Текст книги "Симбионт 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Симбионт 2

Часть первая
«Ангел» во плоти. Глава 1

Следствием не установлено…

Осенняя муха лениво жужжала между оконными рамами, то ли не желая покидать нагретую за день ловушку, то ли уже обречённо готовилась к зимней спячке. Она ползла вверх, неожиданно срывалась вниз, недоумённо потирала лапками и снова испытывала свои альпинистские возможности с обречённой решимостью.

– Итак, вы утверждаете, что к вам подъехала чёрная машина марки «Бенц», и из неё сразу же начали стрелять, – унылый голос следователя, похожего на высохшую воблу, а скорее, страдающего гастритом или язвой, убаюкивал не только меня, но и адвоката, который появился в отделении полиции буквально через полчаса после произошедшего. Этого человека я ранее не знал. Но Генрих Оттович Фишлер, как он представился, убедил меня, что представляет интересы Дружининых.

– Так и было, – подтвердил я, едва не клюя носом. Навалилась страшная усталость. Адреналиновый откат, как пояснил майор Субботин – мой симбионт, чья матрица, а точнее – душа, совместилась с моей в результате ритуала воскрешения после аварии, в которой я погиб. – По улицам ездит много машин, и на «Бенц» мы особого внимания не обратили. А он резко затормозил напротив стоянки, где находился наш микроавтобус. Из окна сразу же стали палить из пистолета с глушителем. Глеба подстрелили первым, потом ранили Арсена, второго телохранителя. Я упал на землю, ко мне подбежали два каких-то типа и хотели забрать с собой. Пришлось защищаться всеми возможными способами. Даже не понял, что произошло, когда один из них упал на землю. Стрелял какой-то мужчина или молодой парень…

– На этом поподробнее, Михаил Александрович, – следователь оживился. – Почему вы уверены, что это был мужчина, а не женщина?

– Так он сказал, чтобы я помог своим людям, – я как можно равнодушнее пожал плечами. – Мужской голос от женского различаю.

– Хм, ладно, – следователь сделал пометку в протоколе допроса. – Вы его знаете?

– В первый раз видел. Может, это супергерой, спасающий людей от злодеев? Мотив его бескорыстной помощи мне непонятен.

Фишлер поправил очки, которые выглядели на его лоснящемся круглом лице довольно забавно, и улыбнулся. Он был похож на мудрого старого филина, который повидал на свете многое, а теперь испытывает стойкое желание побыстрее спрятаться в своём дупле, потому что уже ничего его не могло удивить.

– Тогда, может господа Сабитов и Корнухин с ним знакомы? – продолжал расспрашивать следователь, уставший от духоты в кабинете и раздражённый неожиданным делом, свалившимся на него в конце рабочего дня. – Вы же постоянно с ними находитесь, должны знать что-то о личной жизни своих телохранителей.

Я с трудом сообразил, что он сейчас назвал фамилии Арсена и Глеба. Надо же, а я и не знал. Сколько помню, парни, состоявшие в боевом крыле, никогда не раскрывали свои данные. Или имена, или позывные.

– А вот об этом мне неизвестно, – честно ответил я. – Они взрослые мужики, у них и своя жизнь есть, чтобы ещё ею с пацаном делиться.

– И всё-таки, если подумать…

– Мой подзащитный не может предполагать того, чего не знает, – ухнул Фишлер оживлённым голосом. – Вы можете намеренно исказить его показания. Протестую.

– Я не знаю, – твёрдо ответил я.

– Так и запишем, – нейтральным голосом произнёс следователь. – Номер машины запомнили?

– Всё было заляпано грязью. Да и кто в такой ситуации номера разглядывает?

– Всякое бывает, – хмыкнул тот. – Люди умудряются и не такие фокусы выделывать в момент опасности.

– А что с моим водителем? – я проигнорировал замечание следователя.

– Тяжелое ранение в позвоночник. Сейчас идёт операция. Господин Сабитов отделался ранением в плечо. Оба находятся в Центральной клинике Уральска. С вашим телохранителем тоже работают следователи. Прочитайте и распишитесь, господин Дружинин, – он пододвинул мне протокол, который я изучил с должным вниманием.

Не обнаружив ничего лишнего, что могло бы меня дискредитировать и обвинить, я коряво вывел под последней строчкой «с моих слов написано верно», размашисто расписался и расчертил пустое поле бланка буквой «z» с косой палочкой посредине. Протянул бланк следователю и поднялся на ноги.

– Я могу идти? – на всякий случай спросил я, одёргивая куртку, порванную в некоторых местах. Неплохо так повалялся, дыры на локтях, а на левой половине внизу вообще какая-то странная дырка, аккуратная такая, похожая на пулевую.

– Да, конечно, – кивнул следователь, открывая окно со злосчастной мухой внутри. – Вас вызовут, если возникнет необходимость.

Я вместе с сопровождающим меня Фишлером спустился со второго этажа в холл городского Департамента полиции. Мы сдали пропуска и расписались в регистрационной книге, после чего вышли через турникет на улицу. Глубоко вздохнул, до сих пор не веря, что остался жив и не сижу сейчас в камере, ожидая обвинения. В чём? Разве у полиции не найдётся причины закрыть человека, который стал свидетелем перестрелки и двойного убийства, за крепкой решёткой? Что ещё сказать: я тихо обалдеваю, что не сижу в следственном изоляторе после стольких происшествий с кучей трупов.

– Спасибо, Генрих Оттович, – искренне поблагодарил я адвоката. – Вроде бы и нет причин меня обвинять, но как-то не очень приятно ощущать себя под взглядом следователя, словно ты перманентно виновен во всех земных грехах.

– Не благодарите, Михаил Александрович, – ухнул Фишлер. – Это моя работа. Как только мне позвонили, я сразу же помчался сюда. Идёмте, я довезу вас до университета.

Он показал на довольно редкий в наших краях «Атлант», выпускаемый одноимённым русско-германским автомобильным концерном, глубокого голубого цвета с перламутровым отливом, с продуманной аэродинамикой, больше схожей с гоночными тачками. Фары из закалённого стекла, передняя решётка с хромированными вставками, посредине эмблема в виде варяжского щита, а на нём – стилизованная фигура человека, держащего на плечах лазурное облако. Скорее всего это облако олицетворяло небо, которое и был обязан держать сей персонаж. Я читал в каком-то журнале, что многочисленные детали кузова, да и сам кузов покрывают керамической краской, которая даёт эффект самоочистки и лучше всего защищает от негативных внешних условий. Как там говорится в рекламном проспекте? «Автомобиль „Атлант“ – это не просто средство передвижения. Его экстравагантный и в то же время утончённый дизайн говорит о высоком статусе владельца, стремлении к инновациям и комфорту».

Не знаю, не знаю. Многие автоманьяки утверждают, что «Атлант» выпускают для тех, кто любит позёрство и дешёвые понты. Технические характеристики не лучше, чем у того же «Бенца», и единственное его преимущество – комфортный салон. Настоящая кожа, подстраивающиеся под тело водителя и пассажиров кресла с несколькими ступенями подогрева, ну и прочие удобства, отсутствие которых в элитных авто – моветон.

– Откуда у вас такая красотка? – я провёл пальцем по сверкающей лаком крыше. Врут рекламщики. Не очищается, вон едва заметная дорожка на пыльной поверхности появилась.

– Специально из Санкт-Петербурга заказывал, – чуть ли не с гордостью ответил Фишлер, нажимая на кнопку брелока. Пискнул сигнал блокировки, мигнули фары. – Каждая партия выпускается в малых объёмах, и то под заказ. Три года ждал, представляете?

– Да уж, – садясь в упругое кресло, ответил я и аккуратно закрыл дверь. Тут же что-то зажужжало под моим задом, и спинка стала подстраиваться под меня. Только за одно это хотелось купить «позёрскую» машину! Девчонок катать в ней здорово!

Фишлер сел за руль, завёл мотор, и пока тот сыто порыкивал, вслушивался в его звуки. Потом кивнул и осторожно выехал из стояночного «кармана», расположившегося напротив главного здания Департамента. Машина шла мягко, в салоне почти не слышалось посторонних звуков.

– Михаил Александрович, позвольте мне задать вам несколько вопросов, – глядя на дорогу, произнёс адвокат.

– Конечно, даже нужно. Дело, я так понимаю, ещё не закончилось?

– Ещё не раз вызовут, – «успокоил» меня мой Фишлер и даже ухнул от смеха. – Теперь к серьёзному. У вас есть подозрения, кто это мог быть?

– А вам отец ничего не говорил о событиях в Оренбурге? – осторожно спросил я. Чёрт его знает, этого адвоката. Наговоришь ему сейчас с три короба, а он от страха побежит в какое-нибудь силовое ведомство и вложит, невзирая на свою службу Дружининым.

– Да, я в курсе некоторых вещей, произошедших с вами, – кивнул Фишлер.

– Тогда как считаете, это могли быть люди графа Татищева или того человека, что руководит им?

– А вы ни с кем здесь не ссорились в последнее время?

– Разве что с одним нервным приятелем из университета. Но это же не повод палить по мне из машины, а потом пытаться похитить! – удивился я и нервно передёрнул плечами. – Скорее всего, след тянется из Оренбурга.

– Ну да, я так и подумал, – помял пальцами мочку уха адвокат и снова крепко ухватился двумя руками за руль. – Значит, первая версия – граф Татищев. Но и другие не будем отметать сразу. Кстати, как имя вашего нервного приятеля?

– Андрон Яковлев.

– Фамилия знакомая, – задумался Фишлер. – Михаил Александрович, если появятся ещё какие соображения, звоните мне. Возьмите в бардачке визитку.

Я открыл бардачок и достал оттуда плотный прямоугольник картона чёрного цвета с тиснёнными золотыми буквами: «Адвокатская контора г-на Фишлера Г. О.» И номер телефона.

– Эта? – на всякий случай спросил я.

– Эта, – кивнул адвокат.

– Скажите, а кто позвонил вам, когда меня привезли в полицию? – вот что меня больше всего волновало, хотя ответ я, примерно, знал.

– Тот человек, который вовремя появился возле вашей машины и отбил нападение, – улыбнулся Фишлер.

– Ясно. Надо бы потом его отблагодарить, да только где искать? – я разыграл огорчение. – Вы сами, случаем, не знакомы с ним?

– Нет. Мы общаемся только по телефону, когда возникает необходимость.

Интересно! Даже очень интересно! Выходит, Луиза-Кристина знает Генриха Фишлера. А адвокат работает на отца. Это что получается, рыжеволосая Ирмер каким-то образом связана с моим папашей?

«Всё страньше и страньше», – послышалась ухмылка Субботина.

– А можете дать телефон?

– К сожалению, ваш отец строго-настрого запретил давать личные контакты людей, связанных с ним определёнными обязательствами, – Фишлер пропустил на перекрёстке несколько машин, а потом вывернул на улицу, ведущую к набережной. Спустя некоторое время он мягко притормозил возле университетских ворот, не выключая двигатель.

Это замечание ещё больше распалило моё любопытство. Адвокат, сам того не ведая, подкинул мне кончик ниточки, ведущей к делам отца, которыми он никогда не делился не то что со мной, но и с Данилой. А ведь мог наследника поставить в известность. Ну, ладно. Про телефон я спросил просто так. Скорее у Луизы Ирмер есть личный канал связи, как с отцом, так и с адвокатом. И вряд ли она поделится своими тайнами со мной даже теперь, когда раскрыта причина её нахождения в университете. Папаша приставил девушку следить за мной и помогать в самых крайних случаях. Сегодня такой настал.

– Спасибо, Генрих Оттович, – я поблагодарил адвоката и вылез из машины, заметив, что на неё с интересом смотрит охранник у входа. – Вы очень помогли, а то бы пришлось ночевать в околотке.

– Это вряд ли, – ухнул филином Фишлер. – Вы же пострадавший, как-никак. Закон вас защищать должен, а не за решётку к мелким воришкам упекать.

Он кивнул на прощание и уехал, помигивая габаритными огнями. А я показал пластиковый пропуск учащегося данного университета охраннику, после чего прошёл через ворота и направился к кампусу. Поздоровался с парнями нашего факультета, сидевшими в беседке и нещадно дымившими сигаретами, поднялся на свой этаж и с облегчением ввалился в комнату.

Ванька стоял возле окна с бутылкой пива. Услышав шум от двери, обернулся и с облегчением выдохнул.

– Ну что, встретился с Аллой?

– Встретился, – я снял куртку и критически осмотрел её со всех сторон. Н-да, придётся выбрасывать. Хорошо, что не стал надевать свою новенькую кожанку, как чувствовал. – Неплохо посидели. Ничего французского не заметил, конечно, но круассаны вкусные.

– А что у тебя с курткой? – заметил глазастый Иван.

– Упал, – простодушно ответил я, дойдя до холодильника, откуда достал бутылку пива.

«После такого приключения надо бы водки жахнуть, – подсказал Субботин. – Или религия не позволяет?»

«Ой, не зуди, майор, – мысленно поморщился я, плюхнувшись на диван. – Без тебя тошно».

– Слушай, вы же были в кафе «Шарман»? – спросил друг, присаживаясь рядом. – Там сегодня конкретная перестрелка была, все инфо-сообщества на ушах стоят, только и успевают версии строить. По времени как раз совпадает с вашей встречей.

Я молча приложился к бутылке и сделал несколько глотков. Утаивать от друга, что стреляли в меня – это самое глупое, что можно сделать. Он же рано или поздно узнает об Арсене и Глебе. Мы ведь всегда доверяли друг другу. И надо помнить о том, что любой, кто находится рядом со мной, подвергается опасности. Нет ничего хуже, когда тебя приходят убивать, а ты и понять не можешь, за что.

– Ладно, только никому языком не треплись. Вообще молчи, понял? Это на меня нападение было. Я проводил Аллу и пошёл вместе с рындами на автостоянку. Возле микроавтобуса нас и подловили. Неизвестный «Бенц» подлетел, из окошка стали по нам садить. С глушаком, твари, работали. Глеба серьёзно подстрелили, Арсену пуля в плечо попала. Сейчас оба в больнице.

– Вот ни хрена себе, – Иван запрокинул голову и судорожно хлебнул из бутылки, но от жадности переборщил и закашлялся.

Я несколько раз приложился кулаком по спине друга, пока тот не замахал руками.

– Не в то горло пошло, – пояснил Дубенский, едва отдышавшись. – А кто стрелял? Не местная ли шпана, которую мы недавно разогнали? Решили отомстить?

– Да никакая это не шпана, – я поморщился. – Пистолеты с глушителями, совсем не самодельными. «Бенц» тоже не та машина, из которой можно безнаказанно стрелять по мирным гражданам. Их же в Уральске не сотни ездят, максимум пять-десять. Думаю, из Оренбурга за моей головой приехали.

– Но почему за тобой охотятся? – воскликнул Иван. – Может, все последние события завязаны в один узел, который находится в Оренбурге? А вдруг на твоего отца идёт накат?

«Умный пацан, – одобрительно хмыкнул Субботин. – Только вывод немного неверный».

– От кого? – я устало отмахнулся от версии друга, потому что в сегодняшней истории торчали уши графа Татищева. Но меня больше всего интересовала роль Луизы-Кристины. Кто она такая на самом деле? Студентка с навыками убийцы? Тайный агент отца? Это, конечно, бред. Девушка, конечно, странная, нелюдимая, но не настолько же, чтобы хладнокровно валить людей на улице. Надо с ней обязательно поговорить.

– Думаешь, у Александра Егоровича нет врагов на по обе стороны Каменного Пояса? Да там каждый второй мечтает уничтожить конкурентов! – Иван допил пиво и повертел в руках бутылку. – А вот сейчас мне кажется, что та авария произошла не случайно. Оттуда тянутся ниточки ко всем твоим неприятностям. В общем, звони бате и проси его прислать бойцов. Иначе такими темпами тебя завалят до конца года. И меня с тобой, – зачем-то добавил он.

– Боишься? – я улыбнулся. – Говорю же тебе, не переживай за своё тельце. Твой клон находится в хранилище.

– Правда? – с надеждой спросил Ванька.

– Зуб даю, – я показал жест, популярный у уличных пацанов, зацепив ногтем большого пальца кончик переднего зуба. – Батя проговорился. Он так-то не любит баловать своих Слуг, но вашу семью уважает, поэтому и сделал подарок. И душу Настеньки есть куда перекинуть, случись что. Только молчок, понял? Не вздумай сестре проболтаться.

– А зачем мне сказал? – обиделся Иван. – Был бы в неведении, держал бы себя в тонусе.

– Чтобы укрепить твой дух, – немного подумав, ответил я. – Нам здесь пять лет учиться, но чую, хлебнём с тобой дерьмеца. События закручиваются серьёзные, а все, кто находится рядом со мной, имеют шансы словить пулю.

– Не считай меня трусом, – Дубенский вскочил, принял боксёрскую стойку и провёл несколько прямых ударов, рассекая воздух кулаками. – Мы с тобой рядышком на горшках сидели, вместе ходили драться против кадетов и «гончарских».

Я улыбнулся. «Гончарские», то бишь проживавшая с Первого по Четвёртый Гончарные ряды шпана считалась в Оренбурге самой отвязной и безбашенной, дралась яро и чуть ли не до полусмерти. С ними связываться никто не хотел, поэтому никаких притязаний на территории, которые контролировались ею, ни у кого не было. Правда, иногда коса находила на камень. Парни из купеческих семей время от времени объединялись с мажорами-аристо и выходили на бой, чтобы хоть как-то осадить дерзких «гончарских». Считалось, что присутствие одарённых будет сдерживать противника и не позволит ему использовать запрещённые в драке предметы. А то ведь и кастеты, и обрезки труб, и цепи умудрялись приносить под одеждой. Нетрудно представить, что потом случилось бы, если бы «гончарские» кому-то пробили голову железкой. Парни, пестующие Стихии, враз бы разметали врага по закоулкам с тяжёлыми для него последствиями.

Весёлые времена были. Да они и сейчас такие же, только теперь другие ребята плечом к плечу стоят на «свалках».

– Ладно, спать пойду, – я поднялся, чтоб выбросить бутылку в мусорное ведро. – Завтра надо съездить к Арсену в больницу. К Глебу вряд ли пустят, а вот его можно навестить. Да ещё выяснить надо, куда микроавтобус оттащили. На платную стоянку запихают, потом плати за него денежки.

– А машина сильно пострадала?

– Нет. Пару стёкол вышибли, ну и ещё, наверное, продырявили где-нибудь. Пуляли по нам – будь здоров.

– Найдём нормальную автомастерскую – починят, – уверенно заявил Иван.

– Нормальная – это какая в твоём понятии? – рассмеялся я.

– Чтобы цену не задирали, ну и спецы-кузовщики в наличии.

– Разберёмся. Ты со мной поедешь к Арсену?

– Конечно! – казалось, Иван удивился, что такой вопрос вообще возник.

– Тогда сначала на рынок заедем, фруктов купим, – предложил я. – И это… девчонкам не вздумай проболтаться. А то начнёшь из меня героя лепить, а они по всему университету разнесут сплетни.

– Могила, – кивнул Иван.

Верю. Дубенский умел рот на замке держать. Поэтому я махнул ему рукой и отправился в спальню. Не раздеваясь, рухнул на кровать и закрыл глаза, чтобы в спокойной обстановке прокрутить в голове случившееся. Но тут мелодично запел телефон. Звонил отец. Что-то не сильно он торопился.

– Слушаю, – лениво ответил я, поднеся телефон к уху.

– Здравствуй, сын, – голос отца был спокойным и уверенным. – Слышал, ты опять в историю влип.

– От кого слышал? – усмехнулся я. – Не от рыжей ли девицы?

– Неважно, – не поддавшись на мою провокацию, ответил он. – С тобой всё в порядке? Нужна помощь?

– Я жив-здоров, но как-то не сильно нравится, что меня пытаются похитить среди белого дня, а телохранителей расстреливают, как мишени в тире. И какую ты помощь мне можешь предложить? Прислать ещё пару рынд? Ну и их тоже завалят, даже пикнуть не успеют. Арсен и Глеб даже оружие не успели вытащить.

Отец промолчал, что-то обдумывая.

– Что сам предлагаешь? Надеешься, что справишься? Это уже не первый звонок. Может быть, стоит поговорить с графом Татищевым, чтобы он свёл тебя с человеком, которому симбионт нужнее?

– А зачем он ему нужен? Ты не задавался этим вопросом? Вдруг эта игра направлена на тебя? Врагов у Дружининых, знаешь ли, хватает, – я заговорил взволнованно, потому что не хотел отдавать тёзку в лапы московских аристократов. На какие чёрные дела его направят? Не аукнется ли потом моя щедрость семье?

– Думал я об этом, – а вот теперь в голосе отца проявилась усталость. – Внешне всё спокойно, а вот нутром чую, какая-то возня идёт, и не только против меня. Слухи ползут, что старая аристократия хочет взять под контроль каждый Алтарь с Оком Ра. Войну, конечно, никто развязывать не станет, но подготовиться следует. Поэтому я никого тебе не дам. Пока не дам, – поправился отец. – Раз уж ты лелеешь надежды на помощь своего друга-майора, крутись сам. За тобой присмотрят.

– Кто? Рыжая?

– Далась тебе эта рыжая! Хочешь, сам поговори с ней. Она же рядом всё время. Выработайте какую-нибудь стратегию защиты.

Ха-ха! Сдал всё-таки папаша Луизу!

– Девица будет меня защищать? – с ехидцей спросил я.

– А ты сомневаешься в её умениях? Тогда почему до сих пор жив? Ты Луизу плохо знаешь.

– Я с ней поговорю, – мой ответ прозвучал как угроза, но отец только рассмеялся. – Ты сможешь мне машину какую-нибудь из семейного гаража пригнать? Простенькую, но с усиленным рунами корпусом.

– Конечно, сын. Завтра же прикажу заняться «Вихрем». Всё равно без дела стоит, на нём редко кто ездит. А тебе в самый раз. Неброский, но стильный автомобиль.

Я улыбнулся. «Вихрь» был моей первой тачкой, когда я получил водительские права. Белый седан, схожий экстерьером с немецким «Мерседесом». То, что надо мной может потешаться университетский «истеблишмент» из-за такой машины, меня мало волновало. Главное, чтобы она жизнь мне спасла, когда это потребуется. С зачарованным корпусом стойкость «Вихря» возрастает. Кстати, почему на кузов микроавтобуса не наложили защитные руны? Халатность? Я задал этот вопрос отцу.

– Защита была, но руны нужно периодически обновлять, – вздохнул он. – Упустил Марк Ефимович из виду, да и я не проконтролировал перед отъездом. Извини, сын.

– Чего теперь, дело сделано, – проворчал я. – Мама знает?

– Нет. Все, кто на меня работают в Уральске, имеют связь только со мной, – успокоил меня отец. – Представляешь, если бы мать узнала о покушении? Она бы рванула прямо к тебе с десятком чемоданов!

– А зачем чемоданы? – не понял я.

– Как зачем? – хохотнул отец. – Она же будет жить рядом с тобой в какой-нибудь гостинице и контролировать каждый твой шаг вплоть до окончания университета!

– Боже упаси, – пробормотал я.

– Вот и я об этом! Ну, ладно, сын. Раз у тебя всё в порядке, то и я спокоен. Послушай совет: пока никуда нос не высовывай. Пусть шум утихнет.

– Думаешь, будет повторное нападение?

– Ты лучше подумай хорошенько насчёт предложения Татищева. Я склоняюсь к мысли, что нужно пойти на сделку. А любая сделка подразумевает компромиссы. Твоя жизнь важнее какой-то там подселённой матрицы.

– Ладно, подумаю, – я не стал спорить с отцом. Бессмысленное это занятие. Только не понимает он, насколько опасно идти на соглашение с графом. Выпотрошат меня на Алтаре – и дело с концом. – Всё, пока. Маме привет передавай.

– Пока, Миша.

Я отложил замолчавший телефон и крепко задумался. Итак, у меня сейчас нет телохранителей, а значит, попытка покушения может повториться в ближайшие дни. Что я могу сделать? Да ни хрена, разве только с Луизой поговорить. Если она и в самом деле «скрытый» агент и работает на отца, то есть шанс не словить пулю и остаться с головой на плечах. И хорошо бы узнать, кому служит граф Татищев? Судя по тому, как суетился Василий Петрович, его покровитель находится на самом верху пищевой цепочки, имея неограниченные возможности. Кто-то из высшей аристократии, возможно, даже и из людей, приближённых к императору.

Понимая, что сейчас мои размышления не имеют никакой ценности, я махнул на всё рукой, и постарался как следует выспаться. Завтра поговорю с Луизой– Кристиной, что-то да выясню.

Рыжая бестия

Луизу Ирмер я заметил в толпе студентов, спешащих из общежития к главному корпусу университета. Первые пары, обычно, проходили здесь, а после этого потоки распределялись по вспомогательным корпусам. Я не стал спешно догонять девушку, лениво перекидываясь с Ванькой ничего не значащими фразами. Рыжая копна волос, стянутая и перехваченная на затылке ярко-зелёной резинкой, мелькала впереди меня. Она переговаривалась с какой-то девицей не с нашего факультета, и весело смеялась, довольная жизнью. Будто это не она, а кто-то другой вместо неё лупил из пистолета по моим убийцам.

– Привет, мальчишки! – нас догнали Марина и Марго. Ванька сразу расцвёл, когда его ненаглядная пристроилась к нему.

– Привет, красотки! – я посмотрел на Турчанинову, вставшую по правую сторону от меня. Вроде бы по лицу не видно, что она может знать о происшествии. Так, любопытным взглядом по мне мазнула. – А мы думали, вы уже в аудитории, не стали ждать.

– Ой, я не из тех прилежных студенток, которые пытаются всё время быть на виду, – отмахнулась Маринка. – Слышали, вчера где-то в городе стрельба была? Прямо из машины по кому-то палили из пистолетов.

– Не-а, не по машине, – как можно беспечнее ответил я и многозначительно поглядел на Ваньку. Дескать, не вздумай языком молоть. Тот едва заметно кивнул. – Хулиганьё между собой перестрелку устроило.

– Это же ужас! – воскликнула Марго. – Как будто здесь не Уральск, а гангстерский Чикаго!

– Можно подумать, в России не происходят разборки между воровскими кланами, – с видом знатока откликнулся Иван. – В больших городах частенько стреляют.

– Всё-то ты знаешь, – фыркнула Турчанинова. – Но я бы на месте Ростоцких задумалась. Это же удар по их престижу. В своём хозяйстве порядок навести не могут.

– Думаю, Герман Иванович сам понимает, что оставлять без ответа подобную дерзость нельзя, – задумчиво проговорил я, не упуская из виду рыжую копну волос. Ладно, придётся в перерыве между парами поговорить с Луизой.

– Кстати, как у тебя прошло свидание с Аллой? – неожиданно спросила Марина, когда мы уже дошли до крыльца главного корпуса. – Чем-то ты заинтересовал эту фифу.

– С чего она фифа? – я рассмеялся. Было забавно наблюдать за Маринкой, которая делала вид, что ей безразлична моя личная жизнь. – Приятная в общении девушка, ну, может, немного с завышенным самомнением. И манерная.

– Ты поосторожнее с ней, – предупредила Турчанинова, вцепившись в мою руку, пока мы поднимались по лестнице. – У неё братья есть. Старший, Лёва, тот в ярость приходит, если к сестрёнке любимой кто-то подкатывает. Он считает, что для Аллочки нужен жених из влиятельного рода, желательно – из Москвы.

– Да не собираюсь я к ней клинья подбивать, – отмахнулся я и придержал дверь, пока девушки входили в фойе учебного корпуса. Потом догнал их, хлопнул по плечу Ваньку, чтобы откровенно не увлекался Маргаритой.

Я не лукавил, когда сказал Марине, что у меня нет планов на Аллу Ростоцкую. Какая-то странная ситуация получается с этой девицей. Сначала пришлось отбивать её от местной гопоты в парке, а после второй встречи меня едва не отправили на второе перерождение. Я лишний раз подумаю, стоит ли вообще с ней дело иметь. А то ведь снова вляпаюсь в историю. Только почему-то уверен, что проблема эта не решится сама собой. Девица настырная, и впредь будет настойчиво идти на сближение. На душе неспокойно от такого знакомства.

Первой парой у нас была «Политическая экономия». Я автоматически записывал лекцию, которую вёл профессор Мирошин Алексей Филиппович. Невысокого росточка пожилой мужчина с окладистой бородкой, подёрнутой лёгкой серебристой пыльцой, имел такой голос, что мог пользоваться им без микрофона и акустического усилителя. Его было слышно даже на верхних рядах. Вздумай профессор поменять род деятельности, на военном корабле ему, как боцману, цены бы не было. Поэтому я без особого напряжения слышал каждое слово, а сам глядел на Луизу, сидевшую двумя рядами ниже. Она прилежно записывала лекцию, склонившись над тетрадью, и невероятно быстро водила ручкой. Даже зависть берёт. Мне бы такую мнемоническую способность. Тоже, наверное, имплантирована.

Мирошин очень тонко чувствовал, когда нужно заканчивать лекцию, даже не посматривая на часы. Дав задание, он попрощался с нами и вышел из аудитории ровно в тот момент, когда в коридоре затрезвонил звонок. Я закинул свои немудрёные студенческие принадлежности в наплечную кожаную сумку, и не обращая внимания на удивлённые взгляды Шакшама и Валька́, быстро сбежал по ступенькам вниз и устремился за Луизой. Она не изменяла своим правилам уходить с занятий или первой, или последней. В этот раз девушка оказалась быстрее всех, поэтому пришлось пробираться через сутолоку, созданную сокурсниками перед входом.

Ирмер целенаправленно шла по коридору к лестничному пролёту. Следующая пара должна быть на третьем этаже, но она стала спускаться. Я двинулся следом. У меня создалось впечатление, что Луиза каким-то образом почувствовала моё желание с ней поговорить. И уверенно шла на выход. Мы миновали фойе и вскоре оказались на улице. Я, как привязанный, следовал за рыжей. А Луиза свернула за угол главного корпуса, миновала автостоянку и быстрым шагом устремилась к стадиону. Да, у нас был свой стадион с футбольным полем, где можно было проводить матчи и по регби, а зимой, когда оно заливалось льдом – рубиться в русский хоккей. Четырёхполосная гравийная дорожка опоясывала поле, проходя мимо деревянных трибун.

Луиза проскочила под аркой ворот, свернула направо, поднялась на верхний ряд и уселась на лавку. Достала из кармана джинсовой курточки (дресс-код для первокурсников пока не ввели из-за большого заказа на пошив однообразной формы) пачку сигарет, прикурила от простенькой зажигалки, выпустила струю дыма в мою сторону. Я взбежал наверх, сел рядом с ней, посмотрел на часы.

– Решила прогулять пару? – поинтересовался у Луизы.

– Ты же хотел поговорить? – усмехнулась рыжая, прижавшись ко мне бедром. – Давай, спрашивай, у нас есть пятнадцать минут.

– Ты работаешь на отца? – задал я вопрос в лоб, не особо рассчитывая получить правдивый ответ. И удивился, услышав его.

– Да. Я выполняю деликатные поручения господина Дружинина. За три месяца до твоего приезда в Уральск он вывел меня из «спячки». Сказал, чтобы я подала документы на прием в университет по «особому потоку».

Я кивнул. Ну вот, она точно агентесса! «Особый поток» давал возможность некоторым категориям абитуриентов поступать по протекции высокородных господ. Значит, Луиза ничем не рисковала, когда сдавала экзамены. Это была всего лишь проформа, не влияющая на окончательный результат.

– Александр Егорович подсказал мне, на каком факультете ты будешь учиться. И предупредил, чтобы я ни в коем случае не допускала твоего сближения со мной. Ну, сам знаешь, как это бывает, – усмехнулась Луиза-Кристина. – Вдруг тебе рыженькие нравятся…

– Нравятся, – подтвердил я, ощущая исходящее от девичьего бедра тепло. – Я бы приударил за тобой, да ты постоянно убегаешь.

– Поэтому и убегаю, – усмехнулась рыжая Ирмер, выпуская очередную порцию дыма, только теперь в сторону. – Никаких романтических отношений, а уж сексуальных – боже упаси! Это условие, которое я должна выполнять. Слава богу, на факультете есть симпатичные мордашки. К тебе же Турчанинова клеится, а ты нос воротишь. Тащи её в постель, если невмоготу.