Текст книги "Время воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

– Можете не торопиться, – подмигнул парень Никите. – Вкусите все прелести настоящей русской бани. Здесь, – он открыл стоящий в углу шкафчик с резными дверцами, – полотенца. В холодильнике квас, медовуха. Если желаете охладиться, здесь купальня…

Никон довольно осклабился, заметив удивление на лицах гостей, и распахнул еще одну дверь справа от входа в баню. Оказывается, там и в самом деле была оборудована купальня, примерно пять на пять метров, облицованная голубой смальтой. Пол выложен светло-бежевой плиткой с тонкими синеватыми прожилками. В чашу купальни вела хромированная лестница.

– Кучеряво у вас тут, – протянул Слон, почесав затылок.

– А то! Знай наших! – рассмеялся Никон и со всего размаху хлопнул по плечу личника.

Слон даже не покачнулся, как-то хитро глянул на младшего Мещерина, и спросил вкрадчиво:

– А у вас есть местечко для тренировок? Или на околице в навозе друг друга валяете?

– Местечко найдется, и даже полигон есть в паре километров отсюда, – Никон оживился. – Стрельбище для орденских. Может, завтра спарринг устроим, пока Князь важными делами будет заниматься?

– Я его личник, мне нельзя отходить от хозяина.

– Поверь, никто не причинит вреда Князю, – убежденно сказал парень. – Ему не до нас будет. С утра уже начнут подъезжать Главы Родов на Собор, мероприятия обсуждать.

– Сходи, покажи себя, – усмехнулся Никита, уловил умоляющий взгляд Слона.

– Ну и я тоже для поддержки, – оживился Полозов.

– Только не разнесите там все, – попросил волхв, на что Никон одобрительно хохотнул, оценив шутку.

Потом они долго и неторопливо парились, словно смывали с себя тяжесть последних дней, отмокая душой и телом. Говорить о проблемах не хотелось. Никита знал, что через несколько дней они навалятся с большей силой, и когда еще придется вот так спокойно отдохнуть. После горячего и сухого пара несколько раз окунались в купель, и взбодренные вышли в предбанник. Закутавшись в простыни, попивали бодрящий квас, пока Олег не нарушил молчание:

– Не очень-то старик хочет показывать Алтарь.

– Он тебя опасается, – предположил Никита. – Заметил я, как он оценивающе смотрит. Неодаренный может войти в храм Перуна, но встать возле Небесного камня не самое лучшее решение. Мезенские Патриархи могут завтра возмутиться.

– Разве прецедента не было?

– Мир слишком стар, чтобы нам удалось открыть что-то новое, – изрек чьи-то слова Никита, отпив из стакана ядреного кваса. – Предполагаю, такие клятвы уже когда-то давались. Но в записях прадеда я не нашел об этом ни слова.

– И что будешь делать, если старики заупрямятся? – Олегу было неприятно, что он подвергнул своего подопечного такому риску – попасть под жесткую обструкцию орденских старейшин. Но Никита был решительно настроен на братание возле Алтаря.

Волхв пожал плечами и спокойно ответил:

– Сами найдем храм. А там пусть Перун решает, достоин ли ты обагрить клятвенной кровью Камень. Если и погибнем – то вместе.

Слон поежился от бесстрастного голоса хозяина. Уж чего-чего, а гибели Никиты он никак не желал. Личник прекрасно осознавал, на ком сейчас держится молодой клан. Пока не подросли дети, пока они не встанут твердо на ноги и не возглавят Семью – будет существовать опасность исчезновения рода Назаровых. С каким бы почтением и уважением Слон не относился к Тамаре Константиновне и Дарье Александровне – женщины не удержат ситуацию, когда столичные кланы навалятся на них всей своей мощью. Именно Никита является стержнем, вокруг которого обрастает плотью и мясом Род и клан.

– Так это что получается, – Слон обвел взглядом Никиту и Олега, – у Всеслава Гордеевича все дети одаренные?

– Не только у Мещериных, – пояснил волхв. – Половина Мезени заселена потомками новгородских бояр. Многие из них появились здесь задолго до крушения вечевой республики, а когда узнали, что случилось в Новгороде, решили осесть навсегда в этому суровом краю.

– А Орден? – осторожно спросил личник и жадно осушил стакан с квасом.

– А что Орден? – Никита провел рукой по волосам, проверяя, не пора ли одеваться. – Он контролировал Мезень с тех пор, как у реки появились первые поселения. Могу предположить, что боевой костяк гиперборейцев концентрировался возле храма. Обычно Орден не нанимает в свои ряды людей со стороны. Мещерины и еще несколько семей уже служили ему, передавая Дар своим потомкам.

– Мещерины – воинский Род? – догадался Полозов.

– Да. Они несут службу по охране Алтаря, и каждый ребенок проходит инициацию при нем. Тот же Кузьма очень сильный одаренный, но ему не хватает системных знаний. А мой прадед, в первую очередь, умел раскладывать обширные знания в нужные ячейки. Это сложно объяснить, но я все прекрасно осознавал, и учеба давалась мне легко. Иерархи восторгались моими умениями и способностями, не догадываясь, что уже все было вложено Патриархом в мою голову в виде ментальных закладок. В определенный момент снимался блок, я получал дополнительные данные… Это как конструктору-самоучке, создающему, допустим… локомотив на электротяге, когда вокруг все ездят на паровозах, вдруг предоставили знания в виде подробных чертежей и инструкций. Знаю, пример топорный и не отвечает многим критериям сравнения…

– Я понял, хозяин, – оживился Слон. – То есть с помощью ментальных закладок можно получить фундаментальные знания?

– Закладка – это всего лишь дополнительная помощь, – пояснил Никита и стал одеваться, решив, что пора и честь знать. Сегодня вряд ли с Мещериным удастся поговорить, да и отдохнуть нужно перед суматошным днем. – Без прочной опоры, без тех знаний, которые у тебя уже есть, она вряд ли поможет. Стихийная магия тем более настолько сложна, что неправильно понятый и осмысленный урок создает сложности в цепочке знаний. Захочу, к примеру, развести огонь, а вместо этого уничтожу гектар леса.

– Не, я лучше с оружием, – поежился Слон. – Оно понятнее.

– Каждому слону свой хобот! – поддел его Полозов.

– Хобот – дело такое! И зашибить им можно, если умеючи! – парировал личник, нисколько не обидевшись на шутливое замечание. Привык к подобным подколкам.

Никита оказался прав. Глава Мещериных за весь вечер, во время ужина и после него, когда гостей разводили по комнатам для отдыха, не говорил о делах Ордена ни слова, как и об Алтаре. Неспешные разговоры велись вокруг семейных дел, о петербургских и вологодских развлечениях, Никита немного рассказал о своих женах, вызвав смущенные улыбки молодых женщин, понявших, что речь шла о совместном их проживании под одной крышей. Всеслав Гордеевич при этом несколько раз бросал укоризненный взгляд на свою хозяйку-жену, на что она гордо вздергивала подбородок и старалась не смотреть на Мещерина. Никита заинтересовался этими переглядываниями, поставив себе зарубку на памяти спросить старика, а почему он, имевший право на многоженство, живет только с одной.

Ему отвели угловую комнату на втором этаже в центральном тереме, как он назвал одну из секций большого дома, состоящего из нескольких семейных, да еще с выходом на наружную галерею. Никита с удовольствием развалился на широченной – и деревянной, конечно же! – кровати, утопая в мягких перинах, и еще полчаса разговаривал с Тамарой и Дашей по видеоконференции, уверяя их, что у него все нормально, что попал в добрые руки, из которых ему вряд удастся вырваться в ближайшие дни. Поинтересовался, насколько далеко продвинулось следствие в отношении вычегодского Тайного Двора. Великий князь Константин до сих пор находился в Устюге, пожаловалась Тамара, и таинственно молчал, что там вообще происходит. Младшего князя Бельского сопроводили в Петербург, где сейчас с ним беседуют куда более опытные следователи. Но, скорее всего, это была попытка слегка запугать князя Ивана возможностью применить к нему ментоскопию.

Никита попрощался с женами и пообещал завершить все дела в Мезени как можно скорее. А что еще оставалось, глядя в грустные глаза своих красавиц? Только подбадривать.

Отложив на прикроватную тумбочку телефон, волхв прислушался к странным звукам, исходящим с улицы. Он соскочил с постели и подошел к окну. А не намеренно ли его поселили в комнате, откуда просматривался только задний двор? Но желтые отблески автомобильных фар, мазнувших по деревьям и забору, он ни с чем не спутал. Кто-то вывел машину из гаража и куда-то направился в поздний час. Не сам ли Всеслав Гордеевич решил прокатиться? Например, в гости к Исаевым или Бежиным. Они ведь тоже где-то здесь проживали, и кстати, не пришли в гости.

«Будут, наверное, обсуждать мою неожиданную просьбу, – усмехнулся Никита, забираясь под теплое одеяло. – Мещерину не нравится эта затея, потому что существует риск моей гибели. Не примет Перун клятву – последствия никто не может просчитать. Кто-то должен взять на себя ответственность. Вот еще вопрос: а вдруг завтра Патриархи категорически не захотят моей поездки к Алтарю? Какие аргументы найти? Но ведь не зря же они возвели меня в ранг Князя, передали медальон власти. Или оспорят решение?»

В своих ощущениях Никита был уверен. Если одаренный берет на себя ответственность за другого человека, Алтарь не станет препятствовать клятве. Когда Олег решил побрататься в храме Перуна, волхв его долго отговаривал, справедливо опасаясь гибели друга, но прочитав записи прадеда, нашел в них только одно упоминание о подобном случае, произошедшем лет двести назад, и то со слов какого-то воина Вячко, услышавшего пересказ, что происходило на ритуале. Так вот, никаких страшных последствий не произошло, судя по сухой записи, внесенной Анатолием Архиповичем: «нет причин сомневаться в благополучном исходе ритуала братания двух человек, один из которых не имеет Дара».

А профессионализму прадеда и его жизненному опыту Никита привык доверять.

Примечание:

[1] События из 7 книги Найденыша.

Глава 7

Территория Турана, Гиссар

февраль 2016 года

Младший волхв сводного спецотряда Василий Коренев никогда не бывал в горах. Именно в таких, где до звезд можно рукой подать – настолько близко они опускались над острыми изломами вершин – где над головой нависали мрачные серовато-красные гранитные скалы, несущие на себе тонны кубометров спрессованного снега, где каждую минуту приходилось быть настороже, вслушиваясь в опасные звуки, несущиеся со стороны крутых склонов. И где постоянный холод с пронизывающим ветром, несмотря на близкое солнце.

Единственным спасением, как ни странно, была ночь. Потому что только ночью полковник Раевский разрешал накрывать теплой магической завесой лагерь, расположившийся под массивным гранитным козырьком. Днем, считал он, люди не спят, двигаются, несут службу – поэтому нечего тратить драгоценный ресурс артефактов и силы боевых волхвов для обогрева. Солдат живет по уставу, который прямо указывает на стойкое преодоление тягот и лишений во время службы.

Первыми на плато с активировавшейся аномалией появились горные егеря дюшамбинского гарнизона. Они буквально за несколько часов до появления на извилистой тропе отряда муджахидов успели оседлать юго-западный перевал, откуда те продвигались с целью рекогносцировки и, если удастся, установить контроль над загадочным магическим феноменом. В короткой, но ожесточенной стычке, произошедшей в километре от плато, муджахидов удалось скинуть в долину и получить отсрочку на какое-то время. По оперативным наблюдениям в районе заметили еще несколько чужих отрядов, собирающихся в ударный кулак.

На другой день к егерям пришла помощь. Несколько грузовых вертолетов, нависнув над каменистой землей, сбросили десантную роту и взвод горных егерей из Самарканда.

Вместе с ними прибыла группа боевых волхвов из резерва Генштаба, возглавляемая полковником Ягодниковым, в подчинении которого и состояли капитан Коренев и капитан Зурабов. По штатному расписанию Василий являлся младшим волхвом, исходя из боевого опыта и стажа. Если полковник Ягодников и капитан Зурабов успели повоевать и на Кавказе, и в Сербии, став настоящими профессионалами боевой магии, то Василий зарабатывал выслугу в одном из полков Тверского гарнизона, моделируя на полигонах атакующие магоформы для боевой обкатки военнослужащих и резервистов.

Капитан Коренев имел спецификацию «огневика». И, причем, не простого, а умеющего создавать узконаправленные огневые плетения, за что и заслужил прозвище «ходячий огнемет». Обычно в боевых условиях огневики не заморачивались сложными магоформами, а просто выжигали все в пределах видимости. Василий же работал целенаправленно. Например, очень хорошо получалось уничтожать бетонированные доты, посылая в узкую щель бойниц плетение, сжатое до таких величин, что оно легко проникало внутрь и там раскрывалось, полностью уничтожая все живое и материальное. Может быть, из-за подобного умения капитана срочно вызвали в Петербург и огорошили серьезным заданием. А может, из-за того, что огневики в русской армии всегда были нарасхват, и в данный момент под рукой не оказалось нужного волхва.

Так хотелось думать польщенному Василию, когда его представили старшим товарищам, с которыми ему предстояло срочно вылететь в далекий Памир. Но прежде его заставили сдать кровь и объяснили, для чего это нужно, отчего Кореневу слегка поплохело.

Приказ был недвусмысленный. Аномалию хотят захватить пуштунские племена, ради обладания которой они не побоялись перейти границу протектората и несколькими отрядами движутся в Гиссар. Поэтому магический то ли портал, то ли Источник нужно защищать всеми имеющимися средствами как свою родину до тех пор, пока она не будет полностью изучена и не определена ее истинная ценность.

Если будет угроза захвата Аномалии, Василий обязан по выделенному каналу связи произнести кодовое слово и отворить себе кровь, да хоть из пальца, лишь бы создать привязку к месту. Пробирка же будет находиться у барона Назарова, который после получения сигнала помощи создаст индивидуальный портал и прибудет на плато.

Про капитана Назарова Василий слышал очень много, но судьба ни разу не сталкивала их на военном поприще. Говорили, что он находится в особом резерве и выполняет только правительственные сверхсложные задания. Правда, у Коренева возникали сомнения о способностях Никита Анатольевича создавать порталы. Ведь он по своей специфике являлся «универсалом» и артефактором, но никак не телепортатором. Впрочем, разве это важно. Сам факт того, что помощь обязательно придет, грела душу.

Капитан Коренев почувствовал, как его легонько потрясли за плечо. Открыв глаза, он по наитию понял, кто стоит над ним.

– Уже? – протяжно зевнув, прошептал Василий.

– Давай, выползай, – шутливо произнес Тимур Зурабов, – освобождай место. Я подкинул энергии в завесу, через два часика, примерно, подзарядишь.

Василий освободил нагретый собственным телом спальный мешок на гагачьем пуху, и его коллега, скинув берцы, занырнул туда с видимым удовольствием. Младший волхв сдвинул рукав куртки и глянул на часы. 3.05, фосфоресцирующие стрелки и цифры показывали глубокую ночь.

– Педант, – без злобы проворчал Василий, садясь возле тусклого костра на теплый «поджопник» из полиуретана лицом к бесснежному плато, с которого он вместе со старшими волхвами сразу по прибытии согнал весь снег с помощью огня, а потом подморозили образовавшуюся воду. Теперь весь склон представлял собой жуткую ледяную горку, на которую без ледоруба не заберешься. Зато сразу обезопасили себя от фронтальной атаки, вздумай муджахиды напасть в ближайшее время.

Двести бойцов сводного отряда жили под огромным гранитным козырьком в палатках, греясь с помощью амулетов, выделяющих тепло. И это помимо завесы, которую сооружали волхвы на ночь. Вся прелесть походного быта заключалась в том, что эту чертову завесу приходилось постоянно поддерживать, питая энергией, ресурс которой у волхвов не был безграничным. Лагерь большой, хоть и старались его обустроить компактно. Волхвы надеялись, что ожидаемая атака произойдет хотя бы не ночью, чтобы им хватило энергии. Тепловой купол жрал неимоверно много влитой в нее магии, и эту проблему решили оригинально.

В четырех сотнях метров от лагеря чуть левее и выше бледно светилась изумрудно-лиловым всполохами Аномалия. За неделю проживания на плато все заметили, что открывающийся портал (многие бойцы были уверены, что это он и есть) периодически меняет интенсивность и цвет. Днем, например, он излучал красно-желто-сиреневые цвета, а к вечеру становился алым с темно-коричневыми пятнами по краям. С наступлением полной темноты интенсивность уменьшалась, словно Аномалия старалась скрыться от людских глаз. От нее нестерпимо тянуло повышенным магическим фоном, от которого одаренные по самую маковку оказались заполнены энергией, отчего начинались проблемы в виде головных или мышечных болей. Но, хотя бы, теперь под куполом было невероятно тепло, только не забывай обновлять контур.

Между палаток мелькнули несколько темных фигур, завеса слабо колыхнулась, высветив выходящих из-под купола бойцов. Наступало время смены караула. К Василию подсел один из егерей, молча достал из кармана пачку сигарет, закурил одну, и выпустив дым, облегченно произнес:

– Гиблое дело зимой в горах находиться. Два часа на голых камнях – не хрен собачий. Ветер посвистывает, ушки на макушке. А вдруг муджахид с кинжалом подбирается? И вертишься, и вертишься. Ладно, амулеты еще спасают от холода. Разрядился в ноль.

Он показал черный окатыш, быстро тускнеющий в магическом зрении.

– Давай, наполню, – Василий понял завуалированную просьбу егеря, и улыбнувшись в темноте, сжал в ладони амулет. Избыток энергии помог за пару минут зарядить камень до самых краев, и как только он стал белеть, отдал соседу.

– Спасибочки, господин волхв, – обрадовался егерь и кивнул в сторону Аномалии. – Как думаете, долго нам еще ждать? Как бы разбойники в гости не пожаловали. Вчера вечером командиры по рации с кем-то разговаривали. В долине до пятисот рыл скопилось с оружием, все не по-нашему талдычат, гыр-гыр. Попрут скоро.

– Отобьёмся, – уверенно ответил Василий, не допуская ни единой мысли о сдаче позиций. – Верхние тропы перекрыты, снизу идет только одна, так вы там цитадель построили из валунов.

– Так-то оно так, – кончик сигареты егеря заалел, осветив нижнюю часть лица и густые усы. Пахнуло терпким табачным дымом. – Только муджахиды всегда магов в помощь берут. Какие-то горные гули…

– Бред! Гуль может вызвать землетрясения и обвалы. Если маги соизволят выпустить горных джиннов, то сами могут погибнуть и весь отряд погубить.

Василий знал, что говорит. Применение гулей оправданно только в том случае, если нужно обрушить на противника тонны камней, не соприкасаясь с ним в плотном огневом бое. Завалили – и пошли спокойно зачищать. Здесь же маячит риск уничтожить Аномалию. Ее разрушение спровоцирует нежелательные процессы, схожие с землетрясением и наводнением одновременно. Попробуй выжить, когда в горах начнется неуправляемая магическая реакция.

Гуль – это грубый инструмент воздействия, не более. И до капитана Коренева вдруг дошло, зачем его включили в группу полковника Ягодникова. Старший волхв славится поиском затаившихся магов, а он – Василий – будет уничтожать их и горных джиннов направленным ударом. Тимур пестует Водную стихию с атрибутами Льда и Снега, поэтому его задача простая: пускать по склонам лавины и сметать муджахидов к чертям собачьим ледяными глыбами и снегом.

«В Генштабе слегка просчитались, – подумал Василий, вдыхая вместе с нагретым под куполом воздухом и ядреный дымок сигареты. – Воднику в горах тяжело черпать энергию. Можно сказать, резервуар его быстро иссякнет. Воздушник в данной ситуации тоже не помешал бы. Хорошо, аномалия преподнесла сюрприз, щедро одаряя волхвов энергией. Получается, там не портал открывается, а настоящий Источник!»

– Вам виднее, господин чародей, – докурив сигарету, егерь аккуратно погасил ее о каблук берца и затолкал окурок под камень. – Ну вот, согрелся, теперь можно и поспать.

– Спокойной ночи, – кивнул Василий и тоже поднялся. Он решил выйти из-под завесы и обследовать лагерь по периметру. Проходя сквозь едва светящуюся пленку, ощутил плотное сопротивление – и тут же в лицо дохнуло холодом. Да, в горах еще пару-тройку месяцев будет некомфортно, и снег на перевалах сойдет не скоро. Но частично волхвы помогли ему сойти со склонов в некоторых местах. Две тропы завалены, на плато тоже не подняться из-за ледяной корки, и остается лишь надеяться, что муджахиды Абдул Хотака не найдут местного проводника, знающего тайные тропы, которые позволят им прорваться к лагерю. Не хотелось верить в такой расклад.

Коренев посмотрел на крупные звезды, мерцающими переливами украсившие небосвод. Едва различимые горные пики вздымались изломанными уступами к небу и молчаливо стыли на недосягаемой для человека высоте. Альпинисты, конечно, иногда бросают им вызов, но победы, оплаченные гибелью многих из них, радуют лишь богов. И все-таки капитан Коренев по-хорошему изумлялся безумству восходителей.

Его взгляд переметнулся к Аномалии. Именно так, с большой буквы, Василий называл неведомый феномен, ради которого сейчас на маленьком пятачке огромного земного шара собрались проливать кровь сотни людей. Если стремление государства завладеть магическим ресурсом боевой волхв как-то мог оправдать, то безудержное желание пуштунского князька навевало на нехорошие мысли. В Генштабе моделировали ситуацию в случае укрепления влияния Хотака на весь Афганистан. Заполыхает и Туран, и Хорасан, а России придется втягиваться в ненужную изматывающую войну в тяжелых условиях с местной спецификой. В горах муджахиды будут иметь преимущество.

– Аномалия активизируется, – услышал Василий за спиной тихий голос полковника Ягодникова. Его командир тоже не спал. Он вышел из-за завесы, залихватски накинув на плечи тяжелую черно-белую камуфлированную куртку.

– По каким признакам узнали, Юрий Матвеевич? – полюбопытствовал капитан.

– Обратите внимание на кромки, Василий Глебович, – кивнул подбородком полковник. – Еще вчера они не были столь четко структурированы по оси север-юг, а уже сегодня нет мерцаний, бликов. Середка, да, нестабильна. Но есть подозрение, что на днях мы, наконец-то, узнаем, какой сюрприз нам приготовила природа.

– Вы продолжаете считать, что это портал из чужой Яви?

– Теперь еще больше уверен, – усмехнулся Ягодников, с легким прищуром вглядываясь в светящую аномалию. Долго на нее смотреть было невозможно. Начинали болеть глаза, виски сдавливало невидимым железным обручем. – К нам кто-то пробивается.

– Но почему так долго? Кажется, уже второй месяц пошел, как она будоражит местное население?

– Есть теория о неравномерном течении времени в разных пластах миров, – охотно объяснил полковник неожиданному слушателю. Мается человек, не спится ему. – К примеру, мы наблюдаем за аномалией второй месяц, а с изнанки прошло всего несколько дней. Есть такое ощущение, что некто с той стороны впервые экспериментирует с такой непредсказуемой структурой как пробой Яви. Или очень осторожничает и не торопится.

– А если Источник? – все же попробовал настоять на своем Василий, переминаясь с ноги на ногу. Холод давал о себе знать. Хрустя мелкой крошкой осыпи, неподалеку прохаживал постовой.

– Я никогда не видел зарождение Источника в вертикальной плоскости, – тут же ответил Ягодников, тоже мучавшийся подобным вопросом. – Он как будто стелется по земле подобно пожару, и его очень трудно обнаружить. Напомните мне, господин капитан, в каком месте чаще всего появляется и стабилизируется Источник?

– Возле водоемов.

– Знаете ли вы факты появления данной аномалии в горах?

– Господин полковник, но ведь все когда-то случается впервые! – попробовал пошутить Василий.

– Лучше молите всех богов, капитан, чтобы это был портал. С иномирцами мы как-нибудь справимся, а вот Источник станет постоянной головной болью в регионе, – полковник Ягодников вдруг насторожился и как сторожевой пес потянул носом выстуженный горным холодом воздух.

– Неужели…, – пробормотал он и в то же мгновение с восточного блокпоста, находившегося чуть выше плато за небольшим перевалом и контролировавшего подступы к нему (пусть и считавшиеся непроходимыми) взлетела красная ракета. А следом за ней – вторая.

А через несколько секунд с той стороны донеслось дробное эхо выстрелов.

– Ну вот, дождались гостей, откуда не ждали, – полковник круто развернулся на месте и окрикнул постового: – Больше всего боялся, что начнут ночью… Боец! Объявляйте тревогу!

– Есть! – караульный, тоже насторожившийся, «проткнул» завесу, проникая за нее, и громко заголосил, поднимая спящий лагерь, но Василий едва его слышал. Магический полог хорошо глушил звуки изнутри, поэтому он всегда был востребован в арсенале боевых волхвов.

Полковник Раевский один из первых оказался рядом с волхвами и спокойно раздавал указания младшим офицерам. Спящий лагерь быстро оживал. Бойцы сосредоточенно и привычно быстро одевались и выскакивали на площадку, строясь повзводно. Звучала разноголосица команд, звяканье железа, нервные хохотки. Как ни странно, Василий почувствовал облегчение. Томительные дни ожидания закончились, и теперь предстояло показать врагам, что здесь их не ждут.

– Лейтенант Баранцевич! Выдвигаетесь на помощь блокпосту номер два на восточном фасе! – приказал Раевский, как только стихла суета построения. Он не стал расхаживать вдоль строя, деловито распределяя бойцов на особо опасные направления, с которого на плато могли прорваться муджахиды.

– Есть! – звонко выкрикнул комвзвода, молодой, но уверенный в себе лейтенант в бело-черном камуфляже.

– Старший лейтенант Ланский! Вашему взводу надлежит закрыть тропу на блокпосте номер один с юго-восточного фаса!

– Есть! – откликнулся еще один офицер с висящем на плече автоматом.

– Старший лейтенант Майков остается в резерве на плато! – продолжил Раевский. – Занять оборудованные позиции и держать оборону в случае прорыва противника в лобовой атаке! Мирон Аверьянович, я прошу вас распределить егерей по всем направлениям! Знаю, что почти все они опытные бойцы и умеют воевать в специфических условиях.

Широкоплечий, но очень низкорослый как сказочный гном, только что не имевший выбеленной возрастом бороды, командир объединенного егерского отряда майор Ферман кивнул в знак того, что понял, вполголоса стал распределять своих людей для помощи десанту.

Ягодников действовал согласно инструкции. Оба его помощника и он сам оставались возле Аномалии. В случае прорыва муджахидов основной бой будет на плато, поэтому бессмысленно посылать волхвов с отрядами на блокпосты.

Само плато еще неделю назад подготовили к обороне. Каменисто-почвенная поверхность не позволяла вырыть траншеи для защиты от оружейного огня, поэтому пришлось использовать природный ландшафт в виде выступающих на поверхность валунов и хаотично нагроможденных гранитных оползней. Так как часть плато вздымалось к вершинам далеких гор с одной стороны, и заканчивалась обрывистым склоном с другой, откуда вряд ли можно было ожидать нападения, здесь поставили одиночный пост для наблюдения. Взвод лейтенанта Майкова и двадцать егерей вместе с волхвами остались на заледенелом склоне, ощетинившись оружием. Три ручных пулемета хищно глядели в непроглядную темноту, гранатометчики спрятались за камнями до поры до времени, а остальные бойцы, рассыпавшись вдоль естественной гранитной гривы, ждали гостей. Никто не сомневался, что ледяное поле, закрывшее плотной коркой грязно-коричневую поверхность, не станет препятствием для муджахидов. У них есть огненные джины и маги-огневики, которым под силу обеспечить легкое продвижение по склону.

Как раз по поводу джиннов полковник Ягодников инструктировал помощников, сидя за одним из валунов, прислонившись к нему спиной:

– Против нас, по всей вероятности, будут использовать ифрита. Джиннов этого класса очень редко встретишь в качестве боевой силы. Обычно они невероятно свободолюбивы и не подчиняются магам, если видят возможность показать своенравие. Капризные скотинки. Поэтому я уверен, что ифрит будет один. А вот гулей – земных джиннов – гораздо легче приручить, договорившись с ними о жертве.

– Жертве? – наморщил лоб Коренев. О восточных джиннах он знал не так много, как хотелось бы заполнить пробелы в изучении, раз уже предстоит встреча с одним из их представителей.

– Ну да, – спокойно заметил Тимур, до этого не вступавший в разговор. – Джинны, знаешь ли, охотно влюбляются в человеческих женщин. Гули особенно. Достаточно преподнести дар, и они начнут служить.

– А что происходит с жертвой? Она умирает?

– Почти никогда. Женщина служит твари, ублажает ее. Иногда случается, что гуль отпускает несчастную, осыпав ее золотом и драгоценностями. Не забывайте, господин капитан, что земные джинны имеют доступ ко всем древним кладам. И платят они не из своего кармана, – пошутил Зурабов.

Василий внезапно почувствовал, что сидящие рядом с ними в укрытиях бойцы прислушиваются к разговору волхвов.

Откуда-то издалека вразнобой сухо защелкали выстрелы, дробной очередью простучал пулемет, гулко грохнуло и пошло гулять по каменным лабиринтам, отражаясь от гранитных скальных боков.

– Ого, разошлись парни! – сказал кто-то. – Как там вообще оказались муджахиды?

На этот вопрос никто не успел ответить. К волхвам прокралась тень и голосом лейтенанта Майкова приглушенно заговорила:

– Головной дозор обнаружил концентрацию боевиков в трехстах шагах отсюда. Они чего-то ждут. Господин полковник, имеет смысл ударить по ним магемой и сразу смести вниз.

– Отставить, – неожиданно воспротивился старший волхв. – Люди Хотака не должны знать, что в русском отряде присутствуют маги. Они, конечно, прикидывают этот вариант, но я первым удар не нанесу. Хочу их выманить всех на открытую местность, чтобы разом уничтожить или хотя бы сковать боем. Сейчас, кстати, начнет ифрит работать. Прикажите бойцам не высовываться…

В подтверждении его слов внизу стала разгораться алая точка, с каждой минутой увеличивающаяся в размерах. Среди камней затрепетали языки пламени, что-то грозно загудело – и огненная антропоморфная фигура взмыла вверх подобно ракете, выпущенной из тубуса ПЗРК. Она осветила окрестности зловещим багрово-желтыми всполохами – контрастные тени побежали по склону, выхватывая из темноты напряженные лица бойцов – и рухнула вниз в облаках темно-серого пара. Где-то внизу зашипела гигантская змея, превращая ледяную корку в грязную жижу, текущую вниз. Собирая по пути валуны и щебень, рукотворный сель смел чахлые деревца, росшие на пути взбесившегося потока и с грохотом ушел вниз, очищая прежние завалы на тропах.