Текст книги "Мажор. Тихоня, я выбрал тебя (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)
Глава 7
Глава 7
Глава 7
– На этот раз Корсаков не должен остаться в живых.
Я смотрю на Данила, пытаясь понять, действительно ли он только что спокойно сообщил о намерении убить человека.
Машина движется по узкой заснеженной дороге между деревьями. Ветки тянутся к обочине, свет фар выхватывает из темноты белые стволы и редкие дорожные знаки. За спиной остаются закрытые ворота «Рубежа».
Данил держит руль одной рукой. Вторая лежит возле коробки передач. Его лицо спокойно, взгляд сосредоточен на дороге, словно речь идёт о неисправной детали, которую он собирается заменить.
– Т-ты говоришь об убийстве.
– Говорю.
– И тебя это совсем не пугает?
– Меня пугает фотография, которую сделали, пока ты стояла возле моей машины.
Он перестраивается ближе к центру дороги, объезжая глубокую колею. Колёса проходят по рыхлому снегу, кузов слегка качает. Данил даже не снижает скорость.
– Корсаков мог просто хотеть тебя напугать, – говорю я.
– Получилось.
– Тогда зачем давать ему то, чего он добивается?
Данил бросает на меня короткий взгляд.
– Чего именно?
– Чтобы ты сорвался. Напал на него. Снова оказался под следствием или в закрытом центре.
– Он использовал тебя.
– Я понимаю.
– Нет, тихоня. Ты увидела фотографию и решила, что он хочет напугать меня. Он показал, что может добраться до тебя. Это другое.
От тяжёлого спокойствия в его голосе у меня холодеет спина.
Я опускаю глаза на ремень безопасности, пересекающий зелёную водолазку. Пальто я расстегнула, когда села в машину, но в салоне всё равно жарко. Рыжие волосы лежат на плечах и цепляются за шерстяной воротник. Резинки у меня больше нет. Данил забрал третью и теперь носит все три на запястье рядом с блокатором.
– Если ты его убьёшь, мне от этого безопаснее не станет. Тебя могут посадить.
– Не посадят.
Уверенность звучит страшнее самой угрозы.
– Даже если твой отец снова всё решит, человек погибнет.
– Корсаков уже сделал выбор.
– Фотография ещё не доказывает, что он собирается причинить мне вред.
– Мне достаточно.
– А мне нет.
Данил переводит взгляд с дороги на меня. Я сильнее прижимаюсь спиной к сиденью, хотя машина продолжает двигаться ровно.
– Что ты предлагаешь?
Вопрос звучит серьёзно. Я ожидала приказа замолчать или очередного решения, принятого за меня. Несколько секунд собираюсь с мыслями.
– Сначала выяснить, как он узнал, куда мы едем. Кроме нас адрес знала только Настя.
– Омега отпадает.
– Почему?
– Она получила адрес, когда мы уже выехали из города. Корсаков не успел бы приехать к «Рубежу», выбрать место и подготовить камеру.
Данил прав. От этого становится только хуже.
– Значит, он следил за нами.
– Или за машиной.
Громов смотрит в зеркало заднего вида, затем во второе. Поворачивает голову, проверяя дорогу за нами через плечо.
Позади пусто. Снег покрывает асфальт тонкой серой полосой, в отдалении светится одинокий фонарь возле поворота.
Данил сбрасывает скорость.
– Что ты делаешь?
– Проверяю.
Он сворачивает на широкую площадку возле закрытого придорожного кафе. На металлических ставнях висит облезлая вывеска, под навесом стоят пустые столики. По краям парковки намело высокие сугробы. Свет даёт один фонарь над входом.
Данил глушит двигатель и снимает ремень.
– Оставайся в машине.
– Что ты собираешься искать?
– Маяк.
Он выходит, захлопывает дверь и обходит капот. Я провожаю его взглядом через лобовое стекло.
Данил достаёт из багажника фонарь, опускается возле переднего колеса и направляет луч под днище. Кожаная куртка натягивается на широких плечах. Он проводит ладонью по внутренней стороне арки, затем переходит к задней части автомобиля.
Мне становится не по себе от мысли, что всё это время кто-то мог видеть маршрут на экране телефона. Университет, объездную дорогу, «Рубеж». Каждую остановку. Мой дом.
Я достаю мобильный. Настя прислала четыре сообщения.
Настя: Вы доехали?
Настя: Мира?
Настя: Почему не отвечаешь?
Последнее пришло две минуты назад.
Настя: Я сейчас звоню.
Экран загорается входящим вызовом.
Я отвечаю сразу:
– Настя, всё хорошо.
– Где вы? Ты обещала написать, когда уедете.
– Мы уехали. Остановились возле дороги.
– Почему?
Я смотрю на Данила. Он опустился на одно колено возле заднего бампера и светит под машину.
– Данил проверяет автомобиль.
– Очень успокаивает. Что случилось?
– Нам прислали фотографию, сделанную возле академии.
В трубке становится тихо.
– Какую фотографию?
– Мою. Кто-то снимал из-за забора.
– Вызывайте полицию.
– Данил уже позвонил своим людям.
– Я сказала про полицию, а не про его головорезов.
Данил поднимается. В одной руке держит фонарь, второй поправляет куртку. Он ничего не нашёл и переходит к другому колесу.
– Я перезвоню, когда мы приедем, – говорю я.
– Куда приедете?
– Пока не знаю.
– Мира, это плохой ответ.
– Я сообщу адрес.
Данил поворачивает голову в мою сторону, словно услышал сквозь закрытые двери.
– Напиши через полчаса, – требует Настя. – И геолокацию включи.
– Хорошо.
– Ты точно цела?
– Да.
– А он?
Я смотрю на Данила. Он снова присел возле машины, теперь у заднего правого колеса.
– Тоже.
– Тогда почему у тебя такой голос?
Я не успеваю ответить.
Данил резко выпрямляется. На его ладони лежит маленькая чёрная коробка размером со спичечный коробок. С одной стороны видна металлическая пластина, с другой мигает зелёная точка.
Я перестаю слышать Настю.
Громов подходит к водительской двери и открывает её.
– Нашёл? – спрашиваю я.
Он кладёт устройство на крышу автомобиля, достаёт из бокового кармана багажника тонкие рабочие перчатки и натягивает их.
– Под задним бампером.
– Значит, Корсаков видел весь маршрут?
– Да.
Настя всё ещё говорит в трубке:
– Мира? Что там произошло?
– На машине был маяк.
– Какой ещё маяк?
Данил берёт устройство за края, нажимает боковую кнопку и смотрит на индикатор.
– Рабочий, – произносит он.
– Я перезвоню, – повторяю Насте.
– Только попробуй снова пропасть.
Я завершаю разговор.
Данил кладёт маяк в прозрачный пакет из автомобильной аптечки и убирает его в карман куртки.
– Его могли прикрепить возле университета, – говорю я.
– Могли.
– Или возле моего дома.
– Утром я проверял машину.
– Зачем?
– Привычка.
Ответ многое объясняет и одновременно рождает новые вопросы, которые сейчас лучше не задавать.
Данил возвращает фонарь в багажник, занимает водительское место и заводит двигатель. Я пристёгиваюсь.
– Куда мы едем?
– На сервис.
– Ты уже нашёл устройство.
– Проверят остальное.
– А потом отвезёшь меня домой?
Данил включает передачу и выводит машину на дорогу.
– Нет.
– Ты сам сказал Максу ехать к моему дому.
– Он будет там.
– Тогда почему я не могу вернуться?
– Потому что Корсаков знает адрес.
– Настя там одна.
Данил достаёт телефон из держателя и нажимает на контакт. Через секунду в салоне раздаётся мужской голос:
– Да.
– Макс, план меняется. Двое остаются возле дома Миры. В подъезд не входить, соседей не пугать. Проверьте двор, запасной выход и машины, которые стоят дольше часа.
– А ты где?
– Еду на северный сервис. На купе маяк.
В трубке повисает короткая пауза.
– Целый?
– В пакете.
– Нужно было оставить на месте.
– Корсаков уже знает, что мы уехали из «Рубежа».
– Тогда отправлю человека за устройством.
– Заберите записи с парковки университета. С двенадцати до двух. Нужны все, кто подходил к машине.
– Сделаем.
– И Макс.
– Слушаю.
– Если кто-то приблизится к квартире Миры, берёте живым.
– Понял. Куда везёшь девушку?
– Ко мне.
– Роман Сергеевич просил доставить её в загородный дом.
– Он мне не звонил.
– Потому что знал, что пошлёшь.
– Правильно знал.
Данил завершает вызов.
– Твой отец уже решил, куда меня везти?
– Он любит решать за людей.
– У вас семейное.
Громов смотрит на меня.
Я сразу жалею о сказанном, хотя голос прозвучал спокойно. Это была сухая констатация, а не попытка его задеть.
Угол его губ слегка двигается.
– Привыкай.
– Я не собираюсь привыкать к тому, что меня перевозят между чужими домами без согласия.
– Тогда выбирай. Мой загородный дом или моя квартира.
– Это один вариант с разными адресами.
– Умница.
– Я могу остаться с Настей под охраной.
– Нет.
– Почему?
– Там два входа, старые окна и нет системы безопасности. Ещё там омега, которая полезет защищать тебя первой и получит нож под рёбра.
Я замолкаю.
Он бьёт туда, где возразить труднее всего.
– Ты не знаешь Настю.
– Знаю достаточно. Она приготовила тебе баллончик и просила отправлять геолокацию. Если кто-то попытается утащить тебя из подъезда, она не закроется в комнате.
– Поэтому твои люди остаются возле дома.
– Поэтому она будет в безопасности. А ты будешь со мной.
– Пока ты поедешь искать Корсакова?
Данил меняет полосу.
– Нет.
– Ты только что сказал, что собираешься исправить ошибку.
– Сначала выясню, кто поставил маяк.
– А потом?
– Потом решу.
Он не отказался от убийства. Просто отложил его до получения информации.
Город появляется впереди широкой полосой огней. Сначала вдоль дороги тянутся склады, затем рекламные щиты, круглосуточные заправки и первые жилые дома. Данил едет быстрее потока, но снижает скорость возле камер. Перед каждым перекрёстком заранее перестраивается, дважды меняет направление и один раз сворачивает во двор, чтобы выехать на соседнюю улицу.
– Ты всё ещё проверяешь слежку? – спрашиваю я.
– Да.
– Маяк снят.
– Машина заметная.
На светофоре он звонит отцу.
Роман Сергеевич отвечает после второго гудка:
– Где ты?
– Нашёл маяк на купе.
– Я предупреждал, что Корсаков не станет ждать, пока ты подготовишься.
– Ты предупредил после того, как он вернулся.
– Вернулся он неделю назад.
Данил медленно поворачивает голову к телефону в держателе.
– Неделю?
– Я собирался разобраться без тебя.
– Поэтому сегодня он сфотографировал Миру.
Отец делает тяжёлый вдох.
– Девушка рядом?
– Да.
– Вези её в загородный дом. Там охрана и закрытая территория.
– Она будет у меня.
– Данил, сейчас не время доказывать, что ты взрослый.
– Я не оставлю её с твоими людьми.
– Мои люди три года не позволяли семье Корсакова добраться до тебя.
– Заодно докладывали тебе, с кем я встречаюсь, куда езжу и сколько раз нарушаю режим.
– Они выполняли работу.
– Как и сейчас.
Я смотрю на Данила. На шее возле воротника свитера напряглась мышца. Он говорит ровно, но каждая фраза приближает новый конфликт.
– Мне нужны записи с университетской парковки, – продолжает он. – Камеры у входа, бокового корпуса и выезда. С двенадцати до двух.
– Уже запросил.
– Через кого?
– Через человека, который не начнёт задавать вопросы.
– Пришли Максу.
– Сначала скажи, где проведёшь ночь.
– Дома.
– С девушкой?
– Да.
– Она бета.
Я замираю.
Данил нажимает на газ сразу после зелёного сигнала.
– И?
– Ты понимаешь, о чём я.
– Нет. Объясни.
Роман Сергеевич молчит несколько секунд.
– Обсудим лично.
– Тогда приезжай и объясни ей, почему статус беты важнее человека, который поставил маяк на мою машину.
– Не переворачивай мои слова.
– Камеры, – напоминает Данил. – И всё, что есть по Корсакову за последнюю неделю.
– Получишь. Но до него не добирайся без меня.
– Поздно.
Данил завершает звонок.
– Что он имел в виду? – спрашиваю я.
– Ничего важного.
– Он отдельно сказал, что я бета.
– Отец любит делить людей по вторичному полу, фамилии и цене их семейного бизнеса.
– А ты?
– Я делю на тех, кто мне нужен, и остальных.
– Очень удобная система.
– Ты в первой категории.
Это должно звучать как что-то хорошее. Из уст Данила получается предупреждение.
Северный сервис расположен в промышленном районе за высоким металлическим ограждением. Над воротами горит белая вывеска «ГРОМОВ-АВТО». На парковке стоят эвакуатор, несколько внедорожников и машины с открытыми капотами. В большом ремонтном боксе работает свет.
Охранник узнаёт Данила и открывает ворота без вопросов.
Мы въезжаем внутрь. В боксе тепло, пахнет машинным маслом, резиной и металлом. Вдоль стен стоят красные шкафы с инструментами, на подъёмниках висят две машины. Возле дальней стены мужчина в тёмно-синем комбинезоне закрывает планшет и идёт к нам.
Данил глушит двигатель.
– Выходи.
Я беру рюкзак с заднего сиденья и выбираюсь наружу. Волосы падают на лицо. Я собираю их руками и перекидываю через плечо.
Мужчина здоровается с Данилом кивком.
– Что случилось?
– Маяк под задним бампером. Проверьте днище, салон и электронику.
– Давно стоит?
– Меньше суток.
– Ключи.
Данил бросает ему брелок. Затем снимает с моего плеча рюкзак и ведёт меня в небольшую комнату за стеклянной перегородкой.
Внутри стоят два чёрных дивана, кофейный автомат и стол с автомобильными журналами. На стене висит экран, разделённый на изображения с камер сервиса. Через стекло видно, как купе загоняют на подъёмник.
– Садись, – говорит Данил.
– Я могу постоять.
Он кладёт рюкзак на диван, снимает кожаную куртку и вешает на спинку кресла. На тёмном свитере возле плеча остались мелкие капли растаявшего снега.
– Садись, Мира.
Я опускаюсь на край дивана.
Данил остаётся передо мной. Несколько секунд рассматривает лицо, затем берёт за подбородок и поворачивает сначала вправо, потом влево.
– Что ты делаешь?
– Проверяю.
– Фотограф меня не трогал.
– Я знаю.
Его пальцы проходят вдоль шеи, задерживаются над воротником водолазки. От прикосновения становится жарко.
– Тогда зачем?
– Хочу убедиться, что на тебе нет ещё одного устройства.
Я сразу отстраняюсь.
– Маяк был на машине.
– Один был на машине.
Данил протягивает руку.
– Телефон.
– Ты сам видел, что я отправила адрес только Насте.
– Телефон.
– Сначала объясни, что собираешься с ним делать.
Он опускает руку. Взгляд становится тяжелее.
– Корсаков уже знает твой адрес, расписание и то, что ты находишься рядом со мной. Сейчас ты выбираешь между стыдом из-за переписки с Настей и человеком, который может видеть каждое твоё перемещение.
– В переписке с Настей нет ничего стыдного.
– Тогда отдавай.
Я сжимаю губы и протягиваю телефон.
Данил садится рядом, открывает настройки и быстро просматривает список приложений. Он не заходит в сообщения, хотя мог бы. Проверяет разрешения, облачное хранилище, подключённые устройства и историю входов.
– Ты разбираешься в этом?
– Достаточно.
– Откуда?
– В центре учили искать запрещённые телефоны и обходить блокировки.
– То есть вас учили нарушать собственную систему безопасности?
– Нас учили сотрудники, которые хотели понимать, как мы её нарушаем.
На экране появляется список из двух устройств: мой телефон и старый ноутбук.
Данил открывает доступ к геолокации.
– Только Настя, – говорит он.
– Я предупреждала.
– Предупреждала.
Он отключает автоматическое определение местоположения для нескольких приложений, меняет пароль облачного аккаунта и возвращает телефон.
– Запомнила новый?
– Да.
– Никому не отправляй.
– Даже Насте?
– Особенно ей. У омег слабость к одинаковым паролям на всех устройствах.
– Ты снова говоришь о ней так, будто знаешь много лет.
– Я проверил её после того, как она впервые увела тебя из университета раньше меня.
Я медленно опускаю телефон.
– Когда?
– Месяц назад. У тебя разболелась голова, и она вызвала такси.
– Ты проверил мою подругу из-за такси?
– Проверил водителя, машину, маршрут и её.
От этого признания не становится легче. Данил следил за мной задолго до фотографии и не видит в этом ничего неправильного.
– У Насти нет криминальных связей, – продолжает он. – Родители живут в области, отец работает инженером, мать преподаёт химию. Кредитов нет. Нынешний альфа мне не нравится, но вреда ей не причиняет.
– Ты проверил и её парня?
– Разумеется.
– Зачем?
– Он садился с тобой за один стол.
Я смотрю на Данила и не нахожу слов.
Он воспринимает моё молчание как завершение разговора, забирает рюкзак и расстёгивает молнию.
– Это уже лишнее.
– Снимай пальто.
– Что?
– Проверю одежду.
Я чувствую, как щёки начинают гореть. Перед глазами возникает раздевалка «Рубежа», его ладони на моей талии и тяжёлое возбуждение между моих ног.
Данил замечает реакцию.
– Водолазку можешь оставить.
– Как великодушно.
– Если решу раздеть тебя, скажу прямо.
Я встаю и снимаю пальто сама. Протягиваю ему, стараясь не встречаться глазами.
Он проверяет карманы, прощупывает подкладку и проводит пальцами по швам воротника. Движения точные, деловые. От этого становится ещё неловче: я успела подумать совсем о другом, а Данил ищет технику.
– Чисто, – произносит он.
– Я могла бы проверить сама.
– Ты не знала, как выглядит маяк.
– Теперь знаю.
– Теперь знаешь один вид.
Он кладёт пальто рядом с курткой, осматривает рюкзак, пенал, зарядное устройство и папку с учебными материалами. Достаёт флешку из внутреннего кармана своей куртки и кладёт на стол.
– Презентацию всё-таки будем делать сегодня? – спрашиваю я.
– Будем.
– После фотографии, маяка и угрозы?
– Завтра преподаватель ждёт черновик.
– Корсаков хочет тебя убить.
– Он хотел этого и вчера. Проект от этого не исчез.
Иногда его способность сосредоточиться выглядит пугающе. Другой человек метался бы, звонил всем знакомым и проверял каждую дверь. Данил успевает планировать убийство, заниматься моей безопасностью и помнить о сроках сдачи презентации.
– У тебя есть ноутбук? – спрашивает он.
– Дома.
– Возьмём мой.
– Ты собираешься отвезти меня к себе сразу после сервиса?
– Да.
– Мне нужны вещи.
– Напишешь список.
– Я сама могу зайти домой под охраной.
– Нет.
– Там одежда, учебники, косметика.
– Макс заберёт вместе с Настей.
– Я не хочу, чтобы незнакомый мужчина открывал мой шкаф.
Данил смотрит на меня несколько секунд.
– Настя соберёт. Макс постоит у двери.
– И сколько я должна жить у тебя?
– Пока Корсаков не перестанет дышать.
– Тогда найди другой срок.
– Не получится.
– Данил, я серьёзно.
– Я тоже.
В ремонтном боксе раздаётся металлический стук. Купе поднимается выше, мужчина с фонарём осматривает днище.
Я сажусь обратно.
– Ты можешь хотя бы пообещать, что не поедешь убивать его сегодня?
Данил остаётся стоять.
– Зачем тебе моё обещание?
– Чтобы понимать, что ты вернёшься.
Слова вырываются раньше, чем я успеваю подумать.
В комнате становится тихо.
Данил подходит ближе и останавливается между моих коленей. Я сразу выпрямляюсь.
– Переживаешь за меня?
– Я не хочу, чтобы из-за моей фотографии кто-то погиб или оказался в тюрьме.
– Не из-за фотографии.
– Из-за меня.
– Да.
Он произносит это без попытки смягчить.
– Это не должно звучать так просто.
– Для меня звучит.
Данил кладёт ладонь на мой затылок, перебирает распущенные волосы и медленно наматывает одну прядь на палец.
– Корсаков мог прислать любое сообщение. Мог назначить встречу, оскорбить отца, напомнить о старом долге. Я бы приехал и поговорил. Он выбрал тебя.
– Потому что решил, что ты мной дорожишь.
– Не решил. Понял.
Я опускаю взгляд.
– Мы знакомы чуть больше трёх месяцев.
– Я выбрал тебя в первый день.
– Ты даже не разговаривал со мной.
– Мне хватило посмотреть.
– Это не выбор. Ты ничего обо мне не знал.
– Знал, что ты единственная в аудитории не начала шептаться. Знал, что испугалась, но всё равно выполнила поручение декана. Знал, что на «ты» переходить не хотела, потому что я старше. Остальное выяснил потом.
Его пальцы скользят ниже и касаются шеи.
– Ты не можешь выбирать человека по одному дню.
– Я могу.
– А если бы ошибся?
– Не ошибся.
Самоуверенность Данила не оставляет места ни сомнениям, ни чужому мнению.
Дверь открывается. Мужчина в комбинезоне появляется на пороге.
– Больше ничего нет. В электронику не лезли. Маяк простой, с сим-картой и передачей координат раз в минуту.
Данил убирает руку с моего затылка.
– Отпечатки?
– Корпус протёрт. Отдам Максу.
– Машину оставьте здесь. Николай заберёт маяк и проедет по объездной к южным складам.
– На ней?
– На другой. Пусть устройство показывает движение.
– Понял. Тебе что дать?
– Серый внедорожник.
Мужчина кивает и выходит.
– Ты хочешь обмануть Корсакова маршрутом? – спрашиваю я.
– Он увидит, что машина уехала в другую часть города.
– А если там будут ждать?
– Николай не остановится.
– Ты подвергаешь опасности другого человека.
– Он знает работу.
Данил надевает куртку, берёт пальто и помогает мне просунуть руки в рукава. Я могла бы одеться сама, но он уже поднял воротник и застегнул верхние пуговицы.
Его ладони задерживаются возле моей груди.
– Я не замёрзла.
– На улице минус восемь.
– До машины несколько метров.
– И?
Спорить бесполезно.
Мы выходим из комнаты. Купе остаётся на подъёмнике. Возле ворот уже стоит серый внедорожник с тёмными стёклами.
Данил открывает пассажирскую дверь. Я забираюсь внутрь, ставлю рюкзак у ног и пристёгиваюсь.
Салон пахнет новой кожей и холодным воздухом. На заднем сиденье лежат плед, аптечка и закрытый чехол, по форме напоминающий оружейный.
Я отворачиваюсь.
Данил занимает водительское место. Его телефон вибрирует ещё до того, как он заводит двигатель.
Сообщение от Макса.
Данил открывает фотографию. На экране виден въезд на университетскую парковку. Изображение серое, снято сверху. Возле чёрного купе стоит человек в светлой куртке и капюшоне. Лица не разобрать.
Следом приходит короткая запись.
Данил запускает видео. Молодой парень появляется между машинами, несколько секунд осматривается, приседает возле заднего бампера и прикрепляет устройство. Весь процесс занимает меньше минуты.
– Студент, – говорю я.
– Откуда знаешь?
– На нём университетский рюкзак. Такие выдавали первокурсникам на посвящении. С эмблемой факультета.
Данил приближает кадр.
Капюшон скрывает верхнюю часть лица, но видны светлые волосы и худой подбородок.
– Ты его узнаёшь?
– Нет.
– Посмотри внимательнее.
Я наклоняюсь к экрану. Запись продолжается. Парень встаёт, поворачивает голову в сторону камеры и на секунду откидывает капюшон.
В груди неприятно сжимается.
– Я его видела.
– Где?
– Сегодня в компьютерной аудитории.
Данил прекращает видео.
– Уверена?
– Он сидел у дальней стены с двумя студентами. В серой толстовке. Когда мы закончили расчёты, его уже не было.
Значит, пока Данил вводил данные, а я проверяла формулы, этот парень находился в той же комнате. Слышал, что после занятий мы едем в академию. Видел, какую флешку я передала Данилу, в какой карман он её положил, когда мы собирались уходить.
Телефон снова вибрирует.
Макс: Вытащили лицо с другой камеры. Ищем по базе университета.
Данил пересылает ему мои слова и заводит двигатель.
– Корсаков заплатил студенту, – говорю я.
– Похоже.
– Он мог просто сфотографировать нас возле университета. Зачем ставить маяк?
– Корсаков хотел знать, куда я тебя повезу.
– Почему именно сегодня?
Данил поворачивает ко мне голову.
– Потому что сегодня отец встретил нас вместе.
Я вспоминаю чёрный внедорожник Романа Сергеевича, пустую дорогу возле университета и ладонь Данила на моём затылке.
– Корсаков следил и за твоим отцом?
– Или человек в университете сообщил, что отец приезжал.
– Тогда он знает намного больше одного маршрута.
– Знает.
Данил выезжает с территории сервиса. Ворота закрываются за нами.
До его дома мы добираемся за двадцать минут. Он несколько раз проверяет зеркала, но больше не меняет дорогу. Серый внедорожник ничем не выделяется среди вечернего потока.
У знакомого высотного дома Данил заезжает на подземную парковку. Шлагбаум открывается после считывания номера. Мы спускаемся на нижний уровень, где стоят дорогие автомобили и горят ровные белые лампы.
Он паркуется возле лифта.
Я беру рюкзак и выхожу. Данил обходит машину, нажимает кнопку на брелоке и направляется к стеклянным дверям. В руке у него мой телефон – он забрал его, чтобы снова проверить уведомления после смены машины.
– Верни, пожалуйста.
– В лифте.
– Почему в лифте?
– Потому что сейчас ты можешь отойти к выходу и решить, что быстрее доберёшься до дома сама.
Я смотрю на закрытый шлагбаум, камеры под потолком и охранника за стеклянной стеной.
– Пешком из подземной парковки?
– Ты способна попробовать.
– Я не настолько глупая.
– Поэтому ты мне нравишься.
В лифте Данил возвращает телефон. Мы поднимаемся на двадцать второй этаж.
Я уже была здесь. Знаю серый коридор с мягким освещением, массивную дверь и электронную панель рядом с ручкой. Когда замок щёлкает, внутри всё равно становится напряжённо.
Именно в этой квартире я стояла перед Данилом в прозрачном винном белье. Опускала руки, пока он рассматривал меня. Здесь у него пошла кровь из носа, а я призналась, что остаюсь девственницей.
Воспоминание сразу согревает лицо.
Данил пропускает меня вперёд и закрывает дверь. Затем ставит квартиру на охрану.
В прихожей всё выглядит так же: тёмная мебель, зеркало во всю стену, закрытый шкаф и пустая полка для обуви. На ней лежат его ключи и чёрные перчатки.
Я снимаю ботинки.
– Где я буду спать?
Данил останавливается за моей спиной.
– Уже планируешь ночь?
– Ты сказал, что домой я не вернусь.
– В гостевой.
Я поворачиваюсь.
– Правда?
– Расстроилась?
– Нет.
– Врёшь хуже, чем раньше.
– Я не собиралась спать с тобой.
Он снимает куртку и вешает в шкаф.
– До двадцатой ночи я тебя не трахну.
От прямого слова у меня вспыхивают уши.
Данил закрывает дверцу и поворачивается ко мне.
– Если сама не попросишь раньше.
– Не попрошу.
– Посмотрим.
– Третье желание не даёт тебе права…
– Третье желание звучит просто: ты ляжешь в мою кровать. Остальное я объясню в двадцатую ночь.
– Это должно меня успокоить?
– Нет.
Он берёт мой рюкзак и проходит в гостиную.
Я остаюсь в прихожей ещё несколько секунд, затем иду следом.
В гостиной горит подсветка вдоль панорамных окон. За стеклом раскинулся вечерний город: движутся огни машин, в соседних башнях загораются окна, над крышами висит низкое зимнее небо.
Данил кладёт мой рюкзак возле дивана, включает основной свет и достаёт ноутбук из закрытого шкафа.
– Садись за стол.
– Мы действительно будем делать презентацию?
– Пока Макс ищет студента.
– А если найдёт?
– Поеду разговаривать.
– Один?
– С людьми.
Я снимаю пальто и кладу на спинку стула.
– Ты обещал сначала выяснить.
– Выясню.
– Без ножа?
Данил смотрит на меня.
– Не обещал.
– Тогда я не стану помогать с проектом, пока ты не скажешь, что не убьёшь первокурсника.
– Он поставил маяк, а не придумал план. Мне нужен тот, кто заплатил.
– Значит, он останется жив?
– Если ответит.
Я медленно сажусь.
Это не обещание. Для Данила оно, видимо, считается достаточной уступкой.
Он открывает ноутбук, вставляет мою флешку и ставит рядом второй стул. Наши плечи соприкасаются, когда на экране появляется готовая модель.
– Первый слайд слишком пустой, – говорю я, заставляя себя сосредоточиться. – Нужно добавить название компании и цель анализа.
– Добавляй.
– Ты будешь искать графики.
– Уже нашёл.
Данил открывает папку с файлами. Там лежат диаграммы, таблицы и несколько вариантов оформления.
– Когда ты это сделал?
– Ночью.
– Ты спал?
– Два часа.
– Этого мало.
Он поворачивает голову.
– Заботишься?
– Констатирую.
– Хорошая девочка.
Я отвожу глаза к экрану.
Следующие сорок минут мы работаем. Данил составляет таблицу рисков, я оформляю выводы и проверяю, чтобы в презентации не осталось конфиденциальных данных компании его отца. За окном темнеет. В квартире тихо, только клавиши щёлкают под пальцами и несколько раз вибрирует телефон Данила.
Он не отвлекается на сообщения, пока мы не заканчиваем шестой слайд.
– Сделаем перерыв, – говорит он.
– Я могу продолжить.
– Ты ела в университете только булочку.
– Откуда ты знаешь?
– Сидел рядом.
Он встаёт и идёт на кухню. Я сохраняю файл и отправляю копию себе на почту.
Через несколько минут Данил возвращается с двумя тарелками. На одной мясо с овощами, на второй салат. Ставит еду передо мной и подвигает вилку.
– Это когда приготовили?
– Утром.
– Ты готовишь?
– Иногда.
– Сам?
– Тихоня, я умею пользоваться ножом не только в драках.
От этой фразы аппетит становится слабее.
Данил садится напротив.
– Ешь.
– Я не голодна.
– После маяка тебя трясло. Организму нужна еда.
– Меня уже не трясёт.
Он протягивает руку и касается моих пальцев.
Они холодные.
– Ешь, – повторяет Данил.
Я беру вилку.
Телефон на столе вибрирует.
Данил открывает сообщение от Макса. Несколько секунд читает, затем разворачивает экран ко мне.
На фотографии изображён тот самый парень с университетской парковки. Теперь лицо видно полностью: светлые волосы, узкий нос, бледная кожа и испуганный взгляд, направленный в сторону камеры.
Под снимком написано:
Артём Савин. Восемнадцать лет. Первый курс, экономическая безопасность. Живёт в общежитии № 3.
Следом приходит ещё одно сообщение:
Макс: Завтра первая пара в десять. Главный корпус, аудитория 214. Сейчас в общежитии. Не трогаем до твоего решения.
Я смотрю на фотографию дольше, чем нужно.
– Я видела его раньше.
– Сегодня в компьютерном классе.
– Ещё раньше. Он подходил ко мне на прошлой неделе возле деканата. Спросил, где получить справку о составе группы.
Данил медленно кладёт вилку на тарелку.
– Что ты ему сказала?
– Что такие справки студентам не выдают. Он поблагодарил и ушёл.
– Он назвал группу?
Я пытаюсь восстановить короткий разговор. Коридор возле деканата, стопка ведомостей у меня в руках, светловолосый первокурсник, который смотрел в пол и говорил очень вежливо.
– Нашу.
Взгляд Данила становится ледяным.
– Значит, маяк был не первым заданием.
Телефон вибрирует снова.
Макс: Деньги получает семь дней. Первое задание выполнил в прошлый понедельник. Должен был найти Миру Белову, проверить расписание и сфотографировать возле университета.
Семь дней.
Ровно столько, по словам Романа Сергеевича, Корсаков находился в городе.
Значит, Артём подошёл ко мне возле деканата уже по его заданию. Он не искал справку. Ему нужно было рассмотреть меня вблизи и убедиться, что выбрал нужную девушку.
Данил медленно поднимается из-за стола.
– Оставайся здесь.
– Куда ты?
Он достаёт из шкафа кожаную куртку.
– В общежитие.
– Данил, ему восемнадцать.
– Он семь дней продавал Корсакову твои фотографии, расписание и маршруты.
– Тогда вызови полицию.
– Сначала он поговорит со мной.
Я встаю.
– Ты сказал, что он останется жив, если ответит.
Данил надевает куртку, застёгивает молнию и подходит ко мне.
– Поэтому молись, чтобы он не начал врать.
На моём телефоне раздаётся короткий сигнал.
Сообщение приходит с неизвестного номера.
На экране фотография, сделанная сегодня через окно компьютерной аудитории. Я сижу перед монитором, склонившись над таблицей. Данил находится справа и что-то вводит в формулу.
Под снимком одна строка:
Маяк снял зря. Я уже знаю, где она будет завтра.
Данил читает сообщение через моё плечо.
– Завтра ты в университет не поедешь.
Я оборачиваюсь.
– У нас защита презентации.
– Была.
Его телефон снова вибрирует.
Макс: Савин вышел из общежития пять минут назад. Телефон оставил в комнате.
Данил забирает со стола ключи.
– Он мог просто уйти в магазин.
– Без телефона и куртки?
