилась тебе сразу, то тогда совершенно ничего не понимаю, – выдохнула я, растерянно глядя на него.

– Я ведь всё рассказал. Чего именно ты не понимаешь?

– Как тебе это объяснить... – я замялась. – Ну просто не могла я заинтересовать тебя как женщина сразу же. Не могла! Это невозможно!

Почему-то именно сейчас вспомнились слова Кая: «Ну не может он увлечься девушкой в романтическом смысле.»

– Почему?

– Я не особо красива или талантлива... – начала я, и голос прозвучал более уязвимо, чем хотелось бы. – В этом офисе столько привлекательных девушек, которые смотрелись бы с тобой гармоничнее. А тебя можно поставить на обложку любого журнала. Да и вообще, как тебя может заинтересовать обычный человек? Там, на твоей Эгниттере, женщины с идеальной кожей, волосами, так ещё и летают. Я видела Дракару и она из Драконов. Признаться, я даже не могу представить, насколько красивы, должно быть, женщины твоей расы, если так красив ты!

Валтер нахмурился и слегка наклонил голову вбок, словно изучая меня под другим углом. Его взгляд стал опасным и раздражённым.

– Я уже догадывался, что у тебя низкая самооценка, – медленно произнёс он. – Но поверь мне на слово: ты чертовски, невыносимо привлекательна даже в этой... – он окинул взглядом моё худи, – в этой оранжевой бесформенной тряпке.

Пауза.

Его глаза потемнели.

– Ты самая красивая из всех женщин, кого я когда-либо встречал. И это не комплимент из вежливости – это констатация факта.

– Эй! Я бы очень попросила не называть мою любимую одежду тряпкой! – воскликнула я с наигранным возмущением, нервно поправляя рукава худи, которое теперь действительно казалось мне ещё более нелепым и бесформенным.

Но внутри меня всё пылало от его слов, как будто кто-то зажёг костёр в груди.

– И я до сих пор не могу выбросить из головы то твоё платье с глубоким вырезом, – продолжил он с мрачной усмешкой. Его взгляд был настолько красноречив, что я невольно заёрзала на стуле. – Ах да, мне вообще плевать, какого ты вида и из какого мира.

– Кажется, мне ещё не раз предстоит услышать про то платье, – буркнула я, чувствуя, как кружиться голова. Намеренно проигнорировала последнюю часть его слов – слишком уж это звучало романтично.

Выражение лица Валтера в очередной раз изменилось, и я увидела нежную улыбку.

– Ну что, могу ли я рассчитывать на взаимность? Поверишь мне?

Он покусывал нижнюю губу, делая отказ невозможным. Я открыла рот, но потом закрыла его и просто кивнула.

– Парадокс. Я не верю ни единому твоему слову, но готова доверить тебе свою жизнь.

Валтер демонстративно закатил глаза к потолку – жест был одновременно шутливым и терпеливым. Уголки его губ дрожали от сдерживаемого смеха. От этого театрального жеста я не смогла сдержать тихого, звонкого хихиканья, которое вырвалось помимо воли.

– Раз уж теперь мы официально вместе, – произнёс он, и эти слова отозвались в груди сладкой дрожью, – может, съездим в горы на выходных? Твоя нога точно в полном порядке?

Официально вместе.

Эти слова кружили в голове, как мотыльки вокруг лампы. Я готова была поехать с ним хоть на край света!

Невероятно!

Ещё вчера я металась в растерянности и страхе, размышляя о невозможности наших отношений, а сегодня я «официально» встречаюсь с Валтером Новаком.

– Отлично себя чувствую! Я абсолютно и бесповоротно согласна!

– Я в восторге от тебя! – воскликнул он с искренней радостью и откинулся на спинку кресла.

В его взгляде читались обожание, удивление и что-то ещё – глубокая благодарность, будто я подарила ему что-то невероятно ценное.

– Но что мне сказать Кире?

– Почему бы тебе не сказать ей, что собираешься провести день со мной? – золотистые глаза сводили с ума. – А ещё передай ей, что если верить мифам Ренессанса, волосы Лилит были каштановыми, а по шумеро-аккадским преданиям и вовсе чёрными.

Я ошеломлённо уставилась на него.

– Ох, ты всё слышал...

Его спокойное лицо не выдавало насмешки, но знание того, что он мог слышать каждое слово нашего разговора с Кирой, заставило меня почувствовать себя застигнутой врасплох.

– Не переживай. Это нормально, что я ей не нравлюсь. Сам себе я бы тоже не понравился. Её слова меня не взволновали... разве что часть с поцелуем, – его глаза чуть блеснули.

– Я просто скажу, что еду с тобой, и всё. Нет проблем! – отмахнулась я, делая вид, что ситуация под контролем.

– На следующей неделе будет не так жарко, и мы сможем спокойно выбраться на природу ближе к вечеру.

– Почему ближе к вечеру? Обычно все едут с утра, – спросила я в недоумении.

– Вечером почти никогда нет людей, – объяснил он, его голос стал чуть тише. – А там, куда я тебя повезу, их вообще почти никогда не бывает. Я бы хотел дать волю крыльям, – последние слова он произнёс шёпотом.

Я невольно подалась вперёд.

– Правда? Я смогу увидеть тебя в полёте?

– Да. Только если не испугаешься.

Я сделала притворно обиженное лицо, скрестив руки на груди.

– Я – Ия Крамер, самый смелый человек на планете, – заявила я, стараясь выглядеть уверенной. – Больше ничего не боюсь!

Но как только он поднёс чашку ко рту и сделал медленный глоток кофе, моё внимание невольно приковало движение его адамова яблока. Оно плавно перекатывалось под кожей, подчёркивая изящную линию мужественной шеи, и вдруг сосредоточиться на разговоре стало невероятно сложно.

Казалось, что даже самые мельчайшие, незначительные детали его движений обладали способностью полностью околдовать меня, и это вызывало странную, противоречивую смесь лёгкого раздражения на собственную слабость и восторга от его близости.

Хотя, похоже, я боюсь оставаться с ним наедине.

Это пугало мне до дрожи в коленях. Я прекрасно понимала, что сопротивляться его обаянию просто невозможно, и что бы он ни попросил, я скажу «да», не задумываясь.

Вон как легко я перепрыгиваю со ступени «не приближаться к Новаку», на ступень «хочу целовать песок, по которому ступала его нога»!

– Завидую. А я вот немного боюсь оставаться с тобой наедине, – его голос был низким.

Я судорожно сглотнула, но решила принять вызов, который звучал в его словах. Это была игра, его соблазнительная игра, и я не собиралась пасовать.

– Пожалуй, тебе придётся рискнуть.

Валтер хрипло рассмеялся, и этот звук заставил что-то внутри сжаться от сладкого предвкушения.

– Часто вы с Каем разминаете крылья в горах? – спросила я, стараясь вернуть разговор в более безопасное русло.

– Раз в пару недель. Мы не можем долго летать, даже в непроходимых местах можно встретить людей.

– Хм, сложно, наверное, так скрываться, – задумчиво произнесла я, откусывая ещё один кусочек шоколадки и запивая его уже холодным кофе.

– Мы привыкли, – коротко ответил он.

– Ясно, – кивнула я, чувствуя укол сочувствия к их вынужденной изоляции.

– Иногда приходится уезжать довольно далеко от города и летать только глубокой ночью, – продолжил он с лёгкой улыбкой. – У нас всегда с собой есть параплан и всё необходимое снаряжение. Если что-то пойдёт не так, можно легко объяснить, что мы занимались парапланеризмом. Однажды это реально сработало – мы убедили одного случайного туриста, что он в темноте видел, как Кай спускается на параплане.

– Хитро.

В темноте я бы вообще не увидела ни параплана, ни крыльев. Тем более в горах, далеко от города. И вот только сейчас я осознала, что уже и сама говорю о крыльях, как о чём-то совершенно обыденном.

– Скажи честно, неужели тебе не кажется диким то, о чём мы разговариваем? – спросил он, прищурившись.

– Вовсе нет, – ответила я, хотя знала, что это неправда. Не хотелось снова расстраивать его правдой. – Просто не могу представить, какого это – летать как птица.

Лицо Валтера стало непроницаемым.

– Я никогда не задумывался, какого это. Естественно.

Я огляделась вокруг. Никого. За разговором время пролетело незаметно, и я снова забыла про свои обязанности.

– Нам пора возвращаться к работе, – быстро сказала я, вскочив с места и собирая мусор, оставшийся после обеда.

– Я пропустил важное совещание, – спокойно заметил Валтер, не спеша поднимаясь следом за мной.

– Что ж, уволят тебя за компанию со мной. Будем вместе побираться, – бросила я, слегка улыбнувшись ему через плечо.

Глава шестнадцатая. ЛЕГЕНДА О ФЕНИКСЕ

Утром я надела лёгкое летнее платье тёмно-синего цвета, которое идеально подчёркивало талию. Маленькие кармашки по бокам добавляли ему лёгкости и непринуждённости. Я распустила волосы, позволив им упасть на плечи мягкой вуалью, которая приятно щекотала обнажённую кожу при каждом движении, напоминая о себе лёгкими прикосновениями.

За окном царил один из тех безупречных летних дней, когда солнце светило с почти осязаемой нежностью, а лёгкий тёплый ветерок ласкал лицо, словно невидимые пальцы любовника. Даже воздух казался напоенным предвкушением чего-то прекрасного.

Валтер уже ждал меня возле дома, прислонившись к своей машине с небрежной элегантностью. В безупречно отглаженной белой классической рубашке с закатанными до локтей рукавами и чёрных брюках. Идеальная осанка, уверенно расправленные плечи, чуть прищуренные от солнца янтарные глаза и та самая лёгкая, едва заметная улыбка на губах – всё это делало его до неприличия притягательным. Мы оба выглядели так, словно собирались не на работу, а на романтическое свидание в дорогом ресторане.

– Ия, – нежно произнёс он моё имя, когда я подошла ближе.

Его обжигающий взгляд медленно скользнул по мне с головы до ног – не нагло, но с такой откровенной оценкой и восхищением, что я почувствовала, как таю.

Когда мы вошли в офис, мне показалось, что все взгляды были прикованы к нам. Я ощущала себя королевой, потому что за руку меня держал король...

Ладно, будущий король.

После вчерашнего разговора с Новаком во мне появилась уверенность, которой раньше не хватало. Я ходила с высоко поднятой головой, чувствуя себя избранной. Хотя где-то в самых глубинах души ещё тлело недоверие к происходящему – слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Всё было до безумия прекрасно, но в тоже время что-то было совсем не так. Почти сразу я заметила, что Валтер стал вести себя иначе. Он постоянно находился рядом, что бы я не делала и куда бы не направлялась, и это начинало смущать.

Каждое его прикосновение – едва заметное, но всё же ощутимое и жгучее – будоражило кровь. Вот его длинные пальцы случайно задели мою руку, когда я поднялась из-за стола, чтобы выйти в уборную, оставив на коже след тепла. Вот он убрал непослушную прядь волос с моего плеча, когда я надевала наушники перед началом звонка. Слишком волнительно. Слишком интимно.

Слишком.

Затем я заметила, что от него сегодня пахло по-другому – лёгкий, почти неуловимый аромат древесных нот, смешанных с чем-то притягательно-свежим. Этот запах действовал на меня как магнит, заставляя концентрироваться только на нём и постоянно отвлекаться.

Куда пропала мята?

Уже к обеду моё первоначальное настроение стало угасать. Попытки не утонуть в действиях Новака забирали все силы. В душном кабинете голова начала гудеть, и даже светлый солнечный день за окном уже не радовал так, как утром. Каждое движение Валтера рядом сажало мои нервы на качели. Раз: он пододвигается чтобы зачем-то посмотреть в мой экран, как будто намеренно находясь экстремально близко. Два: он ловит мой взгляд и тепло улыбается. Три: мне становится нечем дышать, воздух будто превращается в густой мёд, и я, обессиленно положив голову на прохладную поверхность стола рядом с клавиатурой, закрываю глаза, пытаясь восстановить дыхание.

– Ваш холодный кофе, моя леди, – услышала я бархатный голос прямо над ухом, и каждое слово прокатилось по позвоночнику волной мурашек.

Я подняла голову, ощущая тяжесть в висках, и увидела перед собой белоснежный кофейный стаканчик с аккуратно надетой крышкой. Рядом с ним на столе он поставил маленькую пластиковую ложечку и несколько пакетиков сахара – предусмотрительность, которая тронула и одновременно усилила чувство вины за моё состояние.

Мне ведь безумно нравится Валтер Новак. Почему я чувствую себя так, будто я в клетке?

– Спасибо.

– Выглядишь печальной. Что-то болит? – его голос звучал обеспокоенно. Он вновь придвинулся ближе и положил руку мне на лоб. – Голова?

От его прикосновения по телу словно прошёл электрический разряд, и мне нестерпимо захотелось сбежать.

Но зачем сбегать от того, кто так сильно тебя привлекает

?

Это абсурд. Я просто схожу с ума.

Валтер, словно прочитав мои мысли, медленно убрал руку, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Этот взгляд, полный понимания, словно видел меня насквозь. Я поспешно отвернулась, чувствуя, как воздух стал ещё плотнее.

Совсем немного, и меня придётся откачивать.

– Всё хорошо. Просто душно.

– Я могу сбегать в ближайшую аптеку и купить что-нибудь от головной боли, – предложил он с готовностью, и в голосе слышалось искреннее желание помочь. – Или от давления, если нужно.

– Не надо, – проговорила я, уже поднимаясь со стула. – Мне просто нужно подышать свежим воздухом.

Не дожидаясь его ответа и боясь, что он предложит составить мне компанию, я стремительно выскочила из кабинета, чуть не потеряв равновесие на крутом повороте к лестнице. Каблуки звонко стучали по кафельному полу, отражая моё внутреннее состояние. Каждая клетка моего тела кричала: мне срочно нужно пространство, нужно остаться наедине с собой и привести в порядок мысли. SOS.

Выйдя во внутренний дворик офисного здания с его аккуратно подстриженными кустами и несколькими скамейками, я жадно глубоко вдохнула, надеясь почувствовать облегчение. Но, к моему разочарованию, на улице оказалось ещё душнее и тяжелее, чем в кондиционированном помещении. Влажный, спёртый воздух неприятно обволакивал разгорячённую кожу, липко прилипая к лицу и рукам.

– Валтер, мне бы хотелось немного отдышаться в одиночестве, – честно призналась я, когда краем глаза заметила, что он неслышно вышел следом за мной.

Обернувшись, я увидела его озабоченное лицо и понимающий взгляд.

– Знаю, – коротко ответил он, протягивая мне запотевшую от холода бутылку минеральной воды. – Я подумал, что моей женщине может стать плохо от жары и духоты.

Моей женщине.

Моей женщине.

Моей женщине.

Моей женщине.

Мозг зациклил эту фразу.

– Тебе тяжело находиться со мной рядом, – продолжил он тише, и это была констатация факта, а не вопрос. – Я понимаю. Дай себе время.

Его голос был мягким, но в нём чувствовалась тревога. Я взглянула на его лицо: оно казалось бледным, а в янтарных глазах плескалось беспокойство.

Валтер нерешительно поднял руку и провёл кончиками пальцев по моей щеке. От этого простого движения меня бросило в жар и я зажмурилась.

Закончится ли это когда-нибудь?

Кажется, подобное невозможно. С ним не может быть иначе.

Но внезапно Валтер опустил руку и, не сказав ни слова, развернулся и ушёл.

Распахнув глаза от неожиданности, я растерянно смотрела ему вслед, абсолютно не понимая, что только что произошло. Почему он так поспешно и демонстративно удалился? Расстроился из-за моего болезненного состояния? Обиделся на то, что я не могу справиться со своими реакциями? Или, наоборот, понял, что его близость тревожит меня, и решил дать передышку?

Я села на скамейку, обхватив бутылку воды, и просидела несколько минут, уткнувшись в свои мысли. Спокойствие постепенно возвращалось, а вода и тишина помогли восстановить дыхание. Но даже теперь его прикосновение всё ещё ощущалось на моей коже.

– Неужели правда вы с Валтером теперь вместе? – послышался голос за спиной и я обернулась.

В тени, всего в паре метров от меня, стоял Эрнест. Его появление было неожиданным – скорее всего, он только что вышел, потому что раньше его там точно не было.

– Привет, – стараясь быть вежливой, поздоровалась я. – Думаю, да.

– Он мне не нравится, – выпалил Эрнест, и его тон был настолько прямолинейным, что я на мгновение растерялась. – Мне кажется, что он не хороший парень.

– Он и не должен тебе нравиться! – парировала я, мой голос прозвучал холодно и уверенно. – Он должен нравиться мне, ведь это я с ним встречаюсь. Хороший или нет, не тебе решать!

Мне бы гордиться собой за такую твёрдость, но почему-то внутри чувствовалось странное напряжение.

И зачем я с ним так резко?

– Неужели ты не видишь, что с этими Новаками что-то не так? – продолжал Эрнест, его голос стал громче, почти обиженным. – Валтер похож на психопата. Признаю, он привлекательный. Даже будучи гетеросексуальным мужчиной, я не могу этого не заметить, но всё же...

– Эрнест! – процедила я сквозь зубы, вставая со скамейки. – Я скоро перестану быть вежливой.

Будто до этого я была вежливой.

Он явно хотел сказать что-то ещё, но я уже уверенно зашла в здание, не оборачиваясь.

Сердце бешено колотилось, а мысли путались.

Почему меня так задел этот разговор?

Потому что тоже так думала?

Остановившись в прохладном вестибюле, я подняла ладонь перед лицом и с тревогой увидела, как мелко трясутся пальцы. Сквозь эту дрожащую завесу я заметила высокую, знакомую фигуру Валтера, который уверенной поступью направлялся мне навстречу.

Когда он вернулся? Или он всё это время был внутри и просто ждал меня?

Совсем недавно мне было так тяжело рядом с ним, а теперь, как только он оказался рядом, тревога начала отступать, словно его присутствие само по себе стало успокаивающим.

– Ты здесь, – выдохнула я с облегчением и улыбнулась.

– Всё хорошо? – мрачно поинтересовался Валтер, заглядывая в глаза.

– Да, гораздо лучше. Стало дурно из-за жары. Я ещё не привыкла к такой погоде.

– Точно всё хорошо? – недоверчиво переспросил он, но теперь взгляд был сосредоточен на чём-то за моим плечом.

Я почувствовала, как его лицо постепенно каменеет, становясь похожим на маску хищника, а вокруг нас начинает сгущаться тяжёлая, почти осязаемая атмосфера. Воздух словно нагрелся ещё сильнее от исходящей от него опасности.

Оглянувшись, я увидела стоявшего у двери Эрнеста. Глаза парня метнулись в сторону, словно он не мог выдержать пристального взгляда Валтера.

– Всё хорошо, – повторила я. – Говорю же, просто жара.

– Уверена?

– Да. Пойдём, – попросила я, мягко взяв его за рукав рубашки.

– Отлично. Я искренне рад, что дело не во мне, – произнёс он, но затем его тон стал жёстче: – Только вот я не могу просто так уйти и сделать вид, что ничего не произошло. Этот парень меня злит.

– Злит?

Странно было слышать такое от того, кто якобы не должен практически ничего чувствовать.

– Да. Определённо злит.