Текст книги "Симбионт 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Мой личник поднялся, одёрнул пиджак и решительно шагнул в открытую дверь. А я, предупредив Ваньку, что возвращаюсь на лекции, неторопливо направился к лестнице. Вижу, что у адвоката есть какие-то вопросы.

– Михаил Александрович, надеюсь, вы не оставили явных следов своей деятельности, – тихо проговорил он. – Когда в Уральске узнают, что банда Нарбека сгинула, начнут искать тех, кто к этому причастен.

– Не понимаю, о чём вы говорите, Генрих Оттович, – я невинно моргнул, поглядев на Фишлера. – Да и как бы мне удалось уничтожить Нарбека, имеющего приличную команду боевиков?

– Я и не намекал на вас, Михаил Александрович, – адвокат позволил себе улыбнуться. – Более того, надеюсь, что полиция не станет связывать последние события в один узел, центром которых является молодой человек по фамилии Дружинин.

– Тоже хочу на это надеяться, – проворчал я, внезапно подумав, что Галкин может устроить мне «сладкую» жизнь и таким образом добиться желаемого: чтобы я сам попросил у него защиту. Вернее, у канцлера. А взамен за услугу, конечно же, отдать симбионта. Причём, без всяких гарантий безопасности для меня.

До окончания пары оставалось ещё десять минут, а следующая лекция должна быть в другой аудитории, поэтому я попрощался с Фишлером и сразу пошёл туда. Заметил в коридоре сидящих на лавочке двух мужчин в неброской одежде. По возрасту в студенты не годятся, а по крепкому телосложению их можно отнести к охранникам какого-нибудь великородного студента. Как я говорил, таких в университете хватало.

Я предусмотрительно сел подальше от них, и чтобы скоротать время, решил почитать последние новости Уральска. Как и ожидалось, большой ажиотаж вызвало возвращение похищенных девушек. Журналисты вовсю упражнялись в аналитических способностях, выдвигая версии, как такое могло произойти, и кто этот рыцарь-невидимка, героически спасший несчастных барышень, уже потерявших надежду вернуться к родителям. Отметил, что о роли Мустафы Хабирова в криминальных делах никто даже строчки не написал. Может, это и хорошо. Старейшина сейчас, наверное, просчитывает последствия исчезновения Нарбека. Мстить за контрабандиста никто не станет. Самому Мустафе не нужно поднимать шум, да и втихую у него не получится искать тех, кто слил информацию про маршрут Нарбека. Сейчас полиция озверела от нападок на них, будет купировать любую проблему с той жёсткостью, которая и нужна для наведения порядка.

Оставалось надеяться, что девчонки не разболтают лишнего. Слишком много они увидели в трюме «Карлыгача».

Я отвлёкся от чтения новостных лент только когда пронзительно зазвенел звонок. Один за другим из аудиторий стали выходить преподаватели, а потом коридор заполнился студентами.

– Михаил? – возле меня остановилась Алла, за которой маячили те самые мужчины с непроницаемыми лицами. – Не меня ли вы ждёте?

А сама с лёгкой, почти неуловимой улыбкой на губах, смотрела на меня, как бы невзначай протягивая руку. Я поднялся на ноги, склонился к её тонким холёным пальчикам, чтобы обозначить поцелуй. Уловил тонкий запах дорогого парфюма, и довольно приятного.

Университетская форма – юбка уставной длины, белая блузка и жакет со значком четверокурсника на груди – очень шла Ростоцкой. Обольстительная красотка в стенах учебного заведения мгновенно преображалась в милую и скромную студентку.

– Алла Германовна, вы, как всегда, восхитительны, – дежурный комплимент девушке, тем не менее, понравился. – К сожалению, пока не могу уделить вам своё внимание. В этой аудитории сейчас будет лекция для нашей группы.

– Тогда почему бы просто не поговорить? – Алла кивнула телохранителям, чтобы те расслабились, а сама тут же пристроилась рядом. – Как прошла твоя встреча с господином Галкиным?

– Средне, – я покрутил пальцами в воздухе, словно не мог подобрать правильных слов.

– Средне? – рассмеялась девушка. – Что это означает? Вроде «да» и вроде «нет»? Судя по оживлению в Уральске, его помощь оказалась существенной. Это же ты?

Нетрудно понять смысл вопроса. Но я сделал удивлённое лицо.

– О чём это ты?

– Конспирация, да… – кивнула, улыбаясь, Алла и вдруг накрыла мою руку тёплой ладошкой. – Ты герой, Миша. Я не верила, что для несчастных девушек всё закончится хорошо. Рада, что ошиблась в рассуждениях. Не буду больше задавать вопросов по этой теме. Всё понимаю… Кстати, сегодня утром господин Галкин заезжал в гости. Знаешь, что он сказал мне?

Я пожал плечами, давая право Алле самой решить, нужно ли раскрывать детали её разговора с Басаврюком.

– «Передай лично Дружинину, чтобы он не волновался. Все вопросы со следователями решены», – как по писаному отчеканила Ростоцкая, но тихо, чтобы лишние уши не уловили суть разговора. А таких хватало. У яркой девушки Аллы поклонников хватало. Вон, стоят в сторонке, зубами скрежещут.

А тут ещё и Маринка Турчанинова с подругами подтянулась к аудитории. Конечно же, заметила нас, мило беседующих на лавочке. Раздула ноздри от возмущения и обиды, но сдержалась и не стала закатывать скандал. Я лишь покосился на неё с видом человека, занятого важным разговором. Впрочем, так и было. Меня интересовало лишь одно: за какие ещё ниточки может дёргать Басаврюк. Да, он представитель канцлера Шуйского, наделённый неведомыми мне полномочиями… И всё же он простолюдин, не более того. Вот эта загадка и не давала покоя.

– Давай, где-нибудь встретимся, по-дружески поболтаем, кофе попьём? – предложила Алла. – Не требую мгновенного ответа. Ты можешь мне позвонить, если захочешь принять предложение… Всё, я пошла! Иначе твоя подружка меня разорвёт!

Она улыбнулась и гибко поднялась на ноги. Её свита тут же сомкнула дружные ряды, а охранники, смерив меня изучающим взглядом, переместились поближе к подопечной.

Марина, к моему облегчению, не стала устраивать сценку с ревностью. Она даже улыбнулась, когда я подошёл к ней.

– Тебя уже опросили? – спросила Турчанинова, подхватив меня под руку и утащив к окну. – Всё нормально прошло?

– Да, всего лишь формальность, – отмахнулся я. – Так бывает. Стоит помочь людям, ты уже сразу становишься объектом для подозрений.

– А Ваню ты видел? – встревоженно спросила Рита, подойдя следом.

– Он у другого следователя, – я успокаивающе кивнул девушке. – Не переживай, никаких проблем нет. Мы же вместе были, а значит, обвинять нас не за что.

В это время зазвонил телефон. Извинившись, я отошёл в сторону, приложив мобильник к уху.

– Мишка, я в Уральске, – не тратя время на лишние разговоры, деловито проговорил отец. – Как только закончатся занятия, подъезжай к гостинице «Магнолия» на Большой Садовой. Обсудим предложение Шуйского. Я снял номер на сутки. Номер 201.

Надо же, батя лично приехал ко мне. Неужели всё настолько сложно, что он не доверился разговору по телефону? Зная старшего Дружинина, я оценил его жест. Всё самое важное он предпочитал говорить лицом к лицу с человеком.

– Когда тебя ожидать, хотя бы приблизительно?

– Не раньше трёх, – прикинув, сколько лекций осталось, ответил я.

– Закажу обед в номер.

– Понял, жди.

Закончив разговор, я направился в аудиторию, куда уже зашли почти все одноклассники. Увидел торопливо спешащих на занятия Ваньку и Шакшама.

– Не арестовали? – усмехнулся я, встретив их у входа.

– Было бы за что! – оскалился Шакшам. – Но следователь цепкий попался. Давил, угрожал, говорил, что девушки признались, кто именно спас их и поубивал всех злыдней. Призывал сознаться в содеянном, обещал защиту.

– Надеюсь, вы на такой дешёвый трюк не клюнули?

– Пусть в другом месте наивных ищет, – казах выглядел довольным. Для него важным оставался только один момент: чтобы следствие не обнаружило участие Алдияра с нукерами в уничтожении контрабандистов. Слабое место, конечно, оставалось: экипаж буксировщика. Но Лариона Фёдоровича с матросами проинструктировали, что и как говорить полиции, если та всё же выйдет на них.

Окончательное решение?

Возле номера 201, в котором меня ожидал отец, стояли четверо бойцов из службы безопасности семьи. Они поприветствовали меня, поздоровались за руку с Арсеном и Филом.

– Ждёт? – поинтересовался я.

– Ждёт, – обозначил улыбку один из парней. – Проходите, Михаил Александрович. Обед стынет.

Я усмехнулся и вошёл в помещение. Нисколько не удивился, разглядев за накрытым столом, помимо отца, Прокла и Ильхана. Но самое интересное – с ними приехал чародей. Он быстро пробежался взглядом по моей фигуре, и, кажется, слегка расслабился.

– Привет всей честной компании, – пошутил я. Фразочки Субботина прочно входили в мою повседневную жизнь. Ничего против не имею, но в общении с высокородными лучше прикусить язык. Они же такие рафинированные, сразу подумают, что над ними смеются. Ещё и на дуэль вызовут.

– Здравствуй, сын, – отец ответил с прохладцей, словно пытался скрыть свои эмоции. Я-то знаю, что он всех своих детей любит, но любовь свою почему-то загоняет глубоко под сердце. И порой забывает, что ей нужен простор. – Проходи, садись. Ты сам себе накладывай. Мы-то не удержались, решили тебя не ждать.

– Да ладно, какие проблемы, – я сел напротив Кузнича и открыл крышку супницы, откуда пахнуло густым наваром ухи. М-мм, похлебаем ушицы!

Несколько минут за столом стояла тишина. Мужчины насыщались с таким видом, как будто не ели целые сутки. Учитывая, что с Оренбурга до Уральска ехать всего ничего, это странно. Или они ещё где-то успели побывать?

Утолив первый голод, я решил подлить себе немножко бульона. Уха была чудесной. «Магнолия» считалась одной из лучших гостиниц города, поэтому хозяин на шеф-поваре не экономил.

Отец промокнул салфеткой губы и кивнул Ильхану, который разлил из графина водку по рюмкам. Мою обошли стороной, но и холодный морс вместо спиртного оказался великолепен. Мужчины выпили, закусили.

– Луиза переслала мне запись твоего разговора с Басаврюком, – не став тянуть с разговором, проговорил отец. – Сначала я прослушал её один, а потом вместе со своим силовым крылом. Важно было услышать их мнение. Обсуждали эту проблему долго, почти до утра. Сам понимаешь, что мне пришлось поднимать старые связи, выяснять кое-какие детали о канцлере… Басаврюк никогда не станет брать на себя ответственность и обещать то, что Шуйский не станет выполнять. Значит, с его стороны тоже шло серьёзное обсуждение, и подобное предложение – не экспромт. Аналитики сделали вывод, что Галкин появился в Уральске ради твоей головы, но исключая силовое решение. У него чёткий приказ: наладить с тобой контакт, сгладить острые углы, появившиеся из-за идиотизма графа Татищева. Приглашение в Москву – это часть плана. У Шуйского действительно очень большая проблема с младшим сыном Григорием. Поэтому он и пытался с помощью ритуала победить болезнь княжича.

– Не факт, что всё обстоит именно так, – я разломил пополам кусок осетрины и попробовал нежное мясо. – Басаврюк скрывает некоторые детали. Тебя разве не беспокоит ситуация с ликвидацией дворянских родов, у которых есть Алтари с Оком?

– Да, проблема существует, – кивнул отец. – Но сейчас речь не об этом. Нужно решить ситуацию с симбионтом. Учитывая момент, что он подселился не по твоему желанию, никакого сожаления с его расставанием у тебя не должно быть.

– Субботин – боец, каких мало, и нам он пригодится, – возразил я. – Ты поступишь правильно, если найдёшь ему клона…

Ещё подумалось, что с майором мы не то, чтобы прямо подружились, но как-то сошлись характерами. Может, и в самом деле нам стоит попрощаться друг с другом, пока симбиоз не зашёл далеко. Майор выслушал мои мысли и поблагодарил за откровенность. Он и сам думал о подобном.

– Этот вопрос мы уже обсуждали. Для разделения ваших душ необходим подготовленный клон, желательно, выращенный из клеток самого майора, – заметил отец, отвлекая меня от размышлений. – У нас его пока нет.

– Возьмите моего клона, – усмехнулся я. – Субботин уже адаптировался к моему организму, и, возможно, ему будет комфортно существовать в реплике.

Отец посмотрел на чародея. Кузнич с задумчивым видом наложил себе в тарелку салат, обдумывая ответ.

– Теоретически, такую операцию провести можно, – сказал он, вертя вилку в руке. – Проблема в юридическом аспекте. Ведь тогда мы получим двух Михаилов Дружининых. Одного – настоящего, второго – как взрослую копию с большим жизненным опытом. Но как тогда отреагирует Шуйский? Он будет считать себя обманутым, и вот тогда весь его гнев точно обрушится на ваш Род, Александр Егорович.

– Да так и будет, – вздохнул Прокл и положил на кусок хлеба тонкий пласт буженины. – Канцлер никогда не забывает обид. А учитывая его неограниченные возможности, на нас направят всю бюрократическую машину государства. Причину найдут. Если отобьёмся, начнётся война.

– Разве не для этого ты со своими партнёрами создал проект «Ангел»? – я понял, что вопрос с передачей симбионта Шуйскому решён, и теперь предстояло уговорить меня.

– Проект нужен для защиты от конкурентов, но не для войны с имперской армией, – поморщился отец.

– И ты предлагаешь мне совершить обмен: симбионта на лояльность Шуйского? – я начал наливаться злостью. Папаша мог бы сделать вид, что поддерживает меня!

– Только в случае абсолютных гарантий, – кажется, отец понял, что перегнул палку. – Иначе я тебя не отпущу в Москву.

– Ну, хоть какая-то ясность, – остывая, пробурчал я и ополовинил стакан с морсом.

– Михаил, тебе не стоит обвинять отца, – покачал головой Ильхан. – Мы обсудили множество вариантов, которые устроили бы обе стороны. Но какой в них толк, если неизвестна позиция Шуйского. Это лишь первый шаг. Сегодня вечером Александр Егорович встречается с Басаврюком, чтобы дать ответ на предложение. Нам нужно выслушать твою позицию.

– Нашу позицию, – исправил я Ильхана. – Субботин, как бы, тоже заинтересованная сторона. А что, если Шуйские захотят использовать его в неблаговидных делах? А что, если его направят на нас же, чтобы заполучить родовое Око Ра? Не зря слухи ходят о желании канцлера уничтожить все Алтари новых дворян, вернуть влияние аристократии…

– Если князь Шуйский начнёт вырезать промышленников, куда скатится Россия? – проворчал чародей. – Аристократы никогда не были становым хребтом Империи. Всю тяжесть тащили на себе крестьяне, купцы, трудовой люд. А эта белая кость только по балам разъезжала, да калечила друг друга на магических поединках.

– Опасные разговоры ведёшь, Марк Ефимович, – помрачнел Прокл.

– Прошу прощения, разволновался, – Кузнич тоже налил себе морса из кувшина. – Я переживаю за Мишу, и понимаю его

– После того, что сделал Горыня, мальчику страшно соглашаться на новый ритуал.

– Это всё пустые разговоры, – отрезал отец. – Давайте по делу. Михаил, ваше решение? Не поверю, что ты не обсуждал проблему с майором Субботиным.

– Он согласен стать частью княжича Григория, – вздохнув, ответил я. – Но переживает, что канцлер захочет использовать его в каких-то своих тёмных делишках. Да хотя бы в уничтожении дворянских семей и захвате Алтарей. Шуйский же не знает, что Субботин – не демоническая сущность, а обычный человек. Иначе бы Басаврюк намекнул на это.

– В таком случае придётся рискнуть, – развёл руками Прокл. – Если майор получит доступ к телу Григория, он может стать нашим агентом в стане врага. А Шуйский враг, мы это все понимаем.

«Вона как, – усмехнулся Субботин, внимательно слушавший разговор, в котором решалось его будущее. – Так-то хитро, аплодирую».

Я передал слова майора, и начальник службы безопасности заулыбался, словно получил похвалу от самого хозяина.

– Хорошо, с этим разобрались, – кивнул отец. – Михаил на добровольной основе отказывается от симбионта. Далее… какие гарантии мы потребуем от канцлера? Честно сказать, голову уже сломал. Любая из них может быть нарушена, увы. Князь Шуйский действительно умеет выкручивать ситуацию в ту сторону, которая выгодна только ему.

– Взять аманата, – неожиданно сказал Кузнич, цедя морс. – Одного из его детей или внуков. Пусть он живёт в Оренбурге, пока Михаил – в доме князя.

– Заложника? – удивился старший Дружинин. – Да Шуйский на такое не пойдёт. А если что-то затевает против Мишки, тем более откажется.

– В таком случае есть ещё один вариант, – не сдавался чародей. – Он идентичен обмену аманатами, но только с помощью крови. И никому никуда ехать не нужно. Ритуал старинный, о нём мало кто уже помнит. Нарушить слово, данное на нём, уже невозможно, потому что умрёт тот, чьей кровью поклялся человек. В данном случае Шуйский обязан поклясться кровью одного из своих детей. Кто это будет – Дмитрий, Константин или княжна Наталья, неважно. Нарушение клятвы приведёт к серьёзным последствиям.

– А почему ты не упомянул Григория? – полюбопытствовал отец, которому предложение Кузнича, судя по загоревшемуся взгляду, понравилось.

– Он практически мёртв, – пояснил Марк Ефимович. – А какой прок канцлеру дорожить жизнью сына, уходящего в Вечность? К тому же княжич является основным действующим лицом ритуала переноса. Нет, Григория ни в коем случае нельзя разменивать на Михаила. Я бы предпочёл, чтобы гарантом стала княжна Наталья Александровна. Она единственная дочь Шуйского. А отцы всегда с трепетной любовью относятся к дочкам. Наталья – очень красивая девушка, которая уже стала ценнейшим активом советника. Женихов вокруг неё вьётся, как пчёл возле улья.

– Считаю, это будет справедливый обмен, – поддержал чародея Прокл. – Но в таком случае тебе придётся ехать в Москву вместе с Михаилом. Меня беспокоит один момент. Что может помешать канцлеру захватить Мишу и Ефимыча прямо в аэропорту и силой привезти их в поместье, после чего провести ритуал?

– Шуйский, скорее, не пойдёт на это, чем осмелится. Но такой вариант исключать нельзя, – согласился Кузнич. – У канцлера репутация человека, свободно пользующегося государственным ресурсом. Он попытается найти причину, по которой мы окажемся в его руках настоящими заложниками, без всякого артефакта.

– Тогда нужно создать шумиху вокруг нашего приезда, – предложил я, внимательно выслушав идею Субботина, которую он нашептал мне, пока мужчины обсуждали проблему. – Папа, у тебя же есть знакомые журналисты в Москве?

– Найдутся, – кивнул тот, заинтересованно глянув на меня. – Что задумал?

– Скажи им, чтобы они перед нашим приездом в Москву запустили информацию о переговорах и заключении некой масштабной сделки между Шуйскими и Дружиниными, – я усмехнулся. – А ещё добавить, что сын остаётся «погостить» в столице и подумать над переводом в Московский Университет. Главное, кинуть правильно оформленную идею, а журналисты красиво подадут её в газетах и в Сети. Пусть это будет «утка», но она позволит нам выстроить защиту на время проведения ритуала.

– Сумбурно, – хмыкнул Прокл, – но должно сработать. Если что-то случится в «гостях» у Шуйского, он получит существенные репутационные потери. Канцлер, несомненно, будет недоволен столь дерзкой выходкой, но он сам должен себя винить, что ему не доверяют.

– Хм, неплохо. Молодец, Михаил, хорошую идею подал… А что за артефакт? – отец задумчиво простучал пальцами по столу. – Где он сейчас?

– Он так и называется: «Камень аманата», – чуть помолчав, ответил Кузнич. – Находится в императорском спецхране. Но Шуйский вряд ли рискнёт потребовать его. У государя сразу же возникнет вопрос, зачем ему артефакт клятвы.

– «Камень» единственный в своём роде? – полюбопытствовал я.

– Как раз нет… Раньше в каждом княжеском Роде был свой «Камень аманата», ведь клятвы давали очень часто, – Марк Ефимович подцепил вилкой маринованный грибочек и отправил его в рот. Медленно прожевал. – Особенно в эпоху создания коалиций старых родов для обеспечения честности в переговорах между враждующими Домами. Артефакт не связан напрямую с Оком Ра, но также питается кровью, связывая души аманатов. Именно этот момент даёт твёрдую уверенность, что клятва не будет нарушена.

– Мне нравится, – кивнул отец. – Очень сильная гарантия. И нам нужно настаивать именно на таком варианте. Потому что в таком случае к Шуйским поеду и я. А есть какие-нибудь особые условия? Не отвергнет ли «Камень аманата» того, кто должен закрепить своей кровью слово канцлера?

– Таких тонкостей не знаю, – пожал плечами Кузнич. – Сам я никогда не участвовал в подобном ритуале, но читал про него много. Нет, не встречал каких-то особых условий.

Отец пристукнул ладонями по столу, отчего посуда подпрыгнула на месте.

– Хорошо! Есть с чем идти на встречу с Басаврюком. Мы предложим именно такое условие, и если у Шуйского за пазухой нет огромного булыжника, он должен согласиться.

Я промолчал. Наличие некоего артефакта клятвы значительно упрощало ситуацию. Есть шанс уехать из Москвы живым, но очень жаль потерять Субботина. Сроднился я с ним.

«Не ссы, тёзка. Всё ещё вилами на воде писано, – ободрил меня майор. – Мы же не знаем, как отреагирует канцлер на условие Дружининых. Вдруг откажется? Тогда сразу станет ясно, что он хочет твоей крови, чтобы заполучить меня безвозмездно. И не для хороших дел».

«А если согласится? Тогда мы уже не встретимся».

«Не скажи. Я заставлю этого княжича подружиться с тобой!» – хохотнул Субботин.

«Нужна мне его дружба».

«А вот тут ты не прав. Дружба с представителем старинного княжеского рода может пойти на пользу. Не отталкивай руку, протянутую с искренним желанием».

– Что, со своим Субботиным беседуешь? – отец заметил на моём лице задумчивое выражение.

– Обсуждаем, насколько реально перетянуть Григория Шуйского на нашу сторону, – ответил я, заслужив уважительный взгляд Прокла. – Можно свою мысль сказать?

– Говори, – заинтересовался отец.

– Чтобы не дать Шуйскому воспользоваться благоприятной ситуацией до проведения ритуала, предлагаю встретиться на нейтральной территории, провести обряд обмена заложниками, и только после этого ехать в Москву. Таким образом гарантия неприкосновенности будет стопроцентной.

– Да, неплохо, – кивнул Ильхан. – Проблема в том, что канцлер не пойдёт на такой шаг. Скорее, он предложит обменяться аманатами на своей территории.

– Вне досягаемости родового Алтаря, – добавил Кузнич. – Теперь у нас есть два предложения. Подождём, что скажет сам Шуйский.

– Ну что, звоню Басаврюку? – папаня в первую очередь посмотрел на меня, ожидая ещё каких-то слов. Но я кивнул и принялся за отварную молодую картошечку, к которой прилагался жареный телячий эскалоп.

Старший Дружинин вышел из-за стола и скрылся в соседней комнате. Пока он там беседовал с Галкиным, Ильхан и Прокл расспрашивали меня, появлялся ли ещё кто-то на горизонте с желанием расправиться со мной. Я умолчал о захвате речного буксировщика и спасении девушек. Незачем отцу знать подробности о моём безумном поступке. Иначе Арсен, Фил и Луиза понесут серьёзное наказание. Они отвечают за меня, их задача – охранять и ограждать от любых опасностей, а не давать мне ползать по трубам и подставляться под пули. Эх, видел бы Варяг, как я клинком снёс разом несколько голов! Шедевральный удар! Кстати, вообще не чувствую мук совести. Ублюдки занимались грязным делом, и понесли заслуженное наказание. А если рефлексировать, можно и с ума сойти. Вон, с каким равнодушием нукеры смотрели на обезглавленные тела, когда упаковывали их в мешки.

– Итак, господа, – отец сел за стол с деловитым видом. – Договорился с Басаврюком. Он приедет сюда через полчаса. Мишка, ты как? Хочешь присутствовать или какие-то университетские дела есть?

– Конечно, останусь, – с показным возмущением ответил я. – В конце концов, моя жизнь решается!