Текст книги "Симбионт 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

Гнездо паука

– Ты мне… обещал, отец, – с трудом шевеля губами, бросил укор Григорий, когда Шуйский зашёл в комнату проведать сына. Слуга, ставивший на поднос грязную посуду после обеда, поклонился князю.

– Выйди, – бросил канцлер, и слуга мгновенно испарился из личных покоев младшего Шуйского. А сам, тяжело ступая по ковру, подошёл к креслу, положил руку на тщательно причёсанные волосы сына. Постоял так с полминуты, направляя толику своей энергии по невидимым глазу каналам, насыщая ауру Григория, удерживая, таким образом, едва теплившуюся жизненную силу в «бракованном» клоне.

Закончив короткий сеанс, Александр Александрович отыскал взглядом стул с высокой резной спинкой, присел на него и закинул ногу на ногу. Обхватив колено пальцами рук, пристально и с горечью посмотрел на нервные тики сына, которые стали очень частыми в последнее время.

– Да, я тебе обещал новую жизнь, новое тело и излечение от болезни, – проглотив комок в горле, ответил Шуйский. – Но слишком понадеялся на тех, кого так щедро кормил и защищал. Они подвели нас: тебя и меня.

– Ты… их убил, – негромко бросил Григорий, вдруг однажды переставший произносить длинные фразы. Это тоже было следствием неудачного переноса измождённой неведомой болезнью души в новое тело, куда лучше прежнего, крепкое и ладное. Ему тяжело давалась речь, а умственные способности неуклонно снижались. Но физически сын чувствовал себя великолепно.

– Нет, Гриша, не убил, – возразил Шуйский. – Наказал страхом. Теперь они каждый день учатся правильно произносить слова и выразительно читать большие тексты, чтобы в следующий раз не запнуться на какой-нибудь мелочи. Я им даже декламатора нашёл. Представляешь? Чтение гримуаров требует очень серьёзной подготовки. Оказывается, наши болваны-чародеи едва букварь одолели.

– Смешно… – без улыбки на лице ответил Григорий.

– Сынок, я обещаю тебе: лекарство будет найдено, – канцлер говорил уверенно, чтобы не дать своему отпрыску окончательно впасть в депрессию. – Мои люди разъехались по всей Империи только с одним заданием. И они его выполнят. Пусть не завтра, не через месяц, но привезут панацею. И мы снова спустимся к Алтарю.

– Хорошо, подожду, – кивнул молодой человек и, не мигая, уставился на канцлера бесцветными глазами, хотя они у него раньше были тёмно-серые. Но самое худшее, что в них увидел Шуйский – ненависть. Самую настоящую, незамутнённую никакими иными эмоциями, ненависть. Где-то в глубине покалеченной души сын осознавал, что с ним сотворили, но не мог свести разрозненные клочки памяти в единую картину. Возможно, Григорий помнил свою смерть и пробуждение, когда счастливое ожидание новой жизни сменилось ужасом реальности. – Я… не умру?

– Нет, – как ни странно, канцлер осознал глубину вопроса. Сын, кроме ненависти, испытывал страх, что отец недрогнувшей рукой отправит его на смерть, окончательную и бесповоротную. А жить хочет любое существо, даже покалеченное и страдающее от боли. – Скоро ты опять будешь посещать молодёжные клубы, танцевать, знакомиться с девушками… Надо потерпеть.

– Я… потерплю, – Григорий закрыл глаза. – Уйди…

Резкие перемены настроения тоже была следствием неудачного ритуала. Шуйский кивнул и стремительно вышел из комнаты, пропахшей безнадёжностью, злобой и бессилием. У канцлера даже мысль мелькнула, не прекратить ли мучения сына навсегда? Достаточно одного укола и подержать тело в холодильнике несколько дней. И всё.

Но потом встряхнулся, мысленно обругал себя и надавал пощёчин. Вышло забавно, зато мысли сразу потекли в нужном направлении. Он заглянул в столовую, такую огромную, что здесь можно было организовать танцевальную студию с зеркалами, подошёл к высокому шкафу, в котором находились лучшие сервизы для торжественных обедов и ужинов. Мейсенский фарфор середины девятнадцатого века вполне прилично чувствовал себя в компании с кофейным набором «Леможе» из Франции; лаконично-строгий столовый сервиз завода Кузнецова начала двадцатого века уживался с японским чайным сервизом из фаянса, расписанным золотом.

Не эта красота сейчас интересовала канцлера. Хотелось выпить, чтобы сбить тяжёлую накипь боли и отвращения после разговора с Григорием. Открыв нижнюю дверцу шкафа, он достал с полки початую бутылку коньяка и налил чуть ли не половину пузатого стакана. Отмахнулся от вопроса горничной, появившейся следом, не нужно ли господину что-нибудь закусить: сыр, лимон, шоколад? Александр Александрович, или Сан Саныч, как его называли все, кто жил в этот доме (кроме детей и жены, конечно же), сейчас хотел выхлестать дорогостоящий напиток, ощущая его будоражащую крепость, не портя вкус закуской.

– Папочка! Ты дома! – звонкий голос от парадного застиг его врасплох. Шуйский едва успел обхватить стакан сверху своей широченной ладонью, как очаровательный вихрь в гимназической униформе с белым кружевным фартучком едва не врезался в него, обдав тонким запахом духов с ароматом средиземноморского бриза и душистых тропических цветов. Младшая дочь – его поздняя радость – вернувшаяся с учёбы, едва не сбила мужчину с ног и прижалась к груди.

– Тихо-тихо, – улыбнулся Шуйский, гладя свободной рукой густые русые волосы младшей дочери, такие шелковистые и уложенные в красивую «уставную» причёску. – Конечно я дома. Где мне ещё быть?

– На заседании думских фракций, где же ещё, – задрав голову, девушка посмотрела на отца и нахмурила брови, превратившиеся в две тонкие стрелочки, сошедшие к переносице. – И с чего пьёшь натощак? Упрямая оппозиция запорола нужный закон?

– Наташка, прекрати копировать свою бабку, – хохотнул канцлер. – Такая же любительница схватить за руку и не дать простимулировать мозг хорошим напитком.

– Коньяк не поможет, – повела носиком Наташа – очаровательная барышня семнадцати лет, с чуточку скуластым лицом и светло-матовой кожей, которую даже летний загар не трогал. Зато зимой нежно-пунцовый румянец на щеках девушки, когда она гуляла по улицам Москвы, неизменно приковывал внимание молодых людей. За спиной её называли Снегуркой, но чаще всего Ледяной Принцессой. Потому что никому из юношей-аристократов она не давала возможности даже просто пройтись под ручку, не единым намёком не показывала, что ей кто-то интересен. И это несмотря на живой и весёлый характер. Действительно, Снегурка умела очень быстро превращаться в неприступную Ледяную Принцессу.

Наташа была папиной дочкой, любимицей семьи, а братья за любой косой взгляд в её сторону или неудачную фразу могли и кости переломать нахалу. Дмитрий и Костя отличались невероятной физической силой, а наличие магического Дара «земли» и вовсе делало их опасными соперниками на дуэли. Фехтовальщиками княжичи Шуйские слыли отменными. Григорий до своей болезни тоже спокойно мог встать в один ряд с братьями. Канцлер, впрочем, и сам раздавливал своей ладонью гранитные голыши, стоило только добавить в руку Силы.

– А что поможет? – поинтересовался Александр Александрович, наблюдая за тем, как дочка сбрасывает туфельки с ног и смешно подпрыгивая, напяливает тапочки с забавными мохнатыми помпончиками.

– Тонизирующие настойки от бабушки, – показала язык Наташа. – Но ты же их не пьёшь! Подожди!

Девушка вдруг замерла, на её лицо как будто тучка набежала.

– Ты с Гришей разговаривал?

– Заходил к нему, – подтвердил Шуйский.

– Ну, зачем? – вздохнула дочка. – Или у тебя появились хорошие новости насчёт лекарства?

Младшенькая не знала, каким образом жёсткий и местами жестокий отец хочет вылечить Григория. Ей говорили, что существует некое лекарство, где-то в глубинных районах северного Китая, но добыть его у горных монахов чрезвычайно трудно. Слишком высокую цену они требуют, и это вовсе не деньги и не золото. Считать Наташу наивной девочкой было бы весьма недальновидно. Всё-таки княжна догадывалась, какие ритуалы проводит отец подле Алтаря, и какую стратегическую цель преследует. Страшилась этого и старалась закрыться в раковине неведения. Потому что умом понимала: перераспределение магических артефактов в пользу старой аристократии не пройдёт бесследно для империи. Промышленники и торговцы, обладающие Оком Ра, не дадут так просто обокрасть и уничтожить себя. Начнётся гражданская война, в которой погибнет много простого народа. Одарённые в большинстве своём выживут, потому что у них есть чем защищаться. Но бог войны соберёт свою жатву без труда.

Канцлер не знал, какие мысли бродят в хорошенькой головке дочери, но ему было достаточно того, что Наташка покладиста, не перечит родителям, не замечена в предосудительных вечеринках, хорошо учится и усиленно готовится к поступлению в Имперский Университет.

– Я хотел поддержать Григория, – вздохнул Шуйский и отпил из стакана при дочери. – У него кризис, и бросать его в такой момент я не считаю правильным.

– У него перманентный кризис после неудачного ритуала, – более чем резко ответила Наташа, но тут же бросилась к отцу и прижалась к нему снова. – Прости-прости! Я так за братика переживаю! По ночам иногда реву, как корова, и остановиться не могу. Папочка, найди побыстрее, пожалуйста, то чёртово лекарство!

– Конечно, милая. Ступай к себе, отдохни.

– А где мама?

– Как всегда – уехала к своей лучшей подруге – графине Черноглазовой, – усмехнулся.

– Ну, тогда её до ужина точно не будет, – понятливо кивнула девушка. – Тётя Альбина весьма опасная собеседница. Заговорит до смерти, если ей дать эту возможность.

Они оба посмеялись над чрезвычайно говорливой дамой, бывавшей в их доме тоже довольно часто. Во время этих визитов дворец Шуйских как-то подозрительно быстро пустел за исключением слуг.

– Ладно, я к себе, – дочка подняла с пола сумку с учебными принадлежностями, и, шлёпая тапочками, пересекла гостиную. Поднимаясь по лестнице, она не видела, как пристально смотрит на неё отец.

А Шуйский с печалью думал, как же выросла Наташка, незаметно от родительского взгляда превратившись в стройную молодую девушку с гибкой и притягательной фигуркой. Бесконечные заседания, совещания, аудиенции у императора сжирали большую часть времени, и детям оставались те немногие часы общения, беглых вопросов и назидательных нравоучений. Хорошо, спохватился, когда нужно было искать жениха для старшей дочери. Личные предпочтения Ольги Шуйской не играли никакой роли. Канцлер, подобно пауку, плёл прочную паутину загодя, ну, или как талантливый шахматист, вёл партию таким образом, чтобы любая фигура стояла на своём месте и угрожала противнику.

Ольгу он отдал замуж за Николая Обухова – сына нижегородского губернатора, к тому же крупного землевладельца и хозяина судостроительной верфи. Разница в десять лет была в данном случае как благо. Зять – не сопливый мальчишка, а вполне уверенный в себе мужчина, умеющий вести дела.

В общем, Обуховых он привязал крепко ещё и Оком Ра, доставшимся Шуйскому после одной карательной акции против излишне самоуверенного торгаша Селиванова. Заигрался, подлец, в политику, «нюх потерял», как выражаются простолюдины.

Шуйский вздохнул и направился в кабинет. Что-то давненько граф Татищев не звонил, и с Уральска нет вестей. Пока пинка не дашь нерадивым слугам, так и будут манкировать своими обязанностями. Но в душе нарастало беспокойство. Долгое молчание всегда являлось предвестником неприятных событий. Проверено за долгую жизнь. А в ней много чего происходило.

Мускулистые гренадёры, стоявшие на страже кабинета хозяина, при его появлении вытянулись в приветствии. Довольный Шуйский кивнул, когда один из них легко распахнул массивную дверь, и вошёл внутрь. Конечно, роскошь держать модифицированных бойцов в качестве охраны; а с другой стороны, случись нападение, именно на них возложена обязанность защищать членов семьи канцлера, а при необходимости вывести их по безопасному ходу из дворца в подготовленное убежище.

Сейчас таких охранников у Шуйского было двадцать человек. Модификация клона считается делом дорогостоящим, на такое способен расщедриться только очень богатый человек. Но Сан Саныч мог поставить импланты и сотне бойцов. Только одно ограничение сдерживало его от подобного шага. Обычному человеку вживлять кибердеки строго-настрого запрещено. Не по этической морали, нет. Всё дело в физических возможностях организма. Он их просто отторгал! Почему так, учёные до сих пор не выяснили. Много подопытных умерло от экспериментов, а вот клоны запросто принимали чужеродные импланты. Выдвигалось много версий, но большинство придерживалось одной, вброшенной в общество Церковью: Бог создал человека по образу и подобию своему, вдохнул в него душу, и с этого момента считает его своим творением, не допуская глумления над телом. А вот после смерти того «передаёт право» на его эксплуатацию существам ниже рангом. Ангелам и демонам. Эта церковная концепция в какой-то мере примеряла одарённых магией со священнослужителями. Но учёные не были бы учёными, если бы не пытались понять истинную природу отторжения. Пока безуспешно. Поэтому только смерть бойца и его рекуперация давали возможность Шуйскому увеличивать мощь личной армии.

Мог ли канцлер сознательно умертвлять своих боевиков ради установки имплантов? Почему нет? Кто бы ему запретил делать это? Один укол – и человек уходит на рекуперацию с одновременной прокачкой физических способностей. Предварительный договор на подобные действия ограждал Сан Саныча от возможных проблем со стороны родственников бойцов, ну и от императорского гнева, если государю вздумается взять за жабры советника. Хотя Романовы сами не гнушались «прокачивать» свою гвардию.

Усевшись во вкусно скрипнувшее кресло, Шуйский нашёл на телефоне номер графа Татищева и нажал на вызов с одновременным включением видеозвонка. Раз гора не идёт к Магомету… Но вот эти все мелкие проколы со стороны вассала будут учтены. Обязательно.

– Здравствуй, Василий Петрович, дорогой мой, – улыбнулся канцлер, когда чуточку встревоженное лицо графа появилась на экране телефона. – Как тебе живётся? Здоров ли, не беспокоят хвори?

– Здравствуйте, Ваше Сиятельство, – Татищев поправил галстук, словно тот его душил. – Неожиданно…

– Что неожиданно? Мой звонок? Ну да, люблю сюрпризы, – Шуйский стёр улыбку. – Заждался я посылку, дорогой. Надеюсь, отправил?

– Ннеет, – стукнул зубами граф. – Обстоятельства мешают.

– Какие? – тяжело вздохнул Шуйский. – Вроде никаких катастроф, катаклизмов, инопланетных гостей, демонов из преисподней не наблюдалось в последнее время.

– Я сам ещё не в курсе происходящего. Но боевая «двойка» до сих пор не вернулась из Уральска. От неё даже звонка не было. Послал туда своего человека, чтобы на месте разузнал…

Татищев замолчал и судорожно сглотнул вставший в горле комок. Канцлер видел, как дёрнулся его кадык.

– Ну? – нетерпеливо спросил государев советник, поигрывая массивным перстнем с кроваво светящимся рубином.

– Объект до сих пор жив, это точно. Но ваши люди так и не объявились. Не выходят на связь, даже по экстренному каналу.

– Если объект остался жив, то кто-то другой умер, – философски заметил Шуйский. – Живучий, сучонок….

– Что, Ваша Светлость? – не расслышал Татищев.

– Спрашиваю, это какая уже попытка, а?

– Эээ-аа… Выходит, что пятая… если «двойка» не подаёт признаков жизни.

– Пятая, – голос канцлера стал тягучим, опасным и до ужаса ледяным. – Пятая попытка, граф. Как такое возможно?

– С одной стороны, мы получили ещё одно неопровержимое доказательство, что Дружинин под властью сущности. Он каким-то образом вступил с нею в симбиоз, получил невероятную силу и возможности. Поэтому и ускользает от ножа и пули.

– То есть живого его получить никак не получится?

– К сожалению, Ваша Светлость, проще мальчишку завалить.

– Не проще, граф, не проще! – громыхнул Шуйский и подался вперёд, отчего собеседник по ту сторону экрана испуганно отшатнулся, как будто ожидал, что хозяин сейчас материализуется в его комнате и схватит за горло. – Не можете ничего сделать, бездари! Устроили ненужную возню, привлекли внимание службы безопасности Дружинина. Все родственники, вассальные семьи и важные специалисты взяты под охрану! Ни до кого теперь не дотянуться! Значит, так, Василий Петрович… Есть у меня нехорошие предчувствия, что очередная попытка провалилась, поэтому…

– Прошу прощения, Ваша Сиятельство, – вдруг оживился Татищев. – Звонок от моего доверенного лица по второй линии. Из Уральска.

– Я подожду, – канцлер откинулся на приятно хрустнувшую спинку кресла. Лицо графа исчезло и появилось через две минуты с подозрительно бегающими глазами и хорошо просматриваемой бледностью. – Что, Василий Петрович, неудача вновь постигла нас?

– Александр Александрович, – Татищев дрожащей рукой поднёс ко рту откуда-то взявшийся стакан с водой и стал гулко глотать. Потом отставил его в сторону. – Я просто не знаю, каким образом чёртов мальчишка ускользает от нас… но он действительно жив. Мои люди попытались перехватить его на территории университета. План был простым: застрелить, затащить в машину труп и скрыться. Но Михаилу помогла какая-то девица. Она убила двоих, третий успел скрыться. Дружинин попал в больницу с огнестрельным ранением в сердце, но его спасли. Когда в Оренбург приехали уже ваши охотники, я направил их в Уральск. Им удалось проникнуть в больницу, выяснить, в какой палате лежит клиент. Но… Дружинин расправился с ними. Осведомитель сообщил, что их взяли живыми, сейчас они находятся в изоляторе временного содержания. Идёт следствие.

– Дружинин расправился? – иронично переспросил Шуйский, хотя из глубин души поднималась тяжёлая волна гнева, готовая выплеснуться на этого болвана, не сумевшего выполнить самое простейшее задание. Потерял кучу людей, пытаясь достать голову мальчишки! – Или кто-то из охраны?

– Нет. Именно Дружинин, – нервно ответил граф, хорошо чувствуя, какие мысли сейчас обуревают канцлера. – Охрана была нейтрализована, исполнители вошли в палату, но дальше случилось что-то невероятное…

– Так… – простучал пальцами по столу советник императора. – Так-так. Это хорошо. Теперь я абсолютно уверен, что мальчишкой управляет сущность. Василий Петрович, ты понимаешь, какой силой владеет Дружинин? И эту силу нужно из него извлечь. Хватит в бирюльки играть. Действовать будем по-другому. Я пришлю к тебе своего эмиссара с конкретным поручением. Обеспечишь его всем, что он попросит. Люди, деньги, транспорт, выполнение каких-нибудь второстепенных задач – это твоя забота.

– Слушаюсь, Ваше Сиятельство, – облегчённо выдохнул Татищев.

– Что-то я упустил… Ах, да! Что за девица помогла Михаилу? Выяснили?

– Насколько мне известно, она учится на одном курсе с Дружининым.

– Даже так? – удивлённо вздёрнул брови Шуйский. – Барышня спасла парня, перестреляв охотников?

– Так рассказали.

– Надо найти её. Впрочем, эмиссару я скажу, он займётся поисками. Если девушка заступилась за молодого человека, значит, между ними есть какие-то отношения. Возможно, взяв эту амазонку, мы заставим Дружинина пойти на размен.

– В прошлый раз похищение не сработало, – решился напомнить Татищев. – Никто не ожидал, что юноша выпустит на волю свою сущность.

– Да, это серьёзный просчёт, – Шуйский не стал обвинять своего вассала в провале ритуала. – Ладно, Василий Петрович, ожидай моего эмиссара. Все необходимые мероприятия должны быть выполнены как можно быстрее. Нет у меня времени. Теряю сына.

– Всё сделаем, как надо, Александр Александрович, – оптимистично заявил граф, на что канцлер поморщился и сбросил вызов.

И сразу же позвонил своему секретарю.

– Бас, зайди срочно ко мне, – бросил он в трубку.

Басаврюк, которого Шуйский называл весьма простецки «Бас» по причине многолетней верной службы, появился в кабинете через пять минут. Остановился возле двери, почтительно поклонился. И дождавшись приглашающего жеста хозяина, сел на стул в нескольких шагах от рабочего стола канцлера.

– Бас, полетишь в Оренбург.

Пожилой секретарь ни слова не говоря, кивнул и замер, ожидая продолжения.

– Граф Татищев будет помогать тебе во всём, что ты попросишь, – убедившись, что старый слуга его внимательно слушает, канцлер продолжил: – Твоя задача: организовать слежку за Михаилом Дружининым, сыном известного промышленника. Сейчас он учится в Уральском университете. Узнай, с кем парень дружит, с кем конфликтует. Какие у него интересы, где любит отдыхать, веселиться, проводить свободное время. В общем, всё, что поможет тебе подобраться к нему вплотную. Силовой захват пока исключаем. Чёрт с ним, потратим больше времени на подготовку, но проколов быть уже не должно.

Шуйский замолчал, выбил замысловатую дробь пальцами по крышке стола. Басаврюк всё так же молчал, понимая, что ещё не все сказано. Своего хозяина он за долгие годы службы изучил хорошо.

– Семью Дружинина пока не трогать. Скажешь графу, чтобы поставил людей на слежку. Пусть тщательно изучают маршруты передвижения родственников мальчишки. Надеюсь, это дело не запорют. Дальше… выясни, что за девица такая шустрая, которая с оружием разгуливает по университету и запросто валит мужиков. Есть у меня мыслишка, что она приставлена к Михаилу, чтобы защищать его, а учёба – это всего лишь прикрытие. Неплохой ход, если эта версия подтвердится. Полученную информацию передавай лично мне по закрытому каналу. Отчёт каждый день. Всё понял?

– Абсолютно всё, княже, – в глазах Басаврюка изумрудно блеснули фильтры сетевых кибердеков. – Можно вопрос?

– Спрашивай.

– Мне одному ехать?

– Я тебя знаю, Бас. Ты сможешь справиться с заданием в одиночку. Но мы не имеем права облажаться и в этот раз. Парень чрезвычайно опасен, хотя, как я подозреваю, не осознаёт, чем владеет. На контакт не идёт, и со всей вероятностью будет избегать нашего с ним общения. Нужен какой-то иной подход, чтобы он не почувствовал подвох. Вряд ли Дружинин второй раз согласится лечь на Алтарь. Задачка неординарная. Поэтому в помощь себе возьми Гуляя, Узбека и Рейнджера. Отрываю от сердца. Для меня каждый модифицированный боец на вес золота.

– Я понимаю, – опять склонил голову Басаврюк. Виски блеснули серебром. – Когда вылетать?

– Завтра. Я прикажу подготовить самолёт, а ты собирайся. Вечером зайдёшь ко мне с парнями. Ещё раз проинструктирую.

– Слушаюсь, княже, – секретарь, в одночасье получив статус эмиссара канцлера по особо важным делам, поднялся, глубоко поклонился и вышел из кабинета, оставив хозяина в глубокой задумчивости.

Может быть и хорошо, что вызванная из глубин мироздания сущность оказалась в теле мальчишки, чей Род владеет Оком Ра. Тогда у канцлера Шуйского появляется ещё больше причин уничтожить Дружининых и забрать у них Алтарь. Новая аристократия слишком заигралась в могущество. Торгаши должны знать своё место, какое у них было в начале двадцатого века. Вот туда их и надо обратно загнать. Пора прекращать сюсюкаться с ними. Жаль, император этого не понимает и продолжает поддерживать эту торгашескую прослойку, возомнившую себя элитой Империи. Ничего-ничего, когда призванный окажется в теле Григория, Романовы ответят за деяния своего предка, сместившего с царского трона Василия Шуйского, прибегнув к помощи англичан. Когда справедливость восторжествует, история России пойдёт по новому пути.

Примечание:

[1] Владимир Евтушенко – «Сезон охоты» Литпричал.ру