Текст книги "Мажор. Тихоня, я выбрал тебя (СИ)"

Автор книги: Валерия Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

– Очень хорошее начало.

– Зато не вру.

– Продолжай.

– Буду ревновать, контролировать себя хуже, чем тебе нравится, и хотеть знать каждый твой маршрут.

– Данил.

– Но телефон без разрешения не возьму. После твоего «нет» остановлюсь. Если появится правда, которая касается тебя, расскажу сразу. И если однажды ты решишь уйти, я попрошу остаться один раз.

Метка под повязкой пульсирует в такт его сердцу.

– Я люблю тебя, тихоня. Хочу, чтобы ты жила со мной, спорила со мной, выбирала имена нашим детям и каждый день напоминала, что мои планы не считаются общими, пока ты не согласилась.

Лицо горит.

Где-то в первом ряду Настя закрывает рот ладонью.

– Ты опять про детей перед всеми, – шепчу я.

– Сказал правду сразу.

– Здесь журналисты.

– Они всё равно спросили бы.

Он слегка поднимает коробку.

– Ты выйдешь за меня, когда сама будешь готова?

Не «сейчас».

Не весной.

Не потому, что метка уже существует.

Когда сама буду готова.

Вопрос оставляет мне время.

И выбор.

– А если я скажу, что свадьба не раньше окончания университета? – спрашиваю я.

– Буду ждать.

– Без тайной подачи заявления в загс?

– Без.

– Без назначенной даты за моей спиной?

– Да.

– Платье выберу сама.

– Если оно будет закрытое.

Я молча смотрю.

– Выберешь сама, – исправляется он.

– Гостей тоже.

– Крылова не позовём.

– Позовём всю проектную группу.

Лицо становится мрачнее.

– Хорошо.

– И фамилию сменю только после свадьбы.

– Да.

– В системе квартиры пока остаётся Белова.

– До свадьбы.

– Данил.

– Остаётся Белова.

Я выдыхаю.

– Тогда да.

Он замирает.

Будто всё ещё не верит.

– Повтори.

– Я выйду за тебя.

Метка вспыхивает жаром.

В зале раздаются аплодисменты, щёлкают камеры, кто-то из студентов свистит. Данил слышит только меня.

Он достаёт кольцо.

– Правая рука.

Я протягиваю.

Пальцы у него едва заметно дрожат. Данил Громов может держать оружие, избивать Корсакова одной рукой и спокойно отказываться от компании перед советом директоров.

Но сейчас не сразу попадает кольцом на палец.

Я улыбаюсь.

– Волнуешься?

– Нет.

– Врёшь.

– Да.

Кольцо скользит на безымянный палец правой руки и подходит точно.

– Антон правильно измерил, – говорю я.

Данил сразу хмурится.

– Не порть момент.

– Ты сам его попросил.

– Больше не попрошу.

– Надеюсь.

Он поднимает руку к моему лицу.

Останавливает рядом.

– Можно поцеловать?

Щёки вспыхивают сильнее.

Вокруг родители, декан, преподаватели, журналисты и вся наша группа.

– Можно.

Данил наклоняется и касается губ.

Поцелуй получается коротким. Он не прижимает меня перед камерами, не кладёт ладонь на затылок и не пытается показать всем своё право.

Отстраняется первым.

И только потом шепчет возле губ:

– Дома продолжим.

Я сразу понимаю по его взгляду, что именно он имеет в виду.

– У тебя плечо.

– К вечеру заживёт.

– Так быстро раны не заживают.

– Найдём позу, где плечо не понадобится.

Лицо обдаёт жаром.

– Данил!

Он едва заметно усмехается.

– Теперь узнаёшь?

– К сожалению.

Декан стучит пальцами по микрофону.

– Полагаю, на основной вопрос пресс-конференции ответ получен.

Зал смеётся.

Я возвращаюсь на место, продолжая чувствовать кольцо на пальце. Оно лёгкое, но непривычное. Данил садится рядом и кладёт ладонь на стол, открытой стороной вверх.

Я вкладываю в неё свою руку.

Оставшиеся вопросы касаются компании, «Рубежа», дела Корсакова и моей учёбы. Данил отвечает коротко. Арина подтверждает, что документы подписаны, а её семья не будет оспаривать прекращение личных обязательств.

Олег Вольский отказывается комментировать анонимное сообщение с вырезанным пунктом договора. Ирина сразу сообщает, что номер и связь с офисом уже проверяются.

Роман Сергеевич остаётся в первом ряду до конца.

Когда пресс-конференция завершается, журналистов выводят через главный вход, а студентов просят остаться в зале ещё десять минут.

Мама поднимается на сцену первой.

Она обнимает меня, смотрит на кольцо и тихо спрашивает:

– Уверена?

– Да.

– Он не заставил?

– Нет.

– Ты можешь передумать.

– Знаю.

Только после этого она поворачивается к Данилу.

– Поздравлять вас пока не буду.

– Хорошо.

– Сначала посмотрю, как будете выполнять обещания.

– Смотрите.

Отец подходит следом.

Данил выпрямляется.

– Завтра наш разговор всё ещё состоится, – произносит папа.

– Сегодня уже состоялся публично.

– Завтра будет без камер.

– Хорошо.

– И без охраны.

– Хорошо.

Отец смотрит на кольцо.

– Срок свадьбы?

– После окончания университета, – отвечаю я раньше Данила.

Он поворачивает голову.

– Я помню.

– Проверила.

Папа протягивает ему руку.

Данил на секунду задерживается, затем пожимает правой. Левое плечо всё ещё бережёт.

– Один новый шантаж, угроза или попытка удержать её силой, – говорит отец, – и разговор будет уже со мной.

– Сначала с Мирой.

– Потом со мной.

– Хорошо.

Это максимально близко к благословению, на которое мы можем рассчитывать.

Настя влетает на сцену сразу после родителей.

– Покажи.

Я поднимаю руку.

Она рассматривается кольцо со всех сторон.

– Скромное.

– Я выбирал, – сообщает Данил.

– Поэтому ожидала чёрный камень размером с глаз Корсакова.

– Было такое.

Я резко смотрю.

– Среди семи?

– Второе.

– Почему не взял?

– Решил, что на занятиях будет мешать.

Настя прижимает ладонь к груди.

– Он подумал об удобстве Миры. Я сейчас снова расплачусь.

Антон подходит медленнее.

– Поздравляю.

– Спасибо, – говорю я.

Данил молчит.

Я смотрю.

Он тяжело выдыхает.

– Спасибо за размер.

Антон улыбается.

– Обращайся.

– Не буду.

– Я так и понял.

Они не пожимают руки, но и не начинают драку. Для нашей компании это считается хорошим завершением.

Арина подходит последней.

Она останавливается напротив нас и смотрит на кольцо.

– Быстро.

– Он купил первое несколько недель назад, – объясняю я.

– Это на него похоже.

Данил становится холоднее.

– Тебе что-то нужно?

– Закрыть вопрос лично.

Она протягивает мне руку.

– Поздравляю, Мира.

Я пожимаю.

– Спасибо.

– Не позволяй ему убедить тебя, что один хороший поступок исправляет десять плохих.

– Не позволю.

– И заставляй читать договоры до подписи.

– Теперь у меня есть юрист.

Арина смотрит на Ирину, стоявшую у сцены.

– Разумно.

Потом поворачиваюсь к Данилу.

– Ты мог сделать всё это год назад.

– Мог.

– Почему не сделал?

– Было всё равно.

– А теперь?

Он смотрит на меня.

– Теперь нет.

Арина кивает.

– Хотя бы честно.

Она уходит вместе с отцом.

Роман Сергеевич остаётся.

Он поднимается на сцену только тогда, когда рядом нет камер. Несколько секунд смотрит на сына.

– Отказ от совета вступит в силу завтра, – говорит он. – До этого можешь передумать.

– Нет.

– Доля уже передана фонду сотрудников. Вернуть её нельзя без их согласия.

– Знаю.

– Ты оставил себе меньше, чем мог.

– Мне хватит.

– «Рубеж» требует вложений.

– Найду инвесторов.

– Я могу оставить финансирование от группы на два года.

Данил смотрит настороженно.

– В обмен на что?

– Ни на что.

– Так не бывает.

– Похоже, в нашей семье теперь принято учиться новому.

Роман Сергеевич переводит взгляд на меня.

– Мира вчера сказала, что академия и сотрудники не должны становиться ценой семейного конфликта. Я согласен.

– Вы слышали? – спрашиваю я.

– Данил сообщил.

– Сразу?

– Сразу.

Я смотрю на него.

– Учусь, – повторяет он.

Отец достаёт из папки документ.

– Финансирование без права вмешиваться в управление. Можешь проверить у независимого юриста.

Данил не берёт.

– Зачем?

– «Рубеж» появился из-за моей ошибки. Я отправил тебя туда, чтобы убрать проблему. Потом использовал академию как доказательство, что всё сделал правильно.

Впервые Роман Сергеевич признаёт ответственность так же прямо, как Данил.

– Я должен был выслушать, что произошло, – продолжает он. – И не подписывать за тебя брачное соглашение через несколько лет.

– Я сам подписал.

– Потому что знал: иначе снова ограничу доступ к деньгам.

Данил молчит.

– Возьми документ, – говорит отец. – Проверишь. Если условия не устроят, откажешься.

Он всё-таки берёт папку.

– Хорошо.

– И ещё. Дом за городом остаётся оформлен на тебя.

– Не нужен.

– Мира может решить иначе.

Я сразу вмешиваюсь:

– Мира пока собирается жить в квартире.

Оба смотрят на меня.

– Я не хочу дом за городом, охрану по периметру и дорогу до университета по часу.

– Там безопаснее, – произносит Данил.

– Мы уже начали.

Он сжимает челюсть.

– Хорошо. Квартира.

Роман Сергеевич едва заметно усмехается.

– Удачи тебе.

На этот раз звучит искренне.

Данил не отвечает сразу.

– Спасибо.

Отец кивает и уходит.

Я смотрю ему вслед.

– Это было примирение?

– Нет.

– А что?

– Перемирие.

– Уже хорошо.

– Посмотрим.

В квартиру Данила мы возвращаемся после четырёх.

Макс заезжает за моими вещами в безопасную квартиру вместе с сотрудницей центра и Ириной. Я сама еду с ними, проверяю, что документы и чемодан собраны, возвращаю ключи и только потом направляюсь на двадцать второй этаж.

Данил ждёт дома.

Я специально прошу его не ехать следом.

Он остаётся.

Когда дверь открывается, на панели появляется:

Мира Белова.

Ничего не меняется.

– Так и оставил, – говорю я.

– Ты просила.

– Даже после кольца?

– До свадьбы.

– Запомнил.

Охранник вносит чемодан и сразу уходит. Данил забирает ручку правой рукой, но я останавливаю:

– Сама.

Он отпускает.

Я отвожу чемодан в гостевую.

В шкафу остаются вещи, которые не забрала утром. Новые водолазки с бирками, коробки с обувью, тёмное платье, которое Данил выбрал без меня.

– Я буду спать здесь, – говорю я.

Он стоит в дверях.

– Сегодня?

– Пока.

– Мы обручены.

– Поэтому у меня автоматически исчезла комната?

– Да.

Я смотрю.

– Нет.

– Попытался.

– И продолжишь стучать.

– Да.

– Вещи из ванной не переносишь.

– Хорошо.

– Наручники остаются в закрытом ящике.

– Да.

– Замок на спальне…

– Снял.

– Я видела.

– Кольцо тоже снял.

– Какое?

– На изголовье.

– Тоже видела.

Он следит за моим лицом.

– Это важно?

– Да.

– Тогда хорошо.

Я начинаю разбирать чемодан. Данил остаётся возле двери, не входит без приглашения.

– Можешь помочь, – говорю я.

Он сразу проходит внутрь.

– Что куда?

– Водолазки на плечики. Джинсы в нижний ящик. Документы не трогай.

– Уже знаю.

– И не перекладывай по цветам.

– Так удобнее.

– Мне удобно иначе.

– Плохо.

– Данил.

– Хорошо.

Мы разбираем вещи вместе.

Он вешает одежду одной рукой, я складываю бельё и косметику. Несколько раз Данил собирается переставить мои вещи, но останавливается под взглядом.

Когда чемодан пустеет, я закрываю его и ставлю в нижнее отделение шкафа.

– Оставляешь чемодан доступным, – замечает он.

– Да.

– Чтобы можно было уйти быстро.

– Чтобы знать, что могу.

Метка передаёт его раздражение и боль.

Он кивает.

– Хорошо.

Я подхожу ближе.

– Это не значит, что собираюсь.

– Знаю.

– Ты можешь спросить.

– Что?

– Собираюсь ли я уйти.

– Собираешься?

– Нет.

Данил выдыхает.

– Тогда чемодан можешь оставить.

– Очень щедро.

Он берёт мою правую руку и смотрит на кольцо.

– Подошло.

– Седьмая попытка.

– Главное – результат.

– Ты вернёшь остальные?

– Макс уже.

– А если это потеря компании и возврат шести колец за один день?

– Тяжело.

Я улыбаюсь.

Он проводит большим пальцем по кольцу.

– Ты правда сказала «да».

– Правда.

– И вернулась.

– Да.

– Сама.

– Данил, если повторишь ещё раз, начну сомневаться.

– Молчу.

Он отпускает руку.

– Что будем делать вечером? – спрашиваю я.

– Есть.

– Потом?

Взгляд опускается к моим губам.

– Ты сама спросила.

– Я про обычные планы.

– У меня обычные планы заканчиваются в спальне.

Лицо вспыхивает.

– У тебя рана.

– Врач сегодня снял фиксатор.

– Швы остаются.

– Могу лежать спокойно.

– Не верю.

– Проверишь.

– Данил.

Он подходит ближе, но не касается.

– Можно поцеловать?

– Можно.

Поцелуй начинается медленно.

Я сама кладу руки ему на грудь и чувствую под ладонью ровное сердцебиение. Данил касается талии, осторожно проводит по спине.

Когда его ладонь опускается ниже, я напрягаюсь.

Он сразу останавливается.

– Нет?

Я прислушиваюсь к себе.

Не к страху от прошлых сцен. Не к ожиданию, что сейчас Данил всё равно продолжит. К собственному желанию.

– Пока можно.

Пальцы мягко сжимают бедро.

– Так?

– Да.

Он снова целует, глубже. Я отступаю на шаг, Данил идёт за мной, но сохраняет расстояние, пока сама не притягиваю его за ворот футболки.

– Тихоня, – выдыхает он.

– Что?

– Скажи, если нужно остановиться.

Я смотрю в его лицо.

Он действительно ждёт ответа.

– Скажу.

– И я остановлюсь.

– Знаю.

Это слово теперь имеет другой смысл.

Не слепая вера в мужчину, который обещал и нарушает.

Знание, проверенное поступками.

Пусть пока несколькими днями.

Пусть доверие ещё придётся строить долго.

Но первый слой уже появляется.

Я целую его сама.

Данил осторожно поднимает меня на руки, используя в основном правую, и сразу морщится.

– Поставь.

– Донесу.

– У тебя плечо.

– До дивана два метра.

– Данил.

Он ставит меня на пол.

– Хорошо.

– Мы пойдём сами.

– Скучно.

– Зато без четвёртого разрыва швов.

Я беру его за руку и веду в гостиную.

Не в спальню.

Он замечает, но ничего не говорит.

Мы садимся на диван. Я устраиваюсь рядом, кладу голову на его здоровое плечо. Данил включает телевизор, хотя оба не смотрят на экран.

– Завтра занятия, – напоминаю я.

– Отвезу.

– На машине.

– Да.

– Не на мотоцикле.

– Плечо.

– Именно.

– После снятия швов поедем.

– Куда?

– Куда захочешь.

– Это новый вопрос?

– Да.

– Тогда я подумаю.

Он целует меня в макушку.

– У меня есть второй шлем.

– Знаю.

– Купил до фотографии.

Я поднимаю голову.

– Ты уже тогда рассчитывал посадить меня на мотоцикл?

– Да.

– А если бы я отказалась?

– Уговорил бы.

– Каким способом?

– Сейчас должен ответить честно или правильно?

– Честно.

– Закрыл бы университетскую парковку, пока не сядешь.

Я качаю головой.

– А правильно?

– Спросил бы ещё раз позже.

– Выбирай второй.

– Ненавижу второй.

– Привыкнешь.

Данил смотрит на кольцо.

– Свадьба после выпуска.

– Да.

– Это меньше года.

– Больше полугода.

– Переживу.

– Без ускоренной защиты диплома.

– Уже думал.

– Даже не пытайся.

– Хорошо.

– И обычная регистрация.

– Нет.

– Данил.

– Ты сама выбираешь платье и гостей. Место выбираю я.

– Какое?

– Увидишь.

– Очередной секрет?

Он замирает.

Я сразу чувствую момент, когда привычка сталкивается с новым правилом.

– Дом возле «Рубежа», – отвечает Данил. – Там большой закрытый двор. Хотел провести церемонию там.

Он говорит.

Сразу.

– Можно посмотреть заранее?

– Да.

– И отказаться?

– Да.

– Тогда обсудим.

Он расслабляется.

– Ещё хочу…

Данил замолкает.

– Что?

– Купил квартиру этажом ниже.

Я медленно поднимаю голову.

– Когда?

– Месяц назад.

– Зачем?

– Хотел расширить эту.

– Ты снова скрывал.

– Не касалось тебя, пока не предложил.

– Теперь предлагаешь?

– Да. Там можно сделать тебе кабинет и отдельную комнату, куда я не смогу войти без ключа.

Я смотрю несколько секунд.

– Ты серьёзно хочешь построить комнату, куда сам не войдёшь?

– Нет.

– Тогда зачем?

– Тебе нужна дверь, которую я не могу открыть.

Он понимает и это.

– Электронный замок можно обойти.

– Будет механический. Ключ только у тебя.

– А если пожар?

– Второй ключ в закрытом боксе у охраны. Вскрывается с уведомлением тебе.

– Ты уже всё придумал?

– Да.

– И собирался сообщить после свадьбы?

– Собирался показать проект сегодня вечером.

– До моего согласия?

– Надеялся.

Я тихо выдыхаю.

– Покажешь завтра.

– Хорошо.

– И ничего не начинаешь без моего одобрения.

– Да.

– Кабинет я спроектирую сама.

– Да.

– Там будет светлая мебель.

– Нет.

Я смотрю.

– Светлая.

– Компромисс – серая.

– Белая.

– Мира.

– Мой кабинет.

Он сдаётся тяжелее, чем при передаче акций.

– Хорошо. Белая.

Я улыбаюсь и снова кладу голову ему на плечо.

Телевизор продолжает работать. На экране показывают вечерние новости. Внизу пробегает строка о расторгнутой помолвке и выходе Данила из группы компаний.

Он выключает звук.

– Больше не наследник, – говорю я.

– Нет.

– Жалеешь?

– О компании – иногда. О договоре – нет.

– А отец?

– Злится.

– Но предложил финансирование.

– Потому что ты посмотрела на него так, будто он собирается закрыть детский дом.

– «Рубеж» важен.

– Знаю.

– Ты ведь продолжишь там работать?

– Да. И учиться.

– У тебя ещё диплом.

– Помню.

– Никаких покупок оценок.

– Мне они не нужны.

– Очень скромно.

– Правдиво.

Мы замолкаем.

Моя рука лежит поверх его. На безымянном пальце поблёскивает кольцо.

Через несколько минут Данил спрашивает:

– Тихоня.

– Что?

– Теперь можно изменить фамилию в системе?

– Нет.

– Мы обручены.

– После свадьбы.

– Долго.

– Ты обещал ждать.

– Обещал свадьбу.

– Я обещала выйти, когда буду готова.

Он поворачивает голову.

– Ты готова.

– Вот опять.

– Молчу.

Я улыбаюсь.

– Пока Белова.

– Хорошо.

– И Данил…

– Что?

– Я выбрала тебя окончательно. Но это не означает, что теперь перестану выбирать каждый день.

Взгляд становится серьёзнее.

– Объясни.

– Сегодня я остаюсь. Завтра тоже. Через неделю, месяц и год решение должно оставаться моим. Ты не получаешь меня один раз навсегда только потому, что надел кольцо.

Метка отзывается его страхом.

Данил сжимает пальцы, но не спорит.

– Тогда каждый день буду делать так, чтобы выбирала снова.

– Без манипуляций.

– Постараюсь.

Я поднимаю брови.

– Без.

– Без принуждения, шантажа и угроз.

– Уже точнее.

– Остальные манипуляции обсудим отдельно.

– Данил.

– Хорошо.

Он поднимает мою руку и целует кольцо.

– Каждый день, тихоня.

– Каждый день.

Данил тянется к пульту, но в этот момент мой телефон вибрирует на столе.

Приходит уведомление из университетской системы.

Я открываю.

Ваше заявление об отзыве перевода удовлетворено. Вы продолжаете обучение в основной группе. Предварительная защита итогового проекта назначена на пятницу, 10:00.

Ниже стоит состав группы:

Мира Белова. Данил Громов. Анастасия Волкова. Антон Крылов.

Я показываю экран.

Данил читает и хмурится.

– Крылов остаётся.

– Разумеется.

– До пятницы переживу.

– А после он всё равно учится с нами.

– Не порть хороший вечер.

Я смеюсь.

Он смотрит на меня несколько секунд, затем произносит:

– Домой вернулась.

– Да.

– Кольцо надела.

– Да.

– Перевод отменила.

– Да.

– Крылова оставила.

– Да.

– Идеального результата не бывает.

– Наконец-то понял.

Данил поднимается с дивана и протягивает мне руку.

– Куда?

– Ужинать.

– Мы недавно ели.

– Я недавно. Ты почти ничего.

– Почему?

– Ждала тебя.

Он замирает.

– Сама?

– Данил.

– Хорошо. Больше не спрашиваю.

Я вкладываю пальцы в его ладонь и поднимаюсь.

На кухне он достаёт продукты, я ставлю сковороду на плиту. Данил пытается нарезать овощи одной рукой, я забираю нож и отправляю его садиться.

Он подчиняется после второго напоминания.

Когда ужин готов, я ставлю две тарелки рядом, а не напротив.

Данил садится ближе.

Не касается, пока сама не кладёт ладонь на его колено.

За окном горят огни города. На кухонном острове лежат наши телефоны, документы и чёрная коробка, которая теперь пустая.

Дверь квартиры остаётся закрытой.

Но код я знаю.

Отпечаток работает.

Чемодан стоит в моём шкафу, и Данил соглашается его не убирать.

Я могу уйти.

И именно поэтому остаюсь.

Эпилог

Эпилог

Эпилог

Восемь месяцев спустя

– Мира, если ты ещё раз передвинешь титульный лист, я заберу у тебя папку.

Я поднимаю голову и смотрю на Данила.

Он стоит возле окна университетского коридора в тёмном костюме, белой рубашке и галстуке, который уже успел ослабить. Шрам на левом плече давно зажил, движения вернулись полностью, однако перед важными встречами он всё равно машинально касается места старой раны.

В правой руке Данил держит наши пропуска на защиту, в левой – четыре бутылки воды. Мой рюкзак висит у него на плече. Он просит отдать. Я соглашаюсь.

За восемь месяцев мы научились различать просьбу и приказ.

Чаще всего.

– Титульный лист лежит криво, – отвечаю я.

– Он лежит в файле.

– Именно поэтому видно.

Настя заглядывает через моё плечо.

– Мира, он ровный.

– Левый край выше.

– На половину миллиметра.

– Значит, выше.

Антон стоит рядом с дверью аудитории и просматривает вопросы к резервному сценарию. След от разбитой губы давно исчез. После истории с Корсаковым к нему на несколько недель приставили охрану, затем дело передали в суд, а самого Кирилла оставили под стражей до приговора.

С Данилом они продолжают учиться в одной группе.

Дружбы между ними не возникает.

Зато Антон проживает учебный год без новых переломов, что уже считается серьёзным достижением.

– Оставь папку, – произносит Данил.

Я поправляю титульный лист ещё один раз и закрываю обложку.

– Готово.

– Умница.

– Не начинай.

– Я просто похвалил.

– Ты говоришь это тем же голосом, которым восемь месяцев назад приказывал раздеваться.

Настя закашливается.

Антон сосредоточенно смотрит в таблицу на стене.

Данил медленно подходит ближе.

– Могу похвалить другим способом.

Щёки сразу теплеют.

– Мы в университете.

– Вижу.

– За дверью комиссия.

– Тоже вижу.

– Тогда веди себя нормально.

– Вчера ты не жаловалась.

– Данил!

Он коротко усмехается и протягивает мне воду.

– Пей. Через пять минут заходить.

Я беру бутылку.

Восемь месяцев не превращают Данила Громова в спокойного, удобного мужчину. Он всё ещё знает моё расписание лучше меня, замечает каждый взгляд в мою сторону и ненавидит закрытые двери, если находится снаружи.

Только теперь расписание я отправляю сама.

Дверь моего кабинета открывается механическим ключом, единственный экземпляр которого лежит у меня.

А когда кто-то смотрит слишком долго, Данил сначала говорит со мной.

Иногда с трудом.

Однажды на весенней конференции альфа из другого университета просит мой номер. Данил молчит ровно двадцать секунд, затем спрашивает, собираюсь ли я его дать. Услышав отказ, успокаивается.

Альфа всё равно меняет гостиницу в тот же вечер.

Данил утверждает, что не имеет к этому отношения.

Я не верю.

Доказательств тоже не нахожу.

– Группа Белова, Громов, Волкова, Крылов, приготовиться, – объявила секретарь комиссии.

Настя выпрямляется.

– Всё. Я ничего не помню.

– Ты отвечаешь только за визуальную часть, – напоминает Антон. – Там семь слайдов.

– Я могу забыть семь слайдов.

– Не забудешь, – говорю я.

Данил забирает у меня папку.

– Пойдём.

– Я сама понесу.

– У меня пустые руки.

– У тебя мой рюкзак.

– Он на плече.

– Очень убедительно.

Он не отдаёт папку, но и спорить перед дверью я не становлюсь.

Мы входим в аудиторию вчетвером.

Вдоль дальней стены стоят столы комиссии. На первом ряду сидят родители, декан и несколько преподавателей. Роман Сергеевич занимает место рядом с моим отцом. За последние месяцы они учатся разговаривать без угроз, хотя отец по-прежнему обращается к Данилу подчеркнуто официально.

Мама видит меня и улыбается.

Макс стоит у выхода.

На защиту его никто не приглашает.

Он приходит, потому что Данил с утра трижды спрашивает, проверяют ли здание после анонимного письма журналистов.

История с Вольскими заканчивается через два месяца после пресс-конференции. Суд признаёт спорный пункт соглашения недействительным, а семья Арины получает денежную компенсацию. Олег Вольский пытается оспорить передачу доли в фонд сотрудников, но документы Данила составляют заранее и правильно.

«Рубеж» продолжает работать.

Роман Сергеевич сохраняет финансирование на два года без права вмешиваться в управление. Данил привлекает ещё двух инвесторов и теперь проводит там больше времени, чем в семейной компании прежде.

Он всё ещё остаётся Громовым.

Только больше не наследник, которому прощали всё заранее.

Председатель комиссии кивает:

– Начинайте.

Я выхожу к экрану.

Первые две минуты голос звучит напряжённо. Потом вижу знакомые таблицы, расчёты и выводы, над которыми мы работали весь год, и успокаиваюсь.

Настя показывает диаграммы без единой ошибки.

Антон объясняет риски поставщиков.

Данил представляет математическую модель и резервный сценарий. Когда один из членов комиссии пытается оспорить коэффициент, он спокойно открывает исходный расчёт и за две минуты доказывает правильность формулы.

Никого не унижает.

Даже не называет вопрос глупым.

Я горжусь им больше, чем следует за элементарную вежливость.

После выступления комиссия задаёт семь вопросов. Последний достаётся мне:

– Вы считаете предложенную модель применимой вне проекта?

– Да, – отвечаю я. – Мы уже получили предварительное согласие двух организаций на тестирование. Одна из них – академия «Рубеж», но проверку будет проводить независимая группа, чтобы личная заинтересованность Данила Громова не влияла на результат.

Председатель смотрит на него:

– Вы согласны?

– Это было условие Миры.

– А ваше мнение?

– Я согласен с её условием.

Он произносит это перед комиссией легко.

Раньше любое условие воспринимал как вызов.

Теперь понимает, что чужие границы не отнимают у него власть. Они просто заканчивают её там, где начинается другой человек.

Нас просят выйти.

Результатов ждут пятнадцать минут.

Настя проходит по коридору три раза.

Антон пьёт воду.

Я стою возле окна и кручу кольцо на правой руке.

Свадьба назначена на следующую субботу.

Я сама выбираю дату после того, как получаю допуск к защите. Данил хочет зарегистрироваться на следующий день после пресс-конференции, но выполняет обещание и ждёт.

Он даже не подаёт тайное заявление.

Проверяет Ирина.

Документы о принуждении по-прежнему хранятся у неё. Я не подаю заявление в полицию, но и не забираю признание Данила. Решение остаётся моим, а доказательства – защищёнными от его отца, адвокатов и самого Данила.

Он ни разу не просит уничтожить их.

– Хватит крутить, – говорит Данил.

– Что?

Он берёт мою руку и поправляет кольцо.

– Снимешь кожу.

– Я волнуюсь.

– Защита закончилась.

– Результат ещё нет.

– Будет отлично.

– Откуда знаешь?

– Потому что я делал расчёты, Антон проверял источники, Настя рисовала слайды, а ты переделывала всё за нами.

– Я не переделывала.

Трое смотрят на меня.

– Только заключение, – уточняю я. – И оформление. И две таблицы.

– Именно, – произносит Антон.

Дверь открывается.

Секретарь приглашает нас обратно.

Председатель комиссии снимает очки.

– Работа заслуживает оценки «отлично». Отдельно отмечаем качество расчётов, практическую применимость и распределение ролей внутри команды.

Настя шумно выдыхает.

Я сжимаю ладонь Данила.

Он не улыбается, но через метку приходит тёплая волна удовлетворения.

– Поздравляю, – продолжает председатель. – Защита завершена.

Мы выходим из аудитории под аплодисменты родителей.

Мама обнимает меня первой. Отец пожимает руку Антону, потом Насте и только после этого поворачивается к Данилу.

– Поздравляю.

– Спасибо.

– Теперь диплом действительно ваш, а не куплен семьёй?

Данил спокойно выдерживает взгляд.

– Можете проверить ведомость.

– Уже.

– Пап, – вмешиваюсь я.

– Я просто уточнил.

Роман Сергеевич усмехается:

– Привыкайте. После свадьбы он начнёт уточнять чаще.

– После свадьбы ничего не изменится, – говорит мой отец. – Мира остаётся моей дочерью.

– Она станет моей женой, – отвечает Данил.

– Одно другому не мешает.

Они смотрят друг на друга.

Я встаю между ними.

– Сегодня никто не спорит.

– Я не спорю, – произнесли оба.

Мама берёт меня под руку.

– Пойдём фотографироваться, пока мужчины выясняют, кому ты принадлежишь.

– Никому я не принадлежу.

Данил сразу смотрит на меня.

– Мы обсуждали это слово.

– Я молчу.

– Глазами тоже.

– Это ты придумала.

– И использую.

Настя смеётся и тянет Антона к лестнице.

Общую фотографию делают во внутреннем дворе университета. Я стою между Данилом и Настей, держу папку с работой и улыбаюсь в камеру. Антон находится с края. Данил трижды смотрит на расстояние между нами, но остаётся на месте.

После снимка преподаватель просит сделать отдельную фотографию нашей группы.

– Крылов, встань левее, – говорит Данил.

– Зачем?

– Свет падает плохо.

Антон смотрит на солнце, которое находится совсем с другой стороны.

– Конечно.

Он всё же делает шаг.

Я тычу Данила локтем в бок.

– Что?

– Свет?

– Очень плохой.

– Ревнуешь.

– Да.

– И что собираешься делать?

– Вечером покажу.

Щёки сразу вспыхивают.

– Мы ещё здесь.

– Поэтому вечером.

Фотограф просит смотреть в камеру.

На снимке я выхожу красной.

Данил – довольным.

Свадьбу мы проводим возле «Рубежа».

Дом стоит в стороне от главного корпуса академии, за старым яблоневым садом. Большой закрытый двор Данил действительно выбирает заранее. Я смотрю его через неделю после предложения и соглашаюсь при условии, что гостей будет меньше пятидесяти.

Он приглашает восемьдесят.

Я вычёркиваю тридцать пять.

Данил возвращает десять.

В итоге приезжают пятьдесят четыре человека, включая сотрудников академии, наших преподавателей, семью, проектную группу и Макса, которого никто уже не считает гостем.

Платье я выбираю сама.

Оно светлое, приталенное, с открытыми плечами и длинной юбкой без огромного шлейфа. Метку закрывать не стану. Тёмный узор давно побледнел, но остаётся заметным возле лопатки.

Когда Данил видит вырез на спине, его лицо становится мрачнее.

– Ты говорила, платье будет закрытым.

– Я сказала, что выберу сама.

– Здесь половина «Рубежа».

– Они будут смотреть на церемонию.

– Они альфы.

– И умеют вести себя.

– Потому что я их научил.

– Тогда проблем нет.

Он проводит взглядом по открытой спине.

– Переоденься после регистрации.

– Зачем?

– Иначе я закончу вечер раньше.

Лицо сразу нагревается.

– Данил.

– Ты хотела правду сразу.

– Иногда можно промолчать.

– Уже поздно.

Церемония начинается в четыре.

Мама помогает поправить юбку. Отец предлагает проводить меня, но я отказываюсь.

К Данилу я выхожу сама.

Он ждёт возле небольшой арки в тёмном костюме. Галстук выбираю я, потому что его вариант оказывается чёрным и слишком мрачным для свадьбы.

Когда я прохожу между рядами, Данил смотрит только на меня.

Метка передаёт его напряжение так сильно, что сердце бьётся быстрее.

Он всё ещё боится, что я развернусь.

Даже после восьми месяцев, кольца и подписанных документов.

Я останавливаюсь рядом.

– Пришла, – говорю тихо.

– Вижу.

– Сама.

– Знаю.

– Тогда расслабься.

– После подписи.

Регистратор произносит положенные слова. Спрашивает, согласна ли я стать женой Данила Романовича Громова.

– Да.

Он выдыхает.

Когда спрашивают его, ответ звучит раньше, чем женщина заканчивает фразу.

– Да.

– Данил, дайте договорить, – просит она.

– Ответ не изменится.

Гости смеются.

Мы подписываем документы.

Я подписываю документы и на секунду задерживаю ручку над строкой с новой фамилией.

Мира Громова.

Непривычно.

Но решение остаётся моим.

Данил замечает паузу.

– Передумала?

– Проверяю, правильно ли написала.

– Правильно.

– Ты вверх ногами не видишь.

– Вижу достаточно.

После обмена кольцами регистратор объявляет нас мужем и женой.

– Можно? – спрашивает Данил.

Я улыбаюсь.

– Можно.

Он целует меня перед всеми.

Сначала осторожно.

Потом забывает, где находится, и притягивает ближе. Я кладу ладонь ему на грудь.

Данил сразу отстраняется.

– Слишком?

– Для моих родителей – да.

– Для тебя?

– Вечером скажу.

Взгляд темнеет.

– Уйдём сейчас.

– У нас гости.

– Макс справится.