Текст книги "Оранжевое Лето (СИ)"

Автор книги: Валерия Стругова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

– Или сойдёшь с ума, – согласилась я.

Когда мы добрались до моего дома, улицы уже утопали в свете фонарей. Ночь была наполнена игрой теней и отражений, что придавало всему вокруг таинственность.

Яркие фары проезжающих машин рассеивали темноту, и в глубине души я ощущала странное волнение. Это была дикая, необъяснимая романтика.

Мы стояли у входной двери, смотрели друг на друга, словно боялись нарушить эту хрупкую тишину. Всё о чём я могла думать, это то, что Киры сейчас нет дома. Несмотря на то, что я помнила о его реакции на мои прикосновения, хрупкая надежда всё ещё барахталась где-то внутри сознания.

– Я должен кое-что попробовать, – сказал он и я закусила губу.

Да, однажды мне уже доводилось это слышать. Тогда он впервые обнял меня, но сейчас было что-то другое. Его взгляд – тёмный, наполненный решимостью и странным, пугающим огнём – говорил, что на этот раз всё будет иначе.

Ты определённо должен кое-что попробовать!

Горячие мягкие губы аккуратно прикоснулись к моим.

То, как я ответила на этот поцелуй, стало неожиданным не только для него, но и для меня самой. Обещание дать ему время было выброшено и забыто, внутри будто что-то взорвалось; горячая кровь прилила к моим губам, дыхание стало прерывистым. Я прижалась к нему сильнее, пальцы запутались в огненно-рыжих кудрях.

Я не целовала – я впивалась в его губы, чувствуя, как от них веет жаром. Но Валтер ответил ещё яростнее, буквально пригвоздив меня к стеклянной двери. В какой-то момент он оторвался от губ и начал прокладывать дорожку маленькими поцелуями от губ до шеи.

Казалось, моё тело падает. Ноги подкосились, и Валтер удержал меня за талию. Было ощущение, что я состою из ртути, что во мне нет ни одной кости. Я не знала, что может существовать на свете желание, способное затопить меня, переполнить так, что не оставалось места ни для мыслей, ни для каких-то других чувств. Существовал только этот мужчина и ничего больше.

Его поцелуи на шее были такими жадными, такими отчаянными, будто он умер бы, если бы не прикоснулся ко мне. Я откинулась назад, доверяя ему каждую частичку себя. Единственное слово, которое крутилось в моей голове, было – Да.

Да. Что бы он ни захотел.

Да. Что бы я ни могла ему дать.

Да всему. Абсолютно всему.

Но внезапно всё изменилось. Его тело, горячее, живое, словно превратилось в холодный камень. Руки, такие жадные мгновение назад, осторожно, но настойчиво оттолкнули меня.

Пытаясь снова научиться дышать, я открыла глаза. Первое, что я увидела, это его глаза. Они насторожено смотрели на меня. Губы были приоткрыты. В свете фонаря я могла разглядеть небольшой румянец на его щеках.

– Валтер... – всё, что я смогла произнести.

– Ия... – его голос был отрывистым, напряжённым, как будто он с трудом сдерживал себя. Валтер сделал шаг назад, и моё сердце сжалось.

Неужели он снова отдаляется? Я не выдержу этого. Не выдержу!

Я внимательно наблюдала, как золотистые глаза становятся спокойнее, а дикий блеск угасает.

– Я потерял контроль, – не сводя с меня пронзительного взгляда, спокойно сказал он.

– Киры нет дома и мы можем... – начала я.

– Нет! – прервал он. – Мне не нравится!

– Не... нравится? – переспросила я. Дыхание всё ещё не восстановилось. – Тебе не понравилось целовать меня?

– Нет. Это не то, чего я ожидал.

– Не то, чего ожидал? – вторила я, ничего не понимая.

После всех слов, объятий, после всего – это не то, чего он ожидал? Я что, сошла с ума? Нет, это невозможно!

– Я что-то сделала не так? Прости, я обещала дать тебе время. Возможно ты чувствуешь сейчас слишком много и это нормально... Я понимаю...

Я старалась говорить спокойно, хотя сердце всё ещё трепетало, а тело горело. Но Валтер лишь неприятно усмехнулся.

– Ты ничего не понимаешь! Ты ведь просто человек.

Эти слова полоснули меня, словно ножом, и по телу мгновенно разлился холод.

– Зачем ты так? – обиженно спросила я. – Я лишь хотела поддержать тебя. Разве я не твоя женщина?

– Да, ты моя женщина, но то, что произошло сейчас отключило мою голову. Подобного я не могу себе позволить. Это чересчур.

– Валтер, ну пожалуйста... – прошептала я, снова обхватив его за талию, прижавшись к груди. Я слышала, как бьётся его сердце под футболкой, я чувствовала его горячую кожу, я чувствовала…

Он оттолкнул меня, потом посмотрел сверху вниз и жёстко заключил:

– Я хочу обнимать тебя и держать за руку, но пока на этом всё! Моё тело... я не могу его контролировать. Оно живёт своей жизнью. Это противоестественно!

Его слова здорово задели. Но это не остановило и не защитило меня. Я вся дрожала. Мне снова было так жарко, как будто у меня была лихорадка. Несмотря на резкость его тона, если бы он протянул мне руку, я взяла бы её.

Он возбуждён? Да это же самое естественное, что только может быть.

– Прости, – серьёзно проговорил Валтер и грустно улыбнулся, уловив моё состояние, – не могу. Я не ожидал от себя такого. Совершенно ничего не понимаю. Я точно болен. Точно болен.

Очевидно, он ждал от меня каких-то слов поддержки, однако разговаривать я не могла и лишь коротко кивнула, закусив нижнюю губу.

– Пока, – всё, что я смогла выдавить из себя.

Развернувшись, я направилась к лестнице, стараясь держать спину прямо, несмотря на дрожь в теле. По пути я столкнулась с кем-то из соседей – незнакомый мужчина поздоровался со мной, но я лишь кивнула в ответ, даже не посмотрев, кто это был.

Я не оглядывалась, опасаясь, что снова не выдержу и кинулась в объятия Валтера. В глубине души я понимала, что он не человек и ему действительно нужно время, но моя женская гордость всё равно была уязвлена, особенно после того, как он оттолкнул меня.

Прийти в себя после нашей встречи было не легче, чем прийти в себя после длившегося две недели тяжёлого гриппа. Я чувствовала слабость, беспомощность, усталость. Раньше я считала, что достаточно благоразумна и, учась на своих ошибках, больше никогда не попадусь в сети болезненных и нездоровых отношений. Но я отлично знала, что даже сейчас, если он окликнет меня, я раскрою ему свои объятия, не задумываясь.

Глава восемнадцатая. РУИНЫ ПАМЯТИ

Вчера я даже не заметила, как добралась до кровати и уснула. Проснувшись, я поняла, что плакала во сне. Сердце сжалось от боли, как будто я вновь переживала что-то невыносимое. Никогда бы не подумала, что кто-то способен ранить меня так глубоко. Ну почему нельзя было влюбиться в простого, доброго парня без заскоков и крыльев, рядом с которым всё было бы спокойно и легко, без этих бурь, без сумасшедших эмоций, разрывающих душу?

Я медленно поднялась с постели, чувствуя, как печальные воспоминания ещё туманят сознание. Бросив взгляд на пол, я заметила, что чёрные спортивные штаны, которые надевала вчера, просто валяются возле кровати.

Ну что за неряха!

Нагнувшись, чтобы их поднять, я услышала лёгкий стук. Что-то маленькое выпало из кармана и со звоном ударилось об пол, а затем закатилось под кровать.

С лёгким раздражением я опустилась на колени и, с трудом просовывая руку под кровать, стала на ощупь искать выпавший предмет. Пальцы нашли что-то твёрдое, гладкое. Вытащив находку, я застыла. Это была... пуговица? Абсолютно такая же, как та, что я вытащила вчера из кармана платья. С черепахой.

Нахмурившись, я оглядела её. Как это могло здесь оказаться? Я была уверена, что пуговица из платья осталась лежать на стиральной машине.

«Нужно спросить у Киры,» – промелькнула мысль.

Я встала, решительно заправила кровать и бросила пуговицу на рабочий стол. Она тут же закатилась за раскрытый, выключенный ноутбук.

Быстро пригладив волосы, я распахнула дверь и вышла из комнаты, направляясь на кухню. Ужасно хотелось пить. Видимо со слезами я выплакала всю воду из организма.

То, что я увидела, удивило меня до глубины души. Кира спала, сидя за кухонным столом. Её белокурая голова покоилась рядом с тарелкой, в которую были небрежно насыпаны хлопья. Ложка валялась сбоку; её содержимое ещё не успело засохнуть, и маленькая мушка сидела на капле молока.

Печальное зрелище.

Я подошла ближе и тихонько потеребила подругу за плечо.

– Кира.

Ничего не произошло.

– Кира, – повторила я чуть громче.

Она зашевелилась, подняла голову и сонно посмотрела на меня. Похоже, у неё была не менее тяжёлая ночь, чем у меня. Глаза опухли, веки покраснели, словно солнышко тоже пролила канистру слёз.

– А, это ты, моя особенная подопечная! – внезапно воскликнула она, слегка растягивая слова. Голос её был заплетающимся, и я поняла, что она пьяна.

Подопечная?

– Что случилось? – спросила я, нахмурившись.

Кира попыталась сосредоточить взгляд на тарелке, но затем лишь махнула рукой.

– Я была голодна, – пролепетала она, кивнув на хлопья, которые превратились в размокшую кашу.

– Я вижу. Но я о другом. Что случилось?

Кира усмехнулась, покачнувшись на стуле, и вместо ответа провела пальцем по краю тарелки.

– Отгадай!

Я скрестила руки на груди и продолжала смотреть на неё, ожидая объяснений. Что бы ни произошло, я знала, что не уйду отсюда, пока не узнаю правду.

– Ну, ты явно не в лотерею выиграла, – язвительно заметила я, бросив взгляд на разлившееся по столу молоко с хлопьями.

Теперь это придётся убирать.

– Эта сволочь... этот мужлан...

Она почесала глаза, от чего ещё сильнее растёрла уже растёкшуюся и застывшую тушь.

– Петер что-то натворил? – с волнением в голосе спросила я.

Не хватало ещё, чтобы он обидел мою девочку.

Мысли метались, рисуя самые худшие сценарии.

Неужели Кай не уберёг её от чего-то плохого

?

– Какой к черту Петер? – резко выкрикнула Кира, хлопнув рукой по столу. – Ты тут это... дурочкой не прикидывайся!

Пум-пум-пум...

Кира с подозрением прищурилась, и в её глазах вспыхнуло нечто большее, чем раздражение. Она громко вздохнула и хлопнула ладонью по столу ещё раз, теперь уже с таким шумом, что я невольно отступила на шаг.

– Это всё ты! Ты и белые трусы!

Я растерянно моргнула.

– Какие ещё белые трусы?

– Не напоминай мне про эти трусы, ясно! И не переводи тему! Это ты сказала Каю, что я поехала с Петером на остров?

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но вдруг почувствовала, как внутри меня вспыхивает гнев.

Кай, чёрт тебя побери! Я ведь просила просто присмотреть за ней и ничего обо мне не говорить! Ты, похоже, действительно решил меня прикончить, только теперь руками Киры.

– Прости... – пролепетала я. – Ну не доверяю я Петеру. Не могла я тебя отпустить на сутки с этим парнем.

Кира медленно подняла взгляд, и в её глазах застыло безмолвное обвинение. Веки слегка сомкнулись, придавая лицу выражение холодного недоверия, а голова едва заметно склонилась набок, словно я только что совершила величайшее предательство в её жизни.

– К чёрту тебя!

– Ну Кира...

– К чёрту! Я с тобой ещё поквитаюсь!

– Ну прости... Я просто хотела...

– Он всё испортил! Сволочь! – выругалась подруга, снова ударив кулаком по столу. Глухой стук посуды заставил меня поспешно убрать тарелку с кашей в раковину.

– Что сделал Кай? – спросила я с надеждой, что на меня Кира злится уже не так сильно.

Подруга сморщила носик, её губы чуть дрогнули, прежде чем она выдохнула:

– Он чуть не утопил Петера... а точно, я же ездила с Петером.

– Точно, – кивнула я, пытаясь хоть что-то понять. – Ты что-то говорила про белые трусы.

– Опять ты про свои трусы!

– Мои? – возмутилась я. – Ты первая упомянула про какие-то трусы.

– При чём тут трусы? А, точно! Петер пытался учить меня плавать. А тут этот... появляется в своих белых трусах.

В конце фразы голос Киры поднялся почти до трагического пафоса, словно она рассказывала о какой-то грандиозной катастрофе, а не о мужчине. Последнее слово она произнесла с таким нажимом, словно именно «трусы» были ключевой деталью всей истории, источником всех бед. Её тон оказался настолько абсурдно комичным, что я не выдержала – громкий смех вырвался из меня, и я поспешила прикрыть рот ладонью, чтобы хоть немного смягчить своё несвоевременное веселье.

– Издеваешься?! – с укором спросила Кира, указав на меня пальцем. – И хватает же совести ржать тут, после того, что устроила.

– Я уже извинилась.

– Извинилась она! В общем, из-за этих белых трусов я случайно отвлеклась от Петера...

– Случайно? – переспросила я, всё ещё борясь с улыбкой.

– Абсолютно! – уверенно заявила подруга. – Конечно он был недоволен.

– Кай? – с интересом спросила я, потянувшись за яблоком, лежащим на столе. Я откусила кусочек, но, вспомнив о Валтере, положила его обратно.

– Петер! Началась стычка. И, знаешь, Кай оказался более... красноречивым, – последнее слово она выговорила с трудом, будучи ещё нетрезвой.

– И что потом?

– Потом Петер психанул и уехал, оставив меня с Каем, – призналась она и, к моему удивлению, чуть улыбнулась. – Мы много плавали, гуляли, даже сходили в ресторан.

– Пока всё звучит неплохо.

– Угу. А потом я... – Она замялась, опустив взгляд.

– Что ты сделала? – мягко спросила я, садясь рядом.

Кира подняла глаза и тихо, почти шёпотом, ответила:

– Я призналась ему в любви.

– О Боже, Кира. Ты снова сделала это первой!

Я вспомнила её прошлый опыт. Тогда она открыла своё сердце Яру, и он грубо отверг её, сказав, что никогда не сможет увидеть в ней женщину. Это было так жестоко, что я сама не разговаривала с ним две недели. И вот опять…

– Да, – кивнула Кира, её голос дрогнул. – И он снова сказал, что я не в его вкусе. Что я его не привлекаю.

Её лицо исказила гримаса боли, и, громко завыв, она опустила голову прямо на грязный стол.

– Ну перестань, – запричитала я, наклоняясь к ней и гладя по плечу. Для меня всегда было тяжело видеть слёзы моей жизнерадостной подруги. Я и сама была близка к тому, чтобы расплакаться вместе с ней. – Плевать на него!

– Не плеваааать, – срывающимся голосом рыдала она. – Я его люблю.

Я замерла.

Любовь

?

К Левиафану

?

Моё сердце дрогнуло от неожиданности. Она говорила это так искренне, с такой болью, что у меня не осталось сомнений: для неё это было настоящим чувством. Не симпатия, не желание – любовь.

– Любишь? – переспросила я тихо.

Кира медленно подняла голову, её красные глаза встретились с моими. На мгновение я подумала, что она отступит, скажет, что это была оговорка или порыв. Но вместо этого она кивнула, её губы дрожали, а по щекам продолжали катиться слёзы.

– Да, – прошептала она. – Я люблю его.

Я печально покачала головой, обнимая подругу, стараясь, чтобы ей стало хотя бы немного легче. Мы так и сидели несколько минут, тесно прижавшись друг к другу, пока её рыдания не утихли, а дыхание не стало ровнее.

Кира подняла голову, её глаза были покрасневшими от слёз. Она внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь что-то разглядеть, и вдруг резко ткнула пальцем в моё лицо.

– А ты почему такая опухшая?

– Да у меня всё нормально, – быстро нашлась я, отводя взгляд. Ворошить собственные раны, когда рядом такой хаос, было последним, чего я хотела. – Давай-ка умоем тебя и в кроватку.

Кира вскинула голову и, вместо того чтобы согласиться, резко встала со стула, шумно передвинула его и почесала растрёпанные волосы.

– Нет, нет, нет, юная леди. Ты от меня ничего не скроешь!

Не знаю, что она выпила, но, очевидно, до трезвости ей ещё было далеко. Слезами алкоголь не смыть.

В этот момент краем уха я услышала негромкий писк телефона, доносящийся из моей комнаты.

– Сейчас вернусь, – быстро бросила я, воспользовавшись шансом, чтобы выйти из-под её пристального внимания, и поспешила в комнату.

На экране телефона мигало сообщение:

«Если бы каждый раз, когда я думал о тебе, вырастал цветок... Я мог бы идти через свой сад вечно. В. Н.»

Прочитав сообщение, я села на край кровати. В голове роились вопросы. Всё это звучало так старомодно. Разве современные молодые люди признаются в чувствах таким образом? Что значили для него эти слова? У кого он их скопировал? Он извиняется таким образом за вчерашнее?

Я смотрела на экран ещё несколько секунд, прежде чем отложить телефон и вернуться на кухню. Кира облокотилась на руку, сидя за столом. Её глаза были закрыты, и, казалось, она снова задремала. Но стоило мне подойти ближе, как она тут же открыла их.

– Что там? – лениво спросила она, чуть наклоняя голову.

– Сообщение от Валтера, – тихо ответила я, засмотревшись на слипшуюся от молока прядь волос подруги.

Всё-таки её надо как следует искупать.

– Что там пишет этот рыжий дьявол?

Я тяжело вздохнула. Так же, как я не доверяла Каю, Кира с явной предвзятостью относилась к Валтеру. Так было с самого начала.

– Вот, – протянула я телефон.

Кира лениво выхватила его из моих рук, а её затуманенные глаза быстро пробежались по тексту.

– Хм... это мило.

– Да.

– А чего тогда такая грустная? Если бы мне кто-нибудь такое сказал, я бы сразу ему отдалась! – воскликнула она, пытаясь пальцами расчесать слипшиеся волосы.

Понятно было, кто этот «кто-нибудь».

Я вспомнила вчерашний вечер и поняла, что ничем не лучше.

Я и сама бы...

– Так, всё! Пойдём в ванную! – скомандовала я, еле подняв девушку со стула.

– Справлюсь! – выкрикнула Кира, дёрнувшись и вырывая свою руку из моей.

– Ладно. Я только прослежу.

Кира фыркнула, качнувшись в сторону, и, смеясь, воскликнула:

– Будешь подглядывать, как я моюсь? Вот извращенка!

Наконец-то хоть немного облегчения: она несла чушь, но, по крайней мере, больше не плакала.

– Меньше слов, больше дела! – отрезала я, шлёпнув её чуть ниже спины, чтобы ускорить процесс.

– Не бей меня!

Минут двадцать ушло на то, чтобы отмыть волосы и косметику с лица подруги.

Когда она вообще успела накраситься, если была на пляже и плавала?

Грязные вещи сразу же отправились в стирку, а измученная, сонная подруга – в постель.

Я плотно закрыла шторы в её комнате, чтобы свет не мешал, и включила вентилятор на минимальную мощность, чтобы в помещении было свежо. Кира быстро заснула, обняв подушку, но перед этим я заметила, как она пару раз тяжело вздохнула и тихо шмыгнула носом.

Смотря на её безмятежное лицо, я дала себе слово: как только встречу Кая, скажу ему всё, что о нём думаю.

Сколько можно морочить голову?

Мучает мою подругу, угрожает мне… Это уже ни в какие ворота не лезет!

Телефон снова пискнул, стоило мне закрыть дверь в комнату подруги.

«Я возле твоего дома, можешь спуститься? В.Н.»

Ох, нет! Что мне делать?

Я не ожидала, что после вчерашнего он появится так быстро. Думала, что увижу его недели через две. Но в этот раз, он, похоже, решил не пропадать.

Пальцы чуть дрожали, когда я сжала телефон в руке. Внутри меня шла борьба: часть меня хотела спуститься и выплеснуть всё, что накопилось: каждую обиду, каждую рану, что он нанёс. А другая часть желала просто остаться здесь, в безопасности, спрятаться за закрытой дверью и сделать вид, что никакого сообщения не было.

– Боже, – пробормотала я, потирая лоб ладонью. – Как я вообще смогу говорить с ним после того, как он оттолкнул меня?

Решив всё-таки выйти, я надела джинсовые синие шорты и зелёную футболку. Бросив взгляд в зеркало, тут же поморщилась. Вид был, мягко говоря, удручающий: лицо опухшее, под глазами тёмные круги, волосы спутаны. И это я ещё осмеливалась ругать Киру за её внешний вид.

Взяв расчёску, я с усилием провела по волосам. С первого раза ничего не вышло, но через несколько минут они всё-таки приобрели вид, более или менее подходящий для встречи с людьми.

Я совсем забыла про зубы.

Быстро и тщательно почистив их, я нанесла на лицо одну из сывороток Киры, надеясь, что это хоть немного улучшит моё болезненное и уставшее лицо. Затем я сделала несколько прыжков, чтобы разогнать лимфу. Последним штрихом была пудра, лежащая на полочке в ванной. Правда, результат оказался сомнительным: синяки под глазами стали выделяться ещё больше.

Взглянув на себя ещё раз, я состроила отражению смешную гримасу. Это максимум, на что я была способна в данный момент.

– Я просто должна его выслушать. Я должна. Просто выслушать и ничего больше, – тихо повторяла я себе, пока лифт медленно спускался вниз. – Не подпущу его к себе!

Сквозь тяжёлое стекло входной двери я заметила Валтера. Сегодня он выглядел ещё более бледным, чем обычно, а между бровями пролегала усталая морщинка, словно он тоже не спал всю ночь. Меня это почему-то совсем не порадовало, хотя, казалось бы, должно было.

– Ты плохо спал? – спросила я, остановившись в метре от него.

– Я много думал.

– О чём?

Он не ответил сразу. Вместо этого одним шагом сократил расстояние между нами и обнял меня. Его объятия были крепкими, сильными, как будто он боялся, что я исчезну. Мои руки повисли вдоль тела, словно у тряпичной куклы.

Не подпущу, значит? А кто меня спросит?

– О том, что вряд ли что-то имеет для меня большее значение, чем быть рядом с тобой.

Я сглотнула, чувствуя, как он сжимает меня всё сильнее.

– На сегодня достаточно, – прошептала я.

Мне так хотелось, чтобы он почувствовал то же, что и я вчера.

Валтер вздрогнул и ослабил хватку. Я отступила на шаг, но он не выпустил меня полностью, продолжая держать за локти.

– На сегодня достаточно, – повторила я чуть твёрже, подняв глаза и встретившись с его взглядом. – Оставь меня на сегодня. Я должна подумать.

Валтер молча смотрел на меня, его глаза потемнели, а дыхание стало чуть глубже. Я видела, как он борется с собой.

– Ты просишь оставить тебя, – произнёс он тихо, его голос был словно тень, скользящая по моей коже. – Ни за что!

Прежде чем я успела возразить, он наклонился и мягко коснулся губами моих. Это был не грубый, не требовательный поцелуй – в нём было что-то большее, что-то нежное, бережное, почти умоляющее.

Я замерла, чувствуя, как его жар заполняет всё пространство вокруг. Моё сердце застучало быстрее, а мысли спутались в клубок. Этот миг длился всего несколько секунд, но казалось, будто время остановилось.

Когда он отстранился, его глаза встретились с моими.

– Валтер...

– Накормишь меня? – неожиданно спросил он.

– Что?

– Я голоден!

Его бархатный баритон звучал как прекрасная мелодия, и я поняла, что так же как и вчера готова сказать «Да». Снова. Ещё миллион раз, осознавая, что или поздно, это чувство обожания растопчет меня. Вряд ли существует что-то во вселенной, способное заставить меня отказаться от Валтера Новака.

Слабачка!

– Хорошо, – выдохнула я, отводя глаза. – Я накормлю тебя.

– Отлично, – ответил Валтер с лёгкой улыбкой, которая тут же растопила остатки моего сопротивления.

Мы двинулись к дому. Он шёл рядом, но держал расстояние, как будто позволял мне самой определить границы. Это было странно: его присутствие казалось одновременно давящим и обволакивающим, как невидимое поле, которое я не могла ни пересечь, ни разрушить.

Когда мы подошли ближе к дому, я услышала звук позади нас – приглушённый щелчок или, может быть, лёгкий шорох.

Я обернулась, и сразу же заметила знакомый автомобиль, припаркованный чуть дальше по улице.

– Кай! – прошипела я, разворачиваясь. – Вот и настало твоё, гадёныш!

– Не нужно, – спокойно, но настойчиво произнёс Валтер, обхватив моё запястье, чтобы остановить.

– Но...

– Не нужно, Ия.

– Он доводит до истерики Киру, следит за моим домом и угрожает. Я покажу ему, где раки зимуют! Отпусти!

Резким движением я вырвала руку из его хватки и стремительно зашагала к чёрному автомобилю. Но не успела подойти ближе, как машина плавно тронулась с места и скрылась за поворотом.

– Чёртов трус! – выругалась я сквозь зубы, сжав кулаки.

– У тебя скоро появится возможность сказать Каю всё, что ты о нём думаешь, – произнёс Валтер, подходя ко мне. – Я предоставлю тебе такую возможность. Не волнуйся!

– Правда?

– Правда, – подтвердил он, и в его золотых глазах появился лёгкий блеск, который заставил меня невольно улыбнуться.

Он волшебник?

Только что я кипела от гнева, а теперь почувствовала себя расслабленной и даже немного воодушевлённой.

– Договорились! – бросила я, кивнув, и развернулась обратно к дому.

– Веди себя тихо, – предупредила я, поднимаясь по лестнице. – Кира спит.

– Как она? – спросил он, задержавшись у двери. – Ничего странного не говорит в последнее время?

Я остановилась, удивлённо посмотрев на него.

– Кай, – пояснил он полушёпотом.

– Он рассказал тебе всё о их последнем совместном вечере? – спросила я, чувствуя, как в голосе проскальзывает осуждение.

Валтер, однако, выглядел совершенно равнодушным к моему тону.

– Конечно! Это его работа. Я должен знать всё!

Я поморщилась. Никак не могу принять мысль, что Кай подчиняется Валтеру.

Новак направился было на кухню, но остановился, когда я жестом указала на его обувь.

Он бросил на меня взгляд, полный лёгкой растерянности, но затем понял и, кивнув, стянул свои белые кроссовки.

Я улыбнулась, вспомнив, как они с Каем в первый раз аккуратно поставили свою обувь у двери, едва переступив порог.

Быстро замешав яйца, молоко и муку, я принялась за блинчики. Конечно же, я не забыла о ванили, и по кухне мгновенно разлетелся сладкий аромат. Разбив четыре яйца в соседнюю сковороду, я накрыла их крышкой, предварительно добавив нарезанные помидоры черри и посыпав сыром.

Через десять минут две тарелки с аппетитной глазуньей и стопкой румяных блинчиков уже стояли на столе.

– Варенье или мёд? – спросила я, разливая по кружкам горячий кофе.

– Что? – не понял Валтер, разглядывая тарелку с блинчиками, словно видел перед собой произведение искусства, а не обычный завтрак.

– С чем ты обычно ешь блины? С вареньем или с мёдом?

– С мясом! – после небольшой паузы выдал Новак, отчего я засмеялась в голос, быстро прикрыв рот рукой.

– Прости. Могу предложить только куриную ветчину.

Его лицо оставалось таким серьёзным, что я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться снова.

– Я попробую с мёдом, – наконец решил он и принялся аккуратно нарезать блинчик на маленькие кусочки.

Я села за стол, наслаждаясь ароматом кофе и ощущением лёгкости, которое неожиданно возникло.

– Так, если Кай рассказывает тебе всё, может, поведаешь мне, почему он следит за нашим домом? – спросила я.

– Похоже, переживает, что кто-то из вас может пострадать, – не раздумывая, ответил Валтер. – В прошлый раз не доглядели, и ты с горы упала.

Я прищурилась, уловив нотки лёгкой укоризны в его голосе.

– Ага, конечно. Упала, – пробормотала я тихо.

Валтер сделал вид, что не заметил моих слов. Он отрезал кусочек блина, отправил его в рот и через мгновение одобрительно кивнул.

– Это очень вкусно.

– Спасибо. Дедушкин рецепт, – улыбнулась я.

Думает, что так ловко сменил тему, и я не заметила. Наивный.

– Скучаешь по нему?

– Да, – вздохнула я, откладывая вилку. – Прошёл год, но я всё равно скучаю.

Валтер откинулся на спинку стула, глядя на меня так, будто размышлял о чём-то важном. Наконец, он спросил:

– Как бы твой дедушка отреагировал, если бы узнал, что его Ия встречается с таким, как я?

Его слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась скрытая напряжённость. Я подняла взгляд, встретилась с золотыми глазами, и улыбнулась, чувствуя внезапный порыв лёгкой дерзости.

– Думаю, он бы сперва пригласил тебя на кухню, чтобы научить правильно готовить блинчики, – сказала я, хитро прищурившись. – А потом... потом бы велел мне держаться от тебя подальше.

На лице Валтера мелькнула едва уловимая печаль.

– Почему?

– Потому что он всегда говорил: «Ия, держись подальше от тех, кто слишком красив и слишком уверен в себе. Это опасное сочетание».

– Больше твоего дедушку ничего не смутило бы во мне?

– А что ещё его могло смутить? Твой высокомерный взгляд взбесил бы его больше, чем крылья. Можешь мне поверить.

– Кажется, он был интересным человеком, – сказал Валтер, его голос стал теплее. – Хотелось бы мне с ним познакомиться.

Он сделал небольшую паузу, а потом добавил:

– И с твоим братом я бы тоже встретился лично.

Я невольно напряглась, но постаралась скрыть это за лёгкой улыбкой.

– Надеюсь, тебе представится возможность встретиться с Яром.

– Я тоже. И знаешь, мне хотелось бы самому приготовить такие, – кивнул он на последний одинокий блинчик в тарелке. – Жаль, что невозможно прочитать тебя.

Меня позабавила последняя фраза. Я встала со стула и, сорвав один из стикеров с холодильника, быстро написала ингредиенты на нём.

– Держи, – сказала я, протягивая листочек Валтеру.

Он взял его с лёгкой настороженностью. Некоторое время Новак внимательно рассматривал стикер, а затем поднял на меня взгляд.

– Это...

– Так по-человечески? – договорила я.

– Да, – тихо ответил Валтер, всё ещё разглядывая мой почерк на зелёном листке.

– Тебе не обязательно копировать что-то. Можно просто научиться.

– Ты права, – тепло улыбнулся он, – раньше я не часто чему-то учился сам. Копировал и практиковался.

– Но ты же работаешь в сфере IT, а там постоянно нужно учиться.

Валтер хитро подмигнул.

– Да и я успешно пожимаю руки нужным людям.

– Читер! – шутливо возмутилась я вполголоса и тихонько рассмеялась.

Нашу беседу прервало приглушённое бормотание из комнаты Киры. Я тут же направилась туда, оставив Валтера за столом.

Подруга лежала звёздочкой на кровати, раскинув руки и ноги в стороны, словно пыталась занять всю поверхность.

– Воды... – прохрипела она умирающим голосом. Похоже, наказание после выпивки её настигло.

– Сейчас принесу, – быстро ответила я и направилась на кухню.

Я наполнила стакан водой из крана и вернулась к подруге. Кира приподнялась, залпом осушила стакан и снова рухнула на кровать.

– Жарко, – простонала она, словно маленький капризный ребёнок.

– Я могу прибавить вентилятор только на один градус, – предупредила я.

– Давай на полную мощность.

– Нет, тебя продует! – отозвалась я строгим голосом.

Кира вздохнула, поворачиваясь на бок, и пробормотала, уже закрывая глаза:

– Я никогда не простываю.

– Только на один градус, – повторила я, прибавляя вентилятор и машинально отметив, что и правда не помню, чтобы Кира когда-либо болела простудой или гриппом. Видимо, у неё действительно железный иммунитет.

Подруга снова вздохнула и замолчала, погружаясь в глубокий, тяжёлый сон. Я убедилась, что в комнате всё в порядке, и направилась к выходу.

Но стоило мне открыть дверь, как позади раздался её голос:

– Ия?

Я обернулась, удивлённая, что она снова заговорила.

– Что? – осторожно спросила я, глядя на Киру, которая теперь лежала на спине и сонно щурилась на меня.

– Полетели в Париж.

Я застыла, пытаясь понять, шутит она или говорит всерьёз.

– В Париж?

Подруга кивнула, явно довольная своей идеей.

– Почему бы и нет? Круассаны, кофе, Эйфелева башня. И никаких мужиков из других миров.

Я посмотрела на неё, пытаясь сдержать улыбку.

– Ты ещё не до конца протрезвела.

– Я как стёклышко, – хмыкнула она, не открывая глаз.

– Ну да, конечно, – ответила я, подходя к ней, чтобы поправить одеяло. – Давай обсудим это, когда ты выспишься, стёклышко.

Кира промычала что-то непонятное в ответ, и через мгновение снова погрузилась в сон.