Текст книги "Время воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

У Маккартура со своей агентурой четкая задача: создавать проблемы для продвижения русского влияния в Афганистан и далее в Индию. А это не только военные гарнизоны в протекторатах. Это и культура, и торговля, и развитие экономических связей.

– Вы еще кого-то ждете в Гиссаре? – поинтересовался Джеймс.

– На днях должен подойти караван под управлением Самандара, – не стал скрывать Хайрулла. – Но мы не будем его ждать. Завтра с утренним солнцем выходим в Каратаг. Самандар здесь останавливаться не будет. Он и так запаздывает.

Самандар был двоюродным братом Абдул Хотака и военным советником по совместительству. Его появление в зоне операции говорит о серьезных намерениях лидера пуштунских племен взять под контроль аномалию, в какой ипостаси она бы не проявилась. Тридцатипятилетний дерзкий муджахид имеет огромный боевой опыт и несомненный авторитет в северных вилаятах Афганистана, заработанный собственными руками и головой. Это серьезный шаг Абдул Хотака, если он послал родственника для контроля за аномалией. Значит, никакого отступления не будет. Заварушка намечается знатная.

И это обстоятельство очень радовало Маккартура.

– Я, пожалуй, подожду его в Гиссаре, – сказал британец. – Нужно переговорить. А вам я желаю удачи, пусть Аллах защитит своей дланью воинов.

Иззатула не обратил на этот неловкий пассаж никакого внимания и вежливо кивнул, прощаясь. Хайрулла же поморщился, но приложил руку к сердцу, когда белый эмиссар поднялся с коврика. Маккартур неторопливо перешел по маленькому резному мостику через арык и углубился в бурлящий водоворот рынка. Он чувствовал, что за ним сейчас следят люди Хайруллы. Это мог быть вон тот худой как щепка парень в длинном сером халате из верблюжьей шерсти, ныряющий от прилавка к прилавку, и старающийся не упустить из виду высокую кряжистую фигуру Джеймса. Афганцы здесь стараются не выделяться своей традиционной одеждой, поэтому одеваются, как и местные: таджики и узбеки. А может, маленький пронырливый мальчонка в замурзанных штанах и рубашке, в старых потрепанных спортивных бутсах, ловко маневрируя в толпе, упорно держится за рыжебородым британцем.

Маккартур усмехнулся. Все это детские забавы. Афганцы – отличные воины, но искусство шпионажа и слежки для них всегда будут трудной наукой. Остановившись перед прилавком, на котором продавец разложил разнообразные самодельные ножи, перебрал несколько клинков не ради покупки, а только чтобы определить, кто же за ним следит. Поговорил с хозяином – полным круглолицым таджиком – о качестве стали, и покачал головой, сказав, что сейчас не готов приобрести неплохой, в общем-то, товар.

Зато он понял, что его вели независимо друг от друга два человека. Как раз худой парень в сером халате и еще один местный – смуглолицый, с бритым подбородком и густыми черными усами мужчина лет сорока, в полосатой тюбетейке. Они неторопливо двигались вдоль прилавков по разным сторонам, особо не стремясь подойти ближе. Значит, не боялись его потерять.

Маккартур снимал номер в небольшой гиссарской гостинице с труднопроизносимым названием. Она находилась к северу от рыночной площади как раз на пересечении двух дорог: из Дюшамбе и Латтабанда. Именно оттуда должен прийти завтра еще один караван. Британский эмиссар знал об этой особенности и заселился именно здесь, чтобы отслеживать перемещение русских и муджахидов Абдул Хотака.

Из Дюшамбе шли серьезные силы. Ясно, что не все подразделения будут участвовать в захвате аномальной точки. Часть из них выставит блокпосты, другая уйдет в горы. Муджахидам придется мелкими группами уходить в горы, чтобы не попасться на глаза русских егерей. Еще неизвестно, что творится на подступах к самой аномалии. В ущельях и на тропах сейчас настоящее столпотворение. Агенты и соглядатаи Маккартура доносили, что большая часть муджахидов уже в районе Гиссарского хребта, но пока рассредоточены по мелким кишлакам, взяв перепуганных местных жителей в заложники и не давая им покинуть опасное место. Значит, как только придет Самандар – можно считать, что операция по захвату аномальной точки начнется тотчас же.

Маккартур дошел до двухэтажной гостиницы с полукруглыми окнами и длинными лоджиями, закрытыми тонированными стеклами. На плоской крыше возвышаются водяные бойлеры, нагревающиеся от солнечных панелей. Здесь, в глухом краю, магические артефакты весьма дороги, и обычные технологические решения позволяют жить с относительным комфортом.

Он словно невзначай покрутил головой и успел заметить мужчину в тюбетейке, который остановился неподалеку от входа на территорию гостиницы и о чем-то разговаривал с парочкой молодых парней, весело улыбаясь. А сам нет-нет и бросал взгляд на Маккартура, застывшего на парадном крыльце. С этим понятно, а где второй? Ага, маячит в тени чинара, делая вид, что происходящее на залитой зимним солнцем улице его не касается.

Больше всего Джеймса Маккартура заинтересовал черноусый мужчина. Эмиссар поставил бы хороший куш на то, что неизвестный – местный соглядатай, помогающий русской контрразведке. А сей факт указывает на неприятное открытие: местонахождение британца вычислили и теперь постараются вскрыть всю агентурную сеть в Гиссаре с дальнейшей игрой на перспективу.

Зайдя в свой номер, Маккартур первым делом сходил в душ, ополоснулся под тугими, но не успевшими нагреться до оптимальной температуры струями воды, и тщательно сбрил бородку. Поохивая, растерся большим банным полотенцем, накинул на голое тело халат и сел за столик с зеркалом. Открыл дорожный баул и извлек из него все необходимые средства для грима. Первым делом приготовил краску для своих рыжеватых волос, разбавив черный порошок до состояния жидкой кашицы и оставил ее на несколько минут, чтобы завершились все химические процессы.

Наложив на волосы краску, Джеймс обвязал полиэтиленовой пленкой голову и приступил к наклеиванию черных густых усов. Одно из любимых его перевоплощений. После этого посадил специальную нашлепку на нос, создав на идеальной прямой спинке легкую горбинку. Тональным кремом завершил превращение из «белого» человека в местного жителя со смуглой кожей и пышными усами цвета вороньего крыла. Черные волосы идеально дополняли картину. Теперь еще тюбетейку и халат – можно будет спокойно перебраться в другую гостиницу, раз эта уже засвечена.

Маккартур не любил пользоваться магическими артефактами, справедливо полагая, что обычный актерский грим куда эффективнее. Магию всегда можно раскрыть разнообразными амулетами, запросто срывающими наложенную личину или «сферы невидимости». Обычная краска, накладки, искусственные усы и бороды при минимуме затрат и максимуме воображения меняют человека до неузнаваемости. Единственной проблемой остается аурный след. Если его слепок оказывается в руках враждебной стороны – не помогут никакие ухищрения. Потому как аура есть у каждого человека, одаренный он или без Дара. Маккартур владел Стихией Воздуха, но очень редко применял свои возможности, стараясь действовать без магических атрибутов, и очень преуспел в этом. Ведь иногда только обычный огнестрел, клинок или хитрость, помноженная на храбрость и авантюризм, спасали эмиссара от громких провалов.

Ну а в Гиссаре он не видел для себя опасности, даже предполагая, что русской контрразведке известно о его нахождении здесь. Завтра, когда придет Самандар, он спрячется в его караване и покинет город. Поэтому нужно довести новый образ до совершенства и тихо улизнуть из гостиницы.

Закончив все приготовления, Маккартур сложил одежду, в которой щеголял по базару, в дорожный баул, опоясался ремнями подмышечной кобуры, проверил пятнадцатизарядный «спитфайр МК III», щелчком загнал магазин в рукоять и поместил оружие на свое место, после чего надел стеганый халат и тюбетейку на голову. Посмотрел в зеркало, критически оценил, как выглядит, и кивнул удовлетворенно.

Теперь можно и выходить. Он не собирался выписываться из гостиницы, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание и не оставлять четкий след своих перемещений. Номер был забронирован на два месяца, и использовался в качестве дополнительной конспиративной точки. Можно спокойно исчезнуть под другой личиной, что Маккартур и сделал.

Он неторопливо прошел по улице, где стояла гостиница, свернул на широкий проспект и двинулся дальше вдоль сверкающих витрин магазинов, маленьких лавочек с разнообразным товаром, большого супермаркета со стоянкой, заполненной автомобилями, а дальше ускорил шаг, полагая, что оторвется от слежки. Несмотря на легкую неприязнь к магическим атрибутам в своей профессии, Джеймс все-таки использовал один амулет, позволявший в пассивном состоянии отслеживать применение противником разнообразных артефактов. И сейчас этот артефакт усиленно работал, «цепляя» и идентифицируя его ауру. Значит, русские всерьез взялись за него и намеренны «выключить» из игры за Источник. Данное обстоятельство напрягало. Где-то серьезно «сквозило», что противнику стали доступны некоторые обстоятельства операции «Аномалия».

Проверившись возле очередной витрины, Маккартур понял, что его передают с рук на руки. Тот усатый мужичок все же грамотно отследил направление агента и дальше не пошел. Теперь вопрос: будут брать или нет?

Он на ходу вытащил из кармана халата простенький телефон и отыскал в нем нужный номер. Пошли долгие гудки. Маккартур нахмурился. Чарли – один из агентов – должен был ответить через десять секунд после начала звонка. Пришлось сбросить, так как возникала серьезная проблема навести службу контроля на своего человека. Возможно, он уже взят. А это может означать зачистку агентуры в Гиссаре.

Следующий звонок пошел на номер Блейка, еще одного помощника. Здесь схема была иной. Через пять секунд Джеймс сбросил вызов и снова набрал. Агент молчал. Теперь все стало понятно. Или парней взяли столь открыто, чтобы Маккартур запаниковал, или их уже нет в живых. А звонки запеленговали. Неужели русские пошли на ликвидацию местной ячейки, пренебрегая некоторыми правилами конспирологической игры?

Британец ускорил шаг. Через сто метров от автостоянки у супермаркета он свернул в узкий проулок, контрастирующий с гудящим и живым проспектом своими глинобитными заборами, за которыми прятался чужой и равнодушный к проблемам пришельцев, вроде Маккартура, мир.

Проскочив проулок, Джеймс свернул на следующую улицу. Задержавшись на мгновение, он положил телефон на землю и ударом каблука развалил его на мелкие части, не заметив, что за ним с интересом наблюдают местные ребятишки из-за заборов. Расстегнув халат, вытащил пистолет и переложил его в левый карман, потому как был в большей мере леворукий, но стрелял с обеих рук одинаково хорошо. Дорожный чемодан он оставил в правой руке, чтобы завуалировать свои возможности.

Через десять минут Маккартур, сохраняя невероятное спокойствие, прошел большую часть Гиссара и оказался на перекрестке возле шумливой Ханаки, откуда повернул налево, где планировал затеряться во фруктовых садах, высаженных вдоль реки. Ему могло помочь хаотичное расположение строений, вытянувшихся словно большая желто-серая кишка в виде одноэтажных домов, покрытых ржавым металлопрофилем.

Сзади зашуршали шины по гравийной дороге и сердито рыкнул мотор. Старенький зеленый «додж», закрытый брезентовым тентом, залихватски заваливаясь на два колеса, вывалился из-за угла и помчался следом за Маккартуром. Принадлежность внедорожника, откопанного на каком-то военном складе, невозможно было идентифицировать. Русские ли в нем сидели или местная безопасность – разницы теперь никакой. Машина следует явно за ним и догонит его через несколько ударов сердца. Не в Ханаку же прыгать! Во-первых, ледяная; во-вторых, очень бурная и каменистая. Снесет с ног, едва ли выберешься.

«Додж» взревел и стал нагонять идущего по берегу реки Маккартура. Сохраняя невероятное спокойствие, чтобы не отбросить дорожный баул и выхватить пистолет, Джеймс решил активировать свое умение «воздушника». Левая рука начала формировать ударный конструкт «пылевая буря», чтобы не слишком злить русских. Подобные чары могут только создать непреодолимые препятствия для преследователей, а Маккартур к этому времени скроется в садах. Ищи его потом по всему Гиссару, представлявшему собой огромный кишлак в современном обличье, где центр застраивался многоэтажными домами, а вокруг скопились несусветное старье середины двадцатого века, построенное как бог на душу положил.

Не оборачиваясь, британец ощутил за спиной приближающийся внедорожник. И развернувшись, выпустил конструкт из своей руки. Едва видимое чародейское плетение засверкало бледно-фиолетовыми всполохами и закружилось на месте, поднимая в воздух пыль и мелкие камешки. Созданная завеса набрала мощь и навелась опытной рукой на цель в виде многотонного автомобиля. Завихрившись, пылевая волна поднялась на три метра и уже готовилась обрушиться на вильнувший в сторону «додж» … И застыла, попавшая под контрплетение. Маккартур не стал терять время. Он отбросил ненужный теперь баул и рванул вдоль Ханаки. Где-то неподалеку должен быть мостик, перебежав который, можно затеряться в переплетениях улочек.

По ногам что-то больно ударило, обхватив жгучей петлей за лодыжки. Земля рванулась навстречу, отчего пришлось выставлять руки, чтобы не удариться лицом в гравийную дорогу. Ладони обожгло болью, содранная кожа сразу же неприятно засаднила. Сверху навалилось чье-то тяжелое тело, сопящее от усердия и остро пахнущее потом и специями, стало выворачивать руки.

Маккартур словно червь стал изворачиваться, чтобы стряхнуть с себя противника и даже умудрился нанести затылком удар, рискуя повредить себе голову, но ловкий и невидимый враг уклонился в сторону. Стало еще хуже. Запястья оказались в невероятно жестком захвате, что-то щелкнуло, и ледяная волна поднялась вверх. Мгновенно онемело все до плеч, пропало желание бороться. Ловкие руки ощупали его с ног до головы, изъяли «спитфайр» и несколько амулетов с магическими конструктами.

– Взяли Шотландца, господин капитан! – молодой голос радостно отрапортовал кому-то об успешной операции. Маккартур знал русский язык. «Шотландец» – такое имя присвоили ему контрразведчики Петербурга. Значит, вели его с самого начала, как он оказался в Гиссаре.

– Грузите в машину, – последовала резкая команда. – Да шевелитесь, а то местные слухи разнесут за считанные минуты. Браслеты не спадут?

– Надежны как вклады в Императорском банке! – последовал задорный ответ.

– Ты поменьше бравируй, новик! Тащи Шотландца в машину.

– Вы не имеете права! Я подданный Британской Короны! Немедленно требую встречи с консулом!

– Будет тебе консул, – последовал ответ. – Попозже… Смотри, как заговорил!

Маккартура рывком подняли на ноги. Двое молодых мужчин в полевой камуфляжной форме с нашивками местной СБ заломили ему руки, заставив слегка согнуться от намеренно причиненной боли, и очень быстро повели к «доджу». Бесцеремонно затолкали внутрь, где сидел еще один человек. Британца сжали с обеих сторон, водитель лихо рванул машину с места, развернулся на узком пятачке дороги и запылил вдоль Ханаки. Эмиссар лихорадочно прокручивал варианты, при которых его могли вытащить из подвалов русской контрразведки. И главное – кто. Несомненно, катализатором событий стала возня вокруг Источника. Британцев стремятся нейтрализовать еще на дальней дистанции; русские уверены, что с боевиками Абдул Хотака они справятся, если им не будут помогать сторонние силы.

С другой стороны, русские действовали очень уж открыто и грубовато, как будто напоказ. Вроде бы старались незаметно взять Маккартура, и в то же время шумели так, словно верблюда дикого ловили на виду у жителей кишлака. Значит, давали сигнал людям, которые по долгу службы должны вытащить Джеймса. Предупреждение, чтобы не лезли не в свое дело?

Видимо, так и есть.

Маккартур заметил, что «додж» свернул от Ханаки направо и помчался по центральной улице Гиссара. Через несколько минут они уже были на восточной окраине города. И британец понял, что его везут в Дюшамбе, где находился русский военный гарнизон и администрация протектората. Он громко прокашлялся, чтобы в голосе не было хрипоты и надменно произнес:

– Вы ответите за незаконное задержание! Я член-корреспондент Королевского Географического общества, выполняю в этом регионе научную работу!

– Ага, с оружием под халатом! – повернулся к нему с переднего сиденья мужчина в потертой камуфляжной куртке. Легкая смуглость на его лице была результатом долгого проживания под южным солнцем. Обычный загар, который никогда не превратит русского в местного жителя. Уж кому, как не Маккартуру это знать.

– Здесь дикие нравы! – возмутился Джеймс. – Я провожу исследования на огромной территории от Турана до Афганистана! Ладно, Бухара или Самарканд: там относительно спокойно, но никак за Амударьей! Оружие мне необходимо!

– Вы не волнуйтесь так, сэр Маккартур, – успокоительно поднял руку мужчина, видимо, старший в группе захвата, которого назвали капитаном. Открыто называя фамилию британца, он косвенно подтверждал свою причастность к контрразведке. – Разберемся, проясним ситуацию.

– Но на каком основании…, – играя возмущение, эмиссар попытался даже приподняться, и тут же был так сжат с двух сторон, что ребра затрещали. – Может, вы бандиты и везете меня в какое-нибудь тайное место!

Русский капитан только улыбнулся, но глаза его странного цвета – карие, с серебристыми разводами – смотрели с той долей настороженности и злости, что Маккартур предпочел замолчать и ждать развязки ситуации в более комфортном месте. Русские, признался он себе, умели играть нахально и не боялись разозлить британского льва.

Примечания:

[1] Курутоб – таджикское овощное блюдо

[2] Каполь – афганский традиционный головной убор, мужской шерстяной берет с закатанными в обруч краями

[3] Пилита – блюдо из сладкого теста. Дрожжевое тесто делят на равные куски и раскатывают длинные полоски. Затем их сплетают в косичку (по три полоски в каждой) и бросают в раскаленное масло. Готовую пилиту остужают и посыпают сахарной пудрой.

[4] СИС – секретная разведывательная служба Британии

Глава 3

Вологда, Петербург

Никита проснулся рано с одной целью: улизнуть в столицу, избегая лишних разговоров с женами. Нужно обсудить с Полозовым небольшое путешествие на Мезень. Вопрос с организацией и сбором Ордена гипербореев уже давно назрел, если даже не перезрел. Волхв чувствовал, что в воздухе витает невероятное напряжение. Событийные линии, не пересекающиеся между собой, стали опасно сближаться. Здесь и тайная возня иностранных разведок, пытающихся чужими руками больно ударить по Меньшиковым; на территории Турана зреет непонятный нарыв в виде странной Аномалии, которую трудно классифицировать. Как бы не пришлось туда срочно лететь на помощь егерям и волхвам; зализывающие раны китайцы, держащие в уме свою месть за потерю экономических интересов в Верхотурье. Да еще непонятная позиция Шереметевых. Вроде бы не откровенные враги, и не друзья-союзники, и даже не партнеры. Не знаешь, чего от них ждать, особенно от Велимира, так и не откликнувшегося на предложение Никиты встретиться и заключить мирный договор, больше нужный для защиты Юли и ее родителей. В голову молодому княжичу не заглянешь, о чем он думает, не спросишь. Может, тоже вынашивает, подобно триаде, месть, а то и махнул рукой, оставив свои симпатии к девушке в прошлом. Это было бы хорошо.

Гроздья проблем можно переложить на плечи клановых служб, в которых есть очень серьезные и грамотные люди. Но увы, большую часть придется решать самому. Запуская процесс, его какое-то время нужно контролировать, и только потом отходить в сторону. Как, например, в Верхотурье. Там сейчас неплохо справляется Коваленко под присмотром Тагира и Арсения. Старые бойцы пробудут на Урале еще пару месяцев и вернутся обратно. Хирург постепенно осваивается, создает свою агентуру, оставаясь при этом скромным управляющим. Судя по отчетам, там все нормально.

Он поглядел на циферблат своих часов, лежащих на тумбочке. Фосфоресцирующие стрелки показывали пять утра. Пора вставать. Великий князь Константин сегодня планирует отъезжать в Устюг, надо его проводить и только потом собираться в Петербург. А то обидится, что хозяин проигнорировал гостя и улизнул по своим делам.

Тонкая рука обвила его грудь, как только Никита откинул одеяло.

– Ты уже уходишь? – сонно пробормотала Даша.

– Пора, милая, – пригладив растрепанные волосы жены, тихо ответил Никита, еще перед сном предупредивший и ее, и Тамару о визите в столицу. Но по каким делам – твердо молчал. – Надо Меньшикова проводить, задание охране дать. Ты спи.

– Не могу. Как только чувствую, что ты уходишь, сразу сон пропадает, – призналась Даша. – Свет-то включи! Или стесняешься меня?

Она задорно хихикнула, на что Никита ответил тихим смехом, накидывая на себя халат. Научился уже не поддаваться на мелкие и безобидные провокации. Даша очень впечатлительная и горячая штучка. Уступишь ее просьбам – и потеряешь еще пару часов. А в темноте ему помогало ориентироваться «кошачье» зрение.

– Когда будешь уходить, не забудь меня поцеловать, – играя капризную даму, сказала Даша.

– Обязательно, – пообещал Никита и направился в ванную комнату приводить себя в порядок.

Визит в Петербург не был обременен какими-то официальными встречами, поэтому он надел на себя штаны-джерси, белую рубашку и темно-синий пуловер с воротником-стойкой. Покачался с пяток на носки, ощущая толстую подошву ботинок, защелкнул на запястье браслет часов и ненадолго отключился от реальности, выискивая в инфернальных глубинах Ульмаха. Демон откликнулся не сразу, словно был занят каким-то важным делом. Извинившись, он доложил, что клиент с темной меткой, то бишь Борецкий, еще не добрался до большого города. Очень осторожен, подолгу отсиживается на старых лесных заимках. Но, тем не менее, ему и наемникам удалось выскользнуть из широкой облавной петли. Гончие идут следом, загоняя будущие жертвы в какие-то дебри.

Никита отпустил демона и вздохнул. Если Меньшиковы считают своим долгом покарать всех причастных к покушению – пусть сами и ловят Борецкого. Нельзя вмешиваться, как его и предупредила Тамара. Нельзя, так нельзя. Какие могут быть вопросы. Главное, атаман на прочном крючке и никуда теперь не денется. В любой миг Ульмах может доставить его перед очи Никиты. От Меньшиковых уйти можно – от инфернальной твари бесполезно скрываться.

Осторожно ступая по полу, он проскользнул в спальню и наклонился над неподвижной фигуркой, закутанной в одеяло. В тот же миг оно отлетело в сторону и горячие руки обхватили его за шею, требовательно притянув к себе.

– Дарья Александровна, вы невероятная шалунья, – только и успел произнести Никита, прежде чем губы были закрыты поцелуем.

Через несколько томительных мгновений он оторвался от Даши.

– Иди уже и не смущай девушку, – игриво произнесла супруга и махнула рукой. – Когда вернешься?

– К вечеру, не раньше. Дел много.

Усмехнувшись, Никита выскользнул из объятий и вышел в коридор. Тамара, он знал, уже не спала, раздавая распоряжения на кухне. В столовой было многолюдно. Великий князь со своими людьми завтракали перед поездкой в Устюг. Бойцы вразнобой поздоровались с хозяином дома. Константин Михайлович приветливо махнул рукой, приглашая Никиту присесть рядом. Сам он расслабленно попивал кофе с хорошо прожаренными тостами, намазывая на них масло.

– Неужто с нами собрался? – поинтересовался тесть.

– Нет, я по своим делам, – ответил Никита. – Не буду мешать.

– Зная твои способности, ценю, что ты не стал сломя голову лезть в это дело, – кивнул Меньшиков. – Мы сами справимся. Раскрутим всех причастных, и уж поверь – ответит каждый, невзирая на личные заслуги и место в обществе.

– Я не сомневаюсь, – Никита посмотрел на Тамару, которая присела рядом со скромной чашечкой кофе. – По Борецкому что-нибудь известно?

– Глухо, – досадливо поморщился Великий князь. – Прочесали огромную площадь в тайге, несколько раз с коптеров высаживали егерей на лесных кордонах – как в воду канул.

– Может, у него есть тайный схрон где-нибудь под боком? – высказала свою версию Тамара. – Вы за ним бегаете по лесам, а он в ста метрах от базы где-нибудь под землей сидит. Да еще магией прикрылся, полагаю. Порой я думаю, что надо было Никите дать возможность поучаствовать в поисках.

– Мое бурное прошлое вспомнила? – улыбнулся Никита, хрустя тостом.

– Скорее, забыла, – вздохнула Тамара, легонько потрепав мужа по стриженой макушке.

– Наши чародеи с самого начала использовали все магические атрибуты для вскрытия защитных плетений, – возразил Константин Михайлович, глядя на дочь. – Поверь, дорогая, ни одно ухищрение не осталось нераскрытым. Честно сказать, слабенькие у потайников волхвы. Скорее, вычегодский Тайный Двор делал упор на обычные диверсии.

– Двоих мои люди уничтожили еще при нападении на Васильевых, – напомнил Никита. – У атаманов оставалось слишком мало волхвов.

– Так и есть, – подтвердил Великий князь, допивая кофе. – Всех, кто сопротивлялся при нашей атаке на базу, жалеть не стали. Один сдался. Надеюсь, он поможет найти нам Борецкого.

Меньшиков решительно поднялся из-за стола, то же самое одновременно с ним проделали и телохранители. Вразнобой поблагодарив хозяйку, мужчины вышли из столовой. Тамара на мгновение прислонилась к Никите и поинтересовалась:

– Надеюсь, твой визит в Петербург не связан с желанием окольными путями поймать Борецкого?

– Ни в коем случае, – честно глядя в глаза любимой, ответил Никита. – У меня своих дел хватает. Ресурсов клана Меньшиковых достаточно, чтобы самим справиться со злодеем. Я больше переживаю, что Генштаб прикажет срочно направиться в Гиссар. Там серьезная заварушка намечается.

Тамара вздохнула. Запретить мужу ввязываться в военные конфликты она никак не могла, ни по моральным принципам, ни по закону. Никита, в первую очередь, офицер, давший присягу императору. Дядюшка еще проявляет невероятное понимание, удерживая молодого родственника в резерве, хотя мог жестко приказать и направить в точку зарождающегося конфликта. Дескать, ты же боевой волхв, вот и покажи свое умение.

Осознавая, что Никита гораздо сильнее многих квалифицированных волхвов и даже части Иерархов, Тамара все равно по-женски переживала за мужа во время его частых отлучек из дома. Если он получил дар Пяти Стихий, почему кто-то другой не сможет стать любимчиком Небес? Разве Никита один такой? Нужно лишь организовать правильный поиск, глядишь, и обнаружится уникум в русской глубинке. И понимала, что это невозможно. Боги, по всей видимости, не особо щедро одаривают людей эксклюзивными возможностями.

Тамара видела в Бухаре, насколько силен супруг в искусстве подчинения демона, но даже не будь его, Никита собственными силами победил бы Авлодова. Молодая женщина в этом была уверена на все сто процентов. И все же ей не хотелось исключений из правил.

Она провела ладонью по выбритой щеке Никиты и облегченно вздохнула:

– Думала, папенька решит в нашем доме штаб развернуть… Удивилась, когда он засобирался в Устюг.

– Серьезно? – усмехнулся волхв. – Константин Михайлович – человек понимающий, вряд ли у него были мысли насчет «Гнезда». Гораздо эффективнее перебросить управление в Новохолмогорск.

– Почему именно туда? – полюбопытствовала жена.

– У Борецкого есть шанс улизнуть из России, – честно ответил Никита. – Думаю, он с самого начала держал в голове этот вариант, но пока идут его поиски, он с места не сдвинется. Я бы отсиделся некоторое время в потайном месте, пока вокруг волкодавы рыщут.

– Хочешь сказать, что волкодавы Меньшиковых некомпетентны? – прищурилась Тамара.

– Я такого не говорил, – удивился волхв и успокаивающе положил руку на ее живот. – Не волнуйся, солнышко. Я уверен, что Меньшиковы сделают все, как надо и найдут Борецкого.

– Успокоил, – слабо улыбнулась Тамара. – Иди уже, проводи папеньку.

Никита нашел Великого князя на крыльце, нетерпеливо поглядывавшего на фырчащие бронеавтомобили, аккуратно подруливающие к дому. Натянув на руки кожаные перчатки с теплой подбивкой, он выдохнул теплый парок изо рта, обращаясь к своему зятю:

– С юга поступила информация о значительной концентрации афганских муджахидов вокруг аномалии. Наши егеря перекрыли все возможные пути, но в Генштабе настраиваются на серьезную стычку. Понимаю, невместная фраза… Однако называть ситуацию конфликтом слишком претенциозно.

Меньшиков махнул рукой, посмотрел на Никиту и добавил:

– В любом случае будь наготове. Еще и поэтому я не привлекаю тебя к поиску сбежавших потайников. Дочка может что угодно говорить про кровную месть, но защищать своих женщин должен муж. Глядя на твое спокойствие, склонен подозревать, что ты по своим каналам уже что-то сделал.

Никита вздернул брови, ожидая откровений от Великого князя. Меньшиков поморщился и покачал пальцем перед его лицом, как будто о чем-то предупреждал:

– Не надо, сынок… Я старый прожженный циник и насквозь вижу людей, похожих на меня. Ты молодец, хорошо держишь лицо. Тамаре ничего не говори, чтобы между вами потом не возникли обиды. Если она считает покушение на себя очень серьезным вызовом для Меньшиковых – не разочаровывай ее. Мы в любом случае накажем всех причастных, но я от твоей помощи никогда не откажусь.

Он похлопал рукой по плечу Никиты и спустился с крыльца к внедорожнику, стоявшему между бронеавтомобилями, нырнул в нутро салона. Кавалькада дружно зарычала моторами, окутываясь сизым туманом выхлопных газов и как по линеечке двинулась по очищенной дороге, объезжая закрытую чашу фонтана. Через несколько минут от КПП доложили, что Великий князь выехал из поместья.

Никита неожиданно обнаружил, что рядом с ним стоят Москит и Слон. О сегодняшнем визите в столицу он им не говорил, но статус личников подразумевает постоянное нахождение рядом с хозяином и готовность идти хоть в инфернальный холод или пекло. Он покосился на телохранителей и обронил:

– Через пять минут в подвале. Идем в Петербург.

Парни кивнули. Судя по глазам, они хоть сейчас готовы войти в портал. Никита вместе с ними вошел в уютное тепло дома и показал кивком, чтобы те спускались вниз. А сам критически посмотрел на себя в зеркало, поправил воротник пальто и натянул на голову меховую кепи с коротким козырьком. Поцеловал на прощание вышедшую из гостиной Тамару, шутливо приказал ей идти в постель и досматривать сны.

Привычно шагнув в портал, все трое уже через мгновение стояли на другой стороне невидимой магической нити, связавшей два особняка и выходили из подвала. Их встречал сам Фадеев, которого Никита счел необходимым предупредить о своем появлении еще накануне.