Текст книги "Время воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Зазвонил телефон. Оказывается, Слон уже несколько раз пробовал связаться с Никитой, и встревоженный его молчанием, грозился поднять на уши все силовые структуры столицы.

– Со мной все в порядке, – успокоил телохранителя Никита. – Ждите меня в машине, я буду через несколько минут. Почему не отвечал? Путешествовал в очень дальние дали… Понял? Какой догадливый! Надеюсь, про мое отсутствие никому не говорил? Молодец, хвалю. Все, отбой.

Хованский подошел к нему, встряхивая пальцы. Ему удалось вдохнуть жизненную энергию в парня, и выглядел он весьма довольным.

– Что вы сделали, барон, с этим злодеем? Он даже после подпитки слабее трехмесячного щенка. И татуировки едва проглядывают. Как будто с него шкуру сняли, отбелили в химическом растворе и заново натянули.

– Я разорвал рунические цепочки парочкой хитроумных приемов, потому что боялся, что на поверхности Груздев снова начнет чудить, ощутив свою силу, – пояснил Никита, отряхивая костюм от капелек воды, оставшихся после растаявшего инея. – Видать, в Инферно сработал еще какой-то эффект, и парня выхолостило полностью.

– Нет, кое-что ощущается, – покачал головой Хованский. – Я его сейчас забираю с собой, поместим в отдельную камеру, закроем «коконом». Пока ваши руны блокируют его возможности, будем с ним работать. Значит, можно применить ментоскопию?

Он обернулся и приказал помощникам везти Груздева на Лиговку, посадить в одиночную камеру и следить за ним в десять глаз.

– В легком варианте, – предупредил Никита, дождавшись, когда они остались одни и сели на скамейку. – Я выяснил одну интересную вещь. Задавая напрямую вопрос о неизвестном маге, создавшем руническую ставу разрушения, наткнулся на вычищенную память. Абсолютно белое пятно. А вот опосредованные вопросы привели к интересному моменту. Оказывается, Груздев знаком с Каразиным. Постарайтесь выяснить, когда они начали встречаться, что их связывает. Так вот, он видел этого мага во время его контакта с Каразиным. Лицо запомнил, но к нашему счастью, забыл об этом моменте. А маг его в тот день не видел. Он вычистил только те ячейки памяти, которые были связаны с ними обоими.

– Занятно, – протянул Хованский. – Значит, нужно задавать вопросы о Каразине и постепенно выйти на его встречу с этим любителем набивать татуировки глупым парням?

– Именно так. На все остальное не тратьте время. И когда будете применять ментальный допрос, позовите художника. Если все пройдет нормально, мы получим портрет мага.

– Ну что ж, приятно иметь с вами дело, Никита Анатольевич, – Хованский поправил шляпу, встал и протянул руку. – Я постараюсь вытащить из этого тщедушного тела максимум информации. Как только получим портрет злодея, я вас сразу предупрежу. Теперь это дело переходит в разряд особо важных.

– Нам просто повезло, что именно сегодня незнакомец планировал поохотиться на меня, – Никита пожал руку следователю. – Но он не учел, что вечеринка будет в стиле «угадай меня в маске». Поэтому Груздев и психанул, налился алкоголем по самую маковку. Он ведь не узнал в посетителях клуба ни одного известного в столице аристократа.

– Обязан вас предупредить, барон, что Его Величество извещен о событиях в вашем особняке, – Хованский посмотрел в глаза Никите. – Налицо совершенно новая диверсионная тактика, которая может быть применена в иных условиях… Вы понимаете, о чем я?

– Несомненно, – кивнул волхв. – Это значит, что вы получили мое послание и передали государю.

– И еще, Никита Анатольевич…, – не спешил уходить следователь. – Мы оба теперь находимся в одном окопе – если так можно сказать – как родственники императорского клана. Падение Меньшиковых скажется на нас и наших семьях самым прямым образом. Я могу надеяться на вашу помощь?

– Я всегда готов помогать союзникам, Анислав Радиславич, если они тоже готовы рисковать ради общего дела.

– Скажите, что вам нужно, – понятливо улыбнулся Хованский.

– Буду благодарен, если вы по своим каналам отыщете одного шустрого и неуловимого человечка. Его фамилия Гольц. Ефим Гольц. Возможно, живет в столице, но я не совсем уверен.

– Отыщем, – уверенно ответил маг, и прикоснулся к полям шляпы рукой. – Всего доброго, барон. И мой совет: езжайте домой, вам надо серьезно отдохнуть.

Никита и сам знал, что требуется серьезная подпитка. Но не разрушать же ради нее защитный купол, под которым сейчас веселится молодежь. Так что сейчас он поедет домой, хорошенько выспится и завтра ближе к обеду заявится на Лиговку, поинтересуется, как дела у Хованского. Сумеет ли он извлечь из памяти парня образ вражеского эмиссара?

Будучи в Инферно, Никита лишь краем сознания уловил, как выглядит этот человек. Зыбкие, расплывчатые линии лица, мешанина других воспоминаний, не задетых стиранием памяти. И тем не менее, появилась хоть какая-то надежда уцепиться за хвост Ордо Маллеус. Оперилась инквизиция, да еще попутно решила провести акцию против Меньшиковых.

Москит, увидев шагающего по дорожке к выходу хозяина, подогнал «руссо-балт» прямо к воротам, не обращая внимания на возмущенные крики местных охранников. Слон выскочил наружу, распахнул дверь перед Никитой, и с величайшим спокойствием показал жестом, что все в порядке, сейчас уедем.

– Домой? – поинтересовался Москит, отгоняя тяжелую и длинную машину подальше от «Фиесты», прямо по аллее в сторону кронверка, где находился один из выездов на набережную.

– Да, уже можно, – ответил Никита и облегченно откинулся на упругую спинку дивана. – Слон, свяжись с Денисом, дай отбой мероприятию. Пусть на Обводный возвращаются. Все, теперь до завтра.

– Снова поедете, хозяин? – Слон по рации передал Мещерину приказ и только потом задал вопрос. – Завтра Дарья Александровна с Ольгой Викторовной по плану должны…

– Я подумаю, – откликнулся Никита. Завтрашняя вечеринка назначена в парке на Каменном острове. Там тоже все будут в масках, и тематика держится в тайне. Скорее всего, Дашу с Олей он прикроет. Все-таки младшая супруга и «сестренка» – дорогие ему люди, и рисковать жизнями девушек, надеясь на «авось» не стоит.

«Исчезновение Груздева обязательно вызовет беспокойство у эмиссара-рунописца, – размышлял Никита, ощущая мягкий ход дорогого автомобиля. Может, ему такой и приобрести? Мысль снова скакнула в нужном направлении. – Как только он выяснит, что его «ходячая бомба» находится в руках следствия, обязательно попытается совершить повторный заход. Я даже подозреваю, что у него для акции подготовлены несколько человек, и осознавая преимущество во времени, эмиссар может гибко реагировать на наши попытки отыскать его. А еще покушение на императорскую семью… Кто же рискнул поставить на крупный приз? Великий князь Михаил или же дорогой тесть? Все неожиданно и одномоментно сплелось в тугой узел, который предстоит распутывать, а то и разрубать мне одному. Не очень-то верится, что Хованскому дадут сотрудничать со мной; скорее, дядюшка цесаревны постарается извлечь пользу для своего магического отделения, разом накрыв всю агентуру Ордо Маллеус. И в его должниках появятся крупные фигуры вроде императора и меня. Но Анислав Радиславич обещал найти Гольца. Если он поднесет его на блюдечке, я выпотрошу этого ублюдка полностью, но выйду на того, кто заказал моих женщин».

«Руссо-балт» свернул на Обводный, сопровождаемый черным микроавтобусом, в котором находилась группа Дениса Мещерина. Где он успел присоединиться, Никита даже не заметил. Но телохранители всю дорогу оставались спокойными, значит, контролировали ситуацию и не мешали хозяину думать.

Тамара вместе с Нагайцем ушла через портал в Вологду, не дожидаясь приезда мужа. По словам Полозова, встретившего Никиту возле столовой, она сказала, что в «Фиесте» достаточно людей, которые присмотрят за Никитой. Н-да, милая супруга, возможно, знала куда больше него, и потому была спокойной. Значит, Владислав подстраховался и напичкал клуб своими людьми. Цесаревич наивным мальчиком не был.

Никита осознавал, что в круговерти событий он мало уделяет времени детям. Сколько он времени не был дома? Постоянные прыжки из одной географической точки в другую не давали возможности спокойно поиграть с Полиной, Мишкой и Ярославом. И это обстоятельство вносило в душу диссонанс. Он понимал, чем грозит упущенное время. Года через два Михаил и Полина должны пройти первую инициацию, а Никита до сих пор вплотную не занимался с детьми, навешав на деда Фрола всю методологию и теоретические занятия. Стыдно, господин барон! Не хочешь, чтобы место отца заняли чужие люди – учи наследников сам.

Поздоровавшись с хлопотавшей на кухне прислугой, прошел в гостиную, где застал Дашу, Яну с Ромкой Возницыным и Ильяса. Они дружно поприветствовали «блудного сына».

– А где Тамара? – поцеловал Дашу и подержав ее в объятиях чуть больше обычного, на что она понятливо улыбнулась, поинтересовался Никита.

– Вернулась из Петербурга и сразу ушла спать, – Яна укоризненно поглядела на молодого волхва, как будто хотела выговорить ему все, что думает о беспечном муже, чья жена в интересном положении.

– Тогда вы чего тут полуночничаете? – удивился барон. – Совсем без хозяйской руки расслабились.

– Ой-ой, как страшно! – фыркнула платиновая чародейка и прижалась к Возницыну. – Тут есть кому за порядком следить.

– Накажу, оставлю без сладкого, – лениво пригрозил Никита, а потом неуловимо изменил интонацию. – Ромка, пойдешь вместе с Яной. Дополнительно еще ребят к вам подкину.

– Понял! – обрадовался Возницын. – Я же говорил тебе, Янка, что контролировать Юлю и Настю будет тяжело в одиночку. Не заметишь, как в толпе растворятся. На вечеринках так бывает. Кавалеров тьма, амуры кругом порхают.

– Можно подумать, ты завсегдатай подобных мероприятий, – усмехнулась Яна и предупреждающе врезала своим кулачком в его плечо. – Никита, а что случилось? Почему усиливаешь группу?

– Сегодня просто случайно выловили «ходячую бомбу», – вздохнул Никита. – Искал именно меня. Спасло то, что все в клубе были в масках и с измененной личиной. Поэтому, Ильяс, приказываю усилить внимание по периметру. Слышал уже, что произошло на Обводном? Одними руками тщедушный паренек едва кованый забор не вырвал с мясом.

– Да я сразу же после того, как Тамара Константиновна рассказала, парней озадачил, – Ильяс кивнул. – Дал указание объезжать территорию каждые полчаса. Повесили дополнительные камеры в глубине парка, чтобы при атаке их не вырубило. Так хоть какой-то шанс будет вовремя заметить проникновение.

– Молодцы, – облегченно вздохнул Никита. – Завтра займусь изготовлением свитков, которые позволят блокировать действие рунических атак. Как выяснилось, очень неплохо воздействуют на человека, расписанного с шеи до живота всякой пакостью. Ненадолго, но бойцам хватит его ликвидировать.

– Дед Фрол уже высказывался на этот счет, – заметил Ильяс. – Он укрепил восточный фас поместья, нанес на столбы какие-то знаки, но сам признался, что не в свою область знаний влезает. Дескать, в «Гнезде» только один специалист подобного рода, вот пусть и строит дополнительную защиту.

Никита посмотрел на часы и заявил, что идет спать, и остальным советует то же самое. Утром у всех много работы. Цапнув за руку улыбающуюся Дашу, потянул за собой. Немного подумав, дошел до дверей ее спальни и затянул внутрь. Жена ойкнула, попав в крепкие объятия супруга.

– Скучала? – поинтересовался он, невидимым, но ощущаемым потоком силы закрыв дверь. А сам зарылся в ее в волосах, так и простояв некоторое время.

Даша не торопилась разрушать это мгновение, вдруг поняв, что Никите важно восстановить потрепанный (кстати, отчего?) аурный щит именно таким способом, и сама робко попыталась поделиться своей энергией.

– Молодец, – волхв приник к ее губам и поцеловал. – У тебя получается.

– Расскажешь, что произошло? – Даша не стала включать верхний свет, села на край кровати, выпрямив спину.

– Не сегодня, – Никита снял пиджак, критически его осмотрел, покачал головой. – Вроде бы нигде не валялся как пьянчужка под забором, но какой же он потрепанный… Надо закончить с Ордо Маллеус.

– Я беспокоюсь за тебя, – вздохнула Даша, глядя на мужа, снимающего рубашку. – Положи все на стул, я утром скажу горничной, чтобы привела костюм в порядок. Останешься со мной?

– Конечно, – Никита присел рядом и привлек супругу к себе. – Завтра трудный день, надо выспаться… Мне-мне, в первую очередь! Засверкала глазками.

– Тогда ложись, не будем терять время, – опасные вибрации в голосе Даши не дали шанса Никите сразу упасть в объятия Морфея. Переживания о том, что он мало уделяет внимания своей семье, пришлось усердно прятать в самый дальний уголок.

Проснулся он от тихого жужжания телефона, лежащего на тумбочке. За окном было еще темно, и Никита сразу сообразил, что ночной абонент не просто так желает поговорить с ним.

– Слушаю, Анислав Радиславич, – стараясь не разбудить Дашу, волхв аккуратно поднялся и быстро вышел в семейную гостиную, где уже заговорил погромче. – Что-то случилось с Груздевым?

– Нет, он жив и здоров, – в голосе Хованского кроме усталости проскользнули и тревожные нотки. – Спит мертвецким сном, даже завидно. Я насчет вашей просьбы, барон.

– Неужели нашли Гольца?

– Удалось кое-что раскопать. Ефим Гольц, оказывается, состоит финансовым советником при князе Шереметеве. Ну… как состоит. Скорее, выполняет деликатные поручения Василия Юрьевича, разъезжая по разным городам. Причем, он никогда не встречается с Главой рода, получая задание по закрытым каналам. По крайней мере, об их встречах никто из клановых Шереметева точно не говорит. Я поспрашивал кое-кого, кто может быть связан с князем некими обязательствами, и подозреваю, что о вашем интересе уже утром будет известно Главе. Пришлось рисковать, увы. Поэтому, Никита, если хотите поговорить с Гольцем, вам нужно как можно быстрее ехать в Новую Ладогу, где советник, собственно, и проживает.

– Не в Петербурге? – удивился Никита.

– Да, я тоже сначала озадачился, почему такой серьезный специалист находится далеко от княжьей руки, – хмыкнул старший следователь-маг. – Видимо, на это есть причины, и они связаны каким-то образом с мутными делишками Бельских. Торопитесь, барон. Боюсь, мы растревожили осиное гнездо. Адрес я вас сброшу в личную почту… Вы сейчас где?

– В Вологде, – не подумав, буркнул Никита, уже лихорадочно просчитывая маршрут от Петербурга до Новой Ладоги.

– Хм, значит, Константин Михайлович не шутил, когда говорил, что вы можете одним шагом перекрыть расстояние от Вологды до Петербурга, – Хованский предупредил, что знает о портале Назаровых, что не прибавило настроения Никите. – Думал, фигура речи такая, и сразу не подумал о техническом переходе…, – он резко прервался и заговорил о другом. – Тогда не теряйте времени. До Новой Ладоги сто двадцать километров и еще немного, если нет другого способа перемещения.

Ничего удивительного: Анислав Радиславич сегодня сам видел, на что способен Никита со своим демоном-помощником. Но соль проблемы – в отсутствии маячков в нужном городе, и добираться туда придется только на машине.

Поблагодарив Хованского за информацию, волхв бросил взгляд на циферблат часов, висящих над холодильником. Это что, он всего два часа поспал? Сейчас четыре, подъем, сбор штурмовой группы, переход в столичный особняк – еще

– Семен, поднимайся, – приказал Никита, услышав сонный голос Фадеева. – Срочно найди, где хочешь, еще один микроавтобус. Буди Дениса и его ребят. Пусть будут в полной боевой готовности и в «бризах». Я скоро подойду со своей группой.

Фадеев не стал задавать лишние вопросы, четко уловив посыл хозяина шевелиться как можно быстрее и подготовиться к какой-то акции. Это уже становилось не столько интересно, сколько тревожно и интригующе. Давненько такого движения не было на его памяти. Неужели завязывается война с каким-то кланом? Не хотелось бы, если честно. Сил маловато, увы.

Разбудив Ильяса своим звонком, Никита дал ему необходимые указания и начал готовиться к… бес его знает, что ожидает их в Новой Ладоге. Гольца надо изымать быстро и давить из него всю информацию по Новохолмогорску, Бельским и англичанину с контейнеровоза. Пока это единственные ниточки, которые могут привести к Марцио Боргезе или его эмиссару.

Он выбросил все ненужные сейчас мысли, только мешавшие сосредоточиться, и стал одеваться. Гардероб с его полевым камуфляжем находился здесь, чтобы не тревожить сон девушек, если приходилось покидать дом ночью. Первым делом, конечно, натянул гладкую кожу «бриза». Амулеты сразу же активизировались, создавая тепловой комфорт для тела. Натянув штаны, свитер, теплую куртку, он на цыпочках вошел в Дашину спальню и замер на месте, увидев забавную картину.

Полина, заспанная и с разлохмаченными волосами, сидела на постели, приткнувшись к растерянно-улыбающейся Даше, и смотрела на отца, казавшегося невероятно огромным и высоким.

– Не понял, – чтобы заполнить паузу, протянул Никита. – Это что за ночные посиделки, боярышни? Поля, твоя спальня в другом крыле коридора, если не забыла.

– Я знаю, – буркнула девочка, пристально рассматривая его. А потом неожиданно дрожащим голосом добавила: – Не входи в дом, понятно?

– Ладно, не буду, – мгновенно насторожился волхв. – Что ты еще хочешь сказать?

– Просто не заходи в дом, – Полина вдруг спрыгнула с постели и подбежала к отцу. Подхваченная сильными руками, она взлетела вверх и обхватила его за шею. Зеленые глаза необычайно засветились, как будто изнутри на зрачки направили лучики солнца. – Обещаешь?

– А в какой дом, Поленька? – осторожно поинтересовался Никита.

На мгновение девочка крепко зажмурилась, отчего на лбу появились морщинки, но потом огорченно выдохнула:

– Не могу понять. Одноэтажный, забор железный закрытый, снег герб на нем… не вижу больше ничего.

– Хорошо, – поцеловав Полину, Никита опустил ее на пол. – Беги к себе, а то рано встала.

– Я с мамой Дашей останусь, ладно? – хитро сверкнув глазищами, маленькая ведунья завернулась в одеяло.

Даша кивнула, соглашаясь с таким бесцеремонным вторжением в личную зону, и сделала виноватое лицо, дескать, не прогонять же малышку. Да и как упускать случай укрепить дружбу с дочкой старшей жены? Она потрепала Полину по голове и встала, чтобы проводить Никиту. Обняла его и прошептала в ухо, что очень боится таких вот откровений. Может, они не связаны с ближайшим будущим, а может, предупреждение своевременное, и к которому стоит прислушаться.

Никита пообещал быть очень аккуратным и осторожным, и не оборачиваясь, вышел из комнаты. Слон уже ждал хозяина в полном боевом обвесе, сидя в дежурной комнате с бодрствующей сменой, возвышаясь над ними как могучая башня. Москит рядом с ним казался маленьким хулиганистым мальчишкой, вертким и крепко сбитым.

– Сколько тебе еще нужно бойцов? – спросил Ильяс, заглянув в комнату. – Я как только сказал, что хозяин планирует прогуляться, все штурмовики собрались.

– Десять человек, – Никита посмотрел на часы. – Больше не надо. Есть еще группа Мещерина, мне их важно в деле проверить. Сам подбери инициативных и дерзких.

– Все настолько серьезно?

– Надеюсь, не придется войну устраивать, – отстраненно произнес волхв, думая о Шереметеве. Не опередил бы, а то столкнутся нос к носу – и неизвестно, чем закончится встреча. – Ильяс, у тебя десять минут. Сбор в подвале.

Глава 18 (окончание)

****

Фадеев приказ Никиты выполнил, ухитрившись достать в ночном Петербурге минивэн. Черный «даймлер» без опознавательного герба стоял у крыльца особняка, выплевывая в морозный воздух клубы едкого сизого дыма. Второй микроавтобус уже был забит мезенской группой.

Темные тени, выскальзывая на крыльцо по одному, спускались по лестнице и быстро запрыгивали в машину, едва слышно позвякивая железом. В полной тишине, без шуток и подначек, как это обычно бывает в начале какого-нибудь дела.

Хрустя снегом на дорожке, Семен дождался Никиту, который вышел последним, поежился от холодного промозглого ветра, дувшего с канала.

– У вас одна дорога – через Синявино, – сказал комендант особняка. – Трасса сейчас пустая, но я слышал, там прошел влажный снег. Поэтому за полтора-два часа доберетесь. Никита, может, тебе еще людей дать? Меня-то ты с собой не возьмешь, скажешь, что усадьбу охранять надо.

Фадеев попробовал пошутить, но в его голосе послышались просящие нотки, словно у мальчишки, страстно желающего пойти со взрослыми мужиками на ночную рыбалку.

– Усадьбу надо охранять, – улыбка мелькнула на губах Никиты и пропала. – Связь будем держать каждый час. Не исключено, что Шереметевы попытаются сорвать мое желание увидеться с Гольцем. Тогда придется поднимать всех, вплоть до введения особых мероприятий и в «Гнезде», и в «Родниках». Ну все, мы помчались. Надеюсь, до вечеринки успеем вернуться. А то Даша с Олей меня на кусочки разорвут.

Урча моторами, обе машины выехали из ворот, и набирая скорость, помчались по улицам, постепенно забирая на северо-восток. Выехав на загородную магистраль, еще больше прибавили скорость. Дорога, к счастью, оказалась чистой. Легкая снежная поземка сгоняла свежевыпавший снег на обочины, по правой стороне промелькнули скудные огни пригородных дач, размытых в наступивших утренних сумерках.

Бойцы, пользуясь случаем, дремали в креслах, справедливо рассудив, что два часа лучше потратить на полезное дело, чем языками чесать. Поэтому в салоне стояла тишина, нарушаемая лишь убаюкивающим гулом мощного движка. Никита сидел рядом с Москитом, уверенно ведущим «даймлер» по пустой дороге, изредка обгоняя грузовые фуры; за ним уверенно держался микроавтобус группы Мещерина.

«Хованский при разговоре честно признался, что возможна утечка информации, – размышлял Никита, откинувшись на высокую спинку пассажирского кресла. – И, несмотря на это, рискнул предупредить меня. Значит, знал, что Шереметева предупредят о моем интересе к Гольцу. Человека с такими полномочиями князь мне не отдаст, вот почему нужно прибыть раньше его бойцов. Слишком много финансист знает, и эти знания чреваты проблемами для князя. Только странно связывать покушение на Тамару и Дашу с Гольцем. Иначе получается, к нему причастен князь Василий Юрьевич…. Голова раскалывается от непонятных фигур, мечущихся перед моими глазами!»

Через час Никита связался с Фадеевым и убедился, что в Петербурге все спокойно, никто к особняку близко не подходил, Шереметев своих людей не присылал. Вологда тоже отчиталась, там и вовсе безмятежное настроение. Впервые за несколько суматошных дней промелькнула мысль о капризной Макоши, решившей изменить ситуацию в его пользу.

К Новой Ладоге подъехали в восьмом часу утра. На пригородной трассе, тянущейся вдоль Волхова, уже вовсю сновали юркие малогабаритные фургончики, развозя свежий хлеб и продукты по дачным поселкам. Автобусы на остановках забирали ежившихся от мороза людей, дорожные фонари гасли один за другим.

– Эх, по темноте лучше было бы, – вздохнул Москит, озвучив тревогу Никиты. – Ладно, такой оравой подъедем. А если придется силой брать? Сколько там охраны?

– Не больше двух-трех, – рассеянно проговорил волхв. – Он хоть и важная птица, но не настолько, чтобы набивать полный дом телохранителями. Не переживай, усыплю всех, спокойно проникнем внутрь, побеседуем.

Москит только вздохнул и покосился на экран навигатора, куда была загружена карта Новой Ладоги. Ориентируясь по проложенному маршруту к дому Гольца, который проживал неподалеку от Петровского, как его еще называли – Староладожского – канала в районе шлюзов. Район был малозаселенным, что облегчало скрытность задачи; но проживали в нем, как гласила справка, выведенная поверх карты, весьма важные дворянские семьи города. И большая часть из них, вероятнее всего, лояльна Шереметевым или Волынским. Их кланы крепко держат все побережье Ладоги.

Промелькнул слева заснеженный городской парк, и Москит свернул в широкий проулок, ведущий к каналу. Машина с бойцами Дениса Мещерина, шедшей теперь в арьергарде как привязанная, уверенно держалась в тридцати-сорока метрах.

– Готовимся, – бросил через плечо Никита, и в салоне оживленно зашевелились, заговорили.

Адрес Гольца и его фотографию Хованский сбросил еще в тот момент, когда Никита со своим отрядом выезжал из Петербурга. Теперь, сверившись с номерной табличкой, волхв с тягучим ощущением беды смотрел на забор из металлопрофиля, тянувшийся метров на пятьдесят. Ворота плотно закрыты, калитка в заборе из массивного железного полотна тоже без единого зазора. Малый герб Шереметевых на кирпичном столбе предупреждал о том, что хозяин дома находится под защитой серьезного рода.

Дорожка из дикого камня, ведущая к калитке, чисто выметена, и никак не узнаешь, есть ли в доме кто. Замершие неподалеку две черные машины, несомненно, уже привлекли внимание рано вставших соседей. Правда, их тут немного. Участки довольно обширные, дома расположены друг от друга на приличном расстоянии. Метров сто-сто пятьдесят. Уже неплохо.

– Слон, Актив! – приказал Никита. – Прошвырнитесь, «понюхайте» ситуацию.

Его телохранитель и второй боец, не уступающий Слону в размерах, выбрались на улицу и беспечным шагом подошли к калитке. Актив нажал на ручку, опустил ее вниз, постоял в задумчивости, что-то бросил Слону, а сам спокойно вернулся к машине, и в приспущенное окно сказал:

– Дверь открыта. Заходить не стали. Что будем делать?

– В гости пойдем, – Никита вышел из машины, закончив обрабатывать данные, поступившие ему от «амеб-разведчиц». – Во дворе никого нет, я уже проверил. В доме трое. Москит, Багет, Чайник остаются на улице, контролируют улицу. Денис, пока не светитесь, сидите в машине до моего распоряжения!

Упорно отбрасывая мысли о предупреждении дочери, чтобы он не входил в дом, Никита переломил себя. Хочешь – не хочешь, а придется. Иначе как с Гольцем разговаривать? Можно, конечно, приказать бойцам выволочь этого гада на улицу, а вдруг предсказание имеет иной смысл, и дом здесь не при чем? Конечно, есть надежда на «бриз», что он спасет в форс-мажорной ситуации. Но бывают моменты, когда требуется более серьезная защита на уровне Иерарха. Поэтому нужно идти, как бы не царапали сердце слова дочери. Она еще маленькая, могла ошибиться в каких-то деталях, неправильно оценила ситуацию.

И кстати, нужно с детьми прогуляться по Источнику.

Во дворе дорожка, ведущая к дому из красного кирпича, тоже тщательно прометена, а вот в других местах снега навалено по колено. Гольц, видимо, особо не следил за порядком, разъезжая по своим делам. Из хозяйственных построек только гараж на две машины, да вдали притулилась баня, срубленная из толстых бревен.

– Сахар, Малыш – проверить баню, – негромко бросил Никита, и двое бойцов, прикрываясь стеной дома, стали продвигаться к постройке, не забывая контролировать двор, что было не так трудно. Кроме небольших насаждений вишни и малины здесь ничего не росло, и все пространство просматривалось на отлично.

Но Никите что-то все равно не нравилось. Поселилась тревога в глубине души, грызла мелкими зубами, отщипывала кусочки, а не давала возможности понять, чего нужно опасаться. Тем временем оставшиеся бойцы, прикрывая его, уже добрались до невысокого крыльца, держа на прицеле короткоствольных штурмовых автоматов окна дома, отражающих блики восходящего солнца.

– Тихо! – последовал доклад Слона, идущего первым вместе с Активом.

Еще бы не тихо. Метки людей, находившихся в помещении, не выглядели, как бы это мягко сказать, живыми. Аурный контур просматривался, но цельность его казалась сомнительной.

– Дверь открыта, – тихо произнес Слон. – Актив, заходим медленно. Хозяин, замри.

Здесь он был в своей стихии, и даже голос стал другим, более жестким, требовательным. Никита не посмел усомниться в его профессионализме. Зачем ронять достоинство проверенного и верного бойца в глазах товарищами? Пусть действует так, как его учили, зарабатывает авторитет.

Следом за Слоном и Активом зашли еще двое парней, а Никиту взяли под охрану вернувшиеся Сахар и Малыш. Парни спокойно доложили, что баня абсолютна пуста, холодна, в бочках даже воды нет.

Время шло, отчитывая секунды и минуты, а внутреннее напряжение все росло и росло. Устав ждать, Никита плюнул на все и только собрался перешагнуть порог дома, появился Слон.

– Хозяин, тебе надо посмотреть на это, – сказал он таким тоном, что стало ясно: Гольца или нет в доме, или на белом свете.

Сразу от входных дверей начиналась просторная комната, совмещавшая в себе и столовую и зал. Добротный гостиный гарнитур темно-вишневого цвета, мягкая кожаная мебель вокруг огромной панели телевизора, барная стойка, за которой на зеркальных полках стоит батарея бутылок разного калибра, кухонный гарнитур, обеденный стол на пять-шесть персон, заставленный кружками и тарелками. Остатки трапезы в виде засохших кусков колбасы, старого салата и грязных тарелок говорили о том, что хозяин полностью игнорировал уборку стола еще вчера или даже позавчера.

В кресле полулежал мужчина в сером свитере, свесив руки с подлокотников. На его груди расплылось кровавое пятно. С правой стороны на полу упавший пистолет. Второй убитый валялся на полу возле плотно закрытой двери. Половина черепа снесена, бурая застывшая масса с кровью желеобразной лужей растеклась возле головы.

Актив присел над ней, бесстрашно макнул пальцем, поднес его к носу. Повернув голову, сказал, не вставая:

– Убиты не так давно. Может ночью, но часа три-четыре точно уже мертвы.

– Проверьте комнату, – кивнул Никита, зябко поведя плечами. Среди этих убитых Гольца не было. – Там должна быть спальня.

Слон толкнул дверь, Сахар и Малыш ворвались внутрь, распределяя между собой пространство комнаты.

– Чисто! Здесь тоже труп! – нелогично крикнул Малыш.

– Ну вот и свиделись, – пробормотал Никита, заходя в просторную спальню, большую часть которой занимала широкая кровать. На ней и валялся Гольц, умиротворенно раскинувшись в виде креста.

Да, это был тот самый Ефим Гольц, советник князя Шереметева по тайным финансовым операциям, вероятно, приложивший руку к убийству сотрудника Торговой Корпорации в Новохолмогорске, и косвенно причастный к нападению на баронесс Назаровых. Сорокалетний черноволосый мужчина с характерной вытянутой формой головы и удлиненным овалом лица, на котором выделялся нос-капля с широким кончиком, со свисающими с висков прядками волос, грозившими перерасти в бакенбарды, явно принадлежал к той части народа, которая очень хорошо ладила с деньгами, драгоценностями и музыкой.

«Вот почему князь Шереметев держал Гольца подальше от Петербурга, – только сейчас встал недостающий кусочек картины в голове Никиты. – Русскому аристократу немыслимо держать в ближнем кругу советников еврея, пусть даже ашкеназа. Гольц, судя по его долголетней финансовой практике, был ценным кадром в клановой системе Рода, и занимался вещами, которые претили большинству слуг. А то, что он ашкеназ, увеличивало возможности Шереметева за рубежом. Покойный, вероятно, умело заводил нужные знакомства в Европе с теми людьми, у которых было желание заниматься серьезными делами в России. Но в приоритете у него стояли связи с банковскими структурами. Принцип «ты мне – я тебе» действовал безотказно. И кто знает, не оказалась ли папская инквизиция среди таких знакомых?»