Текст книги "Мажор. Тихоня, я выбрал тебя (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)
– Что ты рассказал ему?
– Достаточно.
– Про фотографию?
– Да.
– Про желания?
– Да.
Его взгляд становится тяжелее.
– Про бельё?
Лицо обдаёт жаром.
– Это не его дело.
– Значит, рассказала.
– Я не обязана отчитываться.
– Обязана.
– Почему?
– Потому что он теперь представляет тебя в том комплекте.
– Я не описывала детали.
– Ему хватило слова.
Данил медленно расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки.
– Я не позволю другим мужчинам обсуждать твоё тело.
– Ты сам создал причину для разговора.
– Исправлю.
– Каким образом? Изобьёшь каждого, кто узнает?
– Если понадобится.
Я делаю шаг назад.
– Ты пугаешь меня.
– Знаю.
– И тебя это устраивает?
– Сегодня – да.
Он подходит ближе.
– Я дал тебе охрану. Оставил в университете. Разрешил быть с Настей. Ты использовала всё это, чтобы встретиться с другим мужиком.
– Я искала помощь.
– От меня.
– Да.
– Значит, наказание будет за это.
Внутри всё сжимается.
– Какое наказание?
Данил достаёт телефон и звонит Максу.
– Где Крылов?
Он включает громкую связь.
– В частной клинике на Советской, – отвечает Макс. – Переломов нет. Нос цел, рассечение на губе и ушиб рёбер.
– Кто рядом?
– Сергей.
– Пусть остаётся.
Я смотрю на Данила.
– Зачем?
Он не сводит с меня глаз.
– Если через десять минут я позвоню, Сергей заберёт Крылова из клиники.
– И что потом?
– Привезёт ко мне.
– Не надо.
– Тогда слушайся.
Он отключает громкую связь, но вызов не завершает.
– Макс, жди.
Телефон остаётся в его руке.
– Что ты хочешь? – тихо спрашиваю я.
Данил указывает на ковёр перед диваном.
– На колени.
Я не сразу понимаю.
– Ч-что?
– Встань передо мной на колени.
Кровь отступает от лица.
– Нет.
– Тогда Сергей забирает Антона.
– Ты обещал его больше не трогать.
– Обещал, если будешь слушаться.
– Я поехала с тобой.
– Это спасло его в кафе.
Данил медленно расстёгивает ремень.
Я смотрю на его руки и не могу сделать вдох.
– Ты не можешь заставить меня.
– Могу.
– Это не желание.
– Нет.
Он кладёт телефон на стол, не завершая вызов. Макс остаётся на линии и слышит разговор.
– Это наказание.
– За то, что я попыталась уйти?
– За ложь, побег и свидание.
– Это не было свиданием.
– Тогда тебе будет легче забыть его.
Я отступаю ещё на шаг.
– Данил, пожалуйста.
– На колени, Мира.
– Я не хочу.
– Знаю.
В его голосе нет возбуждённой торопливости. Он давит спокойно, оставляя только один способ защитить Антона.
Я смотрю на телефон.
– Макс слышит.
– Он умеет молчать.
– Отключи.
– Когда выполнишь.
Унижение обжигает сильнее страха.
– Если я соглашусь, Антона отпустят?
– Сергей уйдёт из клиники.
– И ты больше не станешь его бить?
– Пока он не приблизится к тебе.
– Он учится со мной.
– Пусть держит расстояние.
– Пообещай.
– Нет.
– Тогда я…
– Ты ничего не сделаешь.
Данил берёт телефон.
– Макс.
– Слушаю.
– Передай Сергею…
– Подожди!
Он останавливается.
Я закрываю глаза.
– Я сделаю.
– Что именно?
Он заставляет произнести вслух.
Губы дрожат.
– То, что ты сказал.
– Назови.
– Не заставляй.
– Уже заставляю.
Я сжимаю пальцы.
– Минет.
Данил завершает вызов.
– Хорошая девочка.
От похвалы становится тошно.
Я медленно опускаюсь на ковёр. Колени касаются мягкого ворса. Руки я прижимаю к бёдрам, чтобы Данил не видел, как сильно они дрожат.
Он встаёт передо мной.
– Посмотри на меня.
Я поднимаю глаза.
Дальше всё происходит в тишине, нарушаемой только его короткими приказами. Данил держит ладонь на моём затылке, контролируя каждое движение. Я выполняю то, что он требует, думаю об Антоне в клинике, о Насте возле дома и о том, что эта сцена закончится, если я не стану сопротивляться.
В какой-то момент воздух наполняется терпким запахом альфы. Блокатор на его запястье мигает красным.
Моё тело отзывается вопреки страху и унижению. Между бёдер появляется предательское тепло. Я сжимаю ноги, пытаясь заглушить реакцию.
Данил замечает.
Его пальцы крепче сжимаются на моём затылке.
– Тело честнее тебя, тихоня.
Я зажмуриваюсь.
Хочется провалиться сквозь пол.
Когда он наконец отпускает, я остаюсь на коленях, не находя сил подняться. В глазах стоит влага, горло саднит, а лицо горит так, будто свет в квартире направляют только на меня.
Данил застёгивает брюки и поправляет ремень.
Потом присаживается передо мной.
– Посмотри.
Я отворачиваюсь.
Он берёт за подбородок и возвращает лицо.
– Это не было желанием, – говорю я хрипло.
– Нет.
– Ты заставил меня.
– Да.
Ни оправдания. Ни попытки назвать произошедшее взаимным.
– Ты получил подчинение, – произношу я. – Доверия больше не будет.
– Доверие позволило тебе сбежать в кафе.
– Я тебе не доверяла.
– Значит, терять нечего.
Я выдёргиваю подбородок из его пальцев и поднимаюсь. Ноги дрожат, приходится опереться о спинку дивана.
– Ненавижу тебя.
Данил тоже встаёт.
– Пройдёт.
– Не пройдёт.
– Тогда будешь ненавидеть рядом.
Я иду в гостевую.
Он не останавливает.
В ванной я долго умываюсь холодной водой. Смотрю на своё отражение и злюсь на Данила, на собственную слабость и сильнее всего – на реакцию тела.
Я ничего не хочу.
Согласие, вырванное угрозой, не становится настоящим.
Но тепло между ног настоящее. От этого хочется содрать с себя кожу.
Я переодеваюсь в длинную футболку и домашние брюки, собираю волосы в пучок. Затем сажусь на кровать и обхватываю колени руками.
За дверью Данил разговаривает по телефону.
– Что значит напали?
Пауза.
– Савин где?
Его голос меняется. Становится резким и холодным.
Я встаю и подхожу ближе.
– Двоих к нему. Макса забирай. Я еду.
Снова тишина.
– Живым нужен один. Остальных можете не беречь.
Дверь гостевой открывается.
Данил уже надевает пальто. В руке держит ключи.
– Остаёшься здесь.
Я смотрю на него молча.
– На безопасную квартиру напали люди Корсакова. Мне нужно уехать.
– Антон?
– Сергей ушёл из клиники.
– Ты обещал.
– Он ушёл.
– А дальше?
– Дальше зависит от него.
Я отворачиваюсь.
Данил подходит и кладёт ладонь мне на затылок.
Я сразу отшатываюсь.
Его рука остаётся в воздухе.
– Не трогай меня.
Несколько секунд он смотрит на меня, затем опускает ладонь.
– Дверь поставлю на охрану. Из квартиры не выходи.
– Телефон верни.
– Нет.
– Мне нужно позвонить Насте.
– Позвонишь, когда вернусь.
– Она волнуется.
– Переживёт.
Он разворачивается.
– Данил.
– Что?
– Я тебе этого не прощу.
Он смотрит через плечо.
– Мне не нужно прощение. Мне нужна ты.
Через минуту входная дверь закрывается.
Я слышу, как срабатывает замок, затем лифт увозит его вниз.
В квартире становится тихо.
Я сижу на краю кровати, считая секунды.
Пять минут.
Десять.
Пятнадцать.
Людей за дверью нет. Данил забирает Макса, а второй охранник, судя по тишине, уезжает вместе с ним.
Он оставляет только сигнализацию и охрану здания.
Я медленно поднимаюсь.
На столе возле учебников лежит куртка, которую Настя положила в сумку. Я проверяю внутренний карман.
Пальцы нащупывают старый телефон.
Не тот, который Данил забрал в машине.
Ещё один.
К нему прикреплена записка:
На случай, если первый найдут. Пароль 1407.
Я включаю устройство.
Новое сообщение от Насти пришло несколько минут назад:
Я возле дома. Макс уезжает. Данил тоже. Спускайся сейчас.
Сердце ударяет сильнее.
Я быстро переодеваюсь: джинсы, водолазка, ботинки. В рюкзак кладу паспорт, карту, зарядку, запасное бельё и старый телефон. Основной мобильный Данил оставляет у Макса, поэтому отслеживать нечего.
Бежевое пальто застёгивает до подбородка.
У входной двери горит красный значок охраны.
Я прикладываю палец к панели.
На экране появляется имя:
Мира Громова.
Система отключается.
Данил сам даёт мне постоянный доступ.
Я открываю дверь.
Коридор оказывается пуст.
Лифт может записать поездку и отправить уведомление хозяину квартиры. Я выбираю служебную лестницу и начинаю спускаться с двадцать второго этажа.
После десятого колени заболевают. На шестом становится трудно дышать. Я продолжаю идти, придерживаясь за холодные металлические перила.
На первом этаже дверь выводит в узкий коридор возле хозяйственных помещений. В конце горит зелёная табличка выхода.
Охранника здесь нет.
Я нажимаю на ручку и оказываюсь во внутреннем дворе. Холодный воздух ударяет в лицо.
У соседнего дома стоит такси. Настя открывает заднюю дверь раньше, чем я подбегаю.
– Быстрее.
Я сажусь внутрь. Она захлопывает дверь и называет водителю адрес своей тёти на другом конце города.
Машина трогается.
Только через два квартала я достаю запасной телефон и открываю настройки.
Номер Данила знает наизусть.
Я добавляю его в чёрный список.
Потом блокирую Макса, выключаю геолокацию и достаю сим-карту.
– Что он сделал? – спрашивает Настя.
Я смотрю на мокрый снег за окном.
– Потом.
Она берёт меня за руку.
Телефон в ладони вибрирует.
Входящий вызов поступает с неизвестного номера.
Я отклоняю.
Через несколько секунд звонит другой.
Потом третий.
Данил уже понимает, что квартира пуста.
На экране появляется сообщение:
Ты делаешь вторую ошибку за сегодня, тихоня.
Следом приходит ещё одно:
Теперь беги быстрее.
Глава 11
Глава 11
Глава 11
Сообщения приходят в мессенджер. Старый телефон успевает подключиться к точке доступа Насти, которую она включила для навигатора, поэтому снятая сим-карта ничего не меняет.
Я блокирую новый аккаунт и выключаю интернет.
– Он знает, что ты ушла? – спрашивает Настя.
– Уже знает.
– Как быстро?
– Система доступа могла отправить уведомление. Ещё в доме есть камеры.
Такси сворачивает с широкой улицы в жилой квартал. За окнами тянутся старые пятиэтажные дома, небольшие магазины и дворы, заставленные машинами. Снег переходит в мелкий дождь. Капли размазывают свет фонарей по стеклу.
Настя всё ещё держит меня за руку. Её пальцы тёплые, мои остаются холодными.
– К тёте точно можно? – спрашиваю я.
– Она до весны у родителей. Квартира пустая, ключи у меня.
– Данил знает этот адрес?
– С чего бы?
Я смотрю на неё.
– Он проверил тебя, родителей и твоего альфу. Думаю, список родственников тоже нашёл.
Настя ругается вполголоса.
– Тогда поменяем машину.
Она просит водителя остановиться возле круглосуточного торгового центра. Мы расплачиваемся наличными, входим через главный вход и проходим сквозь ярко освещённый зал. Внутри ещё работают супермаркет, аптека и несколько кафе. Возле фонтана сидят подростки, у касс стоят люди с корзинами.
Мы выходим через дверь с другой стороны здания и вызываем второе такси на имя Насти.
Я несколько раз оглядываюсь. У первого входа стоит тёмный седан, но с этого расстояния нельзя понять, приезжает он за покупателями или следует за нами.
– Ты кого-то увидела? – спрашивает Настя.
– Не уверена.
– Данила?
– Его я бы узнала.
Новый автомобиль подъезжает через семь минут. Мы садимся сзади, и Настя называет адрес в другом районе.
До дома её тёти остаётся меньше двадцати минут. Я смотрю в боковое зеркало, пытаясь заметить одну и ту же машину. Сначала за нами двигается белый фургон, потом его меняет автобус. На повороте появляется серый седан, но через два перекрёстка уходит вправо.
Страх заставляет видеть слежку в каждом автомобиле.
У нужного дома мы просим остановиться не возле подъезда, а рядом с аптекой на соседней улице. Дальше идём пешком.
Старый пятиэтажный дом стоит в глубине двора. Перед подъездом растут голые кусты, на детской площадке блестят мокрые качели. Под фонарём курит мужчина в капюшоне. Он смотрит на нас, затем отворачивается к дороге.
Я ускоряю шаг.
Настя открывает подъезд магнитным ключом. Внутри пахнет сыростью, табаком и кошачьим кормом. На стенах висят объявления о проверке счётчиков и ремонте крыши. Лифт здесь отсутствует, поэтому мы поднимаемся на четвёртый этаж по узкой лестнице.
Квартира тёти находится в конце площадки. Настя открывает два замка, пропускает меня внутрь и сразу запирает дверь изнутри.
Я прислоняюсь спиной к стене.
– Теперь рассказывай, – требует она.
– Сначала закрой шторы.
Мы проходим по квартире.
Она небольшая: гостиная с раскладным диваном, спальня, кухня и узкий коридор. На мебели лежат светлые чехлы, на подоконниках стоят пустые горшки. В воздухе чувствуется запах закрытого помещения и стирального порошка.
Настя задвигает шторы в гостиной и спальне. Я проверяю балконную дверь, окна и верхний замок. Потом ставлю рюкзак возле дивана и снимаю пальто.
Только сейчас до меня доходит, что я действительно ухожу.
Данил не знает, в какой комнате я нахожусь, что делаю и с кем разговариваю. Он не может забрать телефон, проверить переписку или решить, где мне спать.
Облегчение не приходит.
Внутри остаются стыд, злость и память о его ладони на моём затылке.
– Мира, – зовёт Настя.
Она стоит посреди комнаты, сложив руки на груди.
– Что произошло после того, как он увёз тебя из кафе?
Я сажусь на край дивана.
– Он проверил сумку. Нашёл запасной телефон и позвонил тебе.
– Это я помню. Потом он отключил связь.
– Мы приехали к нему.
– Он снова тебя запер?
– Поставил квартиру на охрану.
– А дальше?
Я смотрю на свои пальцы.
Рассказать оказывается тяжелее, чем сбежать с двадцать второго этажа по лестнице.
– Он угрожал вернуться в клинику за Антоном.
Настя медленно опускается в кресло напротив.
– Что потребовал?
Горло сжимается.
– Мира?
– Чтобы я встала перед ним на колени.
Лицо подруги меняется.
– Он заставил тебя…
Я киваю, не позволяя ей закончить.
– Я согласилась, потому что он оставил человека возле Антона. Сказал, что может привезти его к себе.
– Это не согласие.
– Я знаю.
– Он тебя ударил?
– Нет.
– Держал?
Я снова киваю.
Настя закрывает лицо руками. Несколько секунд сижу молча, затем резко поднимаюсь.
– Мы едем в полицию.
– Сейчас нельзя.
– Почему?
– У Корсакова люди в городе. Данил сказал, что на безопасную квартиру напали.
– Это могло быть ложью, чтобы оставить тебя одну.
– Он уехал туда с Максом. По голосу было понятно, что нападение настоящее.
– Даже если настоящее, это не отменяет того, что он сделал.
– Не отменяет.
– Тогда почему ты защищаешь его?
– Я не защищаю.
– Ты сразу находишь причину отложить заявление.
Я поднимаю голову.
– Потому что заявление не вернёт Антону безопасность. Данил может добраться до него раньше, чем полиция успеет что-либо сделать. А если его отец подключится, мой рассказ назовут добровольной частью сделки.
– Ты сказала ему «нет»?
– Да.
– Он угрожал другому человеку?
– Да.
– Этого достаточно.
– Для нормального расследования. Семья Громовых живёт по другим правилам.
Настя подходит и садится рядом. Обнимает меня осторожно, оставляя возможность отстраниться.
Я не отстраняюсь.
– Ты ничего плохого не сделала, – говорит она.
От этих слов становится больнее.
– Моё тело отреагировало.
Настя замирает.
– Что?
– Я возбудилась. – Последнее слово приходится выталкивать через стыд. – Я не хотела, но он заметил.
– Мира, реакция тела ничего не доказывает.
– Я это понимаю головой.
– Значит, повторяй, пока не поймёшь всем остальным. Он заставил тебя. Ты пыталась защитить Антона. То, что тело среагировало на прикосновения или его запах, не превращает случившееся в твоё желание.
Я закрываю глаза.
– Данил сказал, что тело честнее меня.
– Данил говорит всё, что помогает ему получать своё.
– Он даже не пытался назвать это взаимным.
– Какая честь.
В голосе Насти появляется такая злость, что я невольно сжимаю её ладонь.
– Не связывайся с ним сама.
– Думаешь, я собираюсь позвонить и вежливо попросить оставить тебя в покое?
– Ты могла бы.
– Я собираюсь найти юриста, который не испугается его отца.
– И предупредить Антона.
– Уже написала ему с телефона мамы. Он дома. Сергей ушёл из клиники сразу после звонка Данила.
Напряжение немного отпускает грудь.
– Значит, Данил выполнил условие.
– После того как принудил тебя к сексуальному действию.
– Я не сказала, что это его оправдывает.
– Ты ищешь в нём хоть что-то, за что можно держаться.
Я не отвечаю.
Потому что она права.
На старом телефоне загорается экран. Интернет остаётся выключенным, однако появляется входящий звонок через обычную сеть. Значит, внутри стоит вторая сим-карта или Настя ошибается, когда говорит, что устройство пустое.
Номер незнакомый.
Я отклоняю вызов.
Через несколько секунд телефон звонит снова.
– Дай сюда, – говорит Настя.
Она отвечает и включает громкую связь.
– Да?
– Передай ей телефон.
Голос Данила заполняет тихую комнату.
Я сразу узнаю тяжёлое спокойствие, за которым скрывается ярость.
Настя смотрит на меня.
Я качаю головой.
– Она не хочет с тобой разговаривать, – говорит подруга.
– Настя, ты находишься в квартире своей тёти на улице Крылова, дом двенадцать. Четвёртый этаж, квартира сорок семь. Передай Мире телефон.
У меня холодеют руки.
– Откуда ты знаешь? – спрашивает Настя.
– Проверял твою семью.
– Ты больной.
– Это уже обсуждали.
– После того, что ты сделал, она к тебе не вернётся.
В трубке повисает пауза.
– Она рассказала.
– Разумеется.
– Тогда понимаешь, почему я приеду сам.
– Чтобы снова заставить её?
– Чтобы забрать.
– Она человек, а не сумка.
– Для меня разница есть. Для Корсакова – нет.
Я беру телефон из рук Насти.
– Данил.
Он выдыхает. Всего один раз, но я слышу, насколько напряжённо он держался до этой секунды.
– Открой дверь, когда приеду.
– Я не вернусь.
– Вернёшься.
– Ты переступил границу.
– Ты сбежала к другому мужику.
– Это не оправдание.
– Я и не оправдываюсь.
В этом он остаётся последовательным.
– Мне нужно время, – говорю я.
– У тебя было время по дороге из кафе. Ты использовала его, чтобы придумать второй побег.
– После того, что произошло, я не могла остаться.
– Могла.
– Я больше не чувствую себя рядом с тобой в безопасности.
– Со мной ты жива. Без меня Корсаков уже нашёл тебя.
Я выпрямляюсь.
– Что значит «нашёл»?
– Из квартиры не выходи. Дверь никому не открывай.
– Данил, что произошло?
– Машина, которая стояла возле твоего дома утром, появилась рядом с торговым центром, где вы меняли такси.
Мы с Настей переглядываемся.
Тот серый седан.
– Он проследил?
– Мои люди потеряли его возле моста. Я еду к вам.
– Твои люди были рядом?
– С тех пор как ты вышла из моего дома.
– Тогда почему позволили уехать?
– Приказ был наблюдать, пока я не доберусь.
– Ты знал, куда мы едем.
– Знал через восемь минут после того, как вы сели во вторую машину.
– И всё равно звонил с неизвестных номеров.
– Хотел, чтобы ты ответила сама.
– Я не стану.
– Хорошо. Тогда просто сиди в квартире и жди.
– Тебя?
– Меня или людей Корсакова. Я предлагаю выбрать правильно.
Связь обрывается.
Я смотрю на экран.
– Он мог соврать про машину, – говорит Настя.
– Мог.
– Ты ему веришь?
– Я видела серый седан у торгового центра.
Подруга подходит к окну и осторожно раздвигает шторы на несколько сантиметров.
– Во дворе его нет.
– Он мог остановиться на соседней улице.
– Вызовем полицию.
– Вызывай.
Настя набирает экстренный номер со своего телефона. Коротко объясняет, что нас преследуют и угрожают. Диспетчер уточняет адрес, количество людей в квартире и просит ждать патруль, никому не открывая дверь.
– Сказали, машина будет через десять-пятнадцать минут, – сообщает она.
Я проверяю замки ещё раз.
В квартире становится слишком тихо. За стеной работает телевизор соседей, сверху кто-то двигает стул. С лестничной площадки доносятся редкие шаги.
Телефон снова вибрирует.
Сообщение от Данила:
Патруль не впускай, пока не проверишь фамилии через диспетчера.
Я показываю Насте.
– Он прослушивает наши звонки? – спрашивает она.
– Скорее, его человек следит за обращением.
– Это должно успокаивать?
– Сейчас немного.
Мы выключаем свет в гостиной и переходим в коридор. Настя достаёт из сумки перцовый баллончик и отдаёт мне второй.
– У тёти есть что-то тяжёлое?
– В кладовке молоток.
– Возьми.
– Мира, если дело дойдёт до молотка, мы закрываемся в ванной.
План звучит разумно. В ванной защёлка и небольшое окно под потолком, но выходов оттуда не существует.
Я беру баллончик обеими руками.
Через пять минут в дверь звонят.
Мы замираем.
– Полиция, – произносит мужской голос за дверью. – Откройте.
Настя смотрит на экран телефона.
– Диспетчер не звонил.
– Спросим фамилию.
Она подходит к двери, оставаясь сбоку.
– Представьтесь, пожалуйста.
– Старший сержант Лебедев. С нами участковый.
– Номер жетона?
За дверью становится тихо.
Я отступаю ближе к кухне.
– Девушки, поступил вызов об угрозе, – продолжает мужчина. – Откройте, нужно проверить помещение.
Настя набирает диспетчера.
Я смотрю в глазок с расстояния. На площадке стоит мужчина в тёмной куртке. Лица полностью не видно, только часть щеки и чёрная шапка. Формы на нём нет.
– Патруль ещё не приехал, – тихо сообщает Настя, прикрыв микрофон ладонью.
В замке что-то щёлкает.
Мы обе смотрим на дверь.
Ручка медленно опускается.
Нижний замок выдерживает.
– Отойдите, – приказывает мужской голос.
Следующий удар приходится рядом с замком. Дверь дрогнет.
Настя кричит в телефон:
– Они ломают дверь!
Диспетчер потребляет оставаться на линии и запереться в дальней комнате.
Мы отступаем в коридор.
Второй удар срывает часть деревянной накладки. Верхний замок скрежещет.
– В ванную, – говорит Настя.
– Там нас запрут.
– На балкон?
– Четвёртый этаж.
Дверь снова дёргается. Между полотном и коробкой появляется узкая щель. Цепочка натягивается.
Я хватаю с вешалки длинную металлическую ложку для обуви и просовываю её между ручками шкафа, пытаясь перекрыть проход. Это задержит дверь на несколько секунд, большего ждать не стоит.
Цепочка лопается.
Мужчина протискивает в щель руку.
Я распыляю баллончик.
Он ругается и отшатывается. Дверь захлопывается, но через секунду удар становится сильнее.
– Они двое! – кричит Настя диспетчеру.
Снаружи раздаётся другой голос:
– Корсаков сказал забрать рыжую живой. Вторую не трогать, если мешать не будет.
Сомнений больше не остаётся.
Мы бежим к кухне. Настя запирает дверь и пододвигает под ручку стул. Я хватаю нож с магнитной планки над столом.
Руки дрожат, но мысли работают ясно.
– Окно, – говорю я.
– Куда?
– На козырёк подъезда не выйдем, он с другой стороны. Будем кричать.
Я распахиваю створку.
Холодный воздух врывается на кухню.
– Помогите! – кричит Настя. – Вызовите полицию!
В окне соседнего дома загорается свет.
Входная дверь квартиры рушится с громким треском.
Мужские шаги быстро пересекают коридор.
– Ванная, – говорю я.
Мы выходим через вторую кухонную дверь, ведущую к короткому коридору, и успеваем закрыться в ванной. Настя поворачивает защёлку. Я опускаю крышку стиральной машины и наваливаюсь на неё, пытаясь сдвинуть к двери.
Тяжёлая техника подаётся всего на несколько сантиметров.
Снаружи дёргают ручку.
– Открывай, Мира, – говорит мужчина. – Мы только поговорим.
– Полиция уже едет.
– Доедет позже.
В дверь ударяем плечом.
Тонкая защёлка дрогнет.
Я смотрю вокруг. Душевая кабина, раковина, стиральная машина, узкое окно под потолком. Выхода нет.
Настя держит телефон у уха. Диспетчер говорит, что патруль въехал во двор.
– Они приехали, – громко говорит она.
Мужчина за дверью ругается.
Второй отвечает:
– Берём сейчас.
Удар срывает защёлку.
Дверь распахивается и толкает стиральную машину. Первый мужчина врывается внутрь, прикрывая лицо рукавом. Глаза краснеют после баллончика. На нём та самая тёмная куртка, которую я видела в глазок.
Я поднимаю нож.
– Не подходите.
Он смотрит на лезвие.
– Положи.
– Полиция внизу.
– Значит, времени мало.
Мужчина бросается ко мне.
Я отступаю, выставляя нож вперёд, но он ударяет по запястью. Лезвие падает на плитку. Боль прошивает руку.
Настя распыляет баллончик ему в лицо. Он отворачивается, хватает её за плечо и толкает к душевой кабине.
Я вцепляюсь в его руку.
– Не трогайте её!
В дверях появляется второй. Крупнее первого, с короткой бородой и чёрными перчатками.
Он хватает меня за волосы и дёргает назад.
Кожа на голове загорается от боли.
– Нашёл, – произносит он. – Выходим через лестницу.
Я ударяю его локтем в живот. Он только сильнее сжимает волосы.
– Отпустите!
– Тихо стой.
Первый мужчина удерживает Настю возле стены. Она пытается вырваться, но он заламывает ей руку.
Я вижу нож в руке бородатого.
Короткое широкое лезвие.
– Корсаков сказал живой, – напоминает первый.
– Живой и будет. Если перестанет дёргаться.
Бородатый приставляет лезвие к моему боку.
Страх сковывает тело.
– Пойдёшь сама?
Я киваю, пытаясь выиграть время.
Он немного ослабляет хватку на волосах.
Из коридора раздаётся тяжёлый удар.
Кто-то врезается во входную дверь квартиры, уже сорванную с одного замка. Слышится грохот, мужские голоса и быстрые шаги.
Бородатый разворачивает меня к себе и прижимает спиной к груди. Нож поднимается к шее.
– Кто там? – кричит он.
Ответа не следует.
Первый мужчина выглядывает из ванной.
В коридоре его встречает удар.
Тело влетает обратно и врезается в стиральную машину. Настя отскакивает к стене.
Данил появляется в дверях.
На нём чёрное пальто, расстёгнутое поверх тёмной рубашки. Волосы влажные от дождя, на правой скуле свежая ссадина. Взгляд останавливается на ноже возле моей шеи.
Воздух сразу наполняется тяжёлым запахом альфы.
Блокатор на его запястье мигает красным.
– Убери руку, – произносит он.
Бородатый сильнее прижимает меня к себе.
– Отойди, Громов.
– Я сказал убрать.
– Один шаг – и перережу ей горло.
Данил останавливается.
За его спиной показывается Макс, но Громов поднимает ладонь, приказывая остаться в коридоре.
– Тебе нужны деньги? – спрашивает он.
– Мне нужен выход.
– Получишь.
– Машина во дворе?
– Серый внедорожник у подъезда. Ключи в кармане.
– Брось сюда.
Данил медленно достаёт брелок и кидает на плитку.
Он падает возле моих ног.
– Теперь отойди.
Громов делает шаг назад.
Бородатый тянет меня к выходу. Нож остаётся возле шеи. Я двигаюсь осторожно, стараясь не споткнуться о лежащего мужчину.
Настя стоит у душевой кабины. Первый нападавший пытается подняться, но Макс уже входит и прижимает его к полу коленом.
– Отпусти девушку, – говорит Данил.
– Когда сяду в машину.
– До машины не дойдёшь.
– Тогда она тоже.
Мы выходим в коридор.
Я вижу Данила перед собой. Он отступает медленно, оставляя проход. Лицо остаётся спокойным, но взгляд двигается между моими руками, ножом и ногами мужчины.
– Мира, – произносит он.
– Что?
– Когда скажу, падай.
Бородатый дёргает меня сильнее.
– Заткнись.
– Слышала?
Я едва заметно киваю.
– Сейчас.
Я подгибаю колени.
Мужчина не ожидает, что весь мой вес резко уйдёт вниз. Его рука соскальзывает с волос. Лезвие дёргается в сторону.
Данил оказывается рядом за одно движение.
Он хватает меня за плечо, тянет к себе и разворачивает за спину.
Бородатый ударяет ножом.
Лезвие проходит мимо моего лица и врезается Данилу в левое плечо.
Ткань пальто распарывается. На тёмной рубашке сразу появляется кровь.
– Д-Данил!
Он даже не смотрит на рану.
Правой рукой перехватывает запястье нападавшего, выворачивает и ударяет локтем в лицо. Раздаётся хруст. Нож падает.
Следующий удар приходится мужчине в горло. Тот отшатывается, но Данил не даёт ему упасть. Хватает за куртку и с силой впечатывает в стену.
– Живым, – напоминает Макс из ванной.
– Один уже живой.
Данил ударяет снова.
Бородатый обмякает.
Громов отпускает его, и мужчина сползает на пол.
Только тогда Данил поворачивается ко мне.
– Где тронули?
Кровь стекает по его рукаву и капает с пальцев на линолеум.
– У тебя плечо.
– Мира.
Он берёт моё лицо ладонями, быстро осматривает шею, губы и виски. Потом проводит руками по плечам и бокам.
Я вздрагиваю и отступаю.
После того, что происходит в его квартире, тело сразу отвергает прикосновение.
Данил замирает.
Его взгляд становится ещё тяжелее.
– Они тебя тронули?
– За волосы. И запястье.
Он берёт мою правую руку осторожнее. На коже уже темнеет след от удара.
– Сломано?
– Нет. Двигается.
– Настя?
– Цела, – отвечает она сама.
Она выходит из ванной, прижимая ладонь к плечу. Волосы растрёпываются, на щеке остаётся красный след.
Макс застёгивает пластиковые стяжки на запястьях первого мужчины, затем подходит ко второму.
Снизу слышатся голоса и шаги.
– Патруль, – говорит он. – Что делаем?
– Отец разберётся, – отвечает Данил.
– Рана?
– Царапина.
Я смотрю на пропитанный кровью рукав.
– Это не царапина.
– Жить буду.
– Нужно вызвать скорую.
– Внизу полиция. Врач приедет в квартиру.
– Нож мог быть грязным.
Данил переводит взгляд на меня.
– Переживаешь?
– Ты закрыл меня собой.
– Потому что ты моя.
От ответа становится тесно в груди.
– Это не отменяет врача.
– Хорошая девочка. Командовать начала сразу после спасения.
– Я не командую. У тебя течёт кровь.
– Остановишь.
Я теряюсь.
– Я?
– Ты.
Макс смотрит на разрезанное пальто.
– Данил, сначала клиника.
– В квартиру. Врач может приехать туда.
– Шов понадобится.
– Посмотрим.
Он снимает пальто одной рукой. Движение отзывается болью: челюсть напрягается, но ни звука Данил не издаёт.
Под рубашкой на плече виднеется длинный порез. Лезвие входит сбоку, проходит по мышце и выходит, не застряв. Крови много, однако рука двигается.
Я снимаю шарф и складываю в несколько слоёв.
– Прижми.
Данил смотрит на меня.
– Сам.
– У меня одна рука занята.
– Вторая работает.
– Мне приятнее, когда это делаешь ты.
Даже сейчас он находит возможность давить.
Я подхожу и прижимаю шарф к ране.
Данил кладёт ладонь мне на поясницу, удерживая рядом.
– Не трогай, – тихо говорю я.
Его пальцы сжимаются.
– Сейчас не время.
– Для меня время.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга.
Потом он убирает руку.
Это первая просьба за вечер, которую Данил выполняет сразу.
В квартиру входят двое полицейских. За ними появляется человек Романа Сергеевича и сразу отводит патрульных в сторону, показывая документы и что-то объясняя.
Макс ведёт задержанных к выходу.
– Я останусь с Настей, – говорю я.
– Нет, – отвечает Данил.
– Ей нужно осмотреть плечо.
– Поедет с нами.
– Я никуда с ним не поеду, – вмешивается Настя.
– Тогда Сергей отвезёт тебя в клинику, – решает Данил. – Мира едет со мной.
– Она только что от тебя сбежала.
– Поэтому второй раз возможности не получит.
Я сильнее прижимаю шарф. Данил даже не морщится.
– Я вернусь только потому, что у тебя рана.
– Причина меня устраивает.
– После врача уйду.
– Нет.
– Данил.
– Обсудим дома.
– Мы уже обсуждали. Я не хочу жить у тебя.
Он наклоняется ближе. От запаха крови и альфы становится тяжело дышать.
– А я не хочу вытаскивать тебя из чужих ножей каждый раз, когда тебе становится стыдно и ты решаешь сбежать.
Я бледнею.
Настя резко шагает к нему:
– У неё есть причины стыдиться только тебя.
Данил смотрит на неё.
– Заботься о своём плече, омега.
– А ты о том, чтобы полиция не узнала, почему Мира от тебя убежала.
– Пусть узнает.
– Данил, хватит, – прошу я.
Он снова переводит взгляд на меня.
– Идём.
Мы выходим из квартиры. На площадке толпятся соседи, возле лестницы стоят полицейские. Данил держится прямо, хотя кровь продолжает пропитывать шарф.
На улице дождь становится сильнее. У подъезда мигают синие огни патрульной машины. Серый внедорожник Данила стоит чуть дальше, водительская дверь открыта.
