Текст книги "Симбионт 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

– Без чародея ничего не получится, – подтвердил Дружинин, в задумчивости обхватив подбородок ладонью. – А как Мишка победил? Использовал ли помощь майора?

– Первый раунд он провёл самолично, – Варяг оживился. – И проиграл. Но, как мне кажется, парень стал более уверенным, не побоялся идти на сближение, даже атаковал в некоторых моментах довольно опасно. А вот следующие два раунда Михаил изменил свою тактику кардинально. Это был уже профессионал, фактически размазавший Луизу по рингу. Без шансов.

– Знаешь, Лёня… мне всё чаще и чаще приходит в голову крамольная мысль: не отпускать майора от Мишки. Пусть их симбиоз останется как можно дольше. Ну, или продать его подороже, к нашему общему спокойствию.

– Понимаю ваше желание, Александр Егорович. Всем нам спокойнее будет, – Варяг вздохнул. – Но расслабляться не стоит. Сейчас вроде всё затихло, но в глубине души кошки скребутся. Что-то надвигается.

– Конечно, надвигается, – пробурчал Дружинин. – Из столицы в Самару, Саратов, Ставрополь-на-Волге[1], Казань зачастили эмиссары княжеских родов. Их интересуют речные компании «Кавказ и Меркурий», Волжско-Камское коммерческое пароходство, «Русь». По моим сведениям, идёт активная обработка директоров компаний, акционеров.

– Аристократы решили податься в купечество? – удивился Варяг.

– Пока не могу понять, куда ветер дует, – поморщился Александр Егорович. – «Уральская речная компания» пока под моим уверенным контролем. Но ведь я ещё и в акции волжских компаний вложился. А значит, скоро и ко мне начнут гонцов засылать с предложением их продажи. И с Мишкой беда… Вроде бы проблемы на разных полюсах лежат, но иногда проскальзывает мысль, не присутствует ли здесь некая комбинация. Вроде бы ничего не показывает на то, что «Уральскую Логистику» пытаются свалить конкуренты, однако же… Скользящий удар может превратиться в нокаут.

– И что делать?

– Когда убили Нила Родина, я не стал делать резких движений, – задумчиво проговорил Дружинин. Он абсолютно доверял Варягу, входящему в силовой блок Рода, поэтому мог с ним беседовать на такие темы, которые не раскрывал даже перед своим старшим сыном Даниилом. – Выждал некоторое время, а потом послал Оракула и Аскара в Петербург, а Сову и Хруста – в Москву, с заданием собирать информацию по всем бенефициарам.

Варяг кивнул. Имена, которые он сейчас услышал, не были ему знакомы. Возможно, они принадлежали «Ангелам» – самому засекреченному проекту уральских миллионщиков. Выяснять это у хозяина было бы совершеннейшей глупостью. Когда наступит момент, Александр Егорович сам всё расскажет. Гибель Родина в Москве от рук неизвестных, встревожила Совет Директоров «Уральской Логистики» и стала причиной подготовки к предстоящей войне корпораций. Все понимали, что рано или поздно древние княжеские Роды захотят вернуть статус-кво, утерянный ими к середине двадцатого века. К драке готовились все, кто вкусил плоды власти и денег, но не желал расставаться с привилегиями.

– То есть пока сидим ровно, – понял Варяг и встал, собираясь уходить. Он понял, что хозяин хочет остаться один.

– Гоняй моих оболтусов получше, Лёня, – устало проговорил Дружинин. – Пожалуй, нужно ещё и Ильхана озадачить. Пусть обучает ребят владеть огнестрельным оружием как можно лучше. Попадать в центр мишени в спокойной обстановке – это хорошо. Но я бы предпочёл, чтобы они умели недрогнувшей рукой влепить пулю в лоб каждому, кто представляет угрозу их жизни.

– А Михаил?

– Что – Михаил? За него я, как раз, вообще не беспокоюсь, с таким-то учителем. Не знаешь, Лёня, где бы ещё пяток подобных достать?

Примечание:

[1] Ставрополь-на-Волге – в настоящей истории в 1964 году он был переименован в г. Тольятти.

Глава 7

Ангел на плече

С Ванькой в моё отсутствие, слава Богу, всё было нормально. Он бодро отчитался передо мной, что происходит в университете и на нашем факультете. Марина Турчанинова переживает, но уже не так, как в первые дни, и нашла для себя новый объект: княжича Голицына. Между девушками идёт незримая битва за внимание высокородного красавчика. Валёк и Шакшам передают огромный привет. Пару раз наведывалась Алла Ростоцкая и интересовалась, куда я вдруг исчез. Видимо, у неё до сих пор какие-то планы на меня.

Ради интереса я спросил у Ваньки про Луизу Ирмер. Рыжая, по его словам, как сидела в своей комнате, так и не пытается даже носа высунуть из неё. Веселина – её подруга – на все вопросы отвечает односложно, что у той всё в порядке, занимается самостоятельно и скучает по учёбе.

Судя по довольному лицу моей телохранительницы, она лучше всех в курсе событий, имея устойчивую связь с Веселиной. Значит, до сих пор никто из полиции в университет не приходил, не интересовался, не нарушает ли госпожа Ирмер распоряжение Департамента. В принципе, если сигнальный маячок не покидает строго очерченный периметр, чего волноваться?

После завтрака я решил съездить на метеорологическую станцию, чтобы поговорить с глазу на глаз с Семёном по поводу Лизы Алеевой. Домашние один за другим потянулись кто на учёбу, кто на работу. Пообещав маме, что не буду разъезжать по городу целый день, я вместе с Луизой-Кристиной сел в «Вихрь» и помчался в северо-восточную часть города.

Сотрудники метеостанции жили в том же районе, где находилась лаборатория. Марсово Поле давно превратилось в городской парк с прямыми аллеями, широкими дорожками, выходящими на набережную Урала, а коттеджный посёлок, где селились метеорологи, очень удачно прикрылся густыми зарослями кустов и деревьев. В посёлке всегда было тихо, а созерцание реки, за которой летом зеленела Зауральная Роща, привносило в жизнь и быт работников негу и расслабленность. Справедливости ради, в посёлок заехать было не просто. Единственную дорогу, ведущую туда, охраняли солдаты городского гарнизона. Так как метеостанция относилась к учреждениям государственного назначения, то и бдели за ней, согласно распоряжению губернатора. Что радовало, мелкие бюрократические проволочки сводились только к выписке пропуска на КПП, заверенного печатью дежурного, тщательного переписывания номера машины и имён людей, в ней находившихся.

Где находится дом Углицких, подсказала Луиза. Она воспользовалась навигатором, просматривая спроецированную перед собой карту. Уютный небольшой двухэтажный дом из красного кирпича скромно пристроился на весьма огромном участке, занятым парком и лужайкой, уже пожухлой от ночных заморозков. Аккуратный забор из коричневого металлопрофиля, кованые чугунные ворота, выкрашенные чёрным лаком придавали солидности домашнему гнезду начальника метеостанции. А три легковых автомобиля возле широкого крыльца говорили о хорошем достатке семьи главного метеоролога.

Я медленно проехал мимо его дома, развернулся в обратном направлении, после чего остановил «Вихрь» на другой стороне улицы. Отсюда дом хорошо просматривался, и не было риска упустить Семёна. Он сейчас находился здесь, что подтвердила Луиза.

– Твой клиент сейчас разговаривает по телефону, – отстранённо проговорила девушка. – Сигнал идёт отсюда. Так что не проморгаешь.

– А ты мне ничего не хочешь сказать? – полюбопытствовал я, кинув взгляд на рыжую. – Ждал тебя вечером с докладом.

– Извини, – тут же откликнулась Луиза. – Задачка оказалась посложнее, чем я думала. Почту взламывала почти до полуночи. Хорошая защита поставлена.

– Результат-то есть? – я проводил взглядом медленно проехавший серебристый «Агат». Кто-то из жителей посёлка, наверное. Здесь все друг друга знают, и появление чужой машины могло вызвать интерес.

– Есть, – порадовала меня рыжая. – Не скажу, что точно выявила человека, имеющего тесные связи с графом, но несколько кандидатур есть. Очень обширная переписка ведётся с князьями Трубецким и Лыковым. У них совместное фармакологическое предприятие под Москвой. Довольно успешный бизнес. Про всякую мелочь говорить нет смысла. Я попозже тебе скину общий пакет, сам изучишь, если есть интерес.

– И всё? – в моём голосе было столько разочарования, что Луиза рассмеялась.

– Есть фамилии очень серьёзных шишек из различных министерств. Но меня заинтересовали контакты Татищева с канцлером Шуйским. Оказывается, Василий Петрович уже давно принял вассальные обязательства перед князем и выполняет его поручения как… – девушка защёлкала пальцами, подбирая нужно слово, – как заместитель по особо важным делам в Оренбурге. Граф вроде бы и не состоит на официальной службе, но имеет влияние на губернатора, директора Департамента полиции, на прочую мелочь.

– Татищев – Слуга Шуйского? – я был поражён. – Но как такое могло произойти? Где граф, а где сам канцлер?

– Из переписки я смогла понять, что Шуйский контролирует жену графа Веру Анатольевну, проживающую в Москве вместе с дочерями и сыном, потому что постоянно упоминает их в переписке. Вроде сигнала «сиди и не рыпайся, и тогда твои близкие останутся живы». Обычная практика брать в заложники родственников. Так мне показалось. Можешь потом своё мнение составить.

Я кивнул. Графиня Татищева имела волю и смелость покинуть мужа из-за его измен и занятий чёрной магией, о чём с удовольствием и волнением судачил весь город. У Василия Петровича даже прозвище имелось: Магистр. Да, мне «посчастливилось» узнать, какие ритуалы происходят в подвале графского особняка, и снова попасть в такую ситуацию не горю желанием.

– Шуйский, Трубецкой, Лыков, – я задумчиво простучал пальцами по рулю. – Знаешь, что их связывает? Только не лезь в Общеимперскую Сеть, хитренькая!

Луиза усмехнулась, задумалась на какое-то время и выдала вполне рабочую версию:

– Семибоярщина?

– Молодец, купи себе пирожное, – улыбнулся я. – Эта компания дружит очень давно, их многочисленные родственники сидят на ключевых постах в министерствах, и только политическая воля императора не даёт канцлеру обложить его полностью своими людьми. У Романовых тоже есть многочисленные союзники. Кушать все хотят.

– Ты хочешь сказать, Шуйский замышляет переворот? – в глазах Луизы исчезли изумрудные всполохи.

– Ходят устойчивые слухи, что его интересуют все Источники, питаемые Оком Ра. Отец тоже иногда обмолвливался на этот счёт, – я кинул взгляд на дом Углицких. Плохо, если Семён не собирается никуда. Не пойду же к нему в гости с претензиями. А если Семён – совсем другой человек? – Не знаю, как это связано со сменой власти, но тенденция нехорошая.

– Слухи – это не доказательства.

– Отцу я верю, пусть он и показывает иногда свою торгашескую натуру: соврать, где нужно, приправив толикой правды, – честно признался я. – Теперь картинка начинает складываться. Дружинины уже почти двести лет пестуют Стихию Огня, подаренную нам Оком Ра. За такой срок артефакт набрал приличную силу, и Шуйский не может не знать об этом. Ты не задумывалась, почему мой батя со своими союзниками занялся проектом «Ангел»?

– Он как-то объяснил мне, что этот проект имеет только одну цель: защитить от посягательств старой аристократии все активы промышленников и торговцев. Урал и Западная Сибирь являются лакомым кусочком для высокородных.

– Всё правильно. Грядёт великий передел, – рассеянно ответил я, потому что заметил выходящего из дома парня в кожаной куртке, очень похожего на Семёна. Издалека трудно было понять, он ли это. – Сколько таких «ангелов», как ты, сейчас спит?

– Я не знаю, Миша, – покачала головой Луиза. – У меня одна задача: защитить тебя. И я выполню её любой ценой. О, идёт наш голубок!

– Это точно он?

– Да.

– Ну, хоть камень с души упал, – вздохнул я.

– Ты так переживаешь за ту девушку? Мне показалось, Лиза вполне счастлива, и твоё появление на горизонте только расстроит её.

– Дело не в её чувствах, – я продолжал следить за Семёном. Тот залез в красный «Адлер» и медленно поехал по асфальтированной дорожке. Створки ворот распахнулись и мягко покачнулись, когда сработали демпферы. – Я боялся повторения твоей истории, которая только подтверждает мои мысли. Гончарские – те ещё ублюдки.

– Среди дворян и купцов тоже хватает дерьма, знаешь ли, – возразила Луиза, но я ничего ей на это не ответил. Зачем спорить об очевидном?

Углицкий вывел тачку на дорогу, и я не стал дожидаться, когда он умчится по своим делам. Дважды нажал на клаксон, оглашая улицу короткими резкими сигналами. «Адлер» прижался к тротуару и остановился, мигнув стоп-сигналами. Семён вылез из машины и недоумевающе уставился на «Вихря». Я снова просигналил, подзывая ухажёра Лизы.

Когда он приблизился, я приспустил стекло и как можно дружелюбнее спросил:

– Семён Углицкий, если не ошибаюсь?

– Он самый, сударь, – не скрывая настороженности, ответил парень. – С кем имею честь?

– Не узнал? – улыбнулся я. Неужели кому-то безразлична моя физиономия?

– Нет, простите, – пожал плечами Семён.

– Я – Михаил Дружинин.

На некоторое время повисла тишина. Лицо Углицкого сначала окаменело, потом пошло красными пятнами, но тут же вернулось в первоначальное состояние.

– Ах, вот как… – только и смог сказать он. – Чем обязан?

– Расслабься, Семён. Поговорим? Я не займу у тебя много времени.

Луиза по моему молчаливому взгляду всё поняла, открыла дверь, вышла на улицу и пересела на заднее сиденье. Семён проводил её удивлённым взглядом, и, как я понял, именно это обстоятельство расслабило его. Раз бывший парень Лизы сейчас с новой девушкой, какие могут быть претензии?

Он пристроился рядом со мной, вежливо кивнул Луизе.

– Здорово, – я подал парню руку первым. Тот поколебался, но пожал её. – Знакомься, это Крис.

Моя телохранительница пошевелила пальцами в воздухе, таким образом приветствуя Семёна.

– Я слушаю вас, Михаил, – повернулся ко мне Семён.

– Ой, давай ещё по дипломатическому протоколу общаться! Можно и на «ты», – поморщился я.

– Хорошо, как скажешь. Слушаю тебя, Михаил.

– Хочу сразу прояснить вопрос насчёт Лизы Алеевой. Видел тебя с ней, поэтому возникло желание встретиться. Не буду спрашивать, как относишься к девушке, любишь ли её. Вижу, у вас пока всё неопределённо.

– А что же не спросишь? – усмехнулся Углицкий, обретя уверенность. – Мне Лиза нравится, и не думаю, что своё мнение поменяю в ближайшие пятьдесят лет.

– Ого, вот даже как! – я уважительно покачал головой. – Значит, всерьёз настроен жениться на ней? А родители-то против не будут? Лиза из скромной семьи, а ваша – довольно состоятельная.

– Михаил, послушай… – Семён повернулся ко мне вполоборота, кожанка на его широких плечах отчаянно заскрипела. – Не врубаюсь, зачем ты задаёшь эти вопросы? У тебя всё с Лизой закончилось. Я знаю, какие у вас были глубокие отношения, но не ревную, и не собираюсь устраивать истерику. Принимаю Лизу такой, какая она есть.

– Хороший мальчик… – негромко обронила рыжая, цепко следя за Углицким. – Не, правда. Такая позиция вызывает уважение.

– Я боялся, что ты из «гончарских», поэтому и решил проверить, с кем Лиза подружилась, – признался я, обезоруженный словами Семёна. – Сам знаешь, какой там контингент проживает.

– В курсе, – усмехнулся Углицкий. – Но я давно в Оренбурге не был, поэтому не представляю, что здесь в последнее время происходит.

– И где тебя носило?

– В Уфе учился на метеоролога, точнее – на гидрометеоролога, – усмехнулся Семён. – По стопам отца пошёл. Ну а что, профессия нужная, особенно в наших краях.

– Да она везде востребована, – одобрил я выбор Углицкого. – Значит, вернулся после института в родные пенаты помогать отцу?

– Точно, – Семён помял пальцы, хрустя суставами. – Я удовлетворил твой интерес?

– Скорее, успокоил. А с Лизой-то как познакомился? Мы же совсем недавно закончили отношения, и тебя на горизонте вообще не было.

– В кафе, – признался парень. – Недалеко от медицинского техникума есть кафешка, я зашёл туда случайно. После долгого отсутствия в родном городе хочется неспешно побродить по улочкам, повспоминать былое… Зашёл и увидел Лизу, одинокую и несчастную, поедающую эклеры. А я своими шуточками разбавил её печаль…

– Хорош, стоп! – оборвал я воспоминания Семёна. – А то заревную.

И оба рассмеялись. Неплохой парень, оказывается, этот Углицкий. Хочется верить, что Лиза найдёт с ним счастье.

– Ладно, беги, Ромео. Если возникнут какие-нибудь трудности или проблемы – звони, не стесняйся. Мой телефон у Лизы возьми.

– Да мы сами справимся, спасибо, – Семён собрался выходить из машины, и уже открыл дверь.

– Ты не понял, земляк… Если появятся серьёзные проблемы, которые ты не сможешь решить собственными силами, сразу свяжись со мной.

– Я чего-то не знаю? – насторожился ухажёр Лизы.

– Расслабься, – повторил я. – Это всего лишь мои страхи из прошлого. Если Лиза захочет, она сама тебе расскажет, почему я так переживаю за неё.

– Надеюсь, свои проблемы ты не перекинешь на нас, – пробормотал Семён, у которого слегка испортилось настроение. Он попрощался с Луизой и со мной, выбрался из машины, быстро направился к своему «Адлеру».

Проводив взглядом уехавшую тачку Углицкого, девушка поинтересовалась у меня:

– Успокоился? Парень неплохой, по первому моему впечатлению. Твоей подружке повезло.

– Дай Бог, дай Бог, – пробурчал я, трогаясь следом за «Адлером». Что-то у меня в последнее время звенящее чувство опасности никуда не исчезает. Оно, как надоедливый комар в темноте, зудит и зудит. Сколько не маши руками, а прихлопнуть не удаётся.

«Так что получается, это Шуйский копает под тебя»? – ожил Субботин.

«Пока есть лишь косвенное подтверждение, что граф Татищев с ним связан», – возразил я. – «Если на самом деле канцлер жаждет выпотрошить меня, наши дела хреновы, господин майор».

«Да, против человека такого масштаба мы – мошка на ладошке», – согласился Субботин. – «Прихлопнет, даже не поймём, от чего умерли».

«Тебе смерть не грозит. Не переживай».

«Русские своих не бросают, тёзка. И никогда не думай о друзьях плохо. Я всё сделаю, чтобы ты не пострадал».

«Спасибо», – мысленно откликнулся я, смея надеяться, что майор найдёт какое-нибудь решение, которое удовлетворит как меня, так и канцлера Шуйского. А то, что встреча с ним рано или поздно состоится, сомнений не было.

– Михаил, а почему бы тебе не прогулять девушку по городу? – придав голосу игривости, спросила Луиза, когда мы проехали поселковый КПП. – Смотри, какая погода хорошая! Солнышко светит, небо без единого облачка!

– Как скажешь, дорогая, – я подхватил игру. – Предлагаю прокатиться на канатной дороге. Ты видела Урал сверху?

– С удовольствием, – ладонь Луизы легла на моё плечо и тут же соскользнула. – Но и от мороженого не откажусь.

Хищник идёт по следу

Басаврюку было скучно в поместье одинокого графа. В доме Татищева скопилась тягостная атмосфера безнадёжности и унылости, которую могло развеять присутствие женщины. Нет, речь не шла о смазливых горничных, окружавших Василия Петровича только с одной целью: утешать хозяина по ночам, согревая своим присутствием не только постель, но и его тело. Конечно, за домом девушки ухаживали, бесконечно наводя чистоту и порядок. Но Басаврюка нельзя было обмануть. Особняк был мёртв без хозяйки. А она сейчас находилась далеко, под ненавязчивым присмотром Александра Александровича Шуйского. Канцлер из интереса предлагал графине вернуться в Оренбург, но та проявляла невероятное упрямство, что доставляло удовольствие Сан Санычу. Ну, хотя бы потому, что злые языки не будут трепаться по закоулкам, что супруга Татищева находится у него в заложниках. А такие слухи ходят, ходят.

И Тимофей Галкин теперь убедился, что её нежелание вернуться к мужу вполне объяснимо. Граф не являлся образцом добродетели, явив на свет своё серое нутро после того, как семья уехала в столицу.

За два дня, что Басаврюк находился в поместье, он успел осмотреть здесь всё, начиная от красивой аллеи с парком, выходящим на берег Сакмары, и заканчивая Алтарём. Правда, к самому нему он не рискнул подходить, а только внимательно разглядел следы побоища, сотворённого мальчишкой. Ещё не все выбоины в стенах успели заштукатурить, но свежая кладка пола подсказывала, какая невероятная мощь магии здесь бушевала.

Мог ли его не пускать в Алтарный зал Татищев? Безусловно мог. Басаврюк, несмотря на свой статус при канцлере, оставался обыкновенным мещанином, чей нос не должен лезть в дела высокородных. И всё же пришлось уступить мягкой просьбе Тимофея взглянуть хоть одним глазком на Источник.

Больше всего Басаврюку понравилось созерцать тёмно-бурые воды Сакмары, плавно и безмятежно текущие меж заросших густыми кустарниками и высоченными деревьями берегов. Ярмарочное разноцветье осенней природы уже закончилось, холодные северные ветра сорвали последние листья. Голые ветви тянулись к прозрачному небу, словно пытались вобрать в себя слабое тепло неяркого солнца. Удивительное дело, но Басаврюку нравилось это время года. Был в этом какой-то затаённый смысл, схожий с обновлением души. Подбирающаяся незаметно смерть и следующая за ней рекуперация – то же самое, что и смена сезонов. Долгая жизнь (для тех, кому она доступна, конечно же) толкает людей на философские измышления, порой удивительные по своему наполнению.

Тимофей Галкин вдруг почувствовал, что не может подолгу оставаться без работы. Служба у канцлера Шуйского приучила его постоянно находиться в режиме бесконечного бега в колесе, как у хомячка Стёпы – любимца княжны Наташи. Он прожил недолгую, но счастливую (наверное) жизнь, наслаждаясь любовью и вниманием, ежедневным почёсыванием пальцем хозяйки за ушком, своей сухой и тёплой периной. Басаврюка никто никогда не чесал за ухом. Работа требовала невероятной концентрации, безошибочных решений и чётких рекомендаций для хозяина.

Находясь в гостях у Татищева, Басаврюк не боялся погрязнуть в безделье. Дел хватало. Перво-наперво он дал задание Гуляю и Рейнджеру следить за Михаилом Дружининым. Не будет же парень целыми днями сидеть дома, напуганный последним покушением! Молодость беспечна, забывает всё самое плохое. Личный секретарь Шуйского был уверен, что Михаил захочет встретиться со своей бывшей любовницей, поэтому не удивился, когда помощники доложили, что клиент следил за Елизаветой Алеевой, гулявшей со своим новым парнем.

– Надо бы с Дружининым встретиться, поговорить, – озвучил свою мысль Басаврюк за ужином.

– Каким образом вы хотите организовать встречу? – поинтересовался Татищев, разламывая паровую котлету на несколько кусочков. – Случайно броситесь под колёса его автомобиля, чтобы вызвать у мальчишки чувство вины и желания помочь?

– Хорошая идея, – одобрительно кивнул Басаврюк, наслаждаясь картофельным пюре. Любил он простую пищу. Шуйские, кстати, тоже не чурались питаться кашами да супами. Исключение составляли торжественные приёмы или праздники. Тогда повара старались подать на стол что-нибудь изысканное. – Но невыполнимая. Рейнджер предупредил, что с Дружининым разъезжает какая-то девка. Они вместе гуляли по городу, и было заметно, что их отношения строятся совсем не на принципе клиент-телохранитель. Кстати… – секретарь положил в рот кусочек котлеты, тщательно прожевал. – Не эта ли девица была рядом с молодым человеком, когда его пытались схватить возле университета?

– К сожалению, не могу сказать точно, – граф глотнул минеральной воды из бокала.

– Ваши люди, Василий Петрович, чудовищно некомпетентны, – довольно жёстко резюмировал Басаврюк. – Провал за провалом. Зачем вообще было устраивать стрельбу возле университета? Раз уж видна системная проблема, остановитесь, подумайте. Александру Александровичу подобные неудачи стоят времени. Вы же понимаете, насколько важно не затягивать процесс возвращения сущности туда, куда она и призывалась.

– Я делаю всё, что в моих силах, – сухо ответил Татищев, удержавшись от колкости, что и люди Шуйского совершают ошибки. – К сожалению, идеальный план срабатывает только в случае безнадёжной глупости клиента. Но Дружинин не глупец, не простак и не трус.

– Не Дружинин, а сущность, которая делает его великолепным бойцом, – Басаврюк поднял в назидание указательный палец. – Есть у меня подозрение, что девица – телохранитель.

– Обычная подружка, – не согласился с выводом секретаря Татищев. – У парня есть охрана. Двое бойцов из службы внутренней безопасности. А девушка может быть его однокурсницей. Очередная пассия.

– К чему тогда было расставаться с Алеевой, если не собирался жениться? – логично возразил Басаврюк. – Тешился бы с ней и дальше. Надо бы узнать про незнакомку побольше. Но этим займусь я. Всё равно скоро в Уральск ехать.

Татищев испытал облегчение. Ему надоела эта история с Дружининым. Не имея тех возможностей, что сосредоточил в своих рука Шуйский, провалы могли повторяться с ужасающим постоянством. Теперь, когда Василий Петрович осознал, насколько опасен Миша Дружинин в ипостаси бойца, рисковать своими людьми не хотелось. Да, у графа было несколько рекуперированных боевиков, но их основная задача – охранять хозяина, а не заниматься охотой на мальчишку. Канцлеру надо? Вот пусть сам и заманивает в ловушку этого студента.

Знал бы Шуйский, какие мысли бродят в голове графа – оторвал бы её без сожаления. У канцлера хватало людей, готовых услужить великому и ужасному Сан Санычу. Они бы с удовольствием выполнили поручение советника императора.

– Может, не стоит огород городить, а просто позвонить юноше и договориться о встрече? – задумчиво проговорил Басаврюк после недолгого молчания. – Лаской да добротой можно добиться гораздо большего, чем откровенной угрозой.

«Давай, попытайся», ухмыльнулся про себя Татищев. «Кто же откажется от такого приза, да ещё на халяву? Хотелось бы знать, какова истинная сила сущности, завладевшей мальчишкой? Или наоборот: а вдруг он взял власть над нею?»

– Я учитываю вашу попытку договориться с Дружининым как очень неудачную, – счёл нужным уколоть ещё раз Басаврюк. – Юноша будет осторожничать, на контакт не пойдёт. Но попробовать стоит.

– Конечно, вам и карты в руки, Тимофей Матвеевич, – Татищев приподнял бокал с минералкой, словно салютую гостю. – Кроме машины вам ещё что-то нужно?

– Там видно будет, – развёл руками эмиссар канцлера.

Басаврюк сомневался, что помощь графа ему понадобится. Татищев дискредитировал себя неудачными решениями, и чтобы реабилитировать себя, начнёт делать ошибки и мешать москвичам. Пусть уж лучше сидит на своей Лесной Даче и наслаждается природой.

– Каковы мои действия? – заметив, что секретарь задумался, граф напрягся. Не хотелось ему попасть в опалу Шуйскому.

– Следите за семьёй Дружининых, собирайте информацию по его союзникам. Думаю, в скором будущем она понадобится.

На следующее утро Басаврюк после завтрака дал команду своим сопровождающим готовить машину. Он решил слегка поменять свои планы. Юноша никуда не денется, даже если вздумает сегодня же уехать в Уральск. Всё равно судьбе угодно встретиться им если не в Оренбурге, то в другом месте.

– Ты узнал, где живут Оленёвы? – спросил Тимофей Рейнджера, сидевшего за рулём.

– На Полицмейстерской, неподалёку от Мариинской Рощи, – кивнул широкоскулый и очень загорелый мужчина лет тридцати пяти. С короткой стрижкой и в чёрных очках он выглядел внушительно, генерируя вокруг себя невидимое поле опасности.

– Езжай туда, – приказал Басаврюк и откинулся на спинку сиденья. Гуляй нисколько не мешал ему своими габаритами. Телохранитель едва не прижимался к правой дверце, чтобы эмиссару было комфортно сидеть.

Рейнджер кивнул и уверенно повёл машину по улицам, как будто заранее выяснил самый короткий маршрут. Впрочем, не зря же он вчера колесил по Оренбургу с навигатором. Было время узнать город.

Оленёвы жили в двухэтажном кирпичном особняке под крышей из старомодной черепицы. Басаврюк не торопился вылезать из машины, внимательно осматривая давно не знавший косметического (хотя бы) ремонта фасад дома, но территория вокруг него блистала чистотой и порядком. Хозяйственные постройки расположены так, что их не видно, если даже подойти к воротам. Аккуратные клумбы с цветущими поздними цветами, брусчатые дорожки, подстриженные кустарники – чувствовалась рука опытного садовника.

– Я пойду один, – наконец, сказал Басаврюк. – Не хочу, чтобы хозяева пугались вашего вида.

– Так для этого нас и приставили к вам, – хмыкнул Узбек, работая мощными челюстями, пережёвывая ароматную жвачку. – Чтобы боялись и вели себя прилично.

– Не тот случай, – секретарь вылез из машины, не дожидаясь, когда ему кто-то из сопровождающих откроет дверцу. Не тот уровень важности, и Басаврюк отчётливо понимал, что телохранители к нему относятся, как к обычной обслуге, которую вынуждены сопровождать по приказу хозяина. Тем не менее, Узбек оказался рядом, когда Басаврюк уже дошёл до ворот.

Он утопил кнопку звонка на панели домофона. В динамике что-то хрюкнуло, потом мужской голос коротко спросил:

– Кто?

– Я бы хотел поговорить с Василием Алексеевичем, – неторопливо пояснил Басаврюк. – Моя фамилия Галкин, Тимофей Матвеевич. Я старший секретарь канцлера Шуйского. У меня есть вопросы по пропавшему Бориславу Оленёву.

– Извольте подождать пару минут, сударь, – голос говорившего мгновенно изменился. – Мне нужно выяснить…

Басаврюк усмехнулся, посмотрел на флегматичного Узбека, продолжавшего работать челюстями, а потом ради интереса взглянул на часы. Уложится ли слуга в отведённое им самим время?

Удивительное дело, через две минуты что-то глухо щёлкнуло в запорном механизме, и калитка отошла в сторону. Басаврюк со свойственной ему неспешностью прошёл по дорожке к дому, не забывая поглядывать по сторонам. Всё тихо, спокойно, где-то за углом слышится постукивание молотка по железу.

Он поднялся по лестнице, дверь тут же распахнулась. Слуга в тёмном костюме на всякий случай склонил голову. Мало ли, в какой должности пребывает секретарь самого канцлера! Дворяне не гнушаются служить на подобных должностях. Если у императора в адъютантах ходит целый князь, то какие могут быть сомнения?

– Вас ожидают, – проговорил слуга в спину Басаврюку.

В просторной, ярко освещённой прихожей его действительно встречала целая делегация: хоть абсолютно седой, но ещё крепкий мужчина с гладковыбритым лицом, на котором чётко проявилась сеточка морщин, сухая чопорная дама таких же лет в однотонном тёмно-голубом длинном платье, и молодая, лет тридцати пяти женщина с поблёкшими глазами. На ней тоже было платье из тёмной ткани, чью унылость разбавляли ажурные манжеты и воротничок. Волосы аккуратно собраны в причёску, которую удерживала массивная серебряная заколка.

– Добрый день, – изобразил небольшой поклон Басаврюк. – Прошу меня простить за столь внезапный визит. В Оренбурге я по особому поручению князя Шуйского, вот и решил заглянуть в ваш дом, раз такая оказия вышла.

– Мы весьма благодарны вашему визиту, – мужчина шагнул вперёд и протянул руку. – Василий Алексеевич. Позвольте представить мою жену Елену Игоревну и невестку Марию Ивановну.