Текст книги "Симбионт 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

– В принципе, парней можно оставить в тылу, – предложил Арсен. – Ванька умеет водить машину, посадим за руль микроавтобуса. Когда мы освободим заложниц, надо их сразу же увозить с пристани. Казаху дадим ствол, в прикрытии постоит.

Шакшам оскалился и сразу стал похож на степного волка, учуявшего добычу. Никто не стал возражать. В мире, где безопасность семьи, рода или клана основывается на умении применить силу, когда это действительно необходимо, участие молодых людей в боевых действиях не вызывает удивления или возмущения. Меня, братьев и сестру учили с детства владеть саблей и стрелять из любого огнестрельного оружия не для того, чтобы эти знания применялись только на учебном полигоне. Я уверен, что и у Шакшама не дрогнет рука покарать бандитов. Ванька тоже не слабак. Единственная проблема – оба ни разу не сталкивались с угрозой смерти.

– Если нужны люди, я могу позвать своих родственников, – предложил Шарипов. – В Уральске живут двое дядьёв по материнской линии. Продажей скота занимаются.

– Давайте сначала я с отцом поговорю, – разумно предложил я. – Если он согласиться помочь, никого звать не нужно. Своими силами справимся.

Никто возражать не стал. Мы вышли из микроавтобуса, а телохранители остались на месте до вечера. И никто из нас даже не задумывался, как отреагирует полиция на уничтожение банды Нарбека. Да, мы знали, что при этом нарушим закон, но чувство справедливости было куда сильнее, чем страх перед последствиями. Потому что всего лишь один вопрос, который хотелось задать полиции, вертелся на языке: почему до сих пор не прикрыта деятельность контрабандистов, а их работу должны выполнять законопослушные граждане Российской Империи?

Гость из Москвы

Басаврюк только сейчас осознал, насколько осень в степях отличается от осени в Москве. И в Уральске ему категорически не понравилось. Нет, сам город был неплох. Он активно строился, развивался, избавлялся от старых деревянных бараков и домов, облагораживался новенькими высотками, но… Холодный дождь, зарядивший с самого утра, когда он вместе со своими помощниками выехал из Оренбурга, напрочь испортил настроение. Всё вокруг стало серым и унылым. Тяжёлые тучи полностью завладели инициативой и словно грозились остаться на месте надолго.

И когда заляпанная грязью и потёками дождя машина остановилась возле гостиницы с отвратительным названием «Чаган», небесные хляби разверзлись ещё больше. Басаврюк растерялся. Он не взял с собой зонт, а бежать от машины до двери – ну, как-то не солидно. Да и не тот возраст, чтобы через лужи перепрыгивать.

– Сходи, попроси у кого-нибудь из служащих зонт, – распорядился секретарь, и Узбек, не говоря ни слова, вылез под проливной дождь. С непокрытой головой, засунув руки в карманы кожаной куртки, телохранитель неторопливо поднялся по крыльцу, о чём-то поговорил со швейцаром, с комфортом укрывающимся под широким навесом. Пожилой мужчина кивнул и с ловкостью факира достал откуда-то зонт. Узбек раскрыл его и вернулся к машине. Молча распахнул дверцу, держа зонт так, чтобы на Басаврюка ни капли не упало.

Швейцар изобразил лёгкий поклон и открыл дверь, пропуская возможных постояльцев. Узбек, отдал ему зонт и поспешил за человеком, с которого князь приказал глаз не спускать. Тем временем Басаврюк возле административной стойки выяснял, есть ли в наличии номера на одного и трёх человек. Секретарь даже мысли не допускал, чтобы кто-то из охранников жил с ним в одной комнате.

Номера нашлись, и Басаврюк нисколько не возражал, что его комната находилась этажом выше, чему у телохранителей. Надо будет, по телефону вызовет, если захочется куда-то выйти.

– Скажи Рейнджеру, чтобы поставил машину на стоянку, – Басаврюк забрал оба ключа со стойки и кинул один из них Гуляю. – Сегодня уже никуда не поедем. Мерзкая погода.

– Метеорологи обещали, что к ночи дождь прекратится, – администратор дал ненужную, в общем-то, информацию.

– Метеорологи могут обещать что угодно, но их задача – давать точный прогноз, – проворчал Галкин. – Где портье? Пусть проводит меня до номера.

Настроение у него в такие дни всегда портилось, но холодный воздух, витавший даже в холле гостиницы, окончательно превратило секретаря в желчного старика.

– Позвольте ваш багаж? – молодой парень в форменном костюме, на котором было вышито название гостиницы, появился как из-под земли, протянул руку к портфелю.

– Нет, просто покажите номер, юноша, – Басаврюк не собирался отдавать портфель в чужие руки, хотя в нём не было каких-то особо важных документов. Всего лишь необходимый набор для путешествия: электробритва, лосьон после бритья, зубная щётка и паста. А ещё запасные носки, пара рубашек. Возить с собой кучу одежды Тимофей не любил. В любой гостинице есть прачечная, где тебе постирают и почистят всё, что нужно. Если возникнет необходимость обновить гардероб, можно заглянуть в какой-нибудь местный магазин.

Узбек сопроводил секретаря канцлера до номера, лично проверил его и только потом разрешил войти. Портье скороговоркой пояснил правила проживания в гостинице, когда подают завтрак, обед и ужин, после чего Басаврюк дал ему чаевые, чтобы поскорее остаться одному. Юноша поклонился и выскочил из комнаты.

– Тимофей Матвеевич, без необходимости не покидайте комнату, – напомнил ему Узбек. – Дверь никому не открывайте, если в коридоре нет кого-то из нас. Захотите прогуляться – предварительно позвоните мне.

– Я понял, – сухо обронил Басаврюк и закрыл дверь за вышедшим охранником. Разделся, бросил портфель на столик, а сам устроился в кресле, устало закрыв глаза.

Тимофей Галкин ездил в командировки по заданию канцлера Шуйского без документов по одной причине. Вся нужная для работы информация находились в личном кабинете Басаврюка на княжеском сервере. Сетевые импланты позволяли просматривать её, даже комфортно расположившись в кровати за сотни километров от рабочего места.

Но сейчас Галкин внимательно читал последние городские новости, развалившись в кресле. Его в первую очередь интересовали громкие происшествия, связанные со стрельбой на улице и возле университета. А также, что произошло в больнице. К удивлению Басаврюка, последний случай вообще не освещался в криминальной хронике. Как будто ничего и не произошло. По двум первым были скупые строчки, что следствие продолжается.

Послав сообщение князю Шуйскому, что прибыл в Уральск и приступает к работе, Басаврюк заказал ужин в номер. В ожидании официанта позвонил Узбеку, чтобы кто-то из охранников к этому моменту был возле двери. Раз канцлер приставил к своему секретарю охрану, она всегда должна находиться рядом. Будут ли парни караулить его всю ночь, или только сопровождать на улице, самого Тимофея не волновало. Он считал, что его личность никого в Уральске не интересует. Подумаешь, приехал какой-то пожилой дядька, желчный и ворчливый. Может, ему город не нравится или самочувствие плохое? Дружинины о его появлении в Оренбурге, конечно, знали, но вряд ли могли предполагать об истинной цели приезда важного московского гостя. А Басаврюк намеренно с ними не встречался, чтобы не насторожить Главу рода и службу безопасности. Главное, чтобы старший Дружинин не мог связать приезд секретаря князя Шуйского с событиями, развернувшимися вокруг его сына.

После ужина Басаврюк не сидел долго в Сети. Он ещё раз просмотрел все криминальные сводки за последние полмесяца и обратил внимание на новости о похищении девушек. Оказывается, пропали две студентки, учащиеся университета «Уральский», буквально на днях. Полиция до сих пор не напала на след, отчего у горожан появились справедливые вопросы к эффективности работы правоохранителей. Оказывается, в Уральске похищения приобрели характер эпидемии. Дотошные журналисты даже статистику привели. За последние пять лет в городе и окрестных сёлах пропало – по официальным, причём, данным – тридцать шесть девушек в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет. Бездействие полиции уже какой год вызывает вопросы у населения.

Басаврюк поморщился и прекратил читать. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: местная полиция погрязла в коррупционных схемах, а губернатор или в доле, или ему подсовывают иную информацию. Уральск находится рядом с Жузами, где до сих пор сильны родоплеменные отношения, где право сильного превалирует над законом. А ещё из Жузов можно довольно легко пробраться в Бухару, Хиву и Коканд. Там находятся самые большие в Средней Азии невольничьи рынки. Россия ничего не может сделать с этим гнездовищем. Британцы и немцы зорко следят за тем, чтобы Империя не расширяла своё влияние на эти эмираты. Торговать – пожалуйста, но вводить туда войска, чтобы взять их под протекцию русского императора европейское сообщество не допустит. А то, что там до сих пор процветает рабство – «цивилизованным» господам плевать.

Что же получается? Последние две жертвы учились в «Уральском». Причём, они первокурсницы, как и Михаил Дружинин. Вполне возможно, что парень знает этих девушек. Эх, была бы у Басаврюка возможность вычислить тех, кто занимается похищением людей, он смог бы подобраться к Дружинину, а то и войти в доверие. Хотя… есть одна мысль. Один звонок канцлера градоначальнику Бражникову может мгновенно сдвинуть с места огромный пласт проблем. Но вот сколько потребуется времени, чтобы государственная махина сдвинулась с мёртвой точки? Пока уральская полиция оторвёт задницу от стула, пока начнёт трясти свою агентуру – пройдёт очень много времени. Есть ли оно у девушек?

Басаврюк за годы своей службы у Шуйского перестал сомневаться в том, что требовало быстрого решения. Он активировал имплант аудиозаписи и предельно точно описал проблему, возникшую в Уральске. После этого переслал через Сеть сообщение на почту канцлера. И не стал ждать ответа. Сан Саныч выйдет на связь тогда, когда посчитает нужным. Галкин разделся и лёг спать, не отключая телефон.

Шуйский позвонил глубокой ночью. Басаврюк проснулся мгновенно. На сетчатке глаза активно мигала зелёная иконка вызова и надпись «Хозяин». Не беря телефон в руку, секретарь движением зрачка «нажал» на иконку.

– Слушаю, Ваша Светлость, – хрипловатым со сна голосом откликнулся Галкин.

– Спишь уже? – насмешливо спросил Шуйский. – Прости, если разбудил.

– Вам не стоит извиняться, хозяин. Я всего лишь задремал, отдыхая с дороги.

– Получил я твоё сообщение, Тимофей. Не уверен, что моё вмешательство поможет столь быстро, как хотелось бы. Да и шум очень сильный поднимется, если Бражников нагонит своих проверяющих в Уральск. Но я уже поговорил с Кириллом Владимировичем. Он весь в гневе, обещает навести порядок. С трудом угомонил его… Теперь слушай внимательно, к чему мы пришли. Завтра в Уральск приезжают инспекторы с большими полномочиями. Им поставлена задача в кратчайшие сроки организовать работу местной полиции, активизировать агентуру, через которую можно выйти на преступную группировку. Если удастся сесть бандитам на хвост, инспекторы оповестят тебя. Ту информацию, которая у тебя появится, аккуратно слей Дружинину. Не знаю, как ты подберёшься к нему, но важные сведения должны быть у него как можно скорее. Понимаешь?

– Он получит информацию и сам побежит спасать девушек?

– Правильно. Полиция вмешиваться не будет, а где надо – прикроет парня. Пусть он побудет немного героем. А ты войдёшь к нему в доверие, как и хотел, – Шуйский хмыкнул. – Только не переиграй. Я же не зря тебе своих бойцов дал… Тимофей, ты должен привезти Дружинина ко мне хоть живым, хоть мёртвым. Впрочем, даю тебе полную свободу действий. Сам решай по обстановке, как он у меня окажется. И не забывай о награде.

– Я всё сделаю как надо, хозяин, – твёрдо, без малейших сомнений, ответил Басаврюк.

Часть вторая
Защита от канцлера. Глава 1

Знакомство с «водным королём»

Тимофей Матвеевич Галкин был наделён такими полномочиями, что не снились даже высокопоставленному чиновнику. Рекомендации канцлера открывали секретарю двери в любой кабинет, и поэтому Басаврюк сумел поговорить даже с градоначальником Бражниковым с позиции человека требующего, а не просящего. Досье, собранное людьми князя Шуйского на безобразия, творимые в Уральске вызвали у Кирилла Владимировича самый настоящий шок. Он, оказывается, не подозревал, что там действует самая настоящая криминальная схема по краже и продаже людей в рабство, не говоря уже о других нарушениях законности. Следовало хорошенько разобраться, кто и зачем даёт липовые отчёты в губернский Департамент полиции.

Басаврюк едва успокоил его и попросил всего лишь подтверждения своих полномочий, хотя у самого было достаточно бумаг с такими печатями и подписями, что у любого ноги задрожали бы от страха.

После визита к Бражникову Галкин наведался к старшему следователю Мирскому, от которого узнал много интересного про Михаила Дружинина, и являвшегося целью. Оказывается, молодой человек не так прост. Жил себе, поживал, наслаждался своим положением мажора, красивые девушки, тачки. Но случилась авария, в которой парень чудом выжил. А потом… понеслось, как телега по ухабам, образно выразился Мирской. Сначала два трупа в «Европе», потом ещё больше – в «Сакмаре-плаза». Уже в Уральске на Дружинина совершено три (!) покушения. И снова невероятная удача. Парень остался жив.

Басаврюк слушал очень внимательно, изредка прикладываясь к чашке с терпким чаем. Картина складывалась весьма и весьма красноречивая. Ни физические данные молодого человека, ни его Дар, ни умение владеть магическими клинками не могли стать причиной столь удивительной живучести. Опять же, авария. Мог ли Александр Егорович скрыть факт гибели сына? Мог. И скрыл. Но заявка на клон Дружинина Михаила Александровича поступила в лабораторию «Спутника» сразу в день аварии. Клон доставили в усадьбу Дружининых. Значит, его использовали для рекуперации парня. Тогда зачем проводили ритуал?

Попрощавшись с господином Мирским, Басаврюк поехал домой, то бишь в особняк графа Татищева, и по пути продолжал ломать голову, протягивая ниточки от одного события к другому. Теперь, после разговора с Оленёвыми секретарь канцлера заподозрил Дружининых в похищении их Слуги – Борислава Оленёва. Вырисовывалась очень интересная картина. Михаил, возможно, погиб в аварии, поэтому срочно понадобился клон. Однако что-то пошло не так. Тогда было решено использовать Борислава в качестве жертвы, чтобы провести ритуал возрождения к жизни. Кровь Оленёва на Алтаре Ока Ра запустила неуправляемый процесс магического воздействия, отчего «спешащая» в тело княжича Григория демоническая сущность изменила траекторию и помчалась в Оренбург. В подвале Дружининых произошло слияние душ – демона и Михаила. Иначе невозможно объяснить невероятную живучесть мальчишки. А если всё же в клон имплантировали боевые кибердеки? Если бы не выявленная чародеями князя Шуйского трассировка пути сущности, Басаврюк без колебаний принял бы версию с имплантами. И дальше мог не заморачиваться, а вернуться в Москву и спокойно заниматься своими прямыми обязанностями. Однако же тварь из бездны умчалась в Оренбург, привлечённая очень сильной кровью или мощным ритуалом. Или тем и другим.

Кстати, надо узнать побольше о родовом чародее Дружининых. Кто такой Марк Ефимович Кузнич? Где сын иудейский получил магическое образование? Откуда у него знания по древним демоническим ритуалам? Кто обучал молодого Кузнича? Мысленно сделав пометку, Басаврюк стал обдумывать дальнейшие шаги. Имея на руках интересную информацию, касающуюся криминальных дел на юго-востоке Российской Империи, землях уральского казачества и прилегающих к ним Казахских Жузов, Галкин уже прикидывал, как он поступит дальше.

Путь его лежал в Уральск.

Высокородный дворянин Ростоцкий Герман Исаевич был весьма удивлён, когда к нему в гости заявился эмиссар самого канцлера Шуйского с тремя накачанными и плечистыми мужчинами, судя по специфическим повадкам – телохранителями. Охрана господина Галкина осталась снаружи, а сам он был любезно приглашён в гостиную хозяином.

– Чем могу быть полезен, Тимофей Матвеевич? – закинув ногу на ногу, Ростоцкий принял наиболее раскованную позу в кресле, но внутренне был напряжен. Всего лишь один вопрос крутился в его голове. Какого дьявола Шуйский заинтересовался его личностью? Слухи о канцлере ходили по Уралу и Сибири не самые добрые, и касались они самого дорогого, что было у дворян: Ока Ра. Якобы Шуйский хочет забрать себе все осколки древнего артефакта, поэтому безжалостно стирает с лица земли те дворянские роды, что посмели отказать ему в «маленькой просьбе». – Сколько не стараюсь, не могу понять, чем так прогневал Его Светлость Александра Александровича. Налоги плачу, благотворительностью занимаюсь, город развиваю…

– Успокойтесь, Герман Исаевич, – без намёка на улыбку ответил Басаврюк. – Я здесь по депутатскому запросу, касающемуся криминальной ситуации в городе. В Москве и Петербурге наслышаны, что в ваших краях происходят очень неприятные вещи. Уральск, Лбищенск, Аксай, Соль-Илецк испытывают негативное влияние бандитских группировок, занятых контрабандой, продвижением азартных игр, распространением наркотиков, похищением людей и ущемлением торгового люда, попросту – вымогательством. Рядом с вами лежат земли Казахских Жузов, через которые проложены тропы, по которым людей увозят в Бухару, Коканд, Хиву, Самарканд, где те растворяются, словно вода в песке. Остатки караванов уходят в Персию, Кашгар. Вы взяли на себя обязательство следить за порядком в Уральске, так как большая часть населения работает на ваших предприятиях, получает жалование, платит налоги. Господин Бражников отзывается о вас в очень положительном аспекте, и я не смею обвинять вас в корысти или неумении наладить отношения с дворянским и мещанским собранием. Работа проводится, и внешне всё пристойно. Вот только похищения молодых девушек участились. Сигналы идут всё более тревожные.

Ростоцкий слушал Басаврюка с каменным лицом и изредка вертел шеей, как будто накрахмаленный воротник рубашки душил его. Претензии Галкина он считал надуманными. Да, Род Ростоцких держит Уральск в крепких руках, и зачастую эти руки – криминальные. Например, тот же Сафар выполняет «грязные» поручения, которые влияют на сговорчивость землевладельцев, чьи участки заинтересовали Германа Исаевича. Ведь «Аквафина» уже давно не просто завод по выпуску минеральной водички, а крупный концерн, включающий в себя агропромышленный комплекс и строительный бизнес. Новые земли застраиваются красивыми домами, радуя взор горожан, прибыль растёт. Разве без криминала можно достичь высот? Увы, по-другому не бывает. А с контрабандистами должна бороться полиция, казаки и егеря-пограничники.

Этого он не сказал Басаврюку, боясь потом нарваться на гнев Шуйского. Это не император, старающийся вникнуть в проблему. Канцлер действует по принципу «лес рубят – щепки летят». С ним очень трудно отстаивать свою точку зрения и искать компромисс.

– Я вас ни в чём не обвиняю, Герман Исаевич, – мягко проговорил Басаврюк. – Не в моей компетенции переваливать проблему с одних плеч на другие. Вы в губернии – уважаемый человек. О вашей семье отзываются благожелательно. Да, критика существует, но, скажем так – мягкая. Больше для терапии, – секретарь улыбнулся и увидел входящую в гостиную очень красивую девушку в платье из голубого атласа. Ткань передавала все изгибы молодого тела и будоражила мужскую мысль. Басаврюк, никогда не имевший семьи, почему-то всегда мечтал, чтобы у него была дочь-красавица, а не оболтус-сын. Но судьба распорядилась таким образом, что Тимофей посвятил свою жизнь служению канцлеру, тихо любуясь расцветающей красотой княжны Натальи Александровны. Эта любовь была возвышенной, спокойной, эстетической. Отцовской.

– Моя дочь Алла, – представил Ростоцкий девушку, когда она подошла к беседующим мужчинам. – Это господин Галкин, Тимофей Матвеевич, секретарь князя Шуйского.

Басаврюк уже был на ногах. В силу своего возраста он рассматривал молодую девушку как художник, рисующий позирующую модель, как бесстрастный охотник на дичь через прицел ружья. Потому что именно эта девушка должна была стать связующим звеном между ним и Михаилом Дружининым. Про Аллу Ростоцкую он тоже заранее узнал, как от графа Татищева, так и из социальных сетей.

Она не стала подавать руку для поцелуя или рукопожатия, уловив важное. Этот старик – всего лишь Слуга, пусть и при советнике императора. Но улыбнулась, когда Басаврюк склонил голову.

– А мне сказали, в доме гости, – пояснила она своё появление перед мужчинами. – Вот, решила полюбопытствовать… Не буду вам мешать…

– Останьтесь, Алла Германовна, – неожиданно для девушки произнёс Басаврюк. – Очень хорошо, что вы здесь. У меня к вам просьба.

– Вот как? – не скрывая удивления, Алла присела на диван, огладила ткань платья на коленях. – Звучит интригующе.

– Вы знакомы с неким Михаилом Дружининым?

– Знакома, – подтвердила девушка. – Он сын известного оренбургского магната Александра Егоровича Дружинина. Сейчас учится в нашем университете. Имела возможность с ним встречаться. Миша произвёл на меня хорошее впечатление.

– В Оренбурге я имел возможность разговаривать со старшим следователем губернского департамента полиции господином Мирским. Он поведал весьма неприятную историю, в которую попал Михаил.

– Да, молодого человека как будто сглазили, – задумчиво проговорил Ростоцкий. – Обвиняли в убийстве нескольких человек в Оренбурге. А в Уральске его самого не единожды пытались убить. И ведь не скажешь по Михаилу, что он какой-то антисоциальный элемент, психопат или ещё хуже – маньяк.

– Папа! – воскликнула Алла с возмущением. – Ты же не знаешь его, зачем сгущать краски? В Оренбурге на него напали, хотели убить.

– За что? Ведь должен же быть мотив!

– Может, хотели отомстить Александру Егоровичу! – не сдавалась Алла, совершенно искренне защищая молодого Дружинина. – Конкуренты, бандиты – да мало ли причин для убийства сына крупного промышленника!

– Сейчас это не имеет никакого значения, – Басаврюк остановил зарождающийся спор. – Его Светлость князь Александр Шуйский дал мне задание разобраться в ситуации с похищением девушек. Полицию решено не привлекать, так как есть подозрение в коррумпированности некоторых её сотрудников. Поэтому основную роль должен сыграть Михаил Дружинин.

– Почему именно он? – девушка нахмурилась, сведя брови к переносице. Право интриговать с заинтересовавшим её юношей она относила только к себе и хотела извлечь из этого личную пользу. Но сидевший перед ней человек пытался использовать Мишу в своих целях, точнее ради канцлера Шуйского. – Или вы считаете, что одарённый с магическими саблями окажется куда эффективнее, чем спецподразделение с автоматами, гранатами и боевыми артефактами наступательного действия?

– Есть мнение аналитиков, что молодой человек прошёл рекуперацию с несанкционированной установкой запрещённых кибердеков, – строго проговорил Галкин. – Вы же понимаете, какое наказание может последовать к Роду Дружининых?

– Мнение – это не доказательство, – неожиданно поддержал дочь Герман Исаевич. – Мне не нравится, что в моём городе готовится какая-то спецоперация, пусть даже против бандитов. Вы уедете, а я ещё долго буду успокаивать население.

– Вопрос решён, – сухо произнёс Басаврюк. – Или против Дружининых возбуждается расследование под императорским надзором, или у них есть шанс доказать свою лояльность Его Величеству. Я более чем уверен, что Михаил сам захочет спасти девушек-студенток.

– Это безрассудство, – помрачнел Ростоцкий. – Парень может погибнуть. Контрабандисты действуют безжалостно, когда в их дело суют нос посторонние.

– Так вы передадите мою просьбу – пока просьбу – Дружинину, Алла Германовна? – не слушая его, Басаврюк посмотрел на кусающую губы Ростоцкую. – Да, самое главное, что нужно сказать: я знаю, где держат девушек.

– Я вас слушаю, господин Галкин, – вздохнув, проговорила Алла, не глядя на отца.

Друг или враг?

Никогда не думал, что буду физически ощущать, как быстро утекает время. На следующий день после поездки к Ибрагиму мы сразу же после окончания занятий вышли с территории университета. За воротами нас уже ждал микроавтобус. Арсен с Филом с самого утра колесили по южному концу Уральска, проводили разведку. И даже нарисовали карту улиц, примыкающих к пристани.

– «Карлыгач» действительно стоит на якоре у причала, – подтвердил старший личник, развернув двойной лист ученической тетрадки. Чтобы всем было видно, он положил его на сиденье, которое мы облепили со всех сторон. Неудобно, но приходилось терпеть. Зато в тепле, мелкий дождик шуршит по крыше. Окна от дыхания запотели. – Мы там всё внимательно осмотрели. Взяли в аренду старенькую тачку, покрутились по улицам, запомнили диспозицию. Что хочу сказать: не всё так просто. Забудьте про пристань. Это не то, к чему мы привыкли: какой-то самовольный деревянный пирс, к которому ещё надо спуститься с пригорка, заросшего узкой полоской кустарников. Несколько улиц: Конечная, Средняя, Стремянная, Есаульская – выходят на берег, откуда можно попасть на этот пирс. Кроме «Карлыгача» там, в основном, рыбацкие лодки, моторки, пара-тройка катеров. Но скажу я вам, контингент там живёт весьма специфический. Да ещё Татарская слободка рядом. Вопросов лучше не задавать, всё равно правды не услышишь. А вечером можно запросто пику под рёбра получить. Так что Нарбек знал, где делать схрон. Место неприятное.

– Но к пирсу вы смогли выйти? – нетерпеливо спросил я.

– Смогли, – кивнул Арсен и ткнул пальцем в нарисованный полумесяц. – Вот это Куренная кирпичная мечеть. Если от неё свернуть налево, можно спокойно доехать на машине до взгорка, а оттуда ножками спуститься к реке. Улица широкая, дома добротные, босяков ни разу не увидели. Но я предлагаю следующий вариант. Доезжаем до Чичерного переулка, сворачиваем к реке, сразу же ставим машину так, чтобы Ванька мог тут дать по газам и уехать с девушками в безопасное место. А те, кто будет брать плавающее корыто, пешочком пройдутся до пирса. Освещения там нет, так как, повторяю, причал «дикий», никому нет дела до электрификации. Наверное, у местной власти руки не доходят навести порядок на окраине. Казах, можешь пару-тройку человек обеспечить с оружием? Нужно будет охранять машину и девушек.

– Не вопрос! – оживился Шакшам. – Я могу уже сейчас позвонить дяде Жапару, договориться о встрече.

Арсен переглянулся со мной и объяснил:

– Обмозговал я ночью слова казаха, и решил, что помощь всё равно понадобится. Место больно паршивое. Днём-то всё пристойно, а что творится с наступлением темноты, можно только догадываться.

– Согласен, помощь не помешает, – согласился я.

– Главное, твой отец согласился прислать «тройку» Скаута, – ухмыльнулся Арсен и подмигнул мне. – С ними у нас шансы возрастают многократно.

Я кисло улыбнулся, вспомнив вчерашний разговор с папаней. Когда рассказал ему о похищении девушек и нашем решении спасать их, он долго орал. Казалось, телефон не выдержит экспрессивной лексики, выданной отцом. Зато я узнал о себе много интересного. Эгоист, шило в жопе, ходячая бомба, неблагодарный щенок, совсем не щадящий чувств родителей, головная боль семьи, и ещё куча красочных непечатных эпитетов вывалилась в мои уши. Пришлось терпеливо слушать рык старшего Дружинина, пока у того не иссяк пыл. Когда я сказал, какая участь грозит бедным девчонкам, он буркнул, что всё понимает, но спасательная операция – это работа полиции, а не мальчишек. Идти в логово бандитов, вооружённых огнестрельным оружием и ножами – самое безрассудное решение, что он слышал в жизни. Остыв, пообещал прислать группу Скаута.

В боевом крыле корпорации уже давно функционировали несколько групп высококлассных спецов, заточенных на решение деликатных вопросов. Ну, а что вы хотели? Защищать свои интересы в жестоком мире бизнеса приходилось и с помощью оружия. Устранение конкурентов, перешедших черту – один из столпов безопасности системы, выстроенной отцом. Ликвидаторы работали тройками. Отсюда и название. Специфика их работы больше походила на диверсионные мероприятия. Я, честно говоря, даже не знаю, где они получили такие знания и опыт. Отец никогда не распространялся на этот счёт. Есть такие люди, работающие на нас – и хорошо. Но впервые в мою голову закралась мысль, что ликвидаторы – побочный результат проекта «Ангел».

Скаута я не знал и в лицо никогда не видел. А вот Арсен подтвердил, что знаком с ним, поэтому лично встретит группу, чтобы не было никаких накладок. Об этом его попросил отец после разговора со мной.

– Итак, предварительный итог, – Арсен обвёл нас взглядом. – По словам Ибрагима Нарбек с похищенными девушками покидает Уральск в субботу. Но мы точно не знаем, когда именно. То ли с пятницы на субботу, то ли с субботы на воскресенье. А то и вовсе средь бела дня. Поэтому возникает проблема. Как мы отследим перевод заложниц из тайного убежища на «Карлыгач»? Наблюдатель отпадает сразу. Незнакомого человека сразу засекут, и участь его будет печальной.

– А если девушки уже в трюме буксировщика? – спросил Ванька, разглядывая самодельную карту.

– Вряд ли, – покачал головой Арсен. – Они будут кричать, стучать. Борта железные, шум привлечёт людей. Их, вероятно, держат в подвале какого-то дома, а перед отъездом переведут на судно.

– Чтобы не шумели, наркотой могут напичкать, – пожал плечами Шакшам. – Человеку тогда плевать на всё, будет бревном лежать.

– Нет, девчонок нельзя на наркотики подсаживать, иначе это уже не товар, – возразила Луиза. – Арсен, а в слободке есть Сеть?

– Есть, – ожил Фил. – Мы в забегаловку на Стремянной зашли перекусить, я попробовал по телефону новости посмотреть. Работает Сеть.

– Может, через полицейские камеры попробовать? – задумался Арсен.

– А ты что, умеешь системы ломать? – восхитился Шакшам, глядя на рыжую.

– Чего их ломать? – фыркнула девушка. – В провинциальных городах на защиту полицейских баз выделяют очень мало денег, специалистов днём с огнём не сыщешь. К уличным камерам можешь даже ты подключиться… при должной подготовке.

– Не, это не для моей головы, – отмахнулся казах. – Так что, мне звонить дяде Жапару?

– Звони, – разрешил Арсен, и увидев, что парень собирается вылезать на улицу, остановил его: – Можешь прямо в машине, чего под дождь лезть.

Шакшам пролез на заднее сиденье, приложил телефон к уху, и через минуту радостно воскликнул:

– Саламетсиз бе, агай[1]!

И затараторил по-казахски, размахивая одной рукой. Его скуластое лицо оживилось, но чем дальше, тем серьёзнее становился взгляд.