Текст книги "Мажор. Тихоня, я выбрал тебя (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)
– Почему?
Я провожу пальцами по краю покрывала.
– Потому что хотела.
Настя тяжело выдыхает.
– Ладно. Это твой выбор. Он остановился, когда ты просила?
– Да.
– Точно?
– Точно.
– Ты сейчас в безопасности?
– Он уснул. Я в гостевой.
– Тогда почему голос такой?
Я смотрю на своё плечо.
– Данил меня укусил.
– Во время гона?
– Я разрешила. Думала, останется обычный след.
– Мира…
– Появилась метка.
Настя замолкает.
– Какая метка?
– Настоящая. Активная.
– У тебя?
– Да.
– Но ты бета.
– Врач подтвердил. Бета с принятой меткой.
– Так бывает?
– По его словам, происходить не должно.
– Её можно убрать?
– Неизвестно. Утром будут анализы.
Настя заговаривает тише:
– Ты хочешь убрать?
Я не знаю.
Это пугает сильнее всего.
– Пока хочу понять, что со мной происходит.
– А Данил?
– Доволен.
– Конечно. Теперь он решит, что получил официальную лицензию на похищение.
– Уже решил.
– Мира, метка ничего не меняет в том, что он делал раньше.
– Я знаю.
– Фотографию удалил?
– При мне. Из телефона, облака и переписки.
– Значит, сделка закончилась.
– Да.
– И ты можешь уйти?
Я смотрю на закрытую дверь.
– Данил считает иначе.
– А ты?
Ответить я не успеваю.
Телефон коротко вибрирует.
Приходит новое сообщение с номера Антона.
Я открываю его и чувствую, как холодеют пальцы.
На фотографии Антон сидит на полу в пустом помещении. Руки связаны за спиной, на губе снова появляется кровь. Рядом с его лицом кто-то держит сегодняшний номер университетской газеты.
Под снимком находится одно сообщение:
В прошлый раз ты вернулась к Громову ради него. Теперь посмотрим, придёт ли Громов ради тебя.
Следом появляется адрес.
И ещё одна строка:
Одна. Без телефона. До полудня. Иначе Крылов умрёт.
Глава 16
Глава 16
Глава 16
Одна. Без телефона. До полудня. Иначе Крылов умрёт.
Я смотрю на фотографию Антона, пока строки не начинают расплываться перед глазами.
Он сидит на бетонном полу, прислонившись спиной к стене. Руки связаны за спиной, на белой рубашке засыхают пятна крови после драки в кафе. Свежая кровь выступает на разбитой губе. Рядом с его лицом кто-то держит сложенный выпуск университетской газеты.
Снимок сделан сегодня.
Антон жив.
Пока.
– Мира? – зовёт Настя из телефона. – Ты куда пропала?
Я заставляю себя вдохнуть.
– Мне прислали сообщение.
– От кого?
– С номера Антона.
– Что там?
Я не отвечаю сразу.
Если рассказать Насте, она позвонит в полицию, Максу или Роману Сергеевичу. Данил проснётся, увидит адрес и поедет туда, даже не выслушав план.
Корсаков именно этого и добивается.
Он не хочет получить меня. Я – дорога к Данилу.
– Мира, – голос Насти становится жёстче. – Говори.
Я делаю снимок экрана и сохраняю его в отдельную папку.
– Антона похитили.
В трубке наступает тишина.
– Что значит похитили?
– Он связан. Мне прислали адрес и велели приехать одной до полудня.
– Ты никуда не поедешь.
– Они его убьют.
– Позвони Данилу.
Я смотрю на закрытую дверь гостевой.
За стеной, в спальне, Данил спит после седативного. Врач предупреждает, что препарат подействует минимум на шесть часов. Проходит меньше двух.
Метка на плече сохраняет ровное тепло. Я чувствую Данила даже через коридор: тяжёлый, приглушённый пульс и тянущее спокойствие сна.
– Если он узнает, сразу поедет туда, – говорю я.
– И правильно сделает. У него охрана, оружие и люди, которые разбираются в похищениях гораздо лучше нас.
– Корсаков ждёт именно его.
– Тогда пусть Данил едет подготовленным.
– Он только что вышел из гона. У него свежие швы и седативное в крови.
– Это не твоя ответственность.
– Антон оказался там из-за меня.
– Он оказался там из-за Корсакова.
Я прикрываю глаза.
Настя говорит правильно. Только правильные слова не меняют фотографию на экране.
– Пришли мне сообщение, – требует она.
– Я пришлю.
– Сейчас.
– Сначала хочу проверить, действительно ли номер у них.
Я завершаю разговор раньше, чем она успевает возразить, и нажимаю кнопку вызова.
Гудок звучит один раз.
Отвечает незнакомый мужчина:
– Умная девочка.
– Дайте поговорить с Антоном.
– Приедешь – поговоришь.
– Мне нужно убедиться, что он жив.
– Фотографии недостаточно?
– Газету можно подложить рядом с телом.
На другом конце несколько секунд молчат.
– Тихоня Громова оказалась с характером.
От прозвища в чужом голосе становится холодно.
– Я Белова.
– Уже нет. От тебя за квартал пахнет его меткой.
Значит, Корсаков знает.
Я сильнее сжимаю телефон.
– Антон.
Слышится шорох, затем глухой удар.
Через несколько секунд в трубке раздаётся голос:
– Мира, не приезжай.
Я узнаю его сразу.
Антон говорит хрипло, но ясно.
– Ты ранен?
– Нормально. Не слушай их.
– Сколько человек рядом?
– Мира…
Его голос обрывается. Мужчина снова забирает телефон.
– Ещё вопросы?
– Если я приеду, вы отпустите его.
– Когда Громов появится.
– Вы велели приехать одной.
– Ты приедешь одна. А он всё равно найдёт.
Я медленно сажусь на кровать.
– Тогда зачем требовать оставить телефон?
– Хочу посмотреть, сколько времени ему понадобится без привычных игрушек.
– Если вы хотите Данила, Антон вам больше не нужен.
– Он понадобится, чтобы ты не передумала по дороге.
– Дайте точный адрес.
– Уже отправил.
– Там несколько корпусов.
– Северный склад. Ворота со стёртой цифрой семь. Зайдёшь через боковую дверь. Телефон оставишь дома. Если увижу охрану, первым умрёт Крылов.
– До полудня?
– В одиннадцать тридцать. Опоздаешь на минуту – пришлю новую фотографию.
Связь обрывается.
Я смотрю на время.
Два часа сорок семь минут.
До назначенной встречи остаётся меньше девяти часов.
Сейчас бежать бессмысленно. Ночью пустые улицы просматриваются лучше, а охрана на этаже остановит меня у двери. К утру начнутся анализы, в квартиру приедут врачи и люди Романа Сергеевича.
Мне нужен выход, который не покажется побегом.
И путь, по которому Данил сумеет пройти следом.
Я открываю почту и создаю два письма. Первое адресует Насте, второе – Роману Сергеевичу. Вкладываю снимок Антона, скриншот сообщения и карту с отмеченным северным складом возле старого речного порта.
В тексте пишу:
Антон у Корсакова. Я еду одна, потому что иначе он грозит убить его. Не приезжайте раньше одиннадцати тридцати. Корсаков ждёт Данила и следит за подъездами. Северный склад, боковая дверь со стороны реки. Если письмо отправляется, значит, я не могу его отменить.
Ставлю отложенную отправку на десять тридцать.
Этого времени хватит, чтобы я вошла внутрь и убедилась, что Антон действительно там. Данил получит адрес за час до встречи и не успеет ворваться раньше, чем Корсаков покажется.
По крайней мере, я надеюсь, что он сначала прочитает.
Для надёжности переписываю адрес на лист из тетради и добавляю номер, с которого пришли сообщения. Складываю бумагу вчетверо и прохожу к спальне.
Дверь приоткрыта.
После ухода врача я закрываю её. Значит, Данил либо просыпается, либо не позволяет замку защёлкнуться до конца.
Я осторожно заглядываю внутрь.
Он лежит на спине поверх простыни. Левая рука вытянута вдоль тела, правая находится на подушке рядом с головой. Тёмные волосы растрёпываются, лицо остаётся бледным после потери крови и гона. На плече белеет новая повязка.
Телефон лежит на тумбочке.
Я бесшумно подхожу и кладу записку под упаковку антибиотика, который он должен принять утром. Край бумаги оставляет видимым.
Данил тяжело вдыхает.
Я замираю.
Метка на плече отзывается тёплым толчком.
Его пальцы едва заметно сжимаются на простыне, но глаза остаются закрытыми.
Я смотрю на него несколько секунд.
Вчера он заставил меня, используя Антона.
Сегодня я собираюсь идти к Корсакову ради того же человека.
Разница в том, что теперь решение принимает сама.
Даже если оно окажется ошибкой.
Я возвращаюсь в гостевую, отправляю Насте короткое сообщение:
Я пришлю тебе письмо утром. Открой сразу и сделай всё, что там написано. Пока никому не звони. Антон жив.
Она отвечает мгновенно:
Что ты задумываешь?
Я выключаю звук и кладу телефон на тумбочку.
В шесть сорок я звоню Роману Сергеевичу.
Он отвечает сразу, словно вообще не ложится.
– Что случилось?
– Метка снова жжёт.
Это правда. После того как я отхожу от Данила на несколько комнат, тепло сменяется неприятным натяжением под кожей.
– Данил проснулся?
– Нет. Седативное ещё действует.
– Врач приедет к восьми.
– Я хочу пройти обследование в клинике.
Роман Сергеевич замолкает.
– Почему?
– Здесь нет оборудования. Врач говорил, что случаи метки у бет не изучены. Мне нужны анализы и сканирование.
– Данил не позволит увезти вас, когда проснётся.
– Поэтому нужно сделать это сейчас.
– Вы хотите уехать до его пробуждения.
– Да.
– И вернётесь?
Я смотрю на закрытую дверь.
– После обследования решу.
Ответ ему не нравится, но он не спорит.
– Машина будет через двадцать минут. Макс поедет с вами.
– Нет.
– Мира.
– Данил разбудит его через метку, если рядом окажется человек, которому он доверяет. Отправьте водителя и одного охранника.
– Вы слишком быстро научились рассуждать о моём сыне.
– Приходится.
Роман Сергеевич тяжело выдыхает.
– Водитель и двое охранников. В клинике вас встретит врач.
– Хорошо.
– Телефон держите включённым.
– Разумеется.
Я завершаю разговор.
Телефон останется включённым.
В гостевой.
Я одеваюсь в чёрные джинсы, светлую водолазку и бежевое пальто. Волосы собирает в низкий хвост новой резинкой. Паспорт и немного наличных кладёт во внутренний карман.
Основной мобильный оставляет на тумбочке экраном вверх. На нём открываю скриншот с адресом склада.
Если записку Данил не заметит, увидит телефон.
Перед выходом я ещё раз заглядываю в спальню.
Он спит.
Метка болезненно сжимается, когда я отступаю от двери.
– Прости, – шепчу я.
Не за то, что ухожу.
За то, что снова заставляю его идти за мной.
На этаже стоят двое мужчин. Один находится возле лифта, второй – у лестницы. Оба сразу выпрямляются, когда я выхожу.
– Роман Сергеевич приказал отвезти меня в клинику, – говорю я.
Мужчина возле лифта касается гарнитуры.
– Подтверждаю.
Он вызывает кабину.
Внутри я смотрю на цифры этажей и стараюсь дышать ровно. Метка горит всё сильнее. На десятом этаже перед глазами на секунду темнеет.
Охранник замечает:
– Вам плохо?
– Связь реагирует на расстояние.
– Может, вернёмся и вызовем врача домой?
– Нет. Поэтому и еду в клинику.
На подземной парковке нас ждёт чёрный седан. Я сажусь сзади, один охранник устраивается рядом с водителем, второй – справа от меня.
До клиники едут пятнадцать минут.
Рассвет только начинается. Небо над городом становится серым, редкие машины двигаются по влажным улицам, возле остановок собираются люди. Я запоминаю повороты и считаю камеры.
Семейная клиника Громовых занимает отдельное четырёхэтажное здание с подземной парковкой и закрытым двором. У входа нас встречает медсестра в голубой форме.
Охранники остаются в холле.
– Роман Сергеевич предупредил, – говорит она. – Сначала кровь, потом сканирование связи.
Я прохожу за ней на второй этаж.
В процедурном кабинете берут четыре пробирки крови. Затем меня проводят в небольшую комнату с аппаратом, похожим на высокий сканер. Врач, осматривавший метку ночью, уже ждёт внутри.
– Как себя чувствуете?
– Плечо жжёт, когда отхожу от Данила.
– На каком расстоянии началось?
– За дверью квартиры терпимо. В лифте стало больнее. Сейчас тянет грудь.
Он осторожно проводит датчиком над узором.
На экране появляются две пульсирующие линии.
– Связь активна. Реакция на дистанцию сильная для свежей метки, но показатели стабильны.
– Я могу находиться далеко от него?
– Недолго. Организм постепенно адаптируется. Первые сутки лучше избегать расстояния больше нескольких километров.
Склад находится на другом конце города.
– А если придётся?
Врач смотрит на меня внимательнее.
– Может появиться слабость, тошнота, головокружение. Данил почувствует тревогу и боль.
– Он проснётся?
– После седативного должен спать до девяти. Сильный стресс через связь может разбудить раньше.
Это даже помогает.
Чем дальше я уеду, тем быстрее Данил поймёт, что меня нет рядом.
– Мне нужен дополнительный осмотр, – говорю я.
– Какой?
Лицо обдаёт жаром.
– После первой близости остаётся боль.
Врач сохраняет профессиональное выражение.
– Резкая?
– Нет. Но неприятная.
– Я приглашу гинеколога. Пройдём в соседний кабинет.
Он выходит.
Через несколько минут появляется женщина лет сорока в белом халате. Она задаёт несколько вопросов, затем просит пройти за ширму и подготовиться к осмотру.
За ширмой находится дверь в маленькую санитарную комнату. На стене висит план эвакуации.
Я быстро изучаю схему.
Санитарная комната выходит во внутренний коридор, дальше идут склад белья, служебный лифт и запасная лестница. На первом этаже лестница заканчивается возле хозяйственного двора.
– Я принесу одноразовую пелёнку, – говорит врач. – Подождите минуту.
Дверь кабинета закрывается.
Я надеваю пальто поверх одежды, открываю санитарную комнату и выхожу во внутренний коридор.
Здесь пусто. Возле стены стоят тележки с чистым бельём, пахнет антисептиком и кофе. В конце горит зелёная табличка запасного выхода.
Я прохожу мимо лифта и начинаю спускаться по лестнице.
На первом этаже кто-то открывает дверь сверху.
– Мира? – зовёт медсестра.
Я ускоряю шаг.
Запасной выход выводит во двор, где разгружают коробки с медицинскими материалами. Рабочий в серой куртке смотрит на меня, но ничего не спрашивает.
Я прохожу вдоль стены, миную фургон и выхожу через открытые ворота на соседнюю улицу.
Сигнализация за спиной включается через несколько секунд.
Охрана узнает быстро.
Так и задумано.
До остановки я дохожу за три минуты. В трамвай сажусь через переднюю дверь, плачу наличными и устраиваюсь у окна. Пока вагон набирает скорость, возле клиники появляются двое мужчин в тёмных костюмах.
Один выбегает на проезжую часть и смотрит вслед трамваю.
Я отворачиваюсь.
Метка на плече обжигает так сильно, что приходится прижать ладонь к ткани водолазки.
Данил просыпается.
Дорога занимает больше часа.
С трамвая я пересаживаюсь на автобус, затем выхожу возле рынка и беру такси. Водителю называю не сам склад, а соседнюю улицу. Последние семьсот метров проходит пешком.
Старый речной порт начинается за ржавым металлическим ограждением. Большая часть складов стоит пустой: выбитые окна, обледеневшие крыши, выцветшие номера на воротах. Между зданиями тянутся широкие проезды, где когда-то разворачивались грузовики.
С реки дует холодный ветер.
Я застёгиваю пальто до подбородка и иду вдоль забора.
Телефона при мне нет. Только паспорт, деньги и маленький лист с номером Антона, который я выучила наизусть.
До одиннадцати тридцати остаётся двадцать минут.
Ворота со стёртой цифрой семь находятся возле дальнего корпуса. Цифра действительно исчезает, но на металле остаётся светлый прямоугольник. Боковая дверь располагается справа, за кучей деревянных поддонов.
Я останавливаюсь.
На снегу виднеются свежие следы шин и обуви. Машина заезжает внутрь утром. У стены лежит окурок, ещё не полностью занесённый снегом.
Корсаков здесь.
Я снимаю с волос резинку и надеваю её на ручку боковой двери.
Данил забирает мои резинки с начала сделки. Эту он заметит сразу.
Вторую подсказку оставляю на снегу: каблуком провожу короткую стрелку в сторону двери.
Потом вхожу.
Внутри оказывается холоднее, чем на улице. Просторный склад освещают несколько ламп под потолком и серый свет из узких окон. Возле стен стоят пустые стеллажи, деревянные ящики и ржавые металлические бочки.
Антон сидит в центре помещения на стуле.
Руки связаны за спиной, ноги примотаны к ножкам серым скотчем. Возле него стоит мужчина с пистолетом.
– Мира! – Антон поднимает голову. – Зачем ты приехала?
– Чтобы тебя отпустили.
– Они не отпустят.
– Очень трогательно, – произносит другой голос.
Из-за стеллажа выходит мужчина лет тридцати.
Высокий, худощавый, со светлыми волосами и серыми глазами. На нём тёмное пальто, чёрная водолазка и перчатки. Он двигается ровно, но правую руку держит ближе к телу.
То самое запястье, которое Данил сломал три года назад.
Кирилл Корсаков.
Он останавливается передо мной и медленно втягивает воздух.
– Значит, правда.
– Что?
– Поставил метку на бете.
Его взгляд опускается к моему плечу.
Я запахиваю пальто плотнее.
– Где остальные?
– Какие остальные?
– Вы не привезли Антона вдвоём.
Корсаков усмехается.
– Громов выбирал правильно. Ты наблюдательная.
– Где люди?
– Рядом.
– Я приехала. Отпустите Антона.
– Он уйдёт, когда появится Данил.
– Вы сами сказали, что я должна прийти одна.
– И ты пришла.
Корсаков обходит меня кругом, не прикасаясь.
– Без телефона. Без охраны. Даже метку спрятать попыталась.
– Она под одеждой, а не спрятана.
– Ты знаешь, что он уже едет?
Я не отвечаю.
– Конечно, знаешь. Поэтому оставила ему следы.
Взгляд скользит к резинке на двери.
Сердце ударяет сильнее.
– Вы проверяли снаружи.
– Камеры стоят по всему периметру.
Он поднимает руку.
На стене загорается монитор. На экране появляется вид дороги, ворот и боковой двери. Ещё четыре окна показывают задний двор, крышу и проход между складами.
– Я не вижу Данила, – говорит Корсаков. – Пока.
– Тогда отпустите Антона. Он вам больше не нужен.
– Нужен. Ты ради него уже дважды пошла против Громова. Первый раз сбежала в кафе. Второй приехала сюда. Данил должен понять, что любой мужчина рядом с тобой будет стоить ему контроля.
Антон дёргает руками.
– Оставьте её.
Мужчина с пистолетом ударяет его по плечу.
– Не трогайте его, – говорю я.
Корсаков улыбается.
– Хорошая девочка. Именно поэтому ты удобная приманка. Всегда кого-нибудь спасаешь.
– Чего вы хотите от Данила?
– Чтобы он закончил начатое.
– Убил вас?
– Попытался.
Он расстёгивает пальто и поднимает водолазку. На животе виднеются два светлых рубца.
– Два удара. Один прошёл в сантиметре от печени. Потом он сам вызвал скорую. Хотел показать, что решает, жить мне или умереть.
– Вы напали втроём и были вооружены.
– Он рассказал?
– Показал «Рубеж».
Лицо Корсакова меняется.
– Привёл тебя туда.
– Да.
– Значит, хотел, чтобы ты пожалела его.
– Он рассказал факты.
– Факты пишут победители.
– Вы выжили.
– Благодаря его отцу. Роман решил, что мёртвый сын конкурента создаст больше проблем, чем живой.
Я смотрю на камеры.
– Вы хотите записать, как Данил убивает вас.
– Умница.
– Тогда зачем оружие и Антон?
– Потому что Громов может решить сыграть осторожно. Мне нужно, чтобы он забыл про камеры, полицию и отца.
– Он уже почти убил вас однажды. Что изменит запись?
– Тогда был несовершеннолетним и защищался. Сейчас взрослый альфа, который ворвётся на склад и забьёт безоружного человека перед камерой.
– Вы не безоружны.
Корсаков смотрит на мужчину рядом с Антоном.
Тот кладёт пистолет на ящик.
– Теперь безоружен.
– Камеры запишут только нужный ракурс?
– Именно.
Я оглядываю помещение внимательнее.
Две камеры направлены на центр склада. Антон сидит в их поле. Возле дальней стены стоит складная ширма, за ней виднеется край ещё одного монитора. Мужчины могут исчезнуть из кадра до появления Данила.
Корсаков планирует поставить меня рядом с собой, спровоцировать нападение и оставить запись, на которой Данил выглядит убийцей.
– Если он не придёт?
– Придёт.
– Метка не показывает точное место.
– Ты оставила адрес.
Я смотрю на него.
– Откуда вы знаете?
– Потому что не такая глупая, чтобы идти без плана. И слишком правильная, чтобы привести людей раньше, чем убедишься, что Крылов жив.
Он действительно хорошо меня просчитывает.
– Тогда вы понимаете, что полиция тоже получит адрес.
– К тому времени всё закончится.
Корсаков смотрит на часы.
Одиннадцать двадцать семь.
– Вставай рядом со мной.
– Сначала развяжите Антону ноги.
– Зачем?
– Если Данил войдёт и начнётся драка, он не сможет отойти.
– Ты всерьёз думаешь, что здесь кто-то заботится о его безопасности?
– Вы хотите использовать его как доказательство моего присутствия. Мёртвый свидетель вам менее полезен.
Корсаков изучает меня несколько секунд.
– Разрежь скотч на ногах, – приказывает он мужчине.
Тот достаёт нож и освобождает щиколотки Антона. Руки оставляет связанными.
– Довольна?
– Нет. Но это лучше.
– Теперь сюда.
Я подхожу.
Корсаков встаёт справа, оставляя между нами полшага. Его рука ложится на моё плечо.
Метка обжигает кожу.
Я сразу отстраняюсь.
– Не трогайте.
– Громов чувствует?
– Да.
– Отлично.
Он снова сжимает плечо, теперь сильнее.
Боль проходит через связь.
Где-то далеко Данил отвечает тяжёлой волной ярости.
Я чувствую её так ясно, что дыхание сбивается.
Он близко.
– Приехал, – говорю я.
Корсаков смотрит на монитор.
Дорога остаётся пустой.
– Не вижу.
– Он здесь.
Мужчина возле Антона поднимает пистолет.
Свет гаснет.
Склад погружается в темноту.
Раздаётся первый выстрел.
Стекло одного из окон осыпается внутрь. Мужчина с пистолетом вскрикивает, оружие падает на бетон.
Корсаков хватает меня за шею и тянет назад.
– На пол! – кричит Антон.
Я слышу быстрые шаги справа.
В темноте кто-то ударяет мужчину возле стула. Тело падает, стул Антона переворачивается набок.
Аварийные лампы вспыхивают красным.
В проходе между стеллажами появляется Данил.
На нём чёрные брюки, тёмная куртка и плотная повязка под расстёгнутой рубашкой. Левая рука прижата к корпусу. В правой он держит пистолет.
Его взгляд останавливается на руке Корсакова у моей шеи.
Метка пульсирует огнём.
– Отпусти её.
Голос звучит спокойно.
Корсаков прижимает меня спиной к груди и приставляет нож к боку.
– Брось оружие.
Данил кладёт пистолет на пол и отталкивает ногой в сторону.
– Теперь людей.
– Они не войдут, пока не скажу.
– Скажи, чтобы уехали.
– Нет.
Корсаков сильнее прижимает лезвие.
– Тогда она умрёт раньше меня.
Данил смотрит на нож.
– Ты всё равно отсюда не выйдешь.
– Зато получу то, чего хотел.
– Запись?
Корсаков усмехается.
– Камеры работают даже без света.
– Уже нет.
На мониторах у стены исчезает изображение. Экран заполняется серым шумом.
Корсаков резко поворачивает голову.
Этого движения мне хватает.
Я вспоминаю его правое запястье.
Сломанное Данилом.
Я хватаю руку с ножом обеими ладонями и резко выворачиваю наружу.
Корсаков вскрикивает.
Хватка ослабевает.
Я ударяю каблуком по его ступне и рвусь вперёд.
Данил преодолевает расстояние за секунду.
Он перехватывает меня за талию, отбрасывает себе за спину и правой рукой ударяет Корсакова в лицо.
Тот отшатывается, но удерживается.
Данил ударяет снова.
Левой рукой он почти не пользуется. Работает правым кулаком, коленом и плечом, каждый раз заставляя Корсакова отступать к стене.
– Данил, хватит! – кричу я.
Он не слышит.
Или не хочет.
Корсаков пытается достать второй нож из-за пояса. Данил перехватывает запястье, выворачивает и ударяет его локтем в горло.
Нож падает.
Корсаков сгибается, хватая воздух.
Данил хватает его за волосы и впечатывает лицом в металлический стеллаж. Раздаётся глухой звук. На железе остаётся кровь.
– Ты хотел, чтобы я закончил? – спрашивает он.
Корсаков пытается усмехнуться, но из разбитой губы течёт кровь.
– Давай.
Данил ударяет его снова.
Я подбегаю к Антону. Он лежит на боку вместе со стулом.
– Ты цел?
– Да. Руки.
Я поднимаю нож с пола, разрезаю верёвку и помогаю ему освободиться. Антон сразу встаёт, хотя ноги затекли и плохо слушаются.
За стеллажами раздаются удары.
Потом хруст.
– Он его убьёт, – говорит Антон.
Я уже знаю.
Метка передаёт ярость Данила. Холодную, тяжёлую и такую сильную, что от неё темнеет в глазах.
Я обхожу стеллаж.
Корсаков лежит на полу.
Данил сидит на нём сверху и сжимает шею правой рукой. Лицо Корсакова синеет, пальцы слабо царапают рукав его куртки.
– Данил.
Он не реагирует.
– Посмотри на меня.
Пальцы на чужом горле сжимаются сильнее.
Я подхожу и кладу ладонь ему на здоровое плечо.
Он резко поворачивает голову.
Взгляд пустой от ярости.
– Отпусти его.
– Нет.
– Он больше ничего не сделает.
– Он трогал тебя.
– Я цела.
– Он использовал тебя.
– Я сама пришла.
– Ради Крылова.
Антон остаётся за моей спиной.
Я вижу, как лицо Данила становится ещё жёстче.
– Не сейчас, – прошу я. – Пожалуйста.
– Отойди.
– Нет.
– Мира.
– Если ты убьёшь его, он получит именно то, чего хотел.
– Мне всё равно.
– А мне нет.
Я сжимаю пальцы на его плече.
Метка вспыхивает.
Через связь в Данила ударяет мой страх.
Он замирает.
Я чувствую момент, когда ярость наталкивается на меня. Словно закрытая дверь, в которую он врезается всем весом.
– Посмотри, – говорю я тише. – Камеры отключены. Антон жив. Люди Романа Сергеевича скоро будут здесь. Корсакова посадят.
– Мало.
– Для него – достаточно.
– Для меня нет.
– Тогда остановись ради меня.
Пальцы на горле Корсакова дрогнут.
– Ты снова выбрала его.
Я сразу понимаю, о ком он говорит.
– Я приехала спасти Антона. Но адрес оставила тебе.
Данил смотрит на меня.
– Почему?
– Потому что знала, что ты придёшь.
– Ты мне доверяла?
Вопрос звучит почти зло.
– В этом – да.
Его рука медленно разжимается.
Корсаков судорожно вдыхает и закашливается.
Данил поднимается, хватает его за ворот пальто и одним движением ставит на колени.
– Ещё раз посмотришь в её сторону – я закончу без камер.
Корсаков выплёвывает кровь на пол.
– Она всё равно уйдёт.
Данил ударяет его по лицу.
– Данил!
Он останавливается.
На этот раз сразу.
Из бокового прохода появляются Макс и трое мужчин. Один держит оружие, двое ведут связанных нападавших.
– Полиция в двух минутах, – сообщает Макс. – Роман Сергеевич с ними.
Он смотрит на Корсакова.
– Живой?
– Пока, – отвечает Данил.
Макс достаёт пластиковые стяжки и вяжет Корсакову руки за спиной.
Антон подходит ко мне.
– Спасибо.
Данил сразу встаёт между нами.
– Отойди от неё.
Антон останавливается.
– Я просто…
– Я слышал.
– Он пострадал из-за меня, – говорю я.
– Он пострадал, потому что полез туда, куда не просили.
– Данил.
– Что?
– Сейчас Антон никому не угрожает.
– Мне угрожает само его существование рядом с тобой.
– Это уже не смешно.
– Я не шучу.
Антон проводит ладонью по разбитой губе.
– Я не собираюсь мешать.
Данил смотрит на него.
– Умное решение.
– Я имел в виду, что больше не стану вмешиваться без просьбы Миры.
– Значит, не понял.
– Хватит, – говорю я. – Оба.
Антон замолкает сразу.
Данил поворачивает голову ко мне.
– Ты приказала мне вместе с ним?
– Попросила прекратить спор.
– Его можешь просить. Мне приказывай отдельно.
Даже сейчас он умудряется превращать обычную фразу в доказательство особого положения.
Я смотрю на его левое плечо.
Под тёмной рубашкой расползается пятно крови.
– У тебя снова разошлись швы.
– Жить буду.
– Врач говорил не поднимать руку и избегать нагрузки.
– Руку почти не использовал.
– Ты только что избивал человека одной рукой.
– Поэтому второй не понадобилось.
Я закрываю глаза на секунду.
– Сядь.
– Здесь грязно.
– Тогда в машину.
Данил берёт меня за подбородок и поворачивает лицо к свету. Осматривает щёки, губы, шею, затем касается плеча рядом с меткой.
– Он тебя порезал?
– Нет.
– Бил?
– Нет.
– Трогал?
– Держал за плечо и приставил нож.
Взгляд Данила снова перемещается к Корсакову.
Я перехватываю его запястье.
– Всё закончилось.
– Нет.
– Полиция уже здесь.
Снаружи раздаются сирены.
– Для тебя это закончится, когда он окажется под охраной и подпишет показания.
– Для меня закончится, когда перестанет дышать.
– Тогда ты снова сделаешь меня причиной убийства.
Он смотрит на мою руку, удерживающую его запястье.
– Он сам причина.
– Данил, пожалуйста.
Несколько секунд он молчит.
Потом отводит взгляд от Корсакова.
– Хорошо.
Это короткое слово даётся ему тяжелее, чем любая угроза.
В склад входят полицейские. Следом появляется Роман Сергеевич в тёмном пальто. Он быстро ценит помещение: связанный Корсаков, люди на полу, Антон возле стула, кровь на рукаве сына и я рядом с ним.
– Все живы? – спрашивает он.
– Пока, – повторяет Макс.
– Корсаков?
– В сознании.
Роман Сергеевич подходит к нему.
– Кирилл, твой отец будет очень разочарован.
Корсаков поднимает разбитое лицо.
– Мой отец знал.
– Тогда разочаруются оба.
– Вы снова всё купите.
– На этот раз мне ничего покупать не придётся. Есть похищение двух человек, оружие, записи звонков, незаконное удержание и трое свидетелей. Ваши камеры тоже сохранили первые сорок минут в удалённом хранилище.
Корсаков дёргается.
– Они отключены.
– Локальные. Копия уже у следователя.
Макс едва заметно усмехается.
Значит, Данил отключает камеры только после того, как данные успевают передаться.
Корсаков понимает это одновременно со мной.
– Ты знал, – шипит он Данилу.
– Знал.
– Тогда почему…
– Хотел ударить тебя без зрителей.
– Данил, – устало произносит отец.
– Живой же.
Полицейские поднимают Корсакова и ведут к выходу. Следователь задерживается возле нас.
– Мира, Антон, потребуется дать показания.
– Дадим, – отвечаю я.
Данил сразу вмешивается:
– В клинике.
– В отделе.
– Она едет к врачу.
Следователь смотрит на кровь на его плече.
– Врач нужен тебе.
– Ей тоже.
Лицо вспыхивает.
– Мне уже лучше.
– Метка реагировала на расстояние, – говорит Данил. – Её нужно проверить.
Следователь явно не хочет спорить с Громовыми на складе, полном оружия и связанных людей.
– Тогда приеду в клинику.
– Хорошо.
Антона уводят к другой машине. Перед тем как выйти, он смотрит на меня.
– Мира.
Данил напрягается.
– Что?
– Визитка сестры ещё нужна?
Я вспоминаю разорванную карточку в кафе.
– Да.
– Я передам через Настю.
– Не передашь, – произносит Данил.
– Передаст, – говорю я.
Он поворачивается ко мне.
– Зачем?
– Потому что сделка закончена, фотография удалена, а метка не отменяет мои права.
– Юрист тебе не нужен.
– Это решу сама.
Данил долго смотрит на меня.
– Хорошо.
Антон уходит раньше, чем Громов передумывает.
Я выдыхаю.
– Ты согласился?
– Юрист ничего не изменит.
– Важно, что я могу с ним поговорить.
– Говори.
– Без тебя.
Его лицо сразу становится жёстче.
– Нет.
– Данил.
– Обсудим после врача.
Пока этого достаточно.
Мы выходим со склада.
На улице идёт мелкий снег. Возле ворот стоят две полицейские машины, чёрный внедорожник Романа Сергеевича и серый автомобиль Макса. Корсакова сажают в отдельную машину под охраной.
Я останавливаюсь и смотрю, как закрывается дверь.
Линия, начавшаяся три года назад в «Рубеже», заканчивается.
Данил подходит сзади, но не касается. Видимо, запоминает мою реакцию после нападения у тёти Насти.
– Ты снова ушла без разрешения, – говорит он.
– Оставила адрес.
– Сбежала из клиники.
– Твои люди не позволили бы мне поехать.
– Правильно.
– Если бы я рассказала сразу, ты ворвался бы раньше назначенного времени. Корсаков мог убить Антона.
– Мне всё равно.
– Мне нет.
– Знаю.
– Поэтому я оставила письмо, записку, телефон и резинку на двери.
– Резинку видел.
– Значит, план сработал.
Данил встаёт передо мной.
– План был плохой.
– Но ты нашёл.
– Через метку почувствовал направление раньше, чем прочитал записку.
– Значит, она всё-таки пригодилась.
