Текст книги "Время воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

– Ты кто такой, гаденыш? – пробормотал Семен, держа на прицеле незнакомца. И снова повысил голос. – Здесь частная территория! Отошел от забора!

– Убей его, Семен! – в голосе Аноры послышались нотки страха. – Я боюсь его!

Ну не стрелять же в этого идиота, накидавшегося какой-то наркотой? Он стоит по другую сторону ограждения, не делает попыток проникнуть в парк. Вот если бы перелез сюда – тогда у коменданта есть полное право стрелять на поражение.

Дальше произошло то, чего ни Семен, ни Анора не ожидали. Странный парень с застывшим лицом без малейших усилий раздвинул прутья в стороны и решительно полез в образовавшуюся дыру. Сначала просунул плечо, потом голову – и это уже мало походило на шутку.

Еще мгновение, и он оказался в парке. Фадеев больше не раздумывал. Гулко грохнули дуплетом выстрелы. Он видел, как пули попали в правую часть груди и плечо… И в этих местах сверкнули вспышки защитного контура. У нападавшего был артефакт «броня» или «шильд»! Гарантированная защита от огнестрельного оружия!

Парня все же развернуло от двойного сильного удара, и Семену показалось, что сейчас он упадет. Вышло по-другому. Незнакомец с тьмой в глазах побежал прямо на них! Видел бывший гвардеец всякое, и его испугала не вот эта живучесть и устойчивость, а жуткая застывшая маска мертвеца на посеревшем лице.

– …! – выругался Фадеев, забыв о пристойности, потому что ничем иным нельзя было передать происходящее. И выстрелил на поражение, целясь в голову. Вернее, захотел выстрелить, потому что уже опаздывал на какую-то мизерную долю секунды.

Его отшвырнула в сторону дикая необузданная ничем сила. Пролетев несколько метров, Семен больно ударился спиной о выступающий бордюрный камень, но сжав зубы, не выпустил из рук пистолет. А незнакомец словно наткнулся на невидимую стену, роль которой играла ладошка Аноры. Девушка выставила правую руку и удерживала парня, пока левая рука плясала в воздухе, готовя какую-то магоформу.

А потом восточная красавица наотмашь ударила его, словно оплеухой наградила. Голова парня мотнулась, хрустнули шейные позвонки – этот звук Семен слышал отчетливо – а сам он словно сломанная кукла улетел в кусты, с треском ломая мерзлые ветки. И там затих, судорожно дергая руками и ногами.

Рев квадроцикла вывел Фадеева из оцепенения. Прибыла мобильная группа. Сегодня дежурили Циркач и Студент, два неразлучных друга-хохмача. Они мгновенно оценили ситуацию. Студент, сидевший за рулем, развернул квадроцикл, загораживая Анору, а Циркач на ходу соскочил с седла, ловко подхватил девушку и посадил ее вместо себя. Недаром ведь позывной себе такой взял. Циркач и есть. Ловок, чертушка.

Не успевшая понять, что же она натворила, Анора схватилась за поручни, чтобы не свалиться во время езды, и взвизгнула, когда квадр взревел на повышенных оборотах и помчался прямо по дорожке к особняку.

Циркач с лязгом взвел затвор автомата и осторожно подошел к лежащему незнакомцу. Попинал по ногам, а потом носком берца легонько ткнул в голову, которая безжизненно мотнулась в сторону. Лишь после этого присел, приложил пальцы к шее, нащупывая пульс.

– Готов, – сказал он, щелкнув предохранителем. Выпрямившись, закинув автомат на плечо, подошел к Фадееву, принявшему устойчивое сидячее положение. – Что тут случилось?

– Залез в парк и помчался на нас, – поморщился Семен, осторожно дыша. Странно, упал на спину, а по всей вероятности, сломано ребро. Или два. – Раздвинул в стороны прутья руками, представляешь? Сигнал нарушения периметра сработал?

– Нет, – Циркач присел рядом с комендантом и визуально определил, что с ним не все в порядке. – На этом участке не работала камера, а магические артефакты не показывают разрывы цепи, они только срабатывают по факту нарушения периметра. Пока Ковбой разбирался, в чем дело, я и Студент сели на квадр и помчались сюда проверить. Так уж совпало, что в этот момент услышали выстрелы из-за деревьев.

И вдруг до охранника дошли последние слова Фадеева.

– Подожди, ты сказал, что он раздвинул прутья руками?

– Сам посмотри, – едва дыша, чтобы боль не вернулась, Семен кивнул в сторону забора.

Циркач присвистнул, переведя взгляд на покалеченные прутья.

– Что за монстр у нас объявился?

– Его надо забрать и положить в хозблоке, – приказал комендант. – Там прохладно и никто из прислуги не увидит.

– Полицию будем вызывать?

– Да. Странный какой-то тип. Боюсь, без магов-дознавателей не обойдемся. Мне не нравится эта история. И почему не сработала защита? Ведь Никита уверял, что «Хамелеон» надежно защищен от большинства видов магического воздействия?

И в самом деле, это было очень странно.

Послышался рокот подъезжающего внедорожника. Из него горохом высыпали Тахир со своими парнями и Студент с Ковбоем – оператором и техником в одном лице. Он сразу направился к одному из фонарных столбов, на котором висела широкоугольная камера, захватывающая именно эту часть парка. На его плече висела сумка с тестовой аппаратурой. Пока Ковбой занимался проверкой внезапно «умершей» камеры, парни помогли Семену сесть в машину.

– Аня в порядке? – спросил он Тахира, топчущегося возле двери. – Даже не предполагал, что девушка спасет нас обоих.

– Анора – сильный маг, – кивнул ее личник. – Надо было ей сразу дать возможность уничтожить одержимого. В него вселился шайтан, а таких обычной пулей не остановить.

– Девчонка ему шею свернула, – доложил подошедший Циркач. – Мертвее некуда. Ладно, начальник. Ты езжай в особняк, лечись. Повезло, что сегодня Ольга Викторовна находится дома. А мы перетащим труп в хозблок.

Семен с трудом кивнул. Ручища у «одержимого» оказалась невероятно тяжелой и сильной. Так отшвырнуть натренированного бойца не каждый сможет. Проклятье, теперь придется лежать в постели, пока ребра не заживут!

Водитель довез его до крыльца, помог зайти в дом, где возле Семена захлопотали все хозяйские девушки. Оля подтвердила его опасения. Одно ребро сломано, у второго – трещина. И отогнав Анору от дивана, на котором сейчас лежал комендант, она начала свое целительство. Только вначале помогла снять куртку, свитер и рубашку. Сжала губы, увидев кровоподтек на месте удара.

Фадеев глядел в сосредоточенное лицо Ольги, на ее светящиеся руки, которые она положила на гематому, и думал, правильно ли поступил, отпустив ее к другому мужчине. Так было легче переносить процедуру залечивания.

– Не надо так на меня смотреть, – попросила молодая целительница. – Отвлекаешь своими мыслями. И да, ты не виноват.

– В чем? – поразился Семен и ощутил неприятное жжение в боку. Процедура лечения шла своим ходом, но признаться, он думал, что будет куда легче переносить воздействие на сломанные ребра.

– В том, что мы не вместе, – спокойно произнесла Оля. – Все твои мысли на лице написаны. Мне понравился Елагин, и с этим ничего нельзя было поделать. Такое бывает, Сема. Сначала переживание за молодого офицера, искалеченного на войне. Потом биокапсула, реабилитация, ухаживание за выздоравливающим – я поняла, что долг целителя плавно перерос в привязанность. И ничего с этим не могла поделать.

– Главное, чтобы он тебя из дома Назаровых к себе не забрал, – пошутил Семен. – Такую Целительницу нельзя терять.

– Никита не даст, – усмехнулась Оля, дунув уголком губ на прядь волос, оказавшуюся на щеке. – Скорее, Ромке придется поселиться в «Родниках» или рядом с «Гнездом» в собственном доме, или, как вариант, здесь – на Обводном.

– Разорится, – убежденно сказал Фадеев. – Цены здесь кусаются.

Оля ничего говорить не стала, только улыбнулась и снова сосредоточилась на своих руках, интенсивно меняющих цвет с изумрудного на бледно-фиолетовый. Вздохнула, как только зеленое свечение полностью исчезло, и встала, чуть пошатнувшись.

– Трещину я срастила, – сказала она, – но завтра еще один сеанс проведу. Сломанное ребро за один раз не удалось привести в норму. Сил не хватило.

– Спасибо, Оля, – кивнул Семен, откидываясь на подушку. Стало гораздо легче, но комендант еще опасался дышать полной грудью. – У тебя очень легкая рука, хотя было не совсем комфортно.

– Горькое лекарство самое лучшее, – напомнила девушка с улыбкой, вставая. – Быстрее вылечишься. Ты нам сейчас нужен. Что-то становится тревожно. Никита злодеев гоняет в горах, в Вологде тоже все настороже.

Она провела ладонью по голове Семена, посылая теплый импульс удовольствия и неги, и ушла из гостиной, плавно покачивая бедрами. Комендант вздохнул, ощущая какую-то пустоту в сердце; предаваться безделью и грусти ему не дал Циркач. Он осторожно, чуть ли не на цыпочках, пересек гостиную, выслушав попутно ворчание горничной. От берцев охранника остались грязные следы на полу.

– Труп поместили в хозблок, – доложил Циркач.

– Отлично. Вызывайте полицию и господина Хованского из магического следственного отдела, – приказал Фадеев. Насчет Хованского его заранее предупредил Никита перед отъездом в Мезень. Если произойдет что-то неординарное, связанное с магией, именно старший следователь-маг сможет помочь.

****

Хованский откинул полы своего приталенного пальто и сел в кресло напротив дивана, где до сих пор лежал Фадеев. Закинул ногу на ногу, и комендант обратил внимание, что туфли старшего следователя-мага удивительным образом сохранили блеск и чистоту.

– Скажу, господин Фадеев, только одно, что мне сразу пришло на ум: девочка ваша имеет невероятный талант до смерти прибивать тех, кто мог бы дать нам ниточку для расследования, – покачал головой Хованский, впрочем, без осуждения. – Жуткий экземпляр вам попался. Осмотрел я его и очень озадачен увиденным.

– Он и в самом деле одержимый? – захотел привстать Семен, но следователь показал жестом, что ему не следует так рьяно шевелиться.

– Одержимый? – хмыкнул Анислав Радиславич. – Я бы не торопился клеймить человека, по горло наполненного какой-то разновидностью «радуги», одержимым. Да, господин комендант: неестественного цвета глаза, расширенные зрачки, посеревшая кожа – это все признаки передозировки магическим наркотиком. Меня смущает нечеловеческая сила довольно тщедушного на вид мертвеца. Посмотрел я на забор, сквозь который сиганул злодей. Представляю вашу реакцию… Ну, с этим разберутся криминалисты и патологоанатомы, что за гадость принял нападавший. А вот меня заинтересовало иное… Девушка мне сказала, что вы стреляли в парня два раза, и даже попали. Но на теле нет ни одной раны.

– У него был артефакт защиты, – уверенно произнес Фадеев. – До меня потом дошло, когда увидел характерные вспышки аурного контура.

– Да, вторгшийся в ваши владения человек был защищен. Но я не нашел у него ни амулетов, ни артефактов физического усиления. Зато все тело разрисовано рунами. И руны эти весьма специфического свойства. Не смотрите на меня так, сударь. Все, что я увидел, расскажу Никите Анатольевичу, когда он вернется домой.

– Но что-то вы можете сказать?

– Кое-что? Ну, хорошо. Парень накачан «радугой» или наркотиком подобного свойства, – Хованский загнул палец. – Никакими магическими атрибутами он не пользовался, но был защищен рунами. Это два. Руны очень сильные, способны отражать выстрелы, как вы убедились.

– А еще почему-то отказала система защиты периметра, – добавил Фадеев. – И видеокамера «ослепла». Ну, ладно камеры. Они изначально считались самым слабым местом. Но почему периметр промолчал? Никита Анатольевич вместе со своими волхвами проводил испытания с помощью всех видов Стихий. Все отлично работало.

– Скорее всего, проблема кроется в рунической вязи, – кивнул Хованский и прихлопнул ладонью по колену. – После разговора с Анной я могу только добавить, что зачарованный убийца целенаправленно шел к ней. Это и объясняет, что вас он не тронул, откинув в сторону, а девушку попытался убить. В общем, будем думать. Труп мы забираем с собой. Когда вернется барон, скажите ему о моем желании встретиться. А вам нужно тщательно проверить всю защитную систему усадьбы, чтобы не повторились подобные случаи. Кто-то серьезный точит зуб на Назаровых. И советую поставить в известность Тамару Константиновну. Она все-таки дочь Великого князя Константина, у нее гораздо больше возможностей в отсутствии мужа усилить охрану особняка. Сколько у вас охраны?

– Пятнадцать человек, включая меня, – ответил Фадеев и подумал, правильно ли поступает, раскрывая информацию о численности вооруженных людей в особняке? С другой стороны, Никита доверяет Хованскому, иначе бы не посоветовал Семену обратиться к следователю-волхву.

– Сообщите баронессе Назаровой, – еще раз посоветовал старший волхв, и попрощавшись, вышел из гостиной.

Семен поморщился, пробуя подняться. Все-таки боль, которую Ольга пыталась выгнать из поврежденных ребер, никуда не делась, но хотя бы стала куда терпимее. Он опустил ноги на пол, но его попытка была тут же пресечена. Целительница оказалась рядом буквально из ниоткуда.

– Мне кажется или вы, господин комендант, неспособны полежать до завтрашнего дня без излишней нагрузки? Тогда зачем я тратила свои силы? Проще будет отвезти вас в обычную больницу, где вы проведете полный курс реабилитации?

Ольга сердилась.

– Мне нужен телефон, чтобы позвонить Тамаре Константиновне, – потребовал Семен. – Ситуация сложная, и в отсутствии Никиты я обязан поставить в известность его супругу.

– Где он? – поинтересовалась Ольга, смягчившись.

– В куртке, которую вы соизволили отнести в гардеробную, – позволил себе чуточку съязвить Семен и тут же пожалел, что не сдержался.

– Я принесу, – глаза Целительницы полыхнули. – Но до завтрашнего утра вы остаетесь в гостиной. Распоряжусь, чтобы обед и ужин доставили сюда.

Она сердито развернулась и зацокала туфлями по паркету. Ее приглушенный голос зазвучал в парадной, чей-то мужской голос откликнулся – и через пару-тройку минут Оля вернулась с телефоном Семена.

– Стекло треснуло, – предупредила она, протягивая аппарат Семену. – Я не стала сама звонить Тамаре и предупредила всех, чтобы никто не вздумал распространяться о случившемся. Будет правильно, если начальник СБ лично доложит о происшествии.

– Правильное решение, Ольга Викторовна, – кивнул Фадеев. Он вздохнул, глядя на трещины, разбегавшиеся от верхнего края панели по всему экрану. Придется чинить, телефон почти новый, только в прошлом году куплен.

Сквозь сетку трещин он нашел номер Тамары Назаровой и нажал на вызов. Услышав ее голос, Семен постарался доложить кратко, вкладывая в сообщение свою тревогу. Случись нападение нескольких вот таких «зачарованных» – и охрану особняка сметут, даже Анора со своими возросшими способностями не поможет.

Тамара выслушала его и ответила, что прибудет как можно быстрее.

Слово свое она сдержала, появившись в гостиной через десять минут в темно-синих брюках из джерси и длинном, до середины бедер, вязаном свитере. Сопровождавшие ее смуглолицый личник Нагаец и чародейка Яна поздоровались с попытавшимся, в который раз, приподняться на локте Семеном, и заняли места на соседнем диване. Они тоже не стали одеваться как для прогулки по улице, что говорило о кратковременном визите. Странно только, что на голове Тамары находилась белая беретка, небрежно закрывавшая густую копну сложенных в прическу волос. Скорее всего, надела впопыхах, торопясь в столичный особняк. Обычно девушки тщательно подбирают наряд под какой-нибудь выход. Здесь, конечно, иная ситуация, не до нарядов.

– Лежи, – властно произнесла Тамара и села на то же кресло, что и Хованский ранее. Изящно закинула ногу на ногу, покачала сапожком, словно пыталась настроиться на беседу. – Рассказывай теперь все подробно. С Аней я потом побеседую.

И Семен выложил все, начиная от первых минут прогулки по парку, как увидели странного парня, показавшимся им накачанным наркотиками, как потом он играючи справился с коваными прутьями забора и напал на Анору. Не забыл про разговор с Хованским.

– Правильно, что позвонил Аниславу Радиславичу, – кивнула Тамара. – Он человек надежный, языком лишнее болтать не будет. Думаю, он ждет моей реакции, чтобы потом доложить императору о непонятном, а значит, очень серьезном и неординарном случае. Поэтому до сих пор дядюшка меня не беспокоит. «Хамелеон» не сработал, хм… Полагаю, дело в рунах. Если так, то мы имеем дело с изощренным врагом, знающем руническую магию с высокой степенью противодействия любой стихийной магоформе. Без Никиты нам не справиться. А специалистов, работающих в этом направлении, я не знаю.

– От Никиты Анатольевича есть известия? – с надеждой поинтересовался Семен.

Красивое лицо Тамары на мгновение потемнело от скрытых переживаний, но баронесса взяла себя в руки. Она отрицательно качнула головой.

– Полагаю, военная операция находится в той фазе, когда никто не имеет права на контакты с родственниками, – пояснила она, а Яна кивнула, словно подтверждала слова Тамары.

Вот как? Военная операция? Значит, Никита не в Мезени? И в какое место он направился, что там идет какая-то военная операция? Семен вспомнил вдруг, что платиновая чародейка раньше служила в армии, поэтому ей легче успокоить молодую хозяйку «Гнезда».

– Что нам делать, Тамара Константиновна? – осторожно спросил Фадеев, глядя на думающую девушку. Она подперла щеку двумя пальцами, на которых блестели изящные женские перстни, и глядела вниз, как будто изучала знакомые узоры на паркете.

– До возвращения Никиты никакой отсебятины, – откликнулась баронесса. – Вводите «красный» протокол защиты, по нему и действуйте. «Гнездо» и «Родники» тоже на особом положении. Конечно, мы ездим в Вологду или в поселок, но под усиленной охраной. Здесь ситуация иная. Я предполагаю, что откровенных силовых акций не будет, однако выделю вам людей. Вечером через портал придут десять бойцов в «бризах». Распорядись, Семен, обустроить их быт на пару-тройку дней.

– Еще бы волхва, – попросил Фадеев.

– Рому пришлю вместе с Немцем, – кивнула Тамара, признавая правоту коменданта усадьбы. Она посмотрела на Яну, но платиновая девушка ничего не сказала. И так понятно, что с магическим обеспечением у Назаровых пока слабо в плане количества. По качеству-то вполне мощное, но боевых чародеев всего пятеро и старик Фрол, который, по слухам, десятерых стоит. И все равно мало, очень мало. У Меньшиковых, к примеру, их человек пятьдесят, разделенных на тройки, как в армейских подразделениях. Старший волхв и пара ведомых.

И несмотря на сложности, баронесса готова ослабить охрану вологодской усадьбы ради них.

– Спасибо, Тамара Константиновна, – Семен приложил правую ладонь к сердцу.

Молодая хозяйка жест оценила, ее губы тронула улыбка. Она поднялась на ноги и мягко сказала:

– Поправляйся, Семен. Раз уж гостиную отвели под больничную палату, пойду в столовую, с девочками пообщаюсь. А то уже в нетерпении свои носы из-за угла выставляют.

– Я хотел перейти в свою комнату, но Ольга Викторовна категорически воспротивилась, – пожаловался Семен, втайне желая, чтобы ему все-таки разрешили уединиться в своей комнатке на первом этаже. Находиться в одиночестве в огромном гостевом зале было как-то неуютно. Помещение проходное, и спальни девиц находятся наверху. То и дело слышится стук их каблучков по лестнице, снуют туда-сюда – не сосредоточишься.

– Не смею подвергать сомнению профессионализм Ольги Викторовны, – в голосе баронессы послышались веселые нотки. Да и глаза чуточку оттаяли от тревоги и напряжения. – Так что лежите спокойно, читайте газеты, книги. Руководить охраной можно и в постели.

Она удалилась вместе со своими сопровождающими, и Семену не оставалось ничего иного как попробовать заснуть. И удивительное дело – ему удалось погрузиться в сон под оживленные разговоры девушек из столовой.

Глава 15

Гиссар, февраль 2016 года

В дверь стучали осторожно, но с явным намерением разбудить постояльца. Никита, попадая в чужую обстановку, всегда спал чутко. Продавленная гостиничная кровать, ставшая для него пристанищем на ночь, недовольно взвизгнула, когда волхв рывком сел и опустил ноги на разноцветный вязаный половичок. Несмотря на отопление от местной котельной, по низу тянуло холодом. Впрочем, Никита не переживал, что замерзнет под колючим суконным армейским одеялом.

Потерев ладонями лицо, чтобы сбросить сонливость, он прошлепал босыми ногами до дверей. Стук снова повторился. Щелкнув запорной «собачкой», Никита приоткрыл хлипкую створку и уставился на молодого бойца с красной повязкой «дневальный по гостинице» на левой руке.

– Ваше благородие, – козырнул дневальный, не обращая внимание на внешний вид Никиты, так как здесь уже знали, кто поселился в этом номере. – Велено передать, что вас ждут в штабе корпуса через час у полковника Овсянникова. Вам завтрак сюда принести или в столовую пройдете? Я могу распорядиться…

– Отставить, – Никита придержал ретивого дневального. – Возвращайтесь на пост. Я в состоянии дойти до столовой. Спасибо, что предупредили.

Боец снова вскинул ладонь к песочного цвета кепи, четко развернулся и пошел по коридору под скрип половиц. Никита посмотрел на часы, отметив, что может спокойно заняться собой. Первым делом он создал плетение, которое помогло ему уничтожить легкую щетину на лице, тщательно ополоснулся и вытерся казенным вафельным полотенцем. Посмотрел на себя в небольшое зеркало, висящее над раковиной, задумался о чем-то и хмыкнул. Нарисовал пальцем несколько рун, совместив их в единую конструкцию для получения освежающего дезодоранта, и как только ладони повлажнели, тщательно протер ими лицо. Вдохнул носом свежесть морского бриза с легкими нотками апельсина.

«Гусар должен благоухать парфюмом только перед дамами и начальством», – пошутил про себя Никита, довольный созданным скриптом.

Одевшись, он вышел из номера и направился в гостиничную столовую, которая находилась в левом крыле здания. Здесь Никита обнаружил завтракающих Одоевского и Вольного, поприветствовал их.

– Присоединяйтесь к нам, господин барон, – предложил полковник. – Официантка сейчас подойдет.

И точно. Молодая смуглолицая девушка в белоснежном передничке с искренней улыбкой появилась перед столом и терпеливо дожидалась, когда Никита просмотрит меню, отпечатанное на листке и вложенное в плотную папку с витиеватой надписью «Приятного аппетита»

– Мне, пожалуй, омлет с зеленью, сырные биточки со сметаной и чашку «арабики» с тремя кусочками сахара, – попросил Никита, бегло пробежав по короткому меню. – Только не кладите его в кофе, красавица, а лучше отдельно.

– Хорошо, сударь, – русский у местной жительницы был весьма неплох, даже без акцента. – Подождите пять минут.

– Как спалось, господа? – полюбопытствовал Никита, когда официантка отошла от столика. – Ничто не беспокоило?

– Только одно, – профессор подрезал пышную булочку с корицей и ловко положил туда сливочного масла. – Что происходит в нашей несчастной Руси. Этот мятеж совершенно меняет политическую конфигурацию не только в государстве, но и в сопредельных землях. Как бы соседи, до сих пор ходившие в овечьей шкуре, не переквалифицировались в кровожадных волков. Сколько времени там прошло за сутки?

– Не пытайтесь понять, Дмитрий Федотович, – предупредил его Никита, мельком разглядывая полупустую столовую. Офицеры уже почти все позавтракали, и теперь по одному, по двое покидали помещение. – Я, к примеру, год в вашей Яви разменял на два моей. А иногда кратковременные переходы по экспериментальным порталам подстегивали время невероятным образом.

– А есть версии, почему так? – поинтересовался Вольный.

Никита не торопился отвечать. Официантка принесла заказ. Он поблагодарил ее, удостоился белозубой улыбки, и ответил только тогда, когда девушка, пожелав приятного аппетита, занялась уборкой освободившихся столов.

– Пробой Яви вызывает определенную реакцию, – попробовав омлет, Никита покивал головой. Надя, конечно, могла поучить местных поваров как готовить, но к их чести, тоже неплохо получилось. – Думаю, она каким-то образом чувствует, что человек не принадлежит ее мирозданию и старается компенсировать вторжение чужеродного тела ускорением временной константы. Но чем дольше вы находитесь в новом для себя пространстве, тем стабильнее становится время. Полагаю, останься я в вашей Яви лет на пять, произошло бы выравнивание потоков. Во время перехода какой год был?

– Март шестнадцатого, – ответил Одоевский, с интересом слушавший барона Назарова, о котором получил исчерпывающую информацию от покойного ныне Понятовского и группы Важникова.

– Что говорит в пользу моей теории, – кивнул Никита. –Когда вы вернетесь обратно после поездки в Петербург – а это произойдет довольно скоро – то обнаружите, что время убежало от вас далеко. Думаю, там уже будет лето.

– А если вы пойдете с нами, для вас будет то же время, что и здесь? – хитро прищурился Вольный. – Что на это ответите?

– Господин профессор, – закончив с омлетом, Никита нацелился на сырники, – я же не телепортатор, у меня нет необходимых знаний, только практические прыжки из Яви в Явь. Но в вашем вопросе я не вижу никакого расхождения со своей теорией. Если времени суждено ускориться, то оно так и произойдет. Надеюсь, в столице вы найдете для себя интересных собеседников и поделитесь своими сомнениями и проблемами.

– Вы полетите с нами? – поинтересовался Одоевский.

Вчера во время конференции император Александр высказал свое желание встретиться с пришельцами из Яви, о которой ему уже давно было известно со слов Назарова. Сегодня после обеда на аэродром должен приземлиться спецборт, присланный для гостей, и доставить их Петербург. На пару дней, как уверил государь.

– Не думаю, что я так сильно нужен императору, – усмехнулся Никита. – Тем более, меня вызывают в штаб. Наверное, попросят о какой-нибудь услуге.

– Но вы же военный, – заметил профессор. – Странно говорить об услуге, как в каком-нибудь гражданском учреждении.

– Я боевой волхв стратегического запаса, – улыбнулся Никита. – Пока Россия не вступила в войну, надо мной нет непосредственного начальника, только император. Сейчас выполняю особое поручение. Вернее, уже выполнил.

– Не забывайте, Дмитрий Федотович про чужой устав, – напомнил полковник Одоевский, на что профессор лишь вздернул вверх ладони.

Никита выпил кофе, пока он не остыл, тщательно промокнул салфеткой губы и поднялся.

– Господа, я вынужден вас покинуть. Прощаться не буду. Я не провидец, но чувствую, что наши взаимоотношения только начинаются. Мирон Иванович, не выполните ли мою просьбу? Передайте это письмо Сабуровым, когда вернетесь домой.

Никита извлек из кармана куртки конверт без какой-либо надписи, но с плотно заклеенным клапаном. Одоевский с некоторым сомнением взял его.

– Вынужден предупредить, Никита Анатольевич, – сказал он, – что не обещаю доставить его по адресату тотчас же по возвращении. Сами понимаете, в Твери мне опасно находиться. Враз попаду в лапы опричников. И письмо станет доказательством внешних сношений Великого князя Владимира с вашей Явью. Не хотелось бы стать невольным предателем.

– Вам это не грозит, – успокоил его Никита. – Письмо защищено личной аурой Дарьи Александровны, точнее ее слепком, который она доверила мне. Если письмо вскроют не Сабуровы, а кто-то другой, оно будет гарантированно уничтожено. Да, один нюанс. Кто-то из родственников Даши обязан капнуть кровью на конверт, прежде чем вскрыть. Лучше, если это будет мать или отец.

– Аурная печать на родственной крови? – хмыкнул Вольный. – Вы оригинальный артефактор, господин Назаров. Я бы до такого не додумался.

– Какой есть, – Никита улыбнулся, подал руку полковнику, а потом и профессору, попрощался с ними и вышел из столовой.

Штаб корпуса находился на противоположной от гостиницы стороне, нужно было лишь пересечь аллею, и по дорожке добраться до трехэтажного кирпичного здания из белого кирпича. На входе его остановила вооруженная охрана. Назвав себя, Никита получил сопровождающего и вместе с ним поднялся на самый верхний этаж. Поблагодарив за помощь, он вежливо постучал в покрытую лаком дверь с металлической табличкой «Начальник штаба Овсянников А. Л.». Выждав положенные две-три секунды, открыл ее. Если его ждали, нет смысла топтаться на месте.

– Разрешите, ваше высокоблагородие?

– Заходите, господин капитан, – махнул рукой Овсянников, с треском положив трубку стационарного телефона.

Обычный кабинет с совещательным столом буквой «т», двумя десятками стульев возле него, застекленные и закрытые шкафы; гудит кондиционер, нагоняя теплый воздух в помещение. Помимо начштаба за столом сидел еще один человек в обычном песочном камуфляже без погон и шеврона, по которым можно прокачать первичную информацию. Лицо обыкновенное, без родинок, шрамов, тонкие губы, глаза серые, внимательные, даже чересчур, что сразу навлекло на мысль о «конторе».

– Знакомьтесь, Никита Анатольевич. Майор Колесников, местный филиал контрразведки, наши соседи, так сказать.

«Господин очевидность, – иронично про себя подумал Никита. – Это и так было понятно после появления «гостей».

Ладонь майора сухая, но очень жесткая и крепкая. Длинные гибкие пальцы с аккуратно постриженными ногтями – мечта пианиста. Контрразведчик молча кивнул на приветствие Никиты.

– Присаживайтесь, у нас к вам разговор, капитан, – Овсянников показал на противоположную от майора сторону, словно хотел, чтобы собеседники глядели в глаза друг другу. – Точнее, не у меня, а у Павла Яковлевича.

– Слушаю вас, – Никита пытался проанализировать, зачем контрразведка вышла на него, а не беседует сейчас с Одоевским и Вольным. Вроде бы разные ведомства. У птенцов Житина свои волхвы, заточенные на определенные оперативные задачи.

Колесников сцепил пальцы рук и положил их перед собой на черную папку, чуть наклонился вперед и негромко заговорил:

– Несколько дней назад в Гиссаре был замечен агент британской разведки Джеймс Маккартур. Он уже несколько лет мутит воду в регионе. Имеет прочные связи с пуштунскими и таджикскими племенами, проживающими на территории Афганистана, в частности, с Абдул Хотаком у него весьма дружеские отношения. Снабжает его клан оружием и информацией по Турану и Хорасану. Целью Маккартура является создание «спящих» ячеек по всему Турану, в Самарканде, Коканде, Бухаре. Дюшамбе он тоже не обошел вниманием. Подозреваем, что Шотландец – под таким псевдонимом он проходит в нашей конторе – уже несколько раз навещал свою агентуру. В Гиссаре, наконец, мы его поймали. Сейчас Маккартур находится под усиленной охраной. Чтобы отправить его в Петербург, нужно, в первую очередь, доставить сюда, в штаб. Появилась информация, что британца попытаются отбить по дороге в город. Поэтому мы хотели бы попросить вашей помощи в сопровождении, Никита Анатольевич.