Текст книги "Оранжевое Лето (СИ)"

Автор книги: Валерия Стругова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 36 страниц)

Глава тридцать третья. ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО, БЕЛОЧКА

Я подошла к дому, осторожно касаясь мокрого дерева обшивки. Древесина набухла от влаги, под пальцами ощущались неровности и щепки старых досок. Дождь барабанил по крыше, стекал по стенам, превращая землю вокруг в грязное месиво.

Странная мысль промелькнула в голове: как они собирались сжечь меня здесь, если идёт такой дождь?

Ерунда какая-то.

Тишина и темнота. Никаких движений, никаких звуков, кроме шума дождя. Я включила фонарик на телефоне, направляя луч света по сторонам. Экран быстро покрылся дождевыми каплями, изображение стало размытым. Я протёрла его рукавом ветровки, но это мало помогло.

Взглянув на время, я вновь осмотрелась.

Без пятнадцати двенадцать. Даже раньше, чем нужно.

Но вокруг не было ни души.

Может, я перепутала место? Нет, это невозможно.

Я точно знала, что именно здесь когда-то стоял дом моих родителей. Дом, который сгорел в ту роковую ночь. Дом, из которого меня вытащил Лиан. Здесь всё началось.

Собравшись с духом, я обошла строение, отыскивая вход. Покосившаяся дверь была приоткрыта, словно приглашая войти. Я крепче сжала акус и шагнула внутрь.

Ничего особенного. Пустая комната с разбросанными повсюду пустыми бутылками и окурками. Воздух пах сыростью и чем-то неприятно кислым.

Луч фонарика скользил по голым стенам, обшарпанному полу, разбитому окну в углу. Никаких признаков присутствия Яра или кого бы то ни было.

Я сделала ещё несколько шагов вглубь помещения, пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки сквозь шум дождя. Где-то вдалеке послышался раскат грома, заставивший меня вздрогнуть.

Дом хранил молчание, но я не могла отделаться от ощущения, что за мной наблюдают. Чьи-то глаза следили из темноты, из каждого угла, из каждой тени.

– Эй! Я здесь! – крикнула я в пустоту. – Одна одинёшенька, как вы и хотели.

Тишина была единственным ответом. Лишь дождь продолжал стучать по крыше, а где-то в углу монотонно капала вода из прохудившегося потолка.

Я осветила фонариком оставшуюся часть комнаты. У стены обнаружилось нечто, похожее на лежанку – несколько досок, сложенных на бревно, наверное, здесь отдыхали подростки, устраивая свои посиделки. Я опустилась на импровизированное сиденье, чувствуя, как напряжение последних часов превращается в усталость.

Холодно.

После прошлой ночи я так и не согрелась до конца и вот опять холод.

Вроде лето, а такая ледяная вода.

Дрожащими пальцами я разблокировала телефон и отключила режим полёта. Пара манипуляций – и мой номер снова стал доступен для связи. Сразу же посыпались уведомления – сообщения, пропущенные звонки, оповещения из приложений.

Я быстро нашла номер Яра и нажала кнопку вызова. Длинные протяжные гудки сменились автоматическим сообщением: «Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже».

Взглянув на список пропущенных вызовов, я заметила кучу с номера Киры. Двенадцать звонков за последний час. Значит, она уже пришла в норму. Наверняка сейчас они с Лианом сходят с ума от беспокойства и злости.

Палец завис над экраном. Стоит ли перезвонить? Что я скажу? «Привет, я сбежала и теперь сижу в заброшенном доме, жду того, кто меня казнит»?

Телефон в моей руке завибрировал, и я чуть не выронила его от неожиданности. Кира. Я быстро отклонила вызов, вновь переключая режим.

Посмотрев на часы, я отметила, что наступила полночь.

Прошло ещё пятнадцать минут.

Ничего.

Я направилась к выходу, решив обойти дом снаружи, когда услышала шорох. Тихий, едва различимый за шумом дождя, но отчётливый. Кто-то приближался.

Замерев, я крепче сжала акус в ладони и встала в боевую позу.

Не знаю, как выглядит боевая поза, но надеюсь это широко расставленные ноги и напряжённые, сжатые в кулак руки.

Мокрая от дождя ветровка липла к телу, но больше я не чувствовала холода – только решимость.

Дверь скрипнула, открываясь шире. Луч яркого света, не принадлежащий моему телефону, прорезал темноту, заставляя меня зажмуриться и быстро заморгать. Глаза заслезились. А затем в проёме появились ОНИ.

Трое. Высокие, стройные фигуры в длинных тёмных плащах с капюшонами.

Немного похоже на какой-то жуткий культ из триллера.

Мужчины и женщина. Они двигались с необычайной грацией, словно не касаясь земли. Вода с их плащей не капала, а словно скатывалась, не задерживаясь на ткани.

– Атлант, – произнесла женщина глубоким, низким голосом. Она откинула капюшон, обнажив лицо такой поразительной красоты, что у меня перехватило дыхание. Длинные чёрные волосы, кожа цвета слоновой кости, глаза – тёмные, как ночное небо. Ей на вид было не больше двадцати пяти. – Надо же, ты на неё совсем не похожа. Но глаза те же.

Океанусы.

– Где мой брат? – бойко спросила я, заметив, что мой голос прозвучал на октаву выше обычного.

Женщина улыбнулась, обнажив белые зубы с выпирающими вперёд клыками.

– Если бы я знала, он бы уже был мёртв. Похоже, твой дружок его прячет. Да и с другой стороны, зачем мне твой брат? Он ведь не проводник.

Осознание ситуации укололо мгновенно.

Яра здесь нет. Но тогда где он?

– Вы меня обманули!

Один из мужчин сделал шаг вперёд. В его руках появился странный серебристый предмет, напоминающий короткий жезл.

– Иди сюда, девочка, – звучным голосом проговорил он

Я попятилась, но за моей спиной уже стоял четвёртый. Я не видела, как он вошёл. Не заметила его присутствия, пока не стало слишком поздно. Сильные руки схватили меня, выбив акус.

– Нет! – закричала я, пытаясь вырваться, но хватка была железной.

– Не сопротивляйся, – прошипел голос над ухом. – Всё будет быстро.

Меня вытолкнули наружу. Я споткнулась, упала на колени в грязь. Подняв голову, увидела, что вокруг дома стояли и другие фигуры. Семь... восемь... нет, больше. Всё в тех же тёмных плащах. Было сложно понять, океанусы это или аурумы.

Среди них выделялась одна фигура – маленькая и хрупкая. Я не сразу узнала её из-за темноты. Девушка нервно переминалась с ноги на ногу, постоянно оглядываясь.

– Где Адам? – спросила она у высокого мужчины рядом с ней. – Почему он так и не вернулся? Мне обещали, что мы уйдём сегодня после того, как проводник будет здесь.

Беременный Единорог.

Я поняла это по голосу.

– Он не только должен был привести проводника, он также должен был избавиться от её сторожевого пса, я не вижу доказательств выполненной работы, – ответил тот холодно. – Может, он предал нас и переметнулся к игнисам.

– Адам бы не оставил меня, – дрожащим голосом проговорила она.

– Мы не будем сейчас с этим разбираться! Возможно, он уже подох.

Девушка поджала губы и посмотрела она меня. Не просто так она говорила на моём языке. Очевидно, Единорог хотела получить какой-то знак, и я быстро качнула головой, пытаясь донести, что парень жив. Судя по тому, как её губы еле заметно тронулись в улыбке, она поняла.

Меня подняли на ноги и повели к центру поляны рядом с домом, где стоял деревянный табурет.

Откуда он взялся? Его не было здесь, когда я приехала.

Вокруг была разбросана вырванная с корнем, свежая трава. Мой нос вновь уловил кисловатый запах чего-то химического.

– Садись, – приказала черноволосая женщина.

– Почему здесь? – я упёрлась, отказываясь двигаться дальше. – Как-то тут не презентабельно.

Я пыталась шутить, но, на самом деле, от её взгляда у меня поджилки тряслись.

– Именно здесь стоял прежний дом. Люблю, когда всё правильно.

– Что-то вы напутали, – усмехнулась я. – Убивать кого-либо – самая неправильная вещь на свете.

Черноволосая лишь улыбнулась.

– Когда-то давно я чувствовала запах горящей плоти того, кого любила и уважала, поэтому давно решила, что только так будут умирать мои враги и те, кто им дорог. Двадцать лет назад я ошиблась и не довела дело до конца. Кто же знал, что Валтер вытащит тебя и скроет твоё существование?

– Вы всё перепутали. Если это месть, то вы взяли не того. Лично я вам ничего не сделала. И в ту ночь меня спас Аурэлиан.

– Ты и правда мне ничего не сделала. Я действую на опережение. Не просто так Валтер приказал стереть память всем присутствующим здесь в ту ночь, а заодно и себе. Гадёныш знал, что мы выследим тебя и всё равно убьём. Он инсценировал твою смерть, чтобы, когда придёт время воспользоваться услугами проводника. Он знал, что когда-нибудь ты поможешь ему сохранить власть, но она должна смениться. Просто прими свою судьбу с достоинством.

Я хотела ответить, что всё не так, но внезапно ощутила резкую боль в боку. Один из океанусов незаметно приблизился и вонзил что-то острое под рёбра. Я вскрикнула, чувствуя, как тёплая кровь смешивается с дождевой водой, струясь по телу.

– Он вас уничтожит! – прохрипела я. – Я ему дорога.

– Начинайте. Не будем терять времени.

Меня толкнули на табурет и я еле удержалась, чтобы не свалиться. Боль пульсировала в боку, перед глазами плясали тёмные пятна. Я прижала руку к ране, пытаясь остановить кровотечение, но безуспешно.

– Идёт дождь, – выдавила я сквозь боль. – Вы собираетесь жечь мокрую траву?

Уголки губ черноволосой женщины вновь приподнялись.

– В этот раз это будет огонь Эгниттеры.

Я закашлялась, вгляделась в толпу, и вдруг увидела его.

Кай.

Он стоял чуть в стороне от остальных, высокий и неподвижный, как скала. Его поза была напряжённой, а взгляд направлен куда-то мимо меня. На нём не было плаща и, по-видимому, он появился тут только что.

Радость вспыхнула во мне, как искра.

Кай! Он пришёл помочь! Валтер, должно быть, послал его за мной. Сейчас он нападёт на этих чудовищ, и мы вместе...

Интересно.

Кай не двигался ещё какое-то время, а затем он поднял руку.

В его ладони лежала бутыль круглой формы, жидкость внутри будто бы мерцала зелёным цветом. Одним плавным движением Левиафан бросил его под табурет.

Раздался тихий звон, а затем тишина. И вдруг из земли начало подниматься пламя – не красное или оранжевое, а ядовито-зелёное. Оно не обжигало, не трещало, как обычный огонь. Оно двигалось медленно, почти осторожно, опоясывая меня кольцом, не обращая внимания на льющуюся с неба воду. Теперь я понимала – кислый запах здесь не просто так. Земля и трава чем-то пропитана, каким-то раствором, с которым сейчас произошла реакция.

Я никогда не видела ничего подобного. Никогда не ощущала такого холодного, пронизывающего жара.

– Кай? – проговорила я, глядя на него с недоумением.

Но он уже отворачивался. Все они отворачивались, отступая к краю поляны. Все, кроме беременной девушки-единорога, которая смотрела на меня и плакала.

Холодная боль медленно расползалась по рукам. Сил оставалось всё меньше Я закрыла глаза, размышляя. С такой раной в боку мне не подняться.

Что ж, если суждено умереть, я хотела бы, чтобы последними моими мыслями были мысли о Валтере.

Я вспомнила, как впервые увидела его за тем столиком на работе. Как случайно коснулась его в магазине, и как он был шокирован этим контактом. Тогда я ещё не понимала почему.

Я вспомнила, как он целовал меня, как моё тело выгибалось под ним. Его крылья – огромные, величественные, окутывающие нас коконом тепла и защиты. Его довольный вид на поляне. Картина с девушкой на фоне оранжевого заката.

Да, «Оранжевое лето»... Моё оранжевое лето.

Зелёное пламя подбиралось всё ближе. Дышать становилось труднее – не от дыма, а от кисло-сладкого, душного аромата, который оно источало. Было ощущение, что пылало всё вокруг.

Вдруг сквозь туман я услышала шум. Крики, звуки борьбы. С трудом открыв глаза, я попыталась сдвинуться. Бок мгновенно полоснуло болью, и я повалилась прямо в пламя. Ничего не оставалось, кроме как отпихивать горящую траву руками.

Трескающий звук заставил меня остановиться и вглядеться в завесу зелёного огня и дыма. Движение – кто-то приближался к кольцу огня.

Это был Кай. Он вернулся. В его руке блеснул нож – длинный, изогнутый. Он шагнул через пламя, словно оно не могло причинить ему вреда, и направился прямо ко мне.

В этот момент что-то – или кто-то – пронеслось мимо с такой скоростью, что я едва заметила движение. Раздался громкий рык, и Кай пошатнулся. Из его плеча торчал крупный зазубренный нож, таким обычно режут хлеб. Точно такой же был у деда, он сам дедал ручку для лезвия.

Левиафан выругался на своём языке. Его рука быстро взметнулась в бок, нанося удар в направлении невидимого противника.

Раздался женский вскрик, полный боли, а затем наступила тишина. Кай потянулся к ножу в своём плече. Но быстро понял, что вытащить его будет не так уж просто.

– Глупая, – прошипел он, глядя куда-то за пределы огненного круга. – Куда ты лезешь?

К кому он обращался? Кто мог ранить его ножом моего деда? Яр? Нет, женщина. Неужели Кира? Только не Кира...

Он повернулся ко мне, поднимая своё оружие. Я взяла клок обжигающей травы и кинула в лицо океанусу. Адреналин скрыл от меня боль горящей кожи, она пришла немного позже, заставив задохнуться от шока.

Тряхнув головой, Кай шагнул ближе и занёс нож для удара. В последний момент, перед тем как клинок опустился, что-то мелькнуло в синих глазах. Сомнение? Сожаление?

Какая теперь разница?

Вдруг всё вокруг пришло в движение. Огненный круг взорвался, разлетаясь зелёными искрами во все стороны. Кай отлетел назад с такой силой, что ударился о стену заброшенного дома и сполз по ней.

Непонятно зачем, я всё ещё пыталась оставаться в сознании.

Сквозь пелену дыма я увидела две большие приближающиеся фигуры. Один из них отделился и подошёл к телу, что лежало рядом.

Кира.

Привыкнув к боли, я поползла в сторону подруги, но не успела.

Сильные руки бережно подняли меня, прижимая к широкой груди.

Мята...

– Всё будет хорошо, белочка. Всё будет хорошо, – прошептал бархатный голос.

Глава тридцать четвёртая. БОЛЬ

Тьма была мягкой, тёплой и приятной.

Я парила в ней, невесомая и безмятежная, словно пёрышко, подхваченное ласковым ветром. Здесь не было ни боли, ни страха, ни сожалений – только спокойствие, глубокое и всеобъемлющее.

Было ли это смертью?

Не знаю.

Смерть всегда казалась мне чем-то пугающим и холодным, но эта тьма была тёплой, почти уютной. Она обволакивала, как мягкое одеяло, предлагая отдых, которого я не знала уже так давно.

Вот бы остаться здесь.

Где-то вдалеке, за границей этого умиротворения, слышались голоса. Они доносились будто сквозь толщу воды – искажённые, приглушённые, едва различимые. Кто-то кричал. Или плакал? Я не могла разобрать. Да и хотела ли? Кажется, нет.

Я дрейфовала в темноте, позволяя нести меня, куда ей вздумается. Время потеряло смысл. Возможно, прошли минуты. Возможно, вечность.

А потом боль прорвалась сквозь пелену тьмы – острая, пульсирующая, неумолимая. Она вспыхнула где-то в боку, растекаясь по телу жгучими волнами. Я попыталась отстраниться от неё, уйти глубже во тьму, но боль следовала за мной, не отпуская, цепляясь, как якорь, не дающий мне уплыть.

Голоса стали отчётливее. Мужской, полный отчаяния, пробивался сквозь шум в моих ушах:

– Прости. Я не смог выполнить часть сделки. Она сбежала.

Сделка? Кто сбежал?

Вопросы кружились в моём сознании, но ответов не было.

– Она жива? – спросил другой голос.

– Жива, – ответил третий, женский голос.

Никогда его не слышала.

Странно. Почему вокруг столько людей? Кто-то пострадал?

Мне казалось, я должна знать, должна понимать, что происходит, но мысли разбегались, не желая складываться в связную картину.

Боль отступала, давая возможность прислушиваться к отголоскам из внешнего мира.

– Пожалуйста, открой глаза, – молил великолепный голос, бархатный и глубокий, пронизанный такой печалью, что она эхом отзывалась во мне. Я знала этот голос. Знала его обладателя. Но имя ускользало, растворяясь в темноте.

– Не буди. Она потеряла много крови и вся в ожогах. Если проснётся, с ума сойдёт от болевого шока, – сказала женщина.

Кто-то всхлипнул.

Мужчина. Сердце кольнуло.

Он плакал? Нет.

Нет, нет, нет.

Я не могла позволить ему плакать. Не могла позволить страдать, поэтому боролась с темнотой, пытаясь вырваться из её объятий.

Резкий толчок в груди, и я захватила ртом воздух, словно выныривая из-под толщи воды. Что-то изменилось. Боль вернулась с новой пульсирующей силой, заставляя тело выгнуться. Я пыталась сфокусировать взгляд на человеке, склонившемся надо мной. Так много красного. Ничего невозможно было разобрать. Глаза горели, словно в них насыпали песка. Я попала в огненный вихрь и летела в нём, как Дороти, унесённая прочь в незнакомый мир.

– Ты не потащишь её в Маринарию, – прозвучал голос, полный ярости и страха. – Это безумие!

– Я переправлю её в Валиссерену в капсуле, – возразил другой – любимый голос. – Она не умрёт!

– Что ты задумал?

– Сам знаешь.

– Станешь таким же как отец!

– Называй это судьбой.

– Не сладкая судьба.

Темнота и вдруг новые впечатления.

Холод от мокрой одежды переплетался с жаром тела, что прижималось ко мне. Это было необъяснимое, почти сюрреалистическое ощущение – будто я одновременно горела и замерзала. А ещё я начинала осознавать, что нахожусь в полёте.

– Валтер... – позвала я, и собственный голос показался мне далёким.

– Я здесь, белочка. – Его голос был рядом, так близко, что я почувствовала горячее дыхание на своём лице.

Валтер. Конечно. Как я могла забыть? Мой рыжеволосый бог. Мой огненный принц. Мой Феникс.

– Мы летим?

– Да, любимая. Мы летим, – его голос убаюкивал, приглушая боль. Он был якорем, удерживающим меня на этой стороне бытия, не позволяя соскользнуть обратно в бездну.

– Тебе же нельзя вот так летать, – прошептала я. – Вдруг кто-то увидит?

– Всё хорошо. – В его голосе не было сомнений. – Не отпускай её руку.

Только сейчас я заметила, что крепко сжимаю чью-то ладонь. Валтер прижимал к себе двоих.

Глава тридцать пятая. АМЕЛИ

Я открыла глаза.

Не было ни плавного возвращения в реальность, ни туманной дымки сна, медленно рассеивающейся под натиском утреннего света. Просто один момент – пустота, а следующий – сознание. Будто кто-то щёлкнул выключателем, возвращая меня к жизни.

Потолок надо мной был не белым, как в больницах, а чуть золотистым, с едва заметным узором, похожим на кружево тончайшей работы. При ближайшем рассмотрении узор, кажется, двигался – медленно, почти незаметно, как течение воды под тонким слоем льда.

Или мне лишь мерещилось?

В данный момент я ничего не понимала.

Дезориентация накрыла тяжёлой волной.

Где я? Что это за место?

Последнее, что я помнила – это зелёное пламя, боль в боку, холодный металл лезвия, вонзающегося в плоть, ледяная рука в моей руке. Голос Валтера, обещающий, что всё будет хорошо, всё ещё согревал у самого сердца.

Я медленно села, чувствуя странную лёгкость в теле. Комната вокруг меня была одновременно знакомой и чужой – словно кто-то перенёс земную обстановку, но немного переосмыслил её.

Стены были цвета слоновой кости, но, казалось, мягко светились изнутри. В них были встроены панели, напоминающие экраны, но без видимых рамок или границ – они просто сливались со стеной. На одной из них я увидела что-то, напоминающее пульсирующую диаграмму, с символами, которых никогда раньше не встречала.

Эгниттера! Точно, я на Эгниттере.

Кровать, на которой я лежала, не скрипела пружинами и не проваливалась под весом – она словно зависала в нескольких миллиметрах над полом, а её поверхность идеально подстраивалась под контуры моего тела. Не мягкая и не твёрдая – просто совершенная.

Осторожно, я опустила ноги на пол. Он был тёплым и приятно отзывчивым – там, где я ступала, материал будто приветствовал мягким свечением. Мгновение я стояла, привыкая к новому ощущению баланса – тело казалось одновременно невесомым и удивительно сильным.

Первый шаг был неуверенным, второй – более смелым. Я направилась к высокому окну, занимавшему почти всю стену. Вид, открывшийся за ним, заставил меня громко ахнуть.

Город, открывшийся взгляду, выглядел невероятно. Это был не просто мегаполис – это было воплощение совершенства, словно архитекторы черпали вдохновение из самых смелых человеческих представлений о будущем, но превзошли их.

Здания вырастали из земли подобно кристаллам – одни спирально закручивались к небу, другие парили над землёй на невидимых опорах. Материалы, из которых они были построены, казались живыми – стены переливались от перламутрово-белого до глубокого золотистого, улавливая и преломляя солнечный свет. Некоторые фасады были полностью прозрачными, другие – покрыты зеленью вертикальных садов, каскадами спускающихся с самой вершины до основания.

Между башнями протянулись мосты, похожие на тонкие нити паутины, сотканные из света и прозрачного материала. По ним двигались удивительные транспортные средства – бесшумные, обтекаемые капсулы, парящие в нескольких сантиметрах над поверхностью. Некоторые из них были полностью прозрачными, позволяя видеть силуэты пассажиров внутри.

Внизу раскинулась огромная площадь, вымощенная чем-то, напоминающим мрамор с золотыми прожилками. Я могла видеть, как узор на её поверхности еле заметно пульсировал, словно площадь была не застывшей конструкцией, а живым организмом, дышащим в своём собственном ритме. В какой-то момент мне показалось, что всё вокруг сливается друг с другом, даже комната, в которой я находилась.

Они фанаты белого и золотого. Понятно.

В центре площади величественно возвышалась гигантская статуя Феникса – птица с расправленными крыльями, застывшая в момент взлёта из пламени. Материал, из которого она была изваяна, постоянно менял цвет – от глубокого рубинового до ослепительно золотого, создавая иллюзию настоящего огня, охватывающего каждое перо, каждый изгиб могучего тела.

Вокруг статуи собиралось множество людей – нет, не людей, аларисов. По рыжим волосам, полыхающим в лучах солнца, я поняла, что большинство из них – игнисы. Их движения были грациозными, полными достоинства, их одежды – изысканными, с преобладанием, конечно же, белого и золотых оттенков.

Рядом со статуей я заметила странное сооружение – огромный куб, который казался полностью прозрачным, но всё же был отчётливо видимым. Его грани мягко пульсировали, испуская едва заметное свечение. Вокруг куба суетилось несколько аларисов, устанавливая какие-то устройства и проверяя настройки.

Я не понимала, что происходит, какое событие собрало столько зевак в одном месте. Это было похоже на подготовку к церемонии или празднику – но что-то в атмосфере, в напряжённых позах, в том, как они переговаривались между собой короткими, отрывистыми фразами, подсказывало мне, что это совсем не праздник.

Чем дольше я смотрела на площадь, тем сильнее росло внутри меня чувство тревоги, непонимания, отчуждённости от этого пугающе прекрасного, но чужого мира.

Оторвавшись от захватывающего вида, я медленно обошла комнату, с любопытством изучая окружающую меня обстановку. Вместо привычной мебели здесь были изящные конструкции, напоминающие земные предметы, но с футуристическим оттенком. Вот что-то похожее на стол – тонкая столешница, кажется, парила над полом без видимой опоры. На нем стояли устройства: сфера, внутри которой пульсировал мягкий свет; нечто вроде планшета, но его экран был полностью прозрачным; кристаллическая пирамида, внутри которой, казалось, плавали крошечные облака.

Красиво.

У одной из стен я заметила что-то, похожее на шкаф, только без дверей. Подойдя ближе, я увидела нишу, заполненную одеждой – но какой! Ткани, которых я никогда не видела, цвета, которые, казалось, не могли существовать в природе, фасоны, напоминающие одновременно древние тоги и костюмы из научно-фантастических фильмов.

В дальнем углу комнаты находилась дверь, ведущая, как я предположила, в ванную. Она бесшумно отъехала в сторону, когда я приблизилась, открывая помещение, которое можно было бы принять за обычную ванную, если бы не детали. Вместо привычного душа там была кабина, в которой, кажется, не было никаких кранов или форсунок – только гладкие стены, светящиеся мягким голубоватым светом. Раковина представляла собой чашу из материала, похожего на опал, парящую над полом без видимых труб или креплений.

Это выглядит как волшебство. Не зря говорят, что тот, кто не сведущ в науке, всё воспринимает как магию.

Рядом с раковиной находилась стена, отличающаяся от других более глубоким, зеркальным блеском. Подойдя ближе, я увидела своё отражение и замерла от удивления.

Это была я, и одновременно – не я. Лицо, смотревшее на меня из зеркальной поверхности, сохранило узнаваемые черты, но стало словно отретушированной версией себя прежней. Кожа светилась изнутри, с лёгким перламутровым отливом. Глаза теперь казались глубже, ярче, с крошечными золотистыми искрами, плавающими в радужке. Волосы стали гуще, их оттенок – насыщеннее, с медными проблесками, которых раньше не было. Порезов на лице и шее как ни бывало, даже царапин не осталось.

Красивая, но будто не живая.

Я представила, как аларисы собирались вокруг меня с блокнотиками, деловито тыкая пальцами: «Так, у нас тут бледность нездоровая, мешки под глазами, порезы, глаза тусклые, волосы тонкие, секущиеся концы, шрам на брови... Ой, и прыщик на лбу забыли!» А потом кто-то из них важно нажал большую красную кнопку с надписью «УЛУЧШИТЬ», и вуаля – получилась идеальная кукла версии «Атлант делюкс».

Бррр...

Поморщившись от пришедшей картинки, я продолжила исследование новой себя.

Я была одета в нечто, напоминающее сорочку, только материал был настолько тонким и прозрачным, что казалось, если дотронуться, он рассыпется в руках. Он мягко обволакивал тело, но при этом почти не скрывал его. Сквозь полупрозрачную ткань я заметила, что на боку больше не было ран, что все мои шрамы исчезли – даже маленький, оставшийся от аппендицита в детстве. Кожа была безупречной, словно кто-то стёр все следы моей человеческой жизни, всю историю, которую носило моё тело.

Мне это совсем не нравится. Тревожно.

Я подняла руку к лицу, наблюдая, как отражение повторяет мой жест. Движение казалось более плавным, более грациозным, чем я привыкла. Словно тело было усовершенствовано, настроено на более высокий уровень функционирования.

Облизнув губы, я удивилась их гладкости. Обычно они всегда были в мелких ямках от укусов, но не сейчас.

Безупречно мягкие.

Послышались шаги. Лёгкие, почти неуловимые, но отчётливые – словно тишина комнаты подчёркивала каждый звук с особой тщательностью. Моё сердце замерло на мгновение, а затем забилось с удвоенной силой.

Я вышла из ванной комнаты, и всё вокруг потеряло смысл и форму.

В дверях стоял ОН. Его высокая фигура, облачённая в белую рубашку с тончайшими узорами из золотых нитей и чёрных облегающих брюк, казалась ещё более внушительной, чем раньше. Широкие плечи, тонкая талия, горделивая осанка – он был похож на принца из древних легенд, сошедшего со страниц книги. Его волосы, пламенеющие медью в мягком свете комнаты, были собраны чёрным ободком, открывая высокие скулы и точёный профиль. Но глаза... его глаза, цвета янтаря, смотрели на меня с выражением, которое я не могла разгадать – смесь боли, нежности и чего-то ещё, холодного и отстранённого.

Я замерла на полушаге, пытаясь понять, действительно ли это он, мой Валтер, или жестокий обман измученного сознания. Но запах мяты, такой знакомый, такой родной, донёсся до меня, развеивая все сомнения.

– Валтер...

Не помня себя, я бросилась вперёд, преодолевая расстояние между нами в несколько быстрых шагов. Мои руки обвились вокруг его шеи, ища опору, подтверждение реальности происходящего. Тело, прижавшееся к его телу, было охвачено трепетом облегчения и счастья.

– Ты пришёл за мной, – приговаривала я полушёпотом, покрывая его шею быстрыми, лихорадочными поцелуями. – Я знала, я верила, что ты придёшь. Я так скучала.

Его руки, крепкие и уверенные, легли на мои плечи, мягко, но настойчиво отстраняя.

– Ия, – апатично произнёс он. – Тебе нужно успокоиться.

Я отступила на полшага, ошеломлённая такой реакцией. Прохлада его тона была подобна ледяной волне, обрушившейся на меня в момент наивысшего счастья. Но я быстро списала это на беспокойство, на напряжение последних дней.

– Яр? Кира? Лиан? С ними всё в порядке? – вопросы срывались с моих губ с отчаянной поспешностью.

Валтер смотрел на меня с непроницаемым выражением лица, словно маска из тонкого фарфора скрывала все его эмоции.

– Да. С ними всё хорошо.

Он прошёл мимо, направляясь вглубь комнаты, и я проследовала следом, ощущая странную неловкость.

– Тебе нужно одеться, – сказал он, указывая на изящную коробку у кровати, которую я даже не заметила раньше.

Я перевела взгляд с Валтера на коробку и обратно, чувствуя, как внутри меня царапается беспокойство. Что-то было не так. Его поведение, его отчуждённость – всё это мне совершенно не навилось. Но потом я вспомнила, как он реагировал, когда та девушка-эквикор порезала меня. Его ярость, его страх, его неконтролируемое безумие. А сейчас случилось нечто гораздо более серьёзное. Я едва не погибла. Сбежала, не сказав никому ни слова, хотя обещала ему не делать глупостей.

Он злится. Конечно, он злится. Вероятно, он в бешенстве и готов разгромить всю эту красивую комнату. Это же мой Валтер. Он такой эмоциональный.

Несмотря на холодный приём, я не могла сдерживать радости от простого факта его присутствия. Он был здесь, рядом со мной, живой, настоящий. И это было важнее всего.

Я подошла к нему снова, медленнее на этот раз, давая ему возможность отстраниться, если он захочет. Но когда он не отошёл, я осторожно подняла руку, касаясь красивого лица.

– Прости меня, – прошептала я, заглядывая в его глаза, пытаясь найти там знакомую нежность. – Они сказали, что я должна прийти одна, иначе пострадает Яр. А ещё Кира, они хотели что-то сделать и с ней.

Мои слова повисли в воздухе, наполненные надеждой на понимание. Валтер встретил мой взгляд пустой безразличностью.

– Теперь это не имеет значения.

Я решительно покачала головой, ободрённая тем, что он хотя бы разговаривает со мной.

– Ты прав. Это совершенно неважно, если все в безопасности и мы вместе, – я потянулась к нему, привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. – Я так скучала по тебе. Так скучала.

Но вместо поцелуя я почувствовала, как он вновь отстранил меня, затем подвёл к кровати и усадил, словно я была ребёнком. Сам он сел рядом, сохраняя дистанцию.

– Яр всегда был в безопасности, – сказал он, глядя куда-то в стену. – Я приставил к нему свою родственницу Лиару ещё когда мы были на острове. Она присматривала за ним.

– Лиара? – не поняла я. – Хозяйка Пончика? Та, с которой он ходил на свидание?

Валтер кивнул.

– Она поехала с ним в деревню.

Я закусила губу, вспоминая детали. Таксист говорил о рыжеволосой красивой девушке.

– А Кира? Что с Кирой?

Янтарные глаза Валтера на мгновение встретились с моими.

– У неё было сотрясение. Сейчас твоя подруга тоже здесь и чувствует себя хорошо. Ты пострадала гораздо сильнее. Рваная рана в боку, обожжённые руки, ещё наглоталась дыма. Думал, ты не выживешь.