Мажор. Тихоня, я выбрал тебя (СИ)

Текст добавлен: 11 августа 2026, 12:31

Текст книги "Мажор. Тихоня, я выбрал тебя (СИ)"

Автор книги: Валерия Блэк

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Назад к карточке книги

Я смотрю на фотографию Артёма. На нём серая толстовка, а на улице минус восемь.

– Корсаков понял, что маяк сняли, и предупредил его.

– Или забрал.

Данил направляется в прихожую.

– Я поеду с тобой.

Он останавливается и медленно поворачивает голову.

– Нет.

– Если Корсаков забрал Артёма из-за нас…

– Он забрал его из-за того, что тот видел лицо посредника и получал деньги. Ты останешься здесь.

– Одна?

– К тебе поднимутся двое людей Макса.

– Я не хочу оставаться с незнакомыми мужчинами.

Данил возвращается. Подходит вплотную, кладёт ладонь мне на затылок и заставляет поднять лицо.

– Они будут за дверью. В квартиру никто не войдёт.

– А если ты не вернёшься?

В его глазах появляется холодное удовлетворение, будто именно этого вопроса он ждал весь вечер.

– Вернусь.

– Ты не можешь знать.

– Могу.

Он наклоняется и касается губами моего лба.

– У нас третье желание впереди, тихоня. Я его никому не отдам.

Данил отпускает меня и выходит в прихожую.

Через несколько секунд входная дверь закрывается, срабатывает электронный замок.

Я остаюсь посреди гостиной с телефоном в руке.

На экране всё ещё открыта фотография из компьютерного класса.

Под ней появляется новое сообщение:

Спроси у Громова, сколькими людьми он готов пожертвовать, чтобы оставить тебя себе.

Глава 8

Спроси у Громова, сколькими людьми он готов пожертвовать, чтобы оставить тебя себе.

Я перечитываю сообщение дважды.

Пальцы холодеют, хотя в квартире тепло. На экране остаётся фотография из компьютерного класса: я сижу перед монитором, Данил находится рядом. Снимок сделан через окно с улицы, однако объектив приблизил нас так хорошо, что видны даже мои пальцы на клавиатуре.

Корсаков знает, что я осталась в квартире Данила. Знает, что маяк сняли. Знает, что Артём исчез из общежития.

И продолжает наблюдать.

Я делаю снимок экрана и пересылаю Данилу.

Сообщение отмечается прочитанным сразу.

Телефон звонит через несколько секунд.

– Закрой дверь, – произносит Данил вместо приветствия.

– Она закрыта. Ты сам поставил квартиру на охрану.

– Проверь ещё раз.

Я иду из гостиной в прихожую. Пол под босыми ногами прохладный, свет от встроенных ламп ложится на тёмные дверцы шкафа. На панели возле двери горит зелёный значок охраны.

Я дёргаю ручку.

– Закрыта.

– В коридор не выходи. Люди Макса уже поднялись.

– Корсаков написал, что ты готов пожертвовать людьми ради меня.

– Видел.

– Данил, где Артём?

В трубке слышится гул двигателя. Значит, он говорит через автомобильную систему и куда-то едет.

– Пока не знаю.

– Ты сказал, что Корсаков мог его забрать.

– Мог.

– Тогда ему нужна помощь.

– Ему нужна была голова на плечах семь дней назад, когда он согласился продавать твои фотографии.

– Ему восемнадцать лет.

– Это не делает его ребёнком.

– И не делает виновным в том, что Корсаков решил убрать свидетеля.

Данил молчит несколько секунд.

– Я найду его.

– Живым?

– Если он ещё жив.

От прямого ответа внутри всё сжимается.

– А потом?

– Потом выясню, что он знает.

– Без ножа?

– Мира.

По голосу понятно, что повторять разговор у него нет желания.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Оставайся в квартире и не открывай дверь никому.

– Даже твоим людям?

– Они будут снаружи.

В дверь раздаётся короткий звонок.

Я вздрагиваю и отступаю на шаг.

– Кто-то пришёл.

– Посмотри на экран панели.

Справа от замка загорается небольшое изображение с камеры. В коридоре стоят двое мужчин в тёмных куртках. Одного я видела возле машины отца Данила, второго не знаю.

– Двое мужчин.

– Серый шарф у одного есть?

Я рассматриваю экран.

– Да.

– Это Макс. Открой верхний замок, дверь оставь закрытой.

– Зачем открывать замок, если они останутся снаружи?

– Чтобы они смогли войти, если пропадёт связь с квартирой.

Внутри поднимается протест, но спорить сейчас бессмысленно. Я снимаю верхний замок и сразу отхожу.

– Открыла.

– Хорошо. Телефон держи при себе.

– А ты будешь отвечать?

– Если смогу.

– Это плохой ответ.

– Другого нет.

Связь обрывается.

Я остаюсь в прихожей, глядя на закрытую дверь. За ней слышны тихие мужские голоса, потом шаги расходятся в разные стороны. Один остаётся возле лифта, второй располагается рядом с дверью.

Возвращаюсь в гостиную и сажусь за стол.

Еда успела остыть. Презентация открыта на шестом слайде, курсор мигает в конце незаконченного вывода. Ещё час назад Данил требовал, чтобы я ела и работала над проектом. Теперь он ищет пропавшего студента, а два вооружённых мужчины охраняют дверь его квартиры.

Обычный учебный вечер в моей жизни окончательно перестал существовать.

Я пишу Насте.

Мира: Я у Данила. Со мной всё хорошо. Возле двери охрана.

Ответ приходит сразу.

Настя: Что значит охрана?

Мира: Двое мужчин в коридоре.

Настя: Открой мне геолокацию.

Я проверяю настройки. После того как Данил сменил пароль, доступ Насти сохранился.

Мира: Она включена.

Настя: Я еду к тебе.

Мира: Не надо.

Настя: Очень смешно. Ты сидишь у психопата, за дверью его люди, а другой псих фотографирует тебя через окна.

Мира: Данила сейчас нет.

Настя: От этого стало намного лучше.

Я закрываю глаза и медленно выдыхаю.

Мира: Возле дома остались люди Данила. Ты там в безопасности. Не выходи, пожалуйста.

Настя долго печатает.

Настя: Он заставил тебя попросить?

Мира: Нет. Я сама прошу.

Настя: Тогда останусь. Но звони каждые полчаса.

Мира: Хорошо.

Я отправляю сообщение и откладываю телефон.

Сидеть на месте оказывается тяжелее, чем я думала. Через десять минут я встаю, прохожу к панорамным окнам и смотрю вниз. Двадцать второй этаж превращает машины в маленькие светящиеся точки. С улицы невозможно рассмотреть квартиру без хорошей камеры и подходящего здания напротив.

На соседней башне горят десятки окон.

Корсаков мог находиться в одном из них.

Я отступаю от стекла и задвигаю плотные шторы. Комната сразу темнеет, остаётся только тёплый свет потолочных ламп.

В дверь снова звонят.

На панели появляется мужчина в длинном тёмном пальто. Седые волосы, спокойное лицо, двое охранников за спиной.

Роман Сергеевич.

Я не успеваю решить, стоит ли открывать. Замок щёлкает сам.

Дверь распахивается.

Отец Данила входит первым, снимает перчатки и коротко кивает Максу. Тот остаётся снаружи. Один охранник проходит в прихожую, проверяет комнаты взглядом и возвращается в коридор.

Роман Сергеевич закрывает дверь.

– Добрый вечер, Мира.

– Добрый вечер.

Я остаюсь возле стола. Босые ноги и распущенные волосы рядом с одетым в дорогой костюм мужчиной заставляют чувствовать себя особенно неловко.

Он оглядывает гостиную, задерживается на открытом ноутбуке, моей тарелке и пальто на стуле.

– Данил оставил вас одну.

– За дверью его люди.

– Эти люди работают на меня.

– Он считает иначе.

Взгляд Романа Сергеевича становится внимательнее.

– Вы быстро его изучили.

– Данил не скрывает отношения к вашим решениям.

– Отношение у него всегда было. Аргументы появились недавно.

Он снимает пальто и вешает в прихожей. Под ним тёмно-серый костюм, белая рубашка без галстука. В отличие от Данила, Роман Сергеевич двигается неторопливо, но в его присутствии квартира тоже кажется теснее.

– Садитесь, – говорит он.

– Это квартира Данила.

– Я её купил.

– Сейчас здесь живёт он.

Роман Сергеевич смотрит на меня несколько секунд, затем проходит к столу и садится сам.

Я опускаюсь на стул напротив.

– Вы всегда так осторожно возражаете? – спрашивает он.

– Стараюсь говорить прямо и уважительно.

– Данил уважение редко замечает.

– Замечает. Просто не всегда отвечает тем же.

Угол рта Романа Сергеевича слегка двигается.

– Теперь понимаю, почему вы ему понравились.

Мне не нравится, что разговор сразу переходит на это.

– Вы знаете, где он?

– Ищет студента.

– Артёма Савина?

– Значит, успел рассказать.

– Мы нашли его по камерам вместе.

– Вместе?

– Я узнала университетский рюкзак и вспомнила, что видела Артёма в компьютерной аудитории.

Роман Сергеевич складывает перчатки на столе.

– Полезное качество.

– Наблюдательность?

– Способность оставаться разумной рядом с моим сыном.

– Я его боюсь.

– Это тоже разумно.

Он говорит спокойно, словно подтверждает очевидный факт.

– Тогда почему вы не остановите его? – спрашиваю я.

– От чего именно?

– От убийства Корсакова.

– Данил не убил его три года назад, хотя имел возможность.

– Сегодня он сказал, что исправит эту ошибку.

– Сегодня Корсаков выбрал вас.

Роман Сергеевич повторяет мысль сына. От этого по спине проходит холод.

– Я не просила выбирать меня чьей-то слабостью.

– Такие вещи редко спрашивают.

– У Данила можно отнять свободу, будущее и жизнь. Его это не остановит. Теперь Корсаков понял, что можно отнять вас.

– Мы знакомы чуть больше трёх месяцев.

– Для Данила срок значения не имеет. Он решил, что вы принадлежите ему, в первый день.

Я вспоминаю слова Данила на сервисе.

Значит, отец тоже это заметил.

– Вы знали?

– Через неделю после его перевода служба безопасности прислала отчёт. Данил менял маршрут, чтобы проехать мимо вашего дома. Отказывался от встреч, если они совпадали с вашими занятиями. Несколько раз проверял мужчин, которые разговаривали с вами.

Мне становится трудно дышать.

– И вас это не насторожило?

– Насторожило. Поэтому я проверил вас.

– Вы тоже?

– Разумеется.

От семьи Громовых, похоже, нельзя скрыть даже покупку зубной пасты.

– И что вы нашли?

– Хорошая семья. Обычный доход. Отличная учёба. Ни одного серьёзного нарушения. Бета.

Последнее слово звучит отдельно.

– Для вас это недостаток?

– Для жены моего сына – да.

Я сцепляю пальцы под столом.

– Я не собираюсь становиться его женой.

– Данил собирается.

– Он много чего решает без моего согласия.

– Именно поэтому я здесь.

Я поднимаю взгляд.

– Хотите помочь мне уйти?

– Хочу отвезти вас в загородный дом. Там охрана, врачи и закрытая территория. До окончания ситуации с Корсаковым вы останетесь под моей защитой.

– Без Данила?

– Да.

– Он не согласится.

– Ему придётся.

– Тогда это закончится конфликтом между вами, а я окажусь запертой в ещё одном чужом доме.

– Вы останетесь живы.

– Данил считает безопасной эту квартиру.

– Данил считает безопасным всё, что находится в пределах вытянутой руки.

Роман Сергеевич подаётся вперёд.

– Он сейчас ищет восемнадцатилетнего студента, потому что тот сделал ваши фотографии. Представьте, что произойдёт, если Корсаков доберётся до вас.

Представлять не хочется.

– Я не поеду без разговора с Данилом, – отвечаю я.

– Вы боитесь его реакции?

– Я не сяду в машину к человеку, который открыл дверь чужой квартиры своим кодом и предлагает увезти меня неизвестно куда. Это неразумно.

Роман Сергеевич смотрит на меня дольше обычного.

– Вы правы.

Ответ удивляет.

– Значит, останетесь здесь до его возвращения, – продолжает он. – Потом решим.

Он поднимается.

В этот момент дверь открывается.

Данил входит быстро. На нём кожаная куртка, волосы влажные от снега. Костяшки правой руки разбиты, на манжете тёмного свитера виднеется кровь.

Он замечает отца и останавливается.

– Как ты вошёл?

– Код не менялся.

– Завтра поменяется.

– Савина нашли?

– Да.

Я встаю.

– Он жив?

Данил переводит взгляд на меня.

– Жив.

Напряжение немного отпускает грудь.

– Где он?

– У Макса.

– Он ранен?

– Несколько синяков.

Я смотрю на сбитые костяшки Данила.

– Это ты?

– Нет.

Роман Сергеевич подходит ближе.

– Что произошло?

Данил снимает куртку и бросает на спинку кресла.

– Савина вывели через служебный выход общежития. В машину он сел сам.

– К кому?

– Водитель не знал Корсакова. Получил заказ через приложение и должен был отвезти парня на старый склад возле вокзала.

– Почему без телефона и куртки? – спрашиваю я.

– Ему написали, что полиция уже поднимается в общежитие. Велели бросить телефон и спуститься через прачечную.

– Он поверил?

– Испугался.

– Корсаков хотел его убить?

– Савин думал, что ему помогут уехать из города. На складе ждал человек, который должен был забрать деньги и посадить его в другую машину.

– Вы его взяли? – спрашивает отец.

– Да.

– Кто он?

– Посредник. Корсакова лично не видел. Получал задания через одноразовые номера.

Роман Сергеевич хмурится.

– Значит, цепочка обрывается.

– Мне достаточно Савина.

– Для чего?

Данил подходит к столу, берёт мой телефон и открывает сообщение Корсакова.

– Чтобы завтра вывести его в университет и посмотреть, кто начнёт нервничать.

– Я в университет не поеду, – напоминаю я.

– Ты не поедешь.

– Тогда зачем туда Артёму?

– Он даст показания полиции и декану. После этого его переведут в безопасное место.

Я внимательно смотрю на Данила.

– Ты вызвал полицию?

– Отец хотел официальную часть. Получит.

Роман Сергеевич переводит взгляд с сына на меня.

– Она убедила?

– Нет.

– Тогда почему?

Данил кладёт мой телефон на стол.

– Корсаков ждёт, что я сорвусь. Пусть думает, что я играю по правилам.

– Ты не умеешь играть по правилам, – говорит отец.

– Умею. Когда это полезно.

Он смотрит на разбитые костяшки, словно только сейчас замечает кровь, и идёт к кухонной раковине.

Я следую за ним.

– Покажи руку.

– Цела.

– Я вижу.

Данил включает воду. Кровь с пальцев смывается в раковину тонкими красными полосами.

– Ты сказал, что не бил Артёма.

– Его не бил.

– Тогда кого?

Он закрывает кран и берёт полотенце.

– Посредника.

– Сильно?

– Достаточно, чтобы заговорил.

– Данил…

– Он собирался забрать Савина на склад и передать дальше. За деньги. Не спрашивая, что с ним сделают.

– Это не даёт тебе права ломать ему лицо.

– Даёт.

– По закону – нет.

– Я не про закон.

Он вытирает руки и поворачивается ко мне.

– Ты хотела, чтобы студент остался жив. Он жив. Хотела полицию – утром она получит показания. Чего ещё?

– Чтобы ты не превращал каждого виновного в человека, которого нужно избить.

– Тогда выбирай людей, которые не продают тебя Корсакову.

Фраза бьёт больнее, чем должна.

– Я никого из них не выбирала.

Данил замирает.

Я опускаю взгляд и сразу жалею, что сказала это так. Но брать слова обратно не собираюсь.

– Тебя тоже, – добавляю тише. – Пока не выбирала.

Кухня становится тихой.

За столом Роман Сергеевич перестаёт листать сообщения на телефоне.

Данил медленно кладёт полотенце.

– Пока?

Я чувствую, как начинают гореть щёки.

– Это не обещание.

– Но уже не отказ.

– Я сказала совсем другое.

– Я услышал нужное.

Он касается пальцами моего подбородка. На костяшках остались свежие ссадины.

– Тихоня, я терпеливый. Иногда.

– Последние три дня это никак не подтверждают.

– Потому что три месяца до них ты от меня бегала.

– У меня были причины.

– Теперь будешь жить здесь. Бегать станет сложнее.

Я сразу отстраняюсь.

– Речь шла о нескольких днях.

– Речь шла о том, что домой ты не вернёшься, пока Корсаков рядом.

– Тогда я могу жить у Насти с охраной.

– Нет.

– Данил, там мои вещи, документы и учёба.

– Вещи привезут. Документы тоже. Учиться будешь отсюда.

– Я не согласна переезжать.

– Уже переехала.

– Один рюкзак не считается переездом.

Он смотрит на меня сверху вниз.

– Через два часа будет считаться.

Я поворачиваюсь к Роману Сергеевичу.

– Вы собирались отвезти меня в загородный дом. Значит, тоже считаете, что решение можно принять без меня?

– Считаю, что сейчас ваша безопасность важнее удобства.

– А после?

– После Данил всё равно сделает по-своему.

– Спасибо за честность.

Роман Сергеевич надевает пальто.

– Завтра в девять полиция и декан будут ждать вас в университете.

– Миру там не будет, – говорит Данил.

– Она должна дать показания.

– Даст дистанционно.

– Следователь хочет видеть её лично.

– Пусть приедет сюда.

Отец задерживает взгляд на сыне.

– Ты не сможешь держать её в квартире до конца жизни.

– Смогу.

– Данил.

– Проверим.

Роман Сергеевич смотрит на меня.

– Вы понимаете, во что ввязались?

– Я ничего не выбирала.

– Он считает иначе.

– Я заметила.

Отец направляется к двери, но перед выходом останавливается рядом с Данилом.

– У тебя есть обязательства перед семьёй.

– Уже нет.

– Это решаешь не только ты.

– Ошибаешься.

– Она вернулась в город.

Данил берётся за дверную ручку.

– Пусть уезжает обратно.

Роман Сергеевич больше ничего не говорит. Выходит в коридор, дверь закрывается.

Я остаюсь у кухонной стойки.

– Кто вернулся?

Данил идёт к панели и меняет код замка.

– Никто важный.

– Твой отец говорил о женщине?

– Он говорил об обязательствах.

– И о том, что «она» вернулась.

– Забудь.

– Почему?

Данил заканчивает вводить новый код, проверяет замок и поворачивается.

– Потому что сейчас у нас другая проблема.

– Это не ответ.

– Другого не будет.

Он достаёт телефон и звонит Максу.

– Подними Савина в десять утра к декану. До этого никого к нему не пускать. Следователя пусть отец выберет сам.

Данил слушает ответ, затем продолжает:

– После этого заедешь к Мире домой. Омега соберёт вещи. Возьмёшь одежду на неделю, документы, ноутбук и всё, что она скажет.

Я подхожу ближе.

– Я поеду сама.

Он завершает звонок.

– Нет.

– Настя не знает, какие вещи мне нужны.

– Напишешь список.

– У меня там личные вещи.

– Она твоя подруга. Переживёт.

– А я не хочу, чтобы твои люди стояли возле шкафа, пока она собирает бельё.

Взгляд Данила опускается к моей груди, затем возвращается к лицу.

– Тогда бельё выберу я.

Щёки вспыхивают.

– Нет.

– Прозрачное винное уже видел. Можешь брать его.

– Данил!

Он подходит вплотную и берёт меня за талию.

– Вот теперь похоже, что ты испугалась действительно важного.

– Это не смешно.

– Я не шучу. Третье желание никто не отменял.

Я упираюсь ладонями ему в грудь, сохраняя расстояние.

– До двадцатой ночи ещё много времени.

– Мало.

– И это не имеет отношения к переезду.

– Имеет. Я хочу, чтобы ты привыкла к квартире раньше, чем окажешься в моей кровати.

От прямоты его слов у меня пересыхает во рту.

– Я не собираюсь привыкать.

– Придётся.

Он отпускает талию, берёт мой телефон со стола и открывает контакты.

– Пиши Насте список.

– Я могу сделать это сама.

– Делай.

Я забираю телефон и отхожу к окну, но шторы уже закрыты. Приходится сесть на диван и начать печатать.

Паспорт. Ноутбук. Зарядное устройство. Учебники. Косметичка. Несколько водолазок, джинсы, юбка, домашняя одежда.

До нижнего белья я дохожу и останавливаюсь.

Данил садится рядом. Его бедро касается моего.

– Что зависла?

– Ничего.

Он смотрит на экран.

Я сразу закрываю переписку.

– Это личное.

– Уже нет.

– Очень даже личное.

– Напиши: всё нижнее бельё.

– Мне не нужно всё.

– Мне нужно.

Я поворачиваюсь к нему.

– Ты его носить собираешься?

– Снимать.

Лицо обдаёт жаром.

Данил забирает телефон раньше, чем я успеваю отреагировать, открывает переписку и дописывает одну строку.

Всё бельё. Коробку с винным комплектом тоже.

– Удали.

– Нет.

– Настя поймёт, что это писал не я.

– Именно поэтому подписал.

Под сообщением появляется:

Данил.

Я хватаю телефон, но отправка уже прошла.

Настя читает сразу.

Три точки появляются на экране.

Настя: Я его ненавижу.

Следом:

Настя: Винное не дам.

Данил читает через моё плечо.

– Передай, что дверь у неё закрывается плохо.

– Это угроза?

– Полезная информация.

Я отодвигаюсь.

– Ты не станешь врываться к ней из-за белья.

– Стану из-за тебя.

Телефон снова вибрирует.

На этот раз пишет Макс.

Сообщение приходит Данилу, но он открывает его рядом со мной.

Макс: Савин дал имя сотрудника университета, который передал расписание и доступ к камерам. Это не студент.

Ниже прикреплена фотография.

Я узнаю мужчину сразу.

Седые виски, тонкие очки, коричневый пиджак. Он несколько раз принимал у меня ведомости и подписывал документы группы.

Заместитель декана.

Данил медленно поднимается с дивана.

– Завтра ты всё-таки поедешь в университет.

– Зачем?

Он разворачивает экран ко мне.

Под фотографией появляется новое сообщение от Макса:

Он просил Савина привести Миру в аудиторию двести четырнадцать до начала первой пары. Одну.

Глава 9

– Завтра ты всё-таки поедешь в университет.

Я смотрю на фотографию заместителя декана, затем перечитываю сообщение Макса.

Он просил Савина привести Миру в аудиторию двести четырнадцать до начала первой пары. Одну.

Мужчину на снимке зовут Виктор Павлович Зорин. Он несколько раз подписывал мои ведомости, принимал заявления от группы и однажды помог перенести зачёт, когда преподаватель заболел. Всегда разговаривал спокойно, обращался к студентам по имени и раздражался, если документы приносили без прозрачной папки.

Теперь оказывается, что он передавал Корсакову расписание и доступ к университетским камерам.

– Зачем мне туда ехать? – спрашиваю я. – Ты пять минут назад запретил.

– Савин отправит ему сообщение, что выполнил поручение.

– И Зорин придёт в аудиторию?

– Узнаем.

– А если там будет ждать человек Корсакова?

– До тебя он не дойдёт.

Данил берёт телефон и звонит Максу. Я остаюсь возле дивана, сжимая свой мобильный в ладони. Винное бельё и издевательская подпись Данила в переписке с Настей сразу теряют значение.

– Савин рядом? – спрашивает Громов, когда ему отвечают. – Дай телефон ему.

Проходит несколько секунд.

Голос Данила становится холоднее:

– Артём, сейчас ты напишешь Зорину, что нашёл Миру и она придёт завтра к девяти сорока в двести четырнадцатую. Сам ты якобы опоздаешь и подойдёшь позже.

Он слушает ответ.

– Потому что иначе я отдам полиции запись с парковки, переводы и твою переписку. Выбирай между помощью следствию и соучастием в похищении.

Я вздрагиваю.

Данил переводит взгляд на меня, но продолжает говорить Савину:

– Хорошо. Отправляй. Скрин Максу.

Он завершает звонок.

– Похищении? – переспрашиваю я. – Ты думаешь, меня хотели похитить из университета?

– Для беседы Корсаков мог написать тебе сам. Ему понадобились расписание, камеры и сотрудник деканата. Значит, он готовил выход через служебную часть корпуса.

– Почему именно аудитория двести четырнадцать?

– Первый этаж, два выхода, рядом лестница к архиву и дверь во внутренний двор.

Я бывала там несколько раз. Небольшая аудитория в старом крыле, где проводят пересдачи и консультации. Один выход ведёт в общий коридор, второй – в помещение для преподавателей. Дальше действительно начинается служебная лестница.

– Ты всё это уже проверил?

– Пока разговаривал с Максом.

– И решил поставить меня туда?

– Ты войдёшь на две минуты.

– Одну.

Данил медленно приближается.

– Я буду за стеной.

– Это не превращает меня в приманку добровольно.

– Тогда Зорина возьмут по показаниям Савина. Он скажет, что первокурсник врёт, переписки недостаточно, а доступ к камерам требовался по работе. Через несколько часов отец вытащит записи с серверов, но посредник Корсакова успеет исчезнуть.

– Поэтому ты решил рискнуть мной.

– Я рискую Зориным.

– В аудиторию должна зайти я.

– До тебя никто не дотронется.

Данил останавливается передо мной и протягивает руку. Пальцы ложатся на заднюю поверхность шеи, удерживая мягко, но отойти уже не получится.

– Мира, я видел план этажа. Там нет окна, через которое можно стрелять. Оба выхода перекроют. Следователь будет в соседнем кабинете. Макс – в коридоре. Я останусь за внутренней дверью.

– А если Зорин заметит охрану?

– Не заметит.

– Если вместо него придут двое вооружённых мужчин?

– Они пожалеют.

Я смотрю в его лицо. Данил действительно не считает возможным, что ситуация выйдет из-под контроля. Сегодня возле «Рубежа» он тоже был уверен в безопасности территории, пока не получил мою фотографию.

– Ты уже один раз сказал, что рядом с тобой безопасно.

Взгляд Данила тяжелеет.

– Поэтому завтра рядом будет ещё десять человек.

– Это не успокаивает.

– Я и не пытаюсь.

Он отпускает мою шею и забирает со стола ноутбук.

– Решение принято.

– Моё решение ты ещё не услышал.

– Услышу утром. Сейчас ты устала и боишься.

– Утром я перестану понимать, что меня используют как приманку?

– Утром у тебя будет полный план.

– И право отказаться?

Данил ставит ноутбук в шкаф. Дверца закрывается с тихим щелчком.

– Нет.

Честность у него всегда появляется в самых неподходящих местах.

– Тогда это будет не решение.

– Называй как хочешь. Зорин больше не передаст Корсакову ни одного твоего шага.

Он подходит к панели возле входной двери и вводит несколько цифр. Система коротко пищит.

– Иди сюда.

– Зачем?

– Добавлю отпечаток.

– На одну ночь?

Данил поворачивает голову.

– На постоянный доступ.

Я остаюсь возле дивана.

– Мы договорились, что я поживу здесь, пока опасен Корсаков.

– Ты договорилась сама с собой.

– Ты сказал именно это.

– Я сказал, что домой ты не вернёшься, пока Корсаков рядом. Про то, что потом отпущу, не говорил.

К этой манере формулировать фразы так, чтобы позже использовать каждое пропущенное слово, действительно можно привыкнуть. Примерно так же привыкают проверять карманы после поездки в общественном транспорте.

– Я не хочу постоянный доступ.

– Подойди, Мира.

– Данил…

Он смотрит на меня.

Голос не повышает. Угрожать тоже не требуется. Несколько секунд спустя я всё равно иду в прихожую.

Данил берёт мою правую руку, прикладывает указательный палец к небольшому стеклянному квадрату. На панели появляется синяя полоса.

– Ещё раз.

– Я поняла.

– Система – нет.

Он прижимает мой палец повторно, затем поворачивает ладонь и выбирает большой.

– Зачем два?

– Если порежешь один.

– Я редко режу пальцы.

– Теперь живёшь со мной. Вероятность повысилась.

– Из-за твоей любви к ножам?

– Из-за моей любви к тебе.

Я резко поднимаю глаза.

Данил продолжает смотреть на панель. Синяя полоса заполняется до конца, загорается надпись:Доступ добавлен .

– Ты снова говоришь такие вещи слишком спокойно, – произношу я.

– А как надо?

– Для начала понимать, что мы знакомы чуть больше трёх месяцев.

– Уже обсуждали.

– И ничего не решили.

– Я решил в первый день.

Он отпускает мою руку, затем открывает настройки и присваивает новому отпечатку имя.

На экране появляется:

Мира Громова.

– Удали фамилию.

– Не нравится?

– Она не моя.

– Пока.

– Поставь Белову.

Данил блокирует панель.

– Система уже сохранила.

– Ты только что ввёл имя вручную.

– Значит, поздно.

Я тянусь к экрану, но он перехватывает запястье и разворачивает меня к себе.

– Попробуй открыть.

– Сначала исправь фамилию.

– Открой дверь.

Я прикладываю палец. Замок щёлкает.

Данил сразу нажимает на ручку и приоткрывает дверь на несколько сантиметров. В коридоре возле лифта стоит Макс. Второй мужчина находится у стены напротив.

– Работает, – говорит Данил.

Он закрывает дверь и снова включает охрану.

– Теперь, если вернёшься без меня, не будешь ждать в коридоре.

– Я не собираюсь возвращаться сюда одна.

– Собираешься.

– Ты постоянно отвечаешь за меня.

– Кто-то должен.

– Я прекрасно справлялась до твоего появления.

– Серов заставлял тебя оправдываться за девственность, а первокурсник неделю собирал твои фотографии. Справлялась средне.

От упоминания бывшего становится неприятно, но Данил уже уходит в гостиную.

– Даня не заставлял меня…

– Он требовал голые фотографии.

– Я не отправила.

– Мне отправила.

Я чувствую, как лицо начинает гореть.

– Случайно.

Данил оборачивается на ходу.

– Результат меня устраивает.

В дверь звонят.

На панели появляется Макс с двумя дорожными сумками и моим ноутбуком под мышкой.

Данил открывает.

– Всё? – спрашивает он.

– Омега сказала, что остальное Мира заберёт сама. Потом добавила несколько выражений, которые я повторять не буду.

Макс ставит сумки в прихожей. На одной лежит сложенное бежевое пальто, которое я обычно надеваю в университет. Сверху прикреплён лист бумаги.

Я снимаю его.

Мира, позвони мне сразу. Винное бельё спрятала. Психопат пусть переживёт.

Ниже Настя дописала:

Документы в боковом кармане. Баллончик там же.

Я невольно улыбаюсь.

Данил читает записку через моё плечо.

– Бельё найду сам.

– Не сомневаюсь, что ты способен перевернуть чужую квартиру.

– Сначала спрошу тебя.

– И примешь отказ?

– Нет.

Макс сохраняет серьёзное выражение, хотя угол его рта дёргается.

– Савин отправил сообщение Зорину, – говорит он. – Ответ пришёл.

Он протягивает Данилу телефон.

На экране короткая переписка.

Артём: Она придёт к 9:40. Я сказал, что вы хотите поговорить по поводу старостата.

Виктор Павлович: В кабинет не веди. Сразу в 214. Телефон пусть оставит в сумке. Задержи до моего прихода.

Артём: А дальше?

Виктор Павлович: Тебя это не касается.

Данил делает снимок экрана и отправляет отцу.

– Следователь подтвердил участие? – спрашивает он.

– Да. В девять будет в университете. Зорина пока не трогают.

– Служебный двор?

– Перекроют под видом проверки пожарных выходов.

– Камеры?

– На внутренний сервер выведут отдельно. Доступ останется только у нашего человека.

– Хорошо.

Я смотрю на Макса.

– Артём сейчас в безопасности?

– В квартире над сервисом. С ним двое. Телефон забрали.

– Его родители знают?

Макс переводит взгляд на Данила.

– Пока нет.

– Ему восемнадцать лет. Они будут искать.

– Мать думает, что он в общежитии, – отвечает Данил. – После показаний ей сообщат.

– Он должен позвонить сам.

– Позвонит утром.

– Почему не сейчас?

– Потому что Зорин может связаться с ним ещё раз.

Я понимаю логику, хотя от этого она не становится приятнее.

Макс уходит. Данил закрывает дверь и берёт мои сумки.

– Покажу комнату.

Я следую за ним по коридору. В прошлый раз дальше гостиной и спальни Данила я не заходила. Гостевая находится напротив ванной. Он открывает белую дверь, включает свет и ставит сумки возле шкафа.

Комната просторная, но выглядит необжитой: широкая кровать с серым покрывалом, две тумбочки, пустой письменный стол и светлые шторы. На полу лежит мягкий ковёр. Возле стены стоит кресло, на его спинке висит новый тёмно-зелёный халат.

Я подхожу ближе.

– Он здесь раньше был?

– Купил три недели назад.

– Для кого?

Данил открывает шкаф.

Внутри на вешалках висят женские домашние костюмы, несколько футболок и две тонкие водолазки. На нижней полке стоят тапочки моего размера.

Я медленно поворачиваюсь.

– Ты купил это до фотографии?

– Да.

– Зачем?

– Планировал, что ты будешь здесь ночевать.

– На каком основании?