Текст книги "Время воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)

Никита похолодел. Карина не просто так сказала последнюю фразу. Один из братьев. Если Луиджи Гроссо подозревает переворот в русской столице, он должен знать, кто из великих князей рода Меньшиковых способен на этот шаг. Но девушка сказала вначале, что никто не знает имени человека, с которым ведет переговоры Ватикан. Если следовать логике, в роль изменника хорошо вписывается Великий князь Михаил. Но и Константин Михайлович при определенных обстоятельствах может легко переступить через своих дочерей, недрогнувшей рукой послав к ним убийц. Став императором, он будет держать рядом с собой сына Александра, молодого княжича в качестве наследника. И в какой-то момент отдаст ему власть. Такое может быть? Почему бы и нет? Средний Меньшиков еще тот волчара.

И не стоит забывать, что у Михаила Михайловича одни дочери. Ему, кстати, тоже выгоден раскладываемый пасьянс. Выдаст замуж одну из дочек за влиятельного человека, дождется рождения внука, которому и передаст бразды правления со временем.

– Ты нарисовала весьма черную картину, – невесело пошутил Никита.

– Встречать врага лучше с открытым забралом, чем уподобиться страусу, – возразила Карина. – Считаю, что в данной ситуации наш общий друг сделал невозможное. Добыть такую информацию дорого стоит. Можешь считать это возвращением долга.

Намек понятен. Луиджи Гроссо остался жив благодаря Никите, и благодаря ему же занял высокий пост в Ватикане[1] .

– И все же я считаю, что информация должна уйти и по другим каналам, – Никита остановился возле ротонды, засыпанной снегом. Идти дальше не имело смысла. Эта часть парка еще не была очищена, а протоптанные дорожки уводили далеко от павильонов. Старичок с тросточкой проковылял дальше; девушка проводила его задумчивым взглядом.

– Шеф опасается огласки в окружении императора, – обронила Карина еще одну немаловажную оговорку. – И боязнь ошибиться, кто же именно пошел на сделку с Ватиканом, довлеет над ним.

– Все-таки шеф, – удовлетворенно кивнул Никита и жестом руки показал, что не прочь вернуться обратно. – А то я стал переживать, как такая красивая сеньорита, журналистка совсем не ангажированного Ватиканом издания позволила втянуть себя в опасные политические игры.

Сказал и стал ждать реакции. Больно ему любопытно, замужем ли Карина. Нет, внешне спокойная девушка не стала делать замечание. Она только улыбнулась и предложила выпить кофе, на что волхв согласился. Правда, ему было немного жалко парней, вынужденных морозиться с лопатами и скребками, зато управляющий парком очень доволен, что кто-то захотел побыть волонтером и навести порядок на дорожках.

Карина все-таки ответила после пары осторожных глотков горячего ароматного напитка, когда они с удобствами расположились в одной из кофеен парка:

– Да, это моя ошибка. Не следовало упоминать некоторые фразы… – Чуть покраснев – и это уже был не морозный румянец! – она добавила. – Я знакома с его старшим сыном. Как знакома? Буду откровенна. Виченцо – мой жених. Волей-неволей, когда являешься девушкой молодого человека из серьезной семьи, узнаешь и его родителей. Так я и познакомилась с тем, кто имеет сейчас большой вес в чиновничьем аппарате Папы. Он попросил меня осторожно выйти на сеньора Назарова. Дальше дело техники, так у вас говорят?

– Ты лукавишь, Карина, – Никита не сдержал улыбку. – Твой русский безупречен, и уж точно большинство идиом тебе известны. Но, соглашусь, некоторые приемы очаровательной простоты выглядят мило.

– Ответь на один вопрос, Никита, – Карина провела пальцем по ободку чашки, демонстрируя ухоженные ногти, покрытые перламутровым лаком. – Ты все-таки пришел со своими людьми?

– Нет, – ни один мускул не дрогнул на лице Никиты. Выглядеть трусом или крайне осторожным человеком перед молодой девушкой, согласившейся стать носителем смертельно опасной информации, было бы не самым лучшим вариантом. Но и приходить на встречу после покушения, заранее не зная своего собеседника – крайне глупая затея. Разрываясь между бесстрашием, граничащим с безрассудством и личной безопасностью, легче солгать. Правда не всегда является необходимым элементом доверительной беседы. Политики и вовсе с незамутненным взором в глазах врут перед громадной аудиторией.

– Мне показался странным тот старик, – вздохнула Карина.

– Расслабься, – Никита неожиданно для себя накрыл своей ладонью прохладные пальцы девушки. – Здесь нет никого, кто бы умел анализировать по факту встречи двух влюбленных. Я бы точно определил слежку через астральное пространство. Поверь, мне и не такое под силу.

– Почему ты выбрал лицо молодого Фоско Джакетти? – с любопытством спросила девушка, не отдергивая руку. Кажется, ей это доставляло удовольствие.

– Бинго! – рассмеялся Никита. – Оказывается, ты хорошо знаешь итальянских актеров далекого прошлого.

– Признаться, с трудом вспомнила, – засмеялась в ответ Карина, отточенным движением закинув упрямые пряди за ухо. – Разговариваю с тобой, а сама не могу отделаться от мысли, что я уже видела тебя в детстве. Маме очень нравился этот актер, она могла бесконечно смотреть фильмы с его участием. Я даже цикл статей потом написала про итальянский кинематограф. Ну и как могла пройти мимо Джакетти?

– Поэтому белые розы…

– Иначе в таком обличье я бы тебя не признала… Вернее, догадалась бы, но позже, сидя в своем номере и ругая одного русского, не пришедшего на свидание. Твое истинное лицо, конечно, мне знакомо. Я хорошо изучила его по доступным фотографиям.

– Спасибо, Карина, – Никита убрал руку. Нельзя злоупотреблять доверием. – Твоя помощь как нельзя кстати. Теперь знаю, откуда ветер дует.

– Будь осторожен с этими… одержимыми, – поморщилась журналистка, имея в виду папскую инквизицию. – Если дать им волю – они вырежут половину планеты, руководствуясь принципом, что одаренность – Дар сатаны, а все мы являемся его греховным войском. Такие лозунги уже звучат давно. Наследство Торквемады, к сожалению, живет и процветает, отравляя умы тех, кто обделен такой возможностью.

Никита ее понимал. Искорка одаренности, которую девушка прятала, старательно создавая «белый шум», могла принести ей в будущем проблему. Рано или поздно Карина вернется в свою солнечную Италию, и кто сможет поручиться за ее жизнь, когда «воины света» обнаружат у девушки Дар? Даже связь с сыном Луиджи Гросси не спасет.

Она допила кофе, аккуратно промокнула салфеткой губы, чтобы не размазать помаду, и с легким вздохом произнесла:

– Мне пора. Провожать не надо, не хочу, чтобы нас видели вместе. Я больше за себя боюсь, чем за тебя, сеньор Джакетти, – в ее голосе проскользнула усмешка.

– Всего хорошего, Карина, – Никита помог девушке надеть шубку и снова сел за столик, провожая взглядом изящную фигурку журналистки.

Как только она вышла из кофейни, волхв прижал руку к левому уху, постучал по нему. Крохотная капелька бесцветной гарнитуры отозвалась голосом Фадеева:

– Объект наблюдаю. Что делать?

– Проследи до выхода из парка. Если она на машине – убедись, что спокойно в нее села. И жди нас на месте.

– Принял, – тут же откликнулся Семен.

Никита допил кофе, расплатился с официантом и неторопливо надел пальто, ожидая ответа от начальника охраны. Стоя на низеньком крылечке павильона, он огляделся по сторонам, выискивая оранжевые жилеты. Но Полозов и Слон уже деловито шли к нему от ротонды, закинув инструмент на плечо.

– Никита Анатольевич, а нам положено жалование за два часа работы? – поинтересовался Слон, по-детски шмыгая носом.

– Зачем слонам деньги? – задумчиво спросил Никита. – Тебя же и так хорошо кормят! А ты у несчастного управляющего Екатерингофки решил карманы вытрясти.

– Да я же с пониманием, хозяин! – Слон ухмыльнулся. – На такой должности не разбежишься с премией!

– Ладно, поехали домой, – услышав доклад Фадеева, что Карина села в свой красный «рено-соболь» и укатила восвояси, Никита зашагал по дорожке. – И не забудьте лопаты возле конторы оставить, а то управляющий переживать будет.

Мезень

Перелет из Петербурга в Ярославль, где планировалась первая промежуточная посадка для дозаправки, прошел спокойно. Трем пассажирам, зафрахтовавших частный борт «Аврора» – двухмоторный легкий самолет коммерческого класса на шесть посадочных мест – лететь было весьма комфортно. Никто не мешал досыпать после раннего подъема и поездки в аэропорт в мягких и удобных креслах. Темно-красные бархатные шторки, гармонировавшие с накидками на креслах, были задернуты, чтобы свет восходящего солнца не слепил глаза. Стюардесса, появившись в самом начале полета, разнесла бутылочки с минеральной водой, после этого не появлялась. Обед планировался после Ярославля, поэтому она и не волновалась, сидя в своем закутке. Надо будет – вызовут нажатием кнопки.

Отобедав приличным гуляшом и разнообразными салатами, Полозов со Слоном уселись рядышком и стали о чем-то вполголоса разговаривать, не мешая Никите, сосредоточившимся на полученной от Карины информации.

«Аврора» неутомимо молотила лопастями двигателей сахарную вату облаков, подсвеченных бледным кругом вставшего солнца. Краски зимнего северного неба были скупы, ограничиваясь свинцово-желтыми тонами. Никита смотрел в иллюминатор, размышляя о сложившейся ситуации, и с холодной отчетливостью сознавал, что его втягивают в опасную интригу. Там, где сталкиваются титаны, нет места слабым фигурам. А Никита трезво оценивал свои силы; он, по мнению Меньшиковых, должен был выступить в роли джокера в определенный момент. Возникал вопрос: а кто именно из Великих князей решил пойти на соглашение с опасным противником? Пока не появится хоть маленькая зацепка, указывающая на младшего брата Меньшиковых, нельзя исключать участия в заговоре своего тестя.

Ордо Маллеус сам по себе вызывал беспокойство. Зло многолико, у него десятки тропинок, чтобы настигнуть и уничтожить жертву. Орден Гипербореев оставался единственной силой, которая может противостоять магической инквизиции. Государственные структуры неповоротливы, но, когда наберут инерцию, остановить их невозможно. Только сейчас требуется быстрота действий, которой спецслужбы похвастаться не могут. Согласование мероприятий обязательно уткнется в болото бюрократических проволочек. Привлекать вологодских потайников можно, но это не та сила, которая сможет эффективно бороться против врага, поднаторевшего в тайной войне.

Заложило уши. Самолет слегка тряхнуло и снова окутало облачной ватой. «Аврора» пошла на посадку. Внизу нечетко просматривалась извилистая лента замерзшей Мезени, маленькие островки поселений, но довольно скоро показался вытянувшийся вдоль реки город.

Мелодично прозвенел оповестительный сигнал, загорелось табло, предупреждавшее, чтобы пассажиры пристегнули ремни. Просьбу продублировала улыбающаяся стюардесса, с которой всю дорогу пытался познакомиться Слон, и ожидаемо потерпевший поражение.

Небольшой аэропорт находился на южном фасе Мезени, вытянувшись узкой кишкой между серым шоссе и рекой. Самолет пробежал по бетонной полосе, дробно постукивая колесами на стыках плит, и остановился. Облачившаяся в теплую куртку с логотипом частной авиакомпании стюардесса дождалась, когда к выходу подогнали трап, ловко распахнула дверь. Трое мужчин попрощались с ней и сошли на землю, сразу окунувшись в морозную стынь. Промозглый ветер от реки вызывал дискомфорт, но подъехавший старенький микроавтобус, игравший роль развозчика пассажиров, быстро довез Никиту с помощниками до одноэтажного кирпичного здания аэровокзала.

– Нас кто-нибудь заберет отсюда? – поинтересовался Полозов, разглядывая простенький с несколькими рядами деревянных кресел зал ожидания, где сидело с десяток человек со скучающим видом. – Думал, встретят и с почетным эскортом повезут в фешенебельную гостиницу города.

– Избыточные ожидания вредны, – усмехнулся Никита и бросил взгляд на часы.

Слон не выказывал никакого недовольства, что приходится торчать в прохладном помещении, а не ехать в теплом салоне внедорожника или автобуса в город. Он сел на свободное кресло и бросил под ноги дорожную сумку, в которой находилось только самое необходимое для поездки: сменное белье, бритвенные принадлежности, несколько магазинов к пистолету, сейчас покоящегося под мышкой, и самое главное – личный «бриз». Никита настоял взять комбинезоны в Мезень, Слон подчинился беспрекословно. Если хозяин приказывает, а не уговаривает – надо выполнять. Да и Олег особо не спорил. История с Лязгуном – лучшее подтверждение эффективной защиты костюма. Будь друг без него – лежать ему на погребальном костре.

Никита в этот раз пренебрег своим «бризом». Но ему позволительно. Во-первых, они сюда не воевать приехали, а во-вторых, магических умений хозяину вполне хватит, чтобы построить личную защиту. Так и Слон для чего-то нужен, правда? Он же личник, а значит, его жизнь принадлежит барону Назарову.

В зал с противоположной стороны зашел какой-то мужчина в черной меховой куртке с плотным воротником и капюшоном, который он тут же скинул с головы, под которой пряталась еще и шапка из меха ондатры. Посеребренная на морозе густая короткая борода делала незнакомца похожим на сказочного Деда Мороза. Он быстро и профессионально огляделся по сторонам и сразу же вычленил троицу мужчин, сидевших наособицу. Уверенным шагом подошел к ним и обратился к Никите, странно помаргивая глазами:

– Господин Назаров не вы ли?

– Я, – подтвердил Никита вставая. – Вы за нами?

– А ведь прав Гордеич оказался, – расплылся в восхищенной улыбке мужик. – Говорит мне: езжай-ка в аэропорт, найдешь там барона Назарова и привезешь со всеми почестями. Так что, мил сударь, просим до машины. Сейчас с ветерком помчимся.

– Не понял, – удивился Полозов, глядя на Никиту. – Ты же никому не звонил, не предупреждал. Откуда о нашем приезде узнали местные?

– Ты Гордеича плохо знаешь, – поскреб бороду мужик. – Он у нас мысли на расстоянии считывает. Как узнал, что гости приехали, сразу засуетился, побежал старейшин собирать.

– Через астральное пространство сообщение послал, – подтвердил его слова Никита. – Тебя как самого зовут, служилый?

– Анисимом кличут, – охотно откликнулся бородатый мужик. – Так идем, что ли? Морозно становится, да и поземка по дороге мела. Тут хоть до города недолго ехать, да накрыть может нежданно.

Не внедорожник, но добротный и сравнительно новый полувоенный «Буран», похожий на буханку хлеба с вытянутой мордой капота, с мощным отбойником из толстых труб и почему-то выкрашенный шаровой краской, стоял впритык у деревянного крыльца, пренебрегая строгой надписью на табличке, что транспортные средства запрещено парковать возле входа в аэровокзал. Анисим на правах добродушного хозяина распахнул дверь «Бурана», давая гостям разместиться в просторном салоне с обшитыми мягкой кожей и тканью лавками вдоль бортов, а потом с грохотом закрыл ее. Заняв место за рулем, предупредил:

– Держитесь крепче, на выезде немного потрясет, а потом по накатанному снегу аки по перышкам помчимся.

«Буран», так и не превратившийся по мысли конструкторов в полноценный мини-автобус, громко заревел не успевшим остыть двигателем, дважды фыркнул возмущенно и покатился прочь от аэровокзала, переваливаясь с боку на бок. Миновали пустую стоянку и кирпичное здание КПП со вздернутым шлагбаумом – и тут в самом деле затрясло. Казалось, вместо дороги здесь всегда был кочковатый автодром для проверки прочности подвесок, и даже снег, спрессованный колесами, не мог устранить эту проблему. Никита вцепился в кожаную ручку, которую кто-то предусмотрительно прикрепил к потолку. Мотало прилично. Слон вполголоса ругался, но прикусив язык, разумно замолчал.

Через полкилометра тряска закончилась. Анисим вывел машину на трассу, повернул налево и прибавил газу. «Буран» ходко помчался к сереющему горизонту, где уже светились яркие гирлянды огней. Унылая снежная равнина по обе стороны от дороги сменилась редкими строениями, старательно обнесенными деревянными заборами, а где и листовым металлопрофилем. Срубленные из лиственницы добротные дома появились позже. Единственная дорога втянулась в городские постройки, освещенные уличными фонарями.

Гости с любопытством разглядывали Мезень, отодвинув самодельные ситцевые занавески в сторону. Никита отметил, что почти не видит каменных домов, все сплошь из дерева, оцилиндрованного бревна или строганого бруса, стоящие на массивном фундаменте из гранита. Единственный раз промелькнуло двухэтажное, из белого кирпича, здание, на крыше которого неоном светилось название «Арктика».

Почуяв интерес гостей, Анисим громким голосом, перекрикивая завывание мотора, произнес:

– Наша достопримечательность! Торгово-развлекательный центр с детскими игровыми площадками! Купцы скинулись на доброе дело, за два лета построили! У нас здесь город-то купеческий, хозяйский!

Машина свернула налево и стала петлять по улочкам, которые выглядели уже не столь презентабельно, как центральная. Большая часть из них не имела уличного освещения, и только свет из окон домов давал хоть какие-то ориентиры.

– Сейчас к Мещериным заедем! – пояснил Анисим. – Там переночуете, а с завтрашнего дня уже своими делами займетесь.

Через несколько минут болтанки «Буран» остановился возле мощных ворот из дубовых плах, на которых в свете двух фонарей можно было рассмотреть искусную резьбу в виде каких-то растений и листочков, переплетенных в замысловатые сюжетные картины. Несомненно, имевших некий сакральный смысл для проживающих здесь людей.

– Вас ждут, – повернулся к ним Анисим, но почему-то не торопился выходить из машины, и даже двигатель не заглушил. – Я свое дело сделал, надо домой ехать.

Слон, несмотря на габариты, первым оказался возле двери, рывком распахнул ее и выскочил наружу, профессионально оглядываясь по сторонам. Следом за ним на расчищенную от снега забетонированную площадку встал Полозов. Никита не забыл поблагодарить Анисима за помощь, и как только оказался на морозном воздухе, остро пахнущем дымом из печных труб и углем из домашних котельных, понял, что их ждали.

Калитка в воротах тут же распахнулась, навстречу вышел молодой парень в щегольски распахнутой дубленке и с малахаем на голове. Поглядев вслед умчавшемуся «Бурану», он перевел взгляд на гостей и безошибочно, с уверенностью, присущей человеку, знающего, что делать, обратился к Никите с глубоким поклоном:

– Приветствую тебя, Князь, и воинов твоих.

– Я не князь, – не сразу понял волхв, почему так к нему обращается парень, но осознал свою ошибку, когда тот приподнял малахай с бровей и с удивлением взглянул на него.

– Как же не Князь? Медальон власти я чувствую очень хорошо.

Никита кивнул. Символ Высшего Воинства, как назвал его старик Мещерин, когда гостил в «Гнезде», сейчас висел на шее и чувствительно тянул вниз. Атрибут солидный, но можно было отлить его в меньшей форме. Выходит, парень-то одаренный, если ощутил его через одежду. Иного ожидать и не приходилось. Никита знал, к кому в гости приехал.

– Проходите, не стойте на морозе, – встречающий окинул гостей лукавым взглядом, оценивая, как они одеты. – К ночи давить начинает. Вон, дым столбом из печей…

На огромном дворе раскинулся двухъярусный дом из матерого листвяка на солидном бутовом фундаменте, с опоясывающей по фронтону и закрытой на зиму стеклопакетами галереей. Под каскадом трех или четырех крыш были соединены несколько жилых помещений. В дом вела широкая крытая лестница с резными перилами. Чуть в стороне высились какие-то хозяйственные постройки из беленого шлакоблока. Гаражный бокс, освещавшийся двумя уличными фонарями, имел высокие двустворчатые металлические ворота, и мог вместить – на глаз – три или четыре внедорожника. По соседству с ним притулились еще парочка секций непонятного назначения. Вдоль забора, погромыхивая цепью, бегал огромный черный пес. Он не стал лаять на незнакомых людей, реагируя на успокаивающий жест парня. Просто развернулся и неторопливо побрел к своей конуре, больше похожей на миниатюрный сарай, запрыгнул на него и развалился с видом выполнившего долг охранника.

Встречал петербуржцев сам Всеслав Гордеевич в теплой флисовой рубахе навыпуск и в мягких меховых тапках. Он безбоязненно вышел на крыльцо и терпеливо ждал, когда первым поднимется Никита, и легким наклоном поседевшей головы приветствовал его. И только потом крепко пожал протянутую ему руку. Настоящий Патриарх и глава Рода в одном лице. Видать, не хочет передавать бразды правления в молодые руки, крепко держит почетное и суетное место.

– С прибытием, Князь, – густым голосом произнес Мещерин. – Заждались.

– Дела задерживали, – не показывая никаких эмоций и не оправдываясь, ответил Никита. – Что же ты, Всеслав Гордеевич, на холоде раздетым стоишь? Пойдем в дом.

– Положено, – отрезал старик и показал рукой, чтобы гость первым переступил порог «холодных» сеней. А сам с любопытством стал знакомиться с Полозовым и Слоном. Последнего он признал, и даже пошутил, что личник стал еще крупнее. Не иначе, Князь на каких-то дрожжах выращивает.

Семейство Мещериных оказалось весьма многочисленным. У Всеслава Гордеевича и его жены Ульяны Киприановны оказалось трое сыновей и дочка. Двое старших уже давно обзавелись своим семейством. Выяснилось, что встречал столичных гостей младший сын Никон – крепкий, кряжистый парень, не уступавший Слону в габаритах. Он и сейчас с прищуром смотрел на личника, что-то прикидывая в своей кудрявой голове. Слон перехватил его взгляд и понимающе усмехнулся.

Старшие сыновья Кузьма и Денис также, как и отец, сначала склонили перед Никитой головы, а потом степенно пожали руку ему и Олегу со Слоном. Перезнакомились, можно сказать.

У дочери, волоокой красавицы с тугой пшеничной косой, перекинутой на высокую грудь, было очень удивительное и необычное имя – Ручеяна. Она поклонилась куда ниже, но с достоинством, как и подобает знающей себе цену женщине. А потом смелым и оценивающим взглядом оглядела как Никиту, так и Полозова со Слоном. Тот сразу расплылся в улыбке.

Никита сразу почувствовал в ней искру Дара. Аурный контур светился нежно-зелеными всполохами с редкими золотистыми проблесками, что говорило о прекрасном здоровье и относительно хорошем магическом потенциале. Не совсем понял, что его заинтересовало, да и бесцеремонно разглядывать девушку в хозяйском доме не стоит. Будет еще время.

Он с одобрением поглядел на Всеслава Гордеевича, сумевшего в приличном для мужчины возрасте дать жизнь Ручеяне. Возраст его дочери Никита определил с легкостью. Восемнадцать лет, самая середка.

Когда первая суета с раздеванием и знакомством закончилась, Полозов воспользовался моментом и впечатал локоть под ребро Слона. И прошептал:

– Даже не вздумай, романтик!

– Ты о чем? – удивленно спросил Слон, приглаживая встопорщенные волосы.

– На девушку как кот на сметану облизываешься.

– Я же не блудить сюда приехал! – деланно возмутился личник. – А девка-то хороша! Признайся!

– Вы о чем шепчетесь, воины? – усмехнулся старик Мещерин в густые усы. – Проходите к столу, не стесняйтесь, чаевничать будем. У нас все по-простому. Как смотришь, Никита Анатольевич, чтобы в баньке с дороги попариться?

– Не откажусь, – кивнул Никита, проходя следом за хозяевами в просторный зал, обставленный добротной, не магазинной мебелью. Видно, что старался краснодеревщик, вкладывая в свою работу всю душу. Поморские мотивы присутствовали на резных фронтонах шкафов; поверхность длинного семейного стола была набрана шпоном из разных сортов дерева и покрыта бесцветным лаком; диванный уголок и кресла были обтянуты светло-зеленой тканью, «венские» стулья с высокими спинками уже расставлены по периметру стола, который женщины рода Мещериных уже успели накрыть нарядной скатертью и быстро расставляли легкое угощение.

– Признаться, ожидал увидеть иную картину, – Никита неопределенно обвел рукой вокруг себя. – А здесь вполне себе современные интерьеры, как в загородных домах дворянской знати.

– Ну, так и мы из непростых, – усмехнулся в бороду глава семьи, намекая на дворянское происхождение. – Посконной традиции не придерживаемся, в ногу со временем шагаем. Раньше-то первый ярус всегда под амбар приспосабливали, для домашних животных, чтобы не померзли, и для всяких хозяйственных нужд. А теперь как бояре вольно живем. Своя котельная, которая полностью отапливает все терема, хозяйство вынесено во двор. Электронные терминалы для работы в Сети чуть ли не у каждого. Чего еще надо в патриархальной глуши? Но зато преимущество есть несомненное. Это наша земля, мы ее защищаем от чужаков.

Никита понял посыл Мещерина. Речь шла не о конкретных притязаниях дворян на чьи-то земли. Воины Ордена Гипербореев защищали русский Север от хищных аппетитов чужестранцев, до сих пор пытающихся проникнуть в глубинные тайны древнего континента.

– Ну что Князь, оценил моих орлов? – Всеслав Георгиевич жестом предложил гостям присаживаться на диван, и сам занял место в одном из кресел. Интересно, что из его сыновей только Кузьма посмел присесть, а вот Денис и Никон заняли место у правого и левого плеч отца.

– У всех хороший потенциал, – кивнул Никита и посмотрел на Кузьму. – Все «стихийные» каналы прокачаны. Кто занимался?

– Отец и жрецы храма, – голос здоровяка-бородача оказался неожиданно приятным. – После второй инициации корректировку провели, потом пять лет усиленной работы с боевыми волхвами. Но большего не дано.

– Поэтому и не Князь, – подначил его Денис, моложавый мужчина тридцати пяти лет, в отличие от отца и старшего брата носящий не спасительную на морозе бороду, а легкую брутальную щетину. Это и короткая армейская стрижка делали похожим его на инструктора наемного отряда из британских колоний. Правильные черты лица, прямой нос, жесткая линия скул могли привлечь кинематографистов, ищущих именно такой типаж для приключенческо-романтических фильмов. Никита заметил, как его жена Наталья изредка бросает на Дениса влюбленный взгляд.

– Пятую ипостась Силы немногим дано объять, – строго пояснил Всеслав Георгиевич. – Слишком опасна она для неподготовленных. Князь Никита Анатольевич взял ее с рождения, но рядом с ним всегда были учителя. Усомнись они в его возможностях, просто заглушили бы поток.

Никита не стал возражать старейшине. Он бы мог сказать, что загасить Пятую Стихию под силу только храмовым жрецам, но их никогда не было рядом с ним все эти годы. Кто вообще знал, кроме Анатолия Архиповича, что правнук получил Дар от Алтаря будучи в материнской утробе? А волхвы-потайники не владеют подобной технологией уничтожения, выражаясь современным языком. Разве что Иерархи, и то… В архивных записях прадеда промелькнули скупые строки о лишении Дара с помощью определенного ритуала, хранящегося в секрете. Учась в Академии, Никита никогда не слышал от преподавателей о таком способе «убийства» искры одаренности.

– Я уже дал знать Патриархам воинских родов, что ты прибываешь в Мезень, – продолжил старший Мещерин. – Завтра уже начнут подъезжать, а где-то через два денька и Собор устроим. Пора, пора уже делом заняться. Ну, об этом мы потом поговорим. Не для каждого уха полезно знать, о чем речь поведем.

При этом он поглядел на стоящих Дениса и Никона. Но фраза, брошенная Всеславом Гордеевичем, недвусмысленно намекала и на Полозова со Слоном. Никита сообразил, что впереди будут важные встречи с главами Родов, этакое закулисье перед Собором. Он не возражал, что мероприятие вдруг оказалось столь растянутым по времени. Его беспокоило лишь непонятная ситуация с аномалией в Гиссаре. Пока там тихо, из Генштаба кодовое слово не поступало. А вдруг это случится завтра-послезавтра, в самый разгар планируемых встреч?

– Я хочу съездить к Алтарю, – посмотрев на Мещерина, Никита заметил настороженность в его глазах. Не такую, от которой ждешь каких-то неприятностей, а некую выжидательную позицию. Почему тебя заинтересовал Алтарь, мил человек?

– Хочу со своим другом провести обряд братания на крови.

Мещерины переглянулись, Всеслав Гордеевич негромко крякнул в кулак. Кажется, Никите удалось его удивить.

– Так его можно и обычным способом провести, – проронил он через несколько секунд молчания.

– Я взял за правило доверять только Алтарю, – пояснил Никита, не показывая ни малейшего волнения. Как и положено Князю, который сам решает, как нужно поступать в той или иной ситуации. Но и ответственность, ложащаяся на его плечи, несоизмерима с той, что берет на себя простой человек. Бремя власти – оно само расставляет акценты, где нужно действовать решительно, а где и ласка с доброжелательностью полезна. – В Вологде я так и делал, когда принимал роту от дворянских семей. Каждый взрослый клялся мне в верности, а не только глава Рода. И не только я видел искренность их слов. Око Перуна притязательнее человеческих эмоций. Поэтому и побрататься с Олегом я должен перед одним из главных Алтарей. Я хочу быть уверен в том, с кем смешиваю свою кровь.

При этих словах Полозов кивнул, подтверждая свое решение, которое он принял после долгих раздумий и разговоров с Никитой.

Мещерин снова задумался, сжимая подлокотники кресла. Молчали и сыновья. В этот момент Ульяна Киприановна на правах хозяйки позвала всех за стол. Старик жестом показал, что продолжение разговора будет позже.

За чаепитием женщины рода Мещериных набросились на столичных гостей, выпытывая у них разнообразные новости, как будто Мезень стояла на краю земли русской, и ни одна весточка не доходила сюда в неискаженном виде. Все было как раз наоборот. В городе имелись ретрансляционные вышки, чуть ли не над каждым домом торчали мачты антенн, да и близость к морю давала возможность общаться с купцами и моряками из разных концов света. Никита не удивился, когда узнал, что Наталья знает два иностранных языка: английский и французский, с детства выучила, когда ходила в школу, открытую при филиале Торговой Корпорации. «Неплохо купеческая гильдия развернулась», – подумал молодой волхв, вслушиваясь в неспешный рассказ супруги Дениса. Жена Кузьмы Арина тоже свободно владела английским, немецким и шведским. Получается, что Мещерины очень даже наслышаны о столичных делах. Но ведь слышать от иностранцев или русских купцов свою версию происходящего – это одно, а когда рядом за столом сидит человек, приближенный (ну, пусть и условно) к императору – все гораздо интереснее.

Поэтому гостей с трудом удалось вытащить из-за стола. Всеслав Гордеевич намеренно раздраженно заворчал, что баня протопилась, пора бы Князя с воинами отпустить.

Как и положено в поморских домах, в баню можно было пройти прямо из дома, минуя прихожую и просторную кухню. Проводил гостей Никон.