Текст книги "Время воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

Денис на краткий миг перевел дыхание, и к облегчению Никиты, продолжил:

– Хабаров за отказ обиделся очень сильно на орденских, и нет, чтобы угомониться. Мы-то пережили бы его обиды, лишь бы мужик не чудил. Но Хабаров человеком бедовым оказался. Связался с какими-то проходимцами, как потом выяснилось, оказавшимися папскими агентами. В то время их по русскому Северу шныряло предостаточно, как и британцев, и немчуры. Искали храмы Перуна, связанные с нашим Орденом. Хабаров, по слухам, каждому второму жаловался на тяжкое свое наследие. Вот на этом его и зацепили. Скорее всего, сначала подсказали примерное нахождение Алтаря и пообещали Прохору огромные деньги, если он сможет дойти дотуда и нарисовать точный маршрут. И он взялся за это дело. Дело по весне было. Как только земля подсохла, Хабаров вместе с женой и сыновьями исчезли из Мезени. Да так тихо, что наши ничего не знали несколько дней. Случайно девка из мещанских, служанка, проговорилась. Якобы, в Лешуконское к родственникам отправились погостить. А ее за Ручеяной оставили присматривать. Сестренке тогда четыре года было.

Сидевшие поодаль бойцы Ордена оживились. Из раздевалки появились Никон и Слон. Оба в спортивных кимоно: Мещерин в синем, а личник Назарова предпочел белое. Руки они обмотали эластичными бинтами, но ни шлемов, ни обуви, ни иной защиты у них больше не было. Ступая босыми ногами по матам, они дошли до среднего ринга, поднялись на него и стали энергично прыгать на месте и делать растяжки.

– Пять минут разминка! – пояснил Никон для зрителей.

Денис заторопился закончить рассказ:

– Хабаровых нашли совсем не в Лешуконском, хотя туда первым делом отец послал ребят. Они сошли на берег с теплохода в Жердях, и уже оттуда направились в тайгу. Выискался доброхот, который помог Прохору с провиантом и лошадьми. Рванули по следам… А времени-то уже прошло два месяца. Лето короткое, не успеешь обернуться – белые мухи полетели. Шли-то они правильно, но только с южной стороны, что серьезно увеличивало расстояние. Дорога тяжелая для мужика, а для бабы с детишками и вовсе… В общем, нашли останки Прохора и жены его. Детей не обнаружили, и это было самое тяжелое для поисковиков. Дикие звери ли их погрызли, или иная причина. Ручеяну отец забрал к себе, чувствуя вину за произошедшее. Так у нас и появилась сестра.

– Теперь понятно, почему Никон на Слона зверем смотрит, – усмехнулся Никита, разобравшись в мотивах поведения младшего Мещерина. – А утром и меня одарил нехорошим взглядом.

– Болван он, – тихо обронил Денис, глядя на прыжки брата, и подтвердил догадку Никиты: – Влюбился в Ручеяну. Знает ведь, что кровь неродная. Гормоны бурлят, как бы беды не наделал. Мы его уже дважды воспитывали, да видно, не понимает. А так… ревнует, поэтому и бесится.

Никита хмыкнул. Надо полагать, широкоплечие, с пудовыми кулаками братья «воспитывали» нерадивого Кузьму очень доходчиво, да сам младший оказался на редкость упрямым и непробиваемым.

– А сколько лет было сыновьям Хабаровых? – его что-то зацепило в рассказе Дениса.

– Они погодки, друг за другом шли. Четыре и три года.

– Детей могли подобрать охотники или оленеводы-ненцы, – предположил Полозов.

– Искали и там, – поморщился Денис. – Никто о чужих детях, появившихся у ненцев или зырян, не слышал. А если и знал, предпочел промолчать. Осталась, все-таки, надежда, что мальчишки живы до сих пор. Где-нибудь пасут оленей или промышляют охотой в глухой тайге, став своими у аборигенов.

– Начинайте уже! – крикнул кто-то нетерпеливо. – Хорош прыгать друг перед другом!

– Кто будет судить? – спросил Никита.

– Я, – ответил Денис и поднялся.

– Вы не используете защитную амуницию?

– На начальной стадии обучения – да. Ранговые бойцы уже тренируются в более жестких условиях.

Денис поднялся на ринг, развел руками, чтобы соперники не начали сразу мутузить друг друга, и негромко пояснил условия боя. Никита с интересом смотрел на парней, сравнивая их возможности. Слон, несмотря на свою массивность, мог долго и с легкостью передвигаться по рингу, выматывая соперника. И удар у него приличный. Если Никон попадет под молотилку личника, сразу ляжет. А вот ногами Слон работает слабовато, сколько бы Никита не отрабатывал с ним на тренировках.

Никон плотно сбит, коренаст, шаг у него невероятно легкий, скользящий. Значит, больше будет уповать на удары ногами, которые у него гораздо тоньше, чем у Слона. В этом его преимущество из-за сильных сухожилий. И такое бывает, как ни странно. Хотя… кто знает, какой вид борьбы практикуют мезенские гипербореи. Хм, забавно звучит. До сих пор не верится, что на самом краю русского Севера до сих пор сохранилась архаичная форма воинского содружества. Надо на Соборе выяснить структуру Ордена, насколько она изменилась внутренне. Воины, Целители и Ведуны – вот этот костяк, на котором он держится, как объяснил однажды дед Николас. Жрецы сами по себе, у них иная обязанность, и вряд ли они заинтересовались Собором. Хотя… никто не мешает им прислать послуха, чтобы быть в курсе происходящего.

Между тем Денис дал отмашку, бой начался. Как Никита и предполагал, младший Мещерин решил сходу навязать свою тактику, сблизившись со Слоном и максимально болезненными ударами по рукам и ногам обездвижить его, уронить на пол. В движениях Никона просматривалась «буза», бравшая свое начало в родовых дружинах новгородских словен и кривичей, потом успешно использовавшаяся ушкуйниками; благодаря их экспансии на северо-восток эта система перекочевала на Вологодчину и весь Север. Мещерин словно приплясывал вокруг Слона, делая обманные финты, одновременно прощупывая слабые места. Личник сразу сообразил, что не следует давать противнику такой возможности, и хитро подставлялся под удары в корпус, медленно отступая к канатам. И в какой-то момент «выстрелил» двойным, ломая защиту Никона. Парень пошатнулся от чувствительного удара в челюсть и по уху. Еще один шаг – и Слон перехватывает руку Мещерина в запястье и берет на залом.

– Стоп! – тут же крикнул Денис. – Один – ноль! Слон ведет.

Никита посмотрел на часы. Три минуты. Слон превысил норматив. Значит, в Вологде его ждут дополнительные занятия.

– Эй! – возмутился Никон, когда личник отошел в сторону, улыбаясь от своей победы. – Я бы мог продолжить бой!

– Здесь не война! – отрезал средний брат. – В настоящем бою ты бы уже лишился руки. Не обманывай себя!

Никон завелся, это прекрасно видел Никита по оранжево-багровым всполохам ауры. К чести парня, он умел сдерживать эмоции. Но второй раунд Мещерин начал с хитрого перепляса, двигаясь как медведь, с боку на бок переваливаясь, словно провоцировал Слона открыться. Не зная, как будет нанесен удар, Слон вынужденно подстраивался под движения противника. Никита уже знал, чем закончится дело. Размашистые удары ногами и руками подсказали опытному волхву, что Никон попробует провести «коромысло». При нанесении ударов парень использовал инерцию естественных движений, что делало их экономичными и минимально энергозатратными.

Так и случилось. Мещерин резко сменил амплитуду движения и нанес мощный удар коленом в бедро Слона, заставляя того пошатнуться и присесть. Еще один удар стопой в коленную чашечку – и личник потерял опору. Причем, произошла эта атака столь стремительно, что у него не оставалось времени для перегруппировки. Рука коснулась поверхности пола, и тут же Денис остановил бой, присудив победу брату.

Теперь усмехался Никон. Он тоже понимал, насколько важно провести быструю атаку и выбить противника из боя. Все эти лишние движения нужны для развлечения толпы.

– Клинковой бой! – объявил Денис, и кто-то подал парням ножи с затупленными кромками. Они были настоящими, но использовались только на тренировочных занятиях.

А вот теперь Никита мог и не смотреть, чем закончится схватка. Он был уверен в победе своего телохранителя. С ножами Слон управлялся мастерски, умея защищаться и нападать. Недаром его гонял не только Никита, но и Глеб Донской. Поэтому волхв позволил себе отвлечься, чтобы заново прокрутить в голове рассказ Дениса о судьбе Хабаровых.

Судьба пропавших детей Прохора заинтересовала и требовала логического объяснения. Если судить по обрывистому рассказу, родители погибли первыми, подвергшись нападению зверей или людей. Если же отбрасывать версию о зверях, то остается человеческий фактор. Например, те же кочевые племена, с трудом воспринимавшие чужаков, обнаружили Хабаровых и напали на них. Мальчишек забрали с собой. Могло такое быть? Более чем… Или сектанты, которых в северной тайге и тундре хватало еще со времен появления первого на земле самолета. А если в пропаже замешана секта – это прямой намек на жертвоприношение. Невероятно много тайн еще хранится на землях русского Севера.

Со стороны зрителей донесся разочарованный вздох. Слон одержал победу и с уважением пожал руку Никона, после чего оба направились в душевую привести себя в порядок и переодеться.

К скамейке подошел Денис и озабоченно произнес:

– Надо ехать домой. Отец сказал, что почти все уже приехали. Пора начинать Собор.

Никита не стал спрашивать, склонен ли Мещерин-сын к ментальной передаче информации. И так все ясно. Никто ведь не звонил ему по телефону, и сам он к нему не притрагивался. Видать, в этом Роде телепатия – наследственный фактор. Денис, сам того не ведая, раскрыл способности… или намеренно дал понять?

Ощутив накатившую тревогу, Никита поморщился. Как бы срочный вызов из Генштаба не испортил все планы. Нужно еще два-три дня, чтобы закончить дела в Мезени.

Когда внедорожник свернул на улицу, где жили Мещерины, Никита заметил большое оживление. Вдоль дороги стояло несколько автомобилей, подобных тому, на котором они сейчас ехали. Много молодых людей в полувоенной униформе, схожей с северным черно-белым камуфляжем, было рассредоточено неподалеку от дома Всеслава Гордеевича, а часть из них открыто демонстрировало оружие. Автоматические карабины висели у тех, кто охранял ворота.

– Не будет проблем с местной властью? – заинтересовался Никита. Мезенские старожилы слишком ответственно подошли к охране гостей, и местные чиновники могли уже информировать губернатора Новолхомогорска о подозрительной активности. Найдется какой-нибудь прыткий исполнитель, узнает о прибытии барона Назарова в Мезень – и пойдет наверх писулька по каналам ИСБ, ляжет в особую папку, которая окажется на столе у императора. Вопросы возникнут, но до поры до времени никто не станет мешать Никите… пока он не оступится на каком-нибудь этапе своего жизненном пути.

– Половина наших имеет официальное разрешение на ношение оружия, так как состоят в городской дружине самообороны, – пояснил Денис. – Вот такой архаизм до сих пор присутствует в Мезени. Нам на руку.

– От белых медведей отбиваетесь? – шутливо спросил Олег.

– Приходилось, – спокойно ответил средний Мещерин, не оценив шутки. – Когда года пустыми выдаются, мишки сюда по льду приходят в поисках пищи. Можете не верить, но в некоторых домах белая шкура на полу лежит. Опасный зверь, нельзя его прикармливать, и стрелять жалко – а приходится.

Денис заехал во двор и остановился возле крыльца.

– Никита Анатольевич, тебя ждут в хоромах. Там Собор идет, – предупредил он. – Мы не имеем права в дом заходить. Для охраны и домочадцев сейчас приспособили хозяйственный пристрой. Там тепло, можно время скоротать. Кто знает, вдруг и заночевать придется.

Никита вылез из машины, вдохнул в себя морозный воздух с горьковато-угольными нотками, и широко зашагал к крыльцу. Здесь охрана тоже была с оружием: короткоствольные «федоровы» с узнаваемым ребристым магазином висели на плече у каждого. С десяток человек стояли только у дома, а еще кое-где прохаживались возле соседских заборов. Серьезно подготовились орденские, мелькнула мысль у Никиты, когда он поднимался по ступенькам наверх, и расстегивая на ходу куртку, чтобы вытащить медальон из-под свитера. Символ власти должен быть на виду.

Гостиная, где еще утром женщины накрывали на стол, оказалась заполнена людьми, кому Никита мог бы приходиться не только сыном и внуком, но и правнуком. Седовласые старики, в глазах которых до сих пор горел неукротимый огонь жизни; суровые, с продубленным на холодных ветрах лицом, мужчины с бородами и без – все они разом замолчали, когда на пороге остановился молодой широкоплечий парень с легким румянцем на щеках и с массивным медальоном на шее. Внезапно выбитый на его поверхности коловорот и руны тускло зазолотились, напитываясь энергией людей, собравшихся здесь. Мощная и необычайно теплая волна, исходящая от них, накрыла Никиту, и не отхлынув, полностью впиталась в волхва, подобно губке, попавшей в воду.

Необычный и удивительный эффект поразил Никиту. Но самое удивительное произошло потом. Все, абсолютно все мужчины поднялись и легким поклоном обозначили свое приветствие и признание верховной власти. Подавив растерянность, которую Собор мог посчитать за слабость, Никита кивнул в ответ и решительно шагнул вперед, словно пересек черту, оставляя позади себя жизнь, в которой так и не вкусил беззаботности веселья и молодости. На плечи упал невидимый груз ответственности. Впрочем, он давно лежал там, да только сейчас все было гораздо серьезнее.

«Ну зачем мне все это нужно?» – проскользнувшие тоскливые нотки Никита безжалостно задавил.

– Доброго вам дня, Патриархи, Старейшины и Главы Родов, – не слишком громко, но и не сбиваясь на волнительную речь, проговорил Князь Ордена. – Я рад видеть всех, кто откликнулся на призыв и приехал для решения важных дел. А их, поверьте, очень много, особенно в свете последних событий, кои вам, наверное, известны.

Волхв не удивился, когда часть собравшихся закивала, подтверждая его подозрения, что Орден присматривает за ним с тех пор, как молодой Никита Назаров вернулся в родной дом.

– Прошу, садитесь. Пожалуй, стоит сразу обрисовать ситуацию и решать ее комплексно… Спасибо, но я постою. Да и вы заодно оцените нового Князя.

Услышав тихий одобрительный шум, Никита про себя улыбнулся. Первый ход правильный. Главное, теперь он не один, в дружной компании даже земной ландшафт можно менять.

Глава 9

Подмосковье, февраль, 2016

Пробуксовывая на заледеневшей после теплого дня дороге, неприметная белая «Ладога» съехала с трассы и осторожно поползла в сторону деревушки, отмеченной дымными столбами печей и масляно-желтыми перемигиваниями окон. Две мохнатые пустолайки, завидев машину, с остервенелой смелостью бросились на нее, словно хотели вцепиться в пахнущую бензином и резиной железную самоходную телегу. Но быстро сообразив, что грохочущее чудовище с двумя горящими глазами никак не реагирует, отвернули в сторону и побежали по своим делам.

– Куда ехать-то? – спросил водитель Буяна, нахохлившегося и уставшего за долгий день проведенный в дороге.

– Прямо по центральной улице, – пробурчал волхв. – Увидишь более-менее приличный дом, остановись возле него. Попробую разговорить хозяев. Местные все знают.

Он обернулся и очень внимательно посмотрел на девушку, которая всю дорогу просидела молча, уткнувшись в меховой воротник старенького, но опрятного пальто. В глазах Марины блеснули настороженные искорки, а взгляд заметался из стороны в сторону, как будто пассажирка просчитывала пути побега.

– Все в порядке, девочка, – второй раз за день сказал Буян и поморщился, наткнувшись на волну эмоций, в которых преобладало недоумение. Если в начале пути молодая горничная едва не истерила, все время спрашивая, куда ее увозят из теплого и сытного места, то потом всю дорогу фонтанировала паникой и страхом. – Мы здесь поживем несколько дней, а потом вернемся.

– Вы правда ничего со мной не сделаете? – всхлипнула Марина.

– О, боги! – едва слышно проворчал водитель, но осекся, уловив недовольство волхва. – Как вам этот дом, господин?

Он снизил скорость, и «Ладога» едва катилась по дороге, со скрипом придавливая шинами свежевыпавший снежок. Дом, который он приметил, выглядел как недавно построенный. Двускатная крыша, высокая кирпичная печная труба, большие и модные стеклопакеты, разнообразные горшочки с цветами на подоконниках, солидный забор из тесаных досок и металлические ворота – все указывало на проживающего здесь рачительного хозяина.

– Остановись, – кивнул Буян одобрительно.

«Ладога» замерла в нескольких метрах от ворот. Пожилой волхв вылез наружу, застегнул пару пуговиц на пальто, поправил меховую шапку на голове и решительно подошел к двери, явно сделанной по заказу в комплекте с воротами – такого же коричневого цвета. Удивленно хмыкнул, заметив сбоку кнопку звонка. Нечастое явление в загородных поселках, да еще далеко от Москвы. Обычно приходится стучать до посинения, пока хозяева соизволят подойти и поинтересоваться, кто в гости занесло.

Буян сделал два коротких звонка, чтобы не раздражать своей назойливостью, и стал терпеливо ждать. Звякнула цепь; уверенные, наполненные силой быстрые шаги послышались во дворе. Явно большой пес, и причем умный, не гавкает, ждет злодея в тишине. А вот и неторопливые человеческие шаги. Не спрашивая, кто названивает под самый вечер – сумрак еще не полностью окутал улицу – хозяин дома распахнул дверь и перегородил мощной фигурой проем.

Буян с отстраненным любопытством посмотрел на мужчину лет сорока, в накинутой на плечи телогрейке, и что самое забавное, в тапочках на босу ногу, дружелюбно произнес:

– Вечер добрый, сударь! Прошу извинить за беспокойство! Не подскажете, кто сдает маленький и скромный домик на несколько дней? У нас здесь дела образовались…

– Сколько вас? – не совсем вежливо перебил мужик, разглядывая через плечо волхва невзрачную «ладогу»

– Трое. Я и внучка с мужем, – улыбнулся Буян. Сначала он хотел представиться родственником профессора Ласкина, но позже отмел эту опасную, в общем-то, идею. Кто знает, может следствие до сих пор идет, и неожиданно появившийся родич вызовет подозрение.

– У бабки Варвары дом пустует, – почесал непокрытую голову хозяин. – Сама она уехала в Москву пару дней назад к детям погостить. Оставила ключ мне. Если бы мы…

Он замялся, но Буян хорошо понял его намерения. Тонко улыбнувшись, сказал:

– Если бабка Варвара не вернется до конца недели, мы с удовольствием рассмотрим этот вариант. Только как объяснить жителям поселка, что делают незнакомые люди в ее доме?

– Не проблема, – махнул рукой мужик. – Я здесь староста, смогу убедить народ.

Староста? Ну да, судя по добротному жилищу, он не промах, умеет не только ладить с людьми, но и себя не забывает.

– Я заплачу вам сто рублей за проживание, – надавил Буян, – часть денег отдадите бабуле, а остальное оставьте себе за посредничество. Или внесете в общинную кассу. Как пожелаете…

– С вами приятно иметь дело! – заулыбался староста. – Только вам придется взять меня с собой. Бабкин дом на другом конце поселка. Ну и обратно, если не трудно, привезете.

– Никаких проблем не вижу! – кивнул Буян. – Так поедете или вас подождать, пока оденетесь потеплее?

– Да только валенки натяну, – беспечно хмыкнул мужик. – Пять минут, и я готов!

Алексей, как назвался староста, показывал им дорогу к дому бабки Варвары по-хозяйски развалившись на заднем сиденье и оттеснив Марину к самой двери. Когда приехали, умело открыл калитку, как будто бывал здесь сотню раз, протоптал ножищами узкую тропинку по заваленному снегом двору до самого крыльца, открыл дверь и показал, что где находится, и снова поинтересовался, сколько дней гости будут находиться в поселке.

– Три дня, – уже просчитал в уме Буян, надеясь, что не ошибся с расчетами.

– Хорошо, – облегченно вздохнул Алексей. Судя по его хитро бегающим глазкам, любящая разъезжать по гостям бабка никогда уже не переступит порог своего дома. С того света не возвращаются.

Буян, как только вошел в стылую избу, сразу уловил ауру смерти, до сих пор витающую в эфирных потоках. Она уже истончилась, но срок опытный волхв сумел установить: месяца два уже дом стоит пустой. Пришлось подыгрывать старосте, делая вид, что понимает его волнение.

– Будете уезжать, отдадите ключи, – пояснил Алексей, топчась у порога. – Мне или жене, я предупрежу…

Он продолжал переминаться с ноги на ногу. Буян его понял. Скрывая накатившую брезгливость по отношению к этому дельцу без всего святого в душе, волхв нарочито медленно вытащил из внутреннего кармана пальто бумажник и отсчитал сто рублей разными купюрами. Была бы целая сотня, отдал бы ее. Все равно деньги осядут в кармане старосты. Надо потом выяснить, как фамилия Алексея. Не стоит его сейчас настораживать и обращать против себя. Такие люди весьма обидчивы и злопамятны, свои пакости будут творить за спиной односельчан, предварительно науськав их на странных гостей.

– Благодарствую, – поклонился староста. – Может, еще что-нибудь надо? Прибраться там, продуктов купить…

– Спасибо, любезный, – сухо произнес Буян. – Мы как-нибудь справимся. Коля, отвези человека домой, и сразу возвращайся обратно.

Водитель, примостившийся на скамейке возле печи, встал и вместе со старостой вышел наружу. Буян посмотрел на Марину, застывшую посреди комнаты, являвшейся, наверное, и кухней, и прихожей. Деревянная перегородка разделяла небольшую избу пополам, и за нею, надо полагать, была спальня и таких же размеров горенка. Девушка растерялась от неожиданной перемены в своей жизни. Еще вчера был господский особняк, яркий электрический свет, сверкающие чистотой полы, милая спальная комнатка с мягкой постелью. А теперь какой-то ужас в виде этой развалюхи.

– Во дворе я видел поленницу, – сказал Буян, выдергивая Марину из прострации. – Сходи, принеси дров и затопи печь. Или хочешь в этой холодрыге спать?

– Зачем мы здесь? – упавшим голосом спросила девушка.

– Еще раз говорю: никто тебя не обидит. Мы сюда приехали для небольшого эксперимента. Тебе нужно лишь в течение трех дней походить по лесу, подышать свежим воздухом, а потом вернемся обратно. Ароматерапия – слышала о таком чуде?

– И все? – недоверчиво спросила горничная.

– И все, – раздражение проскользнуло в голосе Буяна. – Сходи за дровами. Или мне прикажешь хозяйством заняться? Коля приедет, поможет тебе приготовить ужин. У нас полная сумка продуктов. Не помрем, надеюсь.

Он прекрасно читал эмоции Марины. Когда князь Алексей Изотович вызвал девушку к себе в кабинет и потребовал от нее назвать имя отца своего будущего ребенка, Буяну пришлось полчаса приводить горничную в чувство. Девчонка по– настоящему перепугалась за свою жизнь, стала умолять князя не выгонять ее из дому, и только в результате увещеваний выдавила «страшную тайну», что забеременела она от Ильи – старшего княжича. Как и предполагал ранее Балахнин. Вот тогда он и сказал, что надо будет на несколько дней уехать из Петербурга, пока разберется с сыном, и что вообще делать.

В общем, дурная девка, все нервы вымотала. Она ведь всерьез считала, что ее везут убивать, и никакие логические доводы не помогали. Наверное, Илья запугал горничную настолько, что сама себя до нервного срыва чуть не довела. Буяну пришлось применить ментальное очищение от всякой глупости, пока она спала под воздействием чародейского «морфея». Все пришлось делать по дороге. Потому и вымотался как старый конь на пашне.

Марина поставила черную дорожную сумку с вещами у стола, а сама пошла к двери.

– Подожди! – остановил ее волхв. – Надень телогрейку, чтобы пальто не марать. Старухино, видать.

Горничная беспрекословно подчинилась и нырнула за дверь. Буян снова поморщился. Аура умершего человека создавала ощущение открытого подземелья, откуда несло стылым и затхлым запахом смерти. Он заглянул за перегородку, заметил на стене слева выключатель, щелкнул им. Тусклый свет выхватил старческое жилье, наполненное только самым необходимым: кровать, застеленную клетчатым красно-синим покрывалом; продавленный диван с разодранными кошачьими когтями подлокотниками; пару стульев с высокими резными спинками «а-ля венские», коим было лет пятьдесят, не меньше; стол и тумбу со швейной машинкой. «Зингер», прочитал Буян название раритета. Впечатлила дата на шильдике. 1902. Вечная неубиваемая машинка. Даже удивительно, что староста Алексей до сих пор не утащил ее в антикварный магазин.

На маленькой веранде послышались голоса. Коля вернулся как раз в тот момент, когда Марина шла с охапкой дров. Он открыл ей дверь, а потом, не раздеваясь, помог девушке растопить печку.

– Отвез? – Буян тоже не раздевался, ожидая, когда протопится печь и в доме станет более комфортно.

– Отвез, – нехотя ответил водитель, вытаскивая из сумки продукты: колбасу, тушенку, несколько пачек макарон, гречневую крупу, хлеб и завернутый в пищевую пленку кусок свинины. – Скользкий тип, всю дорогу выспрашивал, кто мы такие, чего нам надо в их захолустье. Жаловался, что последний год здесь стало шумно. Полиция, следователи, волхвы приезжали. Говорит, профессор у них в поселке жил, да и помер внезапно. Спрашивал, не родственниками ли мы ему приходимся?

– Действительно, прохвост, – усмехнулся Буян. – Думаю, он за нами следить будет. Пошлет кого-нибудь из ребятишек.

– И что с ними делать? – озадачился Коля, чистя картошку. К этому времени он уже скинул куртку и остался в шерстяном вязаном свитере, который был перепоясан ремнями, а под левой мышкой висела тактическая кобура с пистолетом. Она ему нисколько не мешала, и парень довольно споро справлялся со своим делом. Марина тоже разделась и хлопотала над приготовлением ужина.

– Ничего, пусть смотрят, – фыркнул волхв. – Мы ничего предосудительного делать не собираемся.

Он посмотрел на Марину, которая склонила голову ниже и яростно постукивала ножом по разделочной доске, готовя салат. От разгоревшейся печки уже несло приятным теплом. Стылый воздух с запахом нежити постепенно уходил из помещения, и на душе сразу стало легко и спокойно.

После ужина стали распределяться, кто где будет спать. Буян безоговорочно отдал кровать Марине. Лежать там, где умирала старуха, он просто физически и морально не мог. Его ауру корежило и ломало. А вот на диване – самое то. В рассохшемся шкафу нашлось теплое покрывало и подушка. Коля выразил желание спать в машине, которую с трудом загнал в маленький заброшенный дворик. Боялся, как бы местные не стали шалить.

– Не убей только никого, – предупредил волхв.

– Да вы что, господин. Пару выстрелов вверх, сами разбегутся, – хохотнул водитель и вышел из дома, прихватив с собой бабкину телогрейку.

Буян закрыл за ним дверь, накинув массивный древний крючок на петлю, и дождавшись, когда горничная нырнет под одеяло, прошел в комнату и выключил свет. Прежде чем лечь спать, он развесил возле окон и двери невидимые обычному глазу магические маячки. Если кто полезет – Буян просчитывал и такой вариант – они сработают как сигнал тревоги и могут на время парализовать злодея. А с другой стороны – кому нужны приехавшие из Москвы люди? Даже профессор Ласкин, прожив здесь несколько лет, не удосужился большого внимания. Его тело обнаружили только через несколько дней, что говорило о нежелании местного населения совать нос в дела чужаков.

Удивительно, что волхв впервые за долгое время хорошо выспался, и проснулся от позвякивания посуды, уютного потрескивания дров в печке и тихого разговора Марины с Колей. Как-то удивительно быстро водитель нашел ключик к сердцу горничной. Вон, даже мелодичный, но старательно приглушаемый смех девчонки раздался. Подобная психотерапия полезна, особенно теперь.

Закончив простенький завтрак, Буян приказал собираться. Марина снова побледнела, но быстро пришла в себя под успокаивающим взглядом Коли. Одевшись, она замерла у двери, скрестив руки на животе. Волхв нашел ее забавной. Вместо пальто девушка благоразумно надела телогрейку. В вязаной кокетливой шапочке, в теплых, цвета индиго, джинсах и в валенках она все равно выглядела мило, и волхв впервые подумал, что княжич Илья и не мог сопротивляться зову плоти. В конце концов, разве не с таким умыслом Ольга Ефимовна, жена князя Балахнина, набирала штат работниц? Чтобы мальчик, у которого уже бушевали гормоны, мог без риска набраться нужного для будущей семейной жизни опыта? Только вот, паразит, не додумался девчонку обезопасить. Парочка правильных магических плетений в нужный момент – и не пришлось бы мотаться по далеким селам, экспериментируя с Источником.

Машину по просьбе Коли Буян накрыл «пологом», чтобы никто не вздумал к ней лезть. Прикоснувшись к защитной завесе, можно получить болезненный удар, но не до летального исхода. Все трое, выйдя за покосившиеся от времени и бесхозности ворота, дружно зашагали к лесу под взглядами жителей поселка. Буян ощущал на себе мощные потоки любопытства, сверлящие спину. Он уверенно вел своих спутников по улице, выискивая дом покойного Ласкина, чтобы от него свернуть на нужную тропинку в лесу.

Знакомые места всплывали в памяти, и через некоторое время показалась поляна, окруженная матерыми дубами. Сейчас они чутко спали, едва вздрагивая мерзлыми ветвями от слабого ветерка, проносящегося поверху. Несколько расшалившихся сорок со стрекотом носились по кустам, и их черно-белое оперение мелькало в разных местах. Птицы нисколько не боялись людей.

– А что здесь такого? – тихо шмыгнув, спросила Марина, с любопытством вертя головой по сторонам.

– Обычная лесная полянка. Собственно, это и есть цель нашей поездки, – нейтральным голосом произнес Буян.

Марина отшатнулась в испуге, и снова в ее глазах заплескалась паника.

– Пожалуйста, не надо, господин волхв! – она стала шмыгать чаще обычного. – Я же не виновата, что княжич запал на меня! Хотите, я сделаю аборт!

– Замолчи! – приглушенно рявкнул Буян, и уже спокойнее добавил: – Не будь дурочкой. Я привез тебя сюда не для того, чтобы истерики выслушивать. Сейчас идешь на середину поляны и ходишь кругами. Просто ходишь, понятно? Постарайся выкинуть из головы любые мысли. И следи за своим состоянием. Если почувствуешь дискомфорт – возвращайся к нам. Давай, пошла!

И Марина, чуть сгорбившись, направилась по глубокому снегу на середину поляны. Добравшись до места, остановилась, посмотрела по сторонам и стала расхаживать взад и вперед. С каждым разом ее движения становились более расслабленными, спина выпрямилась, подбородок вздернулся вверх, а свои руки Марина раскинула по сторонам.

– Неужели почувствовала? – хмыкнул Буян. – Источник-то слабенький, на неодаренных действует совершенно иначе.

– А, может, в ней есть искорка? – с какой-то странной надеждой спросил Коля, неотрывно смотря на вытаптывающую снег горничную.

Буян отвернулся в сторону, пряча ухмылку. Водитель-то неровно дышит к девчонке. Надо сказать князю, что появился вариант пристроить ее в надежные руки, чтобы уж совсем брошенкой не выглядела. А по Петербургу пойдут гулять слухи, что Алексей Изотович заботится о своих людях. Если Маринка родит ребенка, да еще с тем Даром, который нужен князю, то бастард будет купаться в роскоши. И часть тех благ перепадет горничной. Вот Коля и суетится. Не стоит его осуждать. Он все правильно делает.