Текст книги "Время воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

– Аристо? – непонятно по какой причине напрягся Никита. – Высокородный дворянин?

– Целый князь, – сказал, как выплюнул Кузьма. – Вернее, княжич. Молодой, нахальный. Князь-то по каким-то своим делам крутился в Мезени, а его сын от безделья начал колобродить. Нашим пришлось увещевать князя, да тот лишь отмахивался, для вида пожурит, а в следующий приезд все по-новому начинается. И ведь как подгадывал, что Елисея дома не оказывалось!

– Фамилию князя знаете? – нехорошо скребнуло по сердцу, как будто предупреждая о чем-то нехорошем.

Тяжело зашевелился Кузьма, насупился.

– Да Бельский, – сказал он. – Князь Юрий. Олег, сын его, и пристал к девчонке.

«Вот и не верь после этого в шутки про тесный мир, – с горечью подумал Никита. – Ну да, по срокам совпадает. Тогда Олегу было двадцать с хвостиком лет. Глава умер, когда старшему сыну исполнилось сорок. Какого черта Бельские шарахались по Мезени? Не с той же целью, что и на Вычегде?»

– В общем, не нашел дома Кулагин свою супругу, – вздохнул Кузьма, взяв на себя роль рассказчика. – Убегла с княжичем, говорили. Да только странно как-то…

– Что именно? – стараясь не показывать своего волнения, Никита мельком взглянул на встревожившегося Полозова.

– Было бы понятно, если Бельские из Мезени отправились в Новохолмогорск. Но экспедиция ушла по Мезени на юг. И Елена была с ними. Видели люди.

– Еще и экспедиция, – подозрения стали прорастать гигантскими шагами. Никита нахмурился. – Они что-то искали?

– Источник, – ответил Кузьма. – У князя, как мы поняли, была информация, что где-то в наших лесах находится Источник Силы. Бельские искали его, но могли выйти на храм Перуна. Алтарь ведь тоже может генерировать силовые поля и открывать тропы в иные Яви. Патриархи приказали всем опытным бойцам срочно организовать охрану храма. Приказ жесткий: защитить любой ценой жрецов и Алтарь. Ни один человек из пришлых не должен выйти из тайги, если все-таки они дойдут туда.

– Откуда Бельские знали про Источник?

– Полагаю, они не знали, а ориентировались на слухи, – покачал головой Кузьма. – Тебе лучше с нашими Патриархами на эту тему поговорить. Они в то время ратниками были и как раз охраняли Алтарь.

– С дедом моим поговори, – посоветовал Анисим Исаев. – Егор Бориславич оставался в Мезени и следил за людьми Бельского. Он оставил в городе несколько наемников для охраны вертолета, на котором князья перемещались с яхты на берег. Красивая, большая. Она на якоре в устье постоянно находилась.

Никита кивнул. Нехорошие мысли стали выстраиваться в цельную картину. Волхв задал еще один вопрос, который мог помочь окончательно в формировании версии.

– А с Бельскими были волхвы?

– Не знаю, Никита, – виновато развел руками Кузьма. – Я же еще в те годы сопляком был, куриц по огородам гонял. Тебе в самом деле надо с Патриархами по поводу Бельских поговорить. Хотя… были шепотки, что с князьями парочка чародеев постоянно находилась. Мой дед вообще неохотно про те времена рассказывал.

– Почему?

– Батя говорит, считали себя виноватыми, что не уследили за Еленой. Елисей потом обвинял наших ратников, дескать, могли предотвратить побег, если видели, как к ней княжич клинья подбивал. Но я думаю, дело серьезнее. Девушку могли опоить и увезти с собой.

– Ментальное внушение, – уверенно сказал Никита. – Жена Кулагина понадобилась Бельским для каких-то целей, связанных с поиском Источника.

– Хочешь сказать, ее могли принести в жертву? – догадался Кузьма и помрачнел, да и другие ратники замолчали, до этого тихо переговаривающиеся друг с другом.

– А помните историю про Хабаровых? – вскинулся Анисим. – Почти в тех местах погибли. И мальчишек так и не нашли? Только сейчас в голову стукнуло. Нет ли здесь связи?

– Нельзя сейчас утверждать подобное, – Никита покачал головой, похвалив свою интуицию насчет Хабаровых. Мутное там дело, очень мутное. – Но и отрицать эту версию не стоит. Бельские значит… Если они искали Источник – а я уверен, что шли они к Алтарю – то вполне могли прибегнуть к древнему обряду. Я в старых записях своего прадеда читал, что существует метод поиска выхода Силы на поверхность с помощью крови.

– Но жена Елисея не была одаренной, – призадумался Кузьма. – Как и сыновья Прохора.

– Не обязательно нужна кровь человека с Даром. Есть такое понятие: «сила крови». Это нечто иное, чем Дар. Возможно, Бельский и брал с собой волхвов, чтобы те вели поиск нужного человека. Им на глаза, к несчастью, попалась Елена, обладавшая подобной силой. А дальше княжич Олег разыграл спектакль с ухаживанием…. Так почему заимка стала называться Бирюковой?

– А-аа! – взмахнул руками Ратислав. – Совсем отвлеклись! После пропажи жены Елисей почти перестал разговаривать с людьми, стал как бирюк. А потом и вовсе пропал из Мезени на целый год. Думали, погиб мужик. На медведя нарвался, или сгинул в болоте. Но Кулагин вернулся аккурат к весне нагруженный шкурками, да еще золотишко где-то раздобыл. Продал все купцам, купил лошадку, нагрузил на нее продукты и снова ушел. А потом охотники, ходившие на промысел, сказали, что Елисей построил вот в этом месте заимку, где и живет. Они первые его Бирюком и прозвали. Так и повелось.

– А где сейчас Кулагин? – осторожно спросил Никита.

– Пять лет назад умер, – ответил Кузьма. – Пришел в Мезень, поговорил с дедом, тогда еще живым, попарился в баньке, да и преставился утром. Помню я, лежит в комнате, руки сложил на груди, а лицо спокойное, умиротворенное, все морщины разгладились.

– О чем был разговор?

– Не знаю, дед что-то рассказал бате, а тот до сих пор молчит как воды в рот набрал.

– Да у вас здесь тайн – ложкой не выхлебать, – пошутил Никита, сделав зарубку в памяти, что нужно расспросить старика Мещерина насчет этого разговора. Да и по-хорошему, со всеми мезенскими Патриархами следует поговорить.

– А как ты хотел? Здесь исконная Русь, тайнами живет и крепнет, – пошутил Кузьма.

Денис вытащил нож и открыл им две банки тушенки, которые вывалил в котелок, где варилась картошка. Вскоре по избушке поплыл ароматный запах. Все оживились в предвкушении ужина и долгожданного сна. Усталость от тяжелой дороги все равно давала о себе знать.

После того, как все сытно поели, Кузьма стал распределять людей для охраны. Можно уповать на глухую местность, в которой вряд ли бродит еще один вооруженный отряд, и смело завалиться на полати и продрыхнуть до утра. Но старший группы распределил стражу по два человека, и к облегчению Никиты, назначил его вместе с Олегом на самую «собачью» вахту, с четырех до семи, и предупредил, чтобы к подъему людей был горячий чай. Планировалось выйти за час до рассвета, чтобы к полудню прибыть к храму.

После ужина половина ратников легла спать, а Кузьма с Истиславом и Анисимом решили перекинуться в карты. Позвали Никиту с Олегом, но те отказались вышли на улицу, накинув на себя куртки. Мороз под звездным небом еще не набрал силу, но узкий серп луны уже начал покрываться туманной дымкой. Отойдя подальше от избы, мужчины молча разглядывали темную стену леса и вслушивались в звенящую тишину таежной глухомани. Полозов с интересом спросил:

– Ты уже понял, в чем дело? Я по поводу той девушки, Елены.

– Только версии, одни лишь версии, – вытаптывая вокруг себя снег тяжелыми берцами, проговорил Никита. – Думаю вот что: если князья Бельские не меньше пятидесяти лет рыщут по Северу в поисках Источника, значит, у них была информация, что он здесь есть. Но я не слышал об этом, и в архивах Патриарха ничего не упоминалось.

– Храм Перуна, – подсказал Полозов.

– Да, храм, – согласился Никита. – Больше на ум ничего не приходит. Он тоже считается средоточием Силы, и его нахождение давало Бельским возможность серьезно поднять ставки в борьбе за власть в столице. Но это лишь предположение. За ними могли стоять более могущественные кланы, и один из них – Шереметевы. Когда началась нехорошая возня с Васильевыми, я никак не мог понять, зачем князь Олег ввязался в компрометирующую его игру с вычегодскими наемниками. А теперь связал разрозненные ниточки. Из Северной Двины можно попасть в Вычегду, а потом и в Вымь. Идя пешим путем через тайгу и тундровые пустоши на север можно обследовать очень большую территорию. На это требовался не один год, и даже не пять. Экспедиции проходили постоянно. По проторенному пути ставили заимки, оборудовали опорные базы и вгрызались дальше в тайгу.

– Получается, место Источника им было приблизительно известно, – кивнул Полозов, осторожно вдыхая холодящий зубы воздух.

– И это предположение заставляет меня пересмотреть кое-какие вещи, – Никита усмехнулся, вспомнив про Борецкого. Жаль, что именно сейчас Меньшиковы смогли его схватить. Дойди атаман до Новохолмогорска, можно было выявить все его связи и знакомства. В подвалах Имперской Безопасности он и без того начнет петь, и тогда могут всплыть факты про экспедиции Бельских, а вместе с ними – и слухи об Алтаре-Источнике. А у императора хватит сил и возможностей, чтобы быстро разыскать его. Не придется ли тогда Никите противодействовать Меньшиковым, ввязываясь в ненужную для него войну кланов?

– Не хочешь поделиться идеей? – прервал размышления друга Олег.

– Не хватает нескольких штрихов, чтобы дорисовать картину, – Никита покачал головой. – История с исчезновением детей Прохора Хабарова тоже хорошо вписывается в нее. Может, жена Бирюка и мальчики попали в руки людей Бельских? Но тогда я не завидую их судьбе.

Скрипнули открывающаяся дверь. Никита обернулся. Анисим, вышедший наружу, выпрямился и закинул на плечо автоматический карабин.

– А я думал, вы примерзли, с места сойти не можете, – весело произнес он. – Чего в избе не сидится?

– Жарковато натопили, – отшутился Полозов. – Прокалились так, что мороз не берет.

– Бывает, – кивнул ратник и пошел вокруг заимки, вытаптывая узкую тропку. Обойдя ее, заглянул под навес, проверил, как себя чувствуют снегоходы, накрытые плотным брезентом, и встал рядом со столичными гостями. – На улицу выходите вдвоем. Контролируйте друг друга, не смотрите в одну сторону одновременно. Людишек сейчас в такой глуши практически не бывает, но рысь или шатун могут заглянуть.

– Бывали случаи?

– Ага, мы здесь два года назад охотились, – при этом Анисим почему-то подмигнул Никите. – Так же ночью, когда смену дежурил, вышел по дурости один, стал круги наворачивать, а сам чую: кто-то в спину смотрит. И взгляд такой… оценивающий. Вместо того, чтобы напарника позвать, стал башкой крутить, карабин наизготовку. Нет никого! А взгляд-то сверлит и сверлит, аж до ломоты в зубах!

Решил от греха подальше закрыться в доме. Утром начали осматривать окрест, обнаружили рысьи следы. Это зверюга, оказывается, на крыше пристроя засела и за мной следила. Если бы я прошел на два-три шага ближе к сараю, точно бы прыгнула!

– А сам-то сейчас почему один круги наворачивал? – усмехнулся Никита.

– Так вы же здесь, – нисколько не стушевался Анисим. – Запах человеческий, разговор. Зверь тишину любит.

– А что с рысью? – прерванная история про животное заинтересовала Полозова.

– А что с ней? – Анисим усмехнулся.

– Ушла в лес?

– Киска еще две ночи приходила в гости, сидела на крыше и отслеживала нас. Потом поняла, что добыча не хочет идти в ее лапы, исчезла в тайге.

Они вернулись в тепло заимки и стали укладываться спать. Анисим закрыл дверь на мощный запорный брус, потом приглушил свет керосиновой лампы, чтобы он не мешал спящим. Никита мог бы уговорить Кузьму дать всем ратникам полноценный отдых, обеспечив надежную охрану с помощью своих «амеб» и «каракатиц», которые лучше любого стражника обнаружили бы угрозу. Но в таком случае на него самого возрастала нагрузка, чтобы отслеживать каждое движение в лесу. Зверья все равно здесь хватает. Поспать не удастся. Нет уж, пусть парни дисциплинированно несут службу. Они ратники – и этим все сказано. К тому же сейчас на них возложена серьезная задача: беречь Князя и довести его до Алтаря без приключений.

И все-таки Никита сформировал рой помощников, ограничив их передвижение радиусом не больше пяти метров от заимки. Заворочался Кузьма, почувствовавший магический всплеск в помещении, но ничего не сказал. Уж ему-то было известно, на что способен вологодский гость. Старший группы разумно предположил, что излишняя бдительность не помешает.

Волхва поднял Денис. Он растолкал спящего Никиту и передал вахту со словами:

– Через часок дров подкинь в печку, уже выхолаживает.

Он смачно, до хруста в челюсти, зевнул и зарылся в свой спальник. До утра Никита с Олегом дважды выходили на трескучий мороз, разошедшийся не на шутку, и проверяли технику.

– Придется разогревать, – забеспокоился Полозов.

– Не придется, – Никита уже давно понял фокус, почему поморы так спокойно оставляют снегоходы на улице. – На технику нанесены руны щита и огня. Выдерживает критические температуры с их помощью. Кто же, интересно, в Мезени такой специалист?

Они обошли заимку, разглядывая на снегу чужие следы. Никита был спокоен. Их в эту ночь никто не беспокоил, «амебы» одна за другой самоликвидировались, истощив свой «жизненный» резерв. Вернувшись в дом, уселись возле печи и очень тихо стали переговариваться. Никита попросил как можно тщательнее описать действия Фрэнка Моргана по вызову демона и встречу с Хранительницей Врат. Потайник не видел улыбки Никиты, когда рассказывал о храброй девушке, перегородившей путь твари из одной Яви в другую. О Тэмико Никита мог бы поведать очень много интересного, но предпочел пока только слушать. Жизненные тропы настолько извилисты и причудливы, что никто не знает, на каких перекрестках знакомые друг другу люди снова столкнутся друг с другом.

Утром продолжили путь. Снегоходы благополучно пережили ночь и завелись с одного поворота ключа. В заимке оставили порядок, часть продуктов и наколотые дрова. Так положено в тайге. Избушка Бирюка пользовалась популярностью у охотников. Она давала тепло, приют и защиту; вряд ли кому-то пришло бы в голову жить по иному уставу, пакостничество в корне не допускалось. За такое могли серьезно наказать.

Колонна повернула к югу и бодро покатилась по перелескам, огибая каменистые гряды и заснеженные гривы, иногда выскакивая к руслам замерзших речушек, по которым продвигалась еще быстрее.

Может быть, Кузьма и знал о местонахождении храма, приводя сюда молодых ратников для клятвы, но Никита, впервые едущий по незнакомой местности, почувствовал пульсирующую энергию Алтаря еще задолго до того, как снегоходы нырнули в узкий проход между двумя смыкающимися каменисто-лесистыми гривами и помчались вдоль южной стены к густому ельнику. Эта энергия вливалась невидимыми потоками Силы через одежду, через кожу и кончики пальцев. Зашевелились даже волосы, плотно прижатые вязаной шапочкой. Судя по всему, Источник здесь был невероятно мощный, и мог одновременно быть Вратами в иные миры.

Снегоходы чуть-чуть сбавили скорость, объезжая буреломы из старых лиственниц и елей, но внимательный взгляд опытного человека мог обнаружить некоторую системность в расположении упавших друг на друга деревьев. Никита только у третьего или четвертого завала, который попался им на пути, догадался, что перед ним настоящие засеки. Они просто не обновлялись последние десятилетия в виду отсутствия настоящей угрозы, вот и приходили в упадок. Или же была иная причина, которую предстояло понять.

Кузьма поднял руку, сжатую в кулак, вверх, призывая колонну остановиться. Снегоходы застыли на полянке, неровно очерченной изломанной линией старых елей; ратники, разминая ноги, спрыгнули на землю.

– Анисим, остаешься за старшего, – приказал Мещерин. – Организуешь стоянку, выставляешь посты. Вернемся к вечеру, не раньше. Пошли, Никита Анатольевич. Вид у тебя что-то взбудораженный. Неужели Силу почуял?

Глава 11

Храм Перуна

– А ты знаешь, есть такое, – усмехнулся волхв. – Интересно, где находится храм? Никак не разгляжу. Хорошо спрятан.

Он повел взглядом по покатым холмам, разыскивая среди шумящих на ветру лиственниц, пихт и елей строгие очертания невысокого строения из серого природного камня. Но, удивительное дело, никак не мог его найти.

– Раз ты его чувствуешь, значит, разыщешь, – Кузьма полководческим жестом вытянул руку. – Иди первым. Хочу своими глазами увидеть такое чудо. Я, к примеру, не смог его найти самостоятельно, когда впервые сюда с батей заявился. Без нужного артефакта не найдешь.

– Неужели невидимый? – хмыкнул Полозов, также старательно поглядывая по сторонам. Ему почему-то казалось, что хранители храма отводят глаза чужаков с помощью каких-то магических заклятий, а значит, нужно использовать хитрые мнемонические приемы, чтобы разглядеть его среди заснеженных холмов.

– Кому как, – загадочно улыбнулся Кузьма и нетерпеливо кивнул, предлагая двигаться, пока солнце еще стояло над верхушками деревьев.

Никита призадумался. Случайно ли Мещерин сказал об артефакте? Не о медальоне ли речь идет? Стало интересно испытать свои возможности иным способом, а не надеясь на разнообразные магические атрибуты. Он на мгновение замер, закрыв глаза. Так было легче настроиться на энергию Алтаря, который находился где-то неподалеку, судя по насыщенному магическим фоном пространству. Очень сильно насыщенному. Жрецы, судя по всему, используют свои техники прикрытия, и обычный человек ни за что не сможет найти древний храм.

Волхв кивнул. Переполненный Силой, он решительно шагнул в сторону молодого ельника, похожего на стайку ребятишек, столпившихся у ног каменных великанов-отцов. Подлесок вытянулся полумесяцем вдоль полянки, закрывая темные бока гранитных вывалов, между которыми должна идти к вершине невидимая сейчас тропка. Она там просто обязана быть, даже если существует магический отвод.

Не обращая внимания на шумящие кроны елей и пихт, скрип снега под ногами идущих следом Олега и Кузьмы, на их дыхание, Никита как будто получил привязку по компасу, ощущая тонкую вибрацию эфирных волн, и уже не отворачивал в сторону, умело лавируя между камнями и мелкорослым стлаником. Ощущалась не тропа, а направление, двигаясь по которому новоиспеченный Князь все сильнее и сильнее чувствовал мощь Алтаря. В какой-то момент Никита понял, что до сих пор идет с закрытыми глазами – настолько четко просматривалась дорога под снегом в ином диапазоне зрения.

Ближе к вершине гривы снега стало меньше, а кое-где северные ветра и вовсе оголили каменистую поверхность, по которой сейчас шли трое мужчин. По-прежнему перед глазами мелькали редкие деревья и валуны. Грива плавно заворачивала вправо; высокая гранитная стена, на которой неведомо как росли чахлые березки и щуплые ели, перекрывала дальнейший путь. Впрочем, легко было уйти совсем в другую сторону, если бы пару минут назад Никита не свернул именно сюда, а продолжал идти по склону, медленно отворачивая против часовой стрелки. Почему? Да потому что видел конечную цель, и сбить его какими-то фокусами вряд ли получилось бы.

Никита остановился. Дальше идти смысла не было. Их путешествие закончилось. Пещера, уходившая вглубь скалистого выступа, оказалась рукотворной. Аккуратно прорубленный вход; мощная дверь из лиственничных плах укреплена железными полосами; стертая за многие сотни лет каменистая поверхность перед пещерой, превратившаяся в удобную площадку; пылающий в двух жаровнях огонь и стоящий между ними худощавый седой жрец в длинном плаще – внезапно Никите показалось, что перед ним возникла тень древности, слепок жизни из той поры, когда к этому храму приходило куда больше паломников, чем в последние двести лет. И страж Алтаря, как и прежде внимательно вглядывается в каждого, кто желает прикоснуться к Небесному Камню.

Его лицо как само застывшее время – жесткое, обветренное и с глубокими морщинами, схожее с потрескавшейся корой дерева. Лоб жреца перехватывает широкая тесьма с ведическими рунами, длинные волосы сплетены в замысловатую косицу, которую треплет ветер.

В правой руке старик держал крепкий посох с похожими рунами, а сам он в черном плаще казался незыблемой гранитной скалой, где заканчивался путь Никиты к Алтарю.

– С прибытием, славный воин, – почти беззвучно зашевелились губы жреца, но его слова ударили по барабанным перепонкам Никиты. – Какая необходимость привела тебя сюда? По своей ли воле стремишься к Алатырь-камню?

– По своей воле и в здравом уме, – показав жестом, чтобы сопровождающие его спутники оставались на месте, волхв сделал несколько шагов вперед и почтительно склонил голову. Языки пламени в жаровнях взметнулись вверх, тревожно загудели. – Без принуждения и чужой воли. Я хочу побрататься с другом.

– Человек, пришедший с тобой, мнит себя твоим другом, – жрец даже не поморщился, когда особо сильный порыв ветра швырнул в его лицо снежную пыль. – Но ты сам веришь ему, добровольно открывая свое сердце? В здравом уме хочешь смешать свою кровь с его кровью без колебаний?

– Он и есть мой друг, в прошлом и настоящем, – твердо ответил Никита, не оборачиваясь. От Полозова исходило невероятное напряжение, и волхв это чувствовал. Захочет сейчас жрец прервать церемонию – никакие уговоры и слова не помогут изменить ситуацию. Олег испытает величайшее унижение в своей жизни и допустить этого было нельзя. – И даже в грядущем. Я без колебаний доверю ему своих детей. А они самое дорогое, что есть у меня.

Старик проницательно взглянул на замершего Полозова, едва заметно качнул головой и бесстрастно сказал:

– Он не воин-защитник. Его сила и храбрость направлены на иные поступки, не самые благие.

– Как и мои, – не дрогнув, признался Никита. – Я тоже не всегда совершал благие поступки, и готов дальше делать то же самое, не колеблясь. Каждый из нас несет в душе свет и тьму, и кто может отделить их друг от друга, кроме богов? Нет такого человека. А раз боги умеют видеть истину, я прошу Перуна вынести справедливый приговор. Пусть он примет нашу клятву перед Алтарем. Если друг не чист сердцем, да сожжет его Перун чистым пламенем. Могу ли я, будучи неуверенным в помыслах и поступках друга, рисковать его жизнью? Выходит, моя уверенность сильна настолько, что я беру ответственность за две жизни.

Никита так и не отделался от мысли, что находится в седой древности, а боги, которые еще ходили среди обычных людей, с интересом наблюдают за странным ритуалом. Откуда-то появлялись нужные слова, крепла уверенность в благополучном исходе дела, необычайная легкость и эйфория переполняли душу. Здесь, за его спиной незримо присутствовала мама, Патриарх и вся родня. Их поддержка и любовь ощущалась столь остро и ярко, что молодой волхв с трудом сдержал слезы, огнем выжигавшие глаза. А может, это лишь ледяной ветер, бивший в лицо…

Жрец с легкой оторопью наблюдал за аурой новоявленного Князя, усиливающей свое свечение; появившийся яркий нимб набирал силу, переходя из алого в белый цвет спектра, видимый даже при свете дня. Разом прекратился ветер, пламя в жаровнях загудело ровно, набирая мощь, хотя дрова почти уже прогорели.

Впервые за долгие годы рука старого хранителя Алатырь-камня, как его почтительно прозывали жрецы, дрогнула и крепко сжала трость, чтобы ненароком не уронить ее. Седобородый старец сам шагнул навстречу Никите и вытянул другую руку, желая прикоснуться к плечу молодого воина. И ощутил жесткое сопротивление, как будто уткнулся в стену или кто-то препятствовал ему совершить необдуманное действие.

Олег и Кузьма не видели того, что заметил старик, и удивленно глядели на странные манипуляции. Никита спокойно стоял на месте, ожидая решения жреца, а тот, в свою очередь, застыл с поднятой рукой.

Время вернулось в свою колею. Храмовый служитель, наконец, произнес с удивительной торжественностью в голосе:

– Пусть боги берут на себя бремя выбора. Проходите, воины, к Алатырь-камню. Да будет так, как решат небеса! – и добавил обыденно, разом отбросив пафос. – Все оружие оставьте у входа.

Никита кивнул, и не ожидавший иного ответа. Рядом с ним встал Полозов, откровенно волнуясь предстоящему ритуалу. Они направились ко входу в пещеру, не видя, как жрец сделал упреждающий знак запрета для Кузьмы, и положили на каменный приступок свои пистолеты и ножи, заодно сбросив шапочки. Никита потянул на себя тяжелую дверь и первым шагнул в сумрак храма, стараясь не показывать на лице любопытство, так и рвущееся наружу. Страха не было.

Впервые он находился в храме, расположенном не на вершине холма, а внутри него, и недоумение, вызванное этим обстоятельством, тут же рассеялось, когда стала понятна хитрость древних зодчих. Да, само помещение было вырублено в скальной породе и укреплено мощными руническими знаками, ясно видимыми в магическом зрении. Они тянулись вдоль грубо обработанных стен и заползали на сужающийся свод ровными рядами с четырех сторон, образуя единый знак «опора» конечными завитками рез.

Сам по себе храм оказался не таким уж и величественным по своему размеру; скорее, ему была присуща самая настоящая простота по сравнению с другими подобными сооружениями. В длину он достигал метров пятнадцати, в ширину – около десяти, высотой, как прикинул на глазок Никита, не больше пяти-шести метров, отчего храм казался приземистым и больше похожим на штрек. Конечно, все эти расчеты условны, так как помещение не являло собой строгий прямоугольник. Стены словно «плавали», изгибаясь сообразно какому-то изначальному плану строителей, выработавших породу, но самое интересное ждало мужчин в центре.

Большой монолитный камень антрацитового цвета незыблемо стоял точно по центру, вплавленный шершавым и грубым нижним концом в каменный пол. Небесное тело, пробив твердь холма, не смогло уйти на немыслимую глубину и осталось здесь дожидаться прихода людей. Древние волхвы проявили максимум догадки и смекалки, сотворили подземный – или, вернее, подгорный – храм, нисколько не нарушив самый главный принцип: Алтарь должен быть доступен богам. Так и произошло.

Как только Никита с Олегом подошли к камню с тщательно отполированной и ровной поверхностью, послышался какой-то скрежет, и сверху хлынул поток вечернего света. Он не рассеивался, а наоборот, бил точно в центр камня. Алтарь таинственно замерцал. Полозову показалось, что он видит звездное небо на каменной поверхности. Настолько все оказалось необычно и даже страшно. Впервые наемник прикоснулся к тайне Ордена, к его предстоящему обряду, одному из многих, канувших, казалось, в небытие. Заскребла мысль, что отныне его язык запечатан обетом молчания об увиденном, и любое неосторожное слово приведет к гибели.

Здесь присутствовал какой-то световой эффект: на стенах не было видно ни одного факела, и только Алтарь давал странное свечение. Никита увидел, как из полумрака к ним вышли еще двое жрецов-хранителей в белых плащах. Постукивая кончиками массивных посохов, больше похожих на длинные дубинки, они приблизились к Небесному камню с другой стороны. Но удивление вызвали не они, а Патриархи родов Бежиных, Мещериных и Исаевых. Как старики оказались здесь раньше ратников, можно было только догадываться. Видать, воспользовались правом портального перемещения. Но сейчас Никита не хотел заниматься разгадкой подобного фокуса. Больше всего его волновал предстоящий ритуал. За себя он беспокоился меньше, чем за Олега.

Один из жрецов, сухопарый, но еще не утративший гордую осанку, спросил:

– Готов ли ты, воин Ордена, принять клятву верности от человека, бродившего темными дорогами, готов ответить за его гибель, если Алатырь-камень не примет чужую кровь?

Никита не торопился отвечать. Он еще до отъезда в Мезень весьма подробно изложил Олегу, что может ожидать его в случае неудачи. И не скрывал своих переживаний. Стать виновником гибели человека, двадцать лет незримо оберегавшего от бед волхву не хотелось. И тем неожиданнее оказалось решение Полозова. Потайник был тверд в своем желании дать особую клятву. «Я уверен в тебе, Никита, – сказал он. – Ты не причинишь мне зла, как и я тебе. Наши отношения строятся на глубоком доверии. Но я иногда чувствую твою осторожность и колебание. Поэтому и хочу доказать свою верность тебе через кровь. Погибну – значит, ты был прав. Останусь жив – получишь побратима. Ты же называешь меня старшим братом? Вот и действуй, не бойся».

– Готов, – Никита разлепил враз пересохшие губы.

– У тебя сильная дружина за спиной, – вдруг по-доброму усмехнулся жрец, склонив на мгновение голову и внимательно разглядевшего что-то за спиной молодого волхва. Кажется, от него было трудно скрыть присутствие незримых родственников рода Назаровых.

– Моя семья, – с гордостью сказал Никита, поняв, о ком говорит старик.

– Отрадно видеть тех, кто придает тебе сил и уверенности. А теперь снимите с рук все кольца, перстни и браслеты, если они у вас есть.

Второй жрец, на лице которого проступал застарелый рубец, тянувшийся вдоль левой щеки к подбородку, подошел к мужчинам с берестяной плошкой, куда Никита положил свои кольца и родовой перстень. У Полозова оказался только один посеребренный перстень с вырезанным на нем соболем на ветке – знаком вологодского Тайного двора. Он тоже упал в плошку.

– Раздевайтесь до пояса, воины, – сказал первый жрец.

Просьба не была какой-то необычной. Никита предполагал такой вариант клятвы. Он стал снимать с себя тяжелую утепленную куртку на гагачьем меху, вязаный свитер, рубашку и аккуратно складывать на руки вступившего в разворачивающееся действие Мещерина. На мгновение замер, не зная, снимать ли с шеи медальон Высшего Воинства, но уловил взгляд Всеслава Гордеевича, перестал волноваться. Мещерин подмигнул ему ободряюще и отступил к дальней стене, чтобы не мешать жрецам. Полозов отдал свою одежду Патриарху Бежину.

Никита не чувствовал холода. Невидимые теплые токи воздуха ласкали его обнаженный торс, а вот Олег едва сдерживался, чтобы не ежиться. На самом деле здесь было очень некомфортно. От входа тянуло сквозняком, да еще отверстие в куполе рукотворной пещеры создавало серьезную тягу.

– Знак Велеса, – неожиданно произнес первый жрец изменившимся голосом и ткнул пальцем в тавро, полученное Никитой в момент получения призыва Зверя. – Перун не примет вашу клятву.

– Вы же знаете, как тавро появилось у меня, – Никита на мгновение сжал зубы, но сразу расслабился. Если родные не бросили его до сих пор, значит, он поступил правильно. – Мне оно было необходимо, чтобы защитить своих сестер.

– Знаю, – с легкими нотками недовольства произнес жрец. – Ты уже ходил по тропе иной Яви, возмутив ткань мироздания. Теперь появляются проблемы, связанные с твоими путешествиями.

Жрец явно затягивал начало ритуала.

– Я не по своей воле ушел туда.