Текст книги "Время воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

По застывшим позициям прошел приказ не шевелиться и не высовываться из-за укрытий. Начиналась работа магов. Вряд ли кто-нибудь осмелился игнорировать приказ, но, когда четверо чародеев собираются обрушить на врага нечто интересное, все равно найдется парочка отчаянных ухарей, которые потом, если останутся живы, будут живописно расписывать, что они видели.

Первым делом полковник Ягодников обеспечил защиту пятачка, на котором находился он и младшие волхвы. Лишь только над камнями серебристо засиял «шильд», Никита встал во весь рост и отработанным движением «вытащил» скрипт, который однажды неосознанно воспроизвел его сын Мишка, и очень осторожно раскрыл его. Предстояло выбрать, какие «ножи» лучше всего использовать. Никита хотел создать воздушные, чтобы навести панику в рядах муджахидов. Воздушные «ассасины» почти невидимы при легкой облачности, что сейчас наблюдалась над горами, солнце не будет бликовать на лезвиях. А невидимая смерть куда сильнее бьет по решимости врага и заставляет его обратиться в бегство.

– Начинаю! – предупредил Никита и стал неторопливо раскручивать магоформу, постепенно обретавшую вид изогнутых ножей с матовым напылением на широком полотне; они чем-то напоминали раджпутские кинжалы с двумя клинками, закрепленными по разные стороны прямой рукояти. Только вместо рукояти между клинками ничего не было, что создавало эффект крутящихся лезвий, причем не одних, а четырех. Ведь Никита раскрыл двойной скрипт.

Конструкция с мерным гудением поднялась вверх и начала вспарывать воздух, создавая вихревые потоки, которые нужно было стабилизировать. Поэтому Никита нуждался в помощи коллег. Полковник Ягодников встал позади Никиты за его спиной, а Зурабов и Коренев заняли позиции по бокам. Одновременно все трое вскинули руки и начали подпитывать магоформу энергией, щедро отдавая ее из своих магических резервуаров.

Крутящиеся лезвия стали увеличиваться в размерах, удерживаясь на месте лишь только силой одного человека. Никита чувствовал беспокойство боевых волхвов. Стоит совершить одну ошибку – плетение пойдет вразнос, уничтожая все на своем пути. В руках появилась опасная тяжесть. Насыщение «стихийных» каналов энергией провоцировало их забивание. Нужно поймать момент, когда следует отпускать в свободный полет «ножи ассасина».

– «Шильд»! – крикнул Никита, не оборачиваясь.

Полковник Ягодников мгновенно среагировал, убрал защитное поле – и тут же басовито загудело, как будто рой диких пчел снялся с места и собирается перекочевать в другое место. Тяжелая волна воздуха ударила в лицо Никиты, но главное было сделано. Страшная в своей разрушительной силе магоформа понеслась на муджахидов, увеличивая скорость вращения. Двухметровые «ножи» под жестким управлением чуть-чуть наклонились и пошли взламывать позиции боевиков.

Лучше всего охарактеризовал происходящее егерь, которого Ягодников отправлял за капитаном Кореневым:

– Как есть сенокосилка. Только с кровушкой.

С потрясением на лице он наблюдал за мечущимися людьми в халатах и униформе с камуфляжной раскраской. На вражеских позициях разгоралась самая настоящая паника. Маги Самандара пытались сбить «ножи» с курса, увести их в сторону скал и там разрушить, но воздушные лезвия с легкостью перерубали не только плоть, но и гранитные валуны, попадавшиеся на их пути.

Через несколько минут муджахиды начали отход, вернее – бегство. Беспорядочное, наполненное животным ужасом. Ревели вьючные ослы, орали в бессилии погонщики, стараясь увести их из-под удара магического плетения. То и дело слышались хлопки устанавливаемых защитных куполов, но в общем контексте боя это был разгром. Единственное, что могло остановить «ножи ассасина», это иссякающая энергия. Поэтому Никита щедро ввалил в них Силы, чуть ли не до донышка исчерпав внутренний резервуар, не боясь полностью выхолостить себя. Перуново благословение и сила Рода помогли волхву тут же восполнить потраченное.

– Неужели отбились? – к волхвам и младшим офицерам, переместившимся к импровизированному «командному» пункту, подошел мужчина с пышными усами, чьи кончики оказались опаленными от огня. Никита признал в нем полковника Раевского, потому как больше некому. – Господа, доложите о потерях.

– Среди егерей трое убитых, больше половины с ранениями, – поправив на плече автоматический карабин, откликнулся один из лейтенантов. – Тяжелых нет.

– Десантная группа, четверо убиты, раненых десять, – вторил ему офицер в темно-бордовом берете, по возрасту чуть младше полковника Раевского. Видимо, заканчивал военное училище после контрактной службы, получив льготы при поступлении. Такая практика существовала в армии, и ни у кого не возникало удивления при виде офицера лет сорока с погонами лейтенанта. Зато человек приходил на руководящую должность с боевым опытом и знал, как обучать сопливых мальчишек.

– Многовато убитых, – поморщился полковник.

– Против джиннов нужна тройная защита, – вздохнул Зурабов. – А где мы ее возьмем, когда на постоянную поддержку купола мне приходилось сливать всю энергию, которой подпитывался. Сил не осталось.

– Прикажите начать преследование? – офицер-десантник с надеждой смотрел на командира отряда. – Мы их пинками до самого Гиссара погоним. Теперь-то легче будет. – У муджахидов остались маги, – возразил Ягодников.

– Я могу пойти с отрядом и обеспечить защиту, – выступил вперед капитан Коренев, скользнув благодарным взглядом по Никите, спасшем его в самый критический момент.

– За ранеными обеспечили уход? – спросил Раевский.

– Так точно, – отозвался второй лейтенант. – Лазарет разбили возле лагеря, в помощь лекарям выделили несколько человек.

– Хорошо, – с облегчением вздохнул командир. – Господа офицеры, приказываю выбить боевиков с плато на тропу, перекрыть горловину блокпостом, заминировать к нему все возможные подходы и держать оборону до подхода подкрепления. Если муджахиды имеют связь, то уже должны бежать через перевалы. Гиссарский гарнизон скоро должен быть здесь.

Офицеры козырнули и убежали организовывать преследование. К тому времени егеря и десантники уже спускались вниз, осторожно поглядывая по сторонам во избежание засады. Судя по их лицам, картина полного разгрома впечатлила. Многие едва сдерживались от вида погибших боевиков. «Ножи ассасина» самоликвидировались, полностью израсходовав свой потенциал.

– Капитан Назаров? – полковник Раевский, наконец-то, обратил внимание на Никиту, скромно стоявшего в сторонке. – Очень рад видеть вас в нашем отряде. А я даже не понял сначала, почему джинны перестали нам докучать. Ловко вы их стреножили. А вот эта… «мясорубка» – весьма эффективное оружие. Спасибо за помощь.

Он протянул руку, и Никита с удовольствием пожал ее. Полковника Раевского он не знал, но был наслышан о его боевых заслугах в Сербии. Чего стоило лишь одно «Призренское стояние», где он с одним батальоном еще в звании майора две недели удерживал мост через Бистрицу, когда шла эвакуация местного населения. В начале девяностых в тех местах албанцы, подзуживаемые и поддерживаемы турецкими наемными отрядами, за спинами которых маячили уши британской разведки, очень активно пытались откусить для себя некоторые сербские провинции. Призрен был одной из целей, пришлось бросать туда десант для защиты гражданских.

Так что можно с уверенностью назвать Раевского сослуживцем.

– «Ножи ассасина» не только эффективное, но и деморализующее средство, – кивнул Никита. – Не будь здесь джиннов, я бы по-другому действовал.

– Вы все правильно сделали, – возразил командир сводного отряда. – Этих фанатиков только такая демонстрация русской мощи и остановит. Надолго запомнят. Ну и нам передышка какая-никакая.

Извинившись, что у него еще есть дела, Раевский отошел, оставив волхвов наедине.

– Теперь я видел все, – задумчиво произнес полковник Ягодников. – Барон, я впечатлен, и не сказать, что в хорошем смысле слова. То, что продемонстрировали вы, внесет изменения в тактику ведения боя на ближней дистанции. «Ножи» – страшная вещь.

– Тем не менее пуштунские чародеи грамотно защитились от этой магоформы, – возразил Никита, медленно шагая рядом со старшим волхвом по оплывшим камням – настолько сильно здесь бушевал огонь. – Часть людей они сохранили и отвели их на безопасное место. Даже от такого плетения есть контраргументы.

– Хочу предупредить, Никита Анатольевич, что буду вынужден предоставить доклад по произошедшему, куда внесу и случай с «ножами ассасина», – Ягодников стянул с потной головы кепи и подставил разгоряченное лицо под свежий ветер, дующий с заснеженных вершин.

– Вы в своем праве, господин полковник, – не стал возражать Никита. – Это плетение довольно известно в исламском мире, у нас оно не практикуется в силу излишне жестокой летальности. Надеюсь, Юрий Матвеевич, у вас нет ко мне претензий по поводу убиенных боевиков?

– Напрасно вы так, барон, – поморщился Ягодников, приближаясь к разгромленному лагерю. – Я сам участвовал в создании жуткого оружия. Если думаете, что буду плохо спать ночью, то разочарую вас. Сегодня данный прием спас жизни многих наших бойцов. Но меня немного удивила неэффективность демонов. Вместо помощи мы узрели какую-то непонятную возню с ифритом.

– Ифрит был напитан под горлышко энергией. Это помогло ему продержаться гораздо больше, чем я рассчитывал, – признался Никита. – Не знаю, в чем причина. Вероятнее всего, джинна поддерживали несколько специализированных магов. Если их так можно назвать. Тем не менее, мои слуги его развоплотили.

– Интересный вы человек, господин капитан, – прищурившись, посмотрел на него Ягодников. – Не желаете преподавать на кафедре боевой магии? С таким оригинальным багажом знаний вы принесете много полезного для армии.

– Я слишком молод для лекторской деятельности, – рассмеялся Никита. – Не пустят меня Иерархи до профессорского хлеба. У них своя креатура в Генштабе, чужаков не потерпят.

– Трения? – догадался Ягодников.

– Скорее, они раздражаются от того, что в своем возрасте я добился неплохих результатов, и это при том, что не весь потенциал использовал. Меня боятся, господин полковник. Коллегия Иерархов – это система закостеневших догм. Я не хочу воевать с бетонной стеной.

– Знаете, это же вредительство! – разволновался старший волхв. – По прибытии в Петербург я добьюсь доклада у его высокопревосходительства генерал-лейтенанта Токарева и постараюсь внятно изложить проблемы, которые показал сегодняшний бой. Боевая магия должна активно развиваться, используя разнообразные опыты всех магических школ!

– Русская школа сильная, – возразил Никита.

– Да, не смею спорить, потому что сам являюсь сторонником нашей системы, – напялив на себя кепи чуть ли не до бровей, сказал Ягодников и остановился, разглядывая лежащих на брезенте раненых бойцов. – Но все же сегодня мною получен новый опыт, который нужно использовать… Вы не против прогуляться до портала? Подозреваю, гости снова попытаются пойти на контакт. Первый раз не рискнули влезать в нашу войну. Если будет попытка атаки, вы со своими демонами сможете отбить ее?

– Смогу, – без тени хвастовства ответил Никита, задумчиво разглядывая слегка потускневшую портальную арку. Если повнимательнее присмотреться, туннельная структура портала очень знакома ему по укрепленным энергетическим каркасом стенами, иначе называемым силовым полем. Ведь построение техномагических Врат схоже с пробитием штольни в скале. Там тоже в обязательно порядке укрепляют своды и стены.

Лютый, он же Понятовский Юзеф-Вольдемар, архимаг Великого князя Московского Юрия Ивановича, мог приложить руку к созданию подобного портала. Или же его ученики: Влас, Епифан и Иван, та неугомонная лабораторная троица, с которой довелось работать Никите. А если вспомнить ночной разговор со жрецом Хвалимиром и его упоминание о Тэмико – становится и вовсе интересно от хитросплетений богини судьбы, решившей запутать жизненный путь молодого волхва. Неужели Великий князь Юрий решился на контакт с Явью Никиты? Подобные смысловые сигналы, поступавшие к нему в течение последних часов, нельзя игнорировать.

– Господин полковник, вы ступайте отдохнуть, – Никита остановился в нескольких метрах от портала, и оглядевшись, приметил плоский валун. Сняв куртку, он бросил ее на камень и сел сверху. – Я пригляжу за гостями.

– Надеюсь, воевать больше не придется, – пробормотал Ягодников и направился к импровизированному лазарету, чтобы выяснить, как обстоят дела у раненых.

Никита, посвистывая легкомысленную мелодию, вызвал демонов. Не используя человеческие фигуры, инфернальные твари закрутили с двух сторон плотные серовато-пепельные воронки.

– А теперь расскажите, почему так долго возились с ифритом?

– Очень упертый скот, – пожаловался Дуарх. – Били его с двух сторон, а он даже не чувствовал ничего. Силищи немеряной, хотя и не боевой джинн, без ранга.

– Ему помогал какой-то чародей, – подхватил Ульмах. – Я хотел уничтожить это порождение ишака и свиньи, но коллега испытывал трудности в бою. Пришлось помогать.

В голосе Ульмаха Тор Аза послышались насмешливые нотки. Дуарх сердито засопел, его воронка стала наливаться чернотой.

– Отставить! – спокойно отреагировал Никита. Иногда демоны становились похожими на обидчивых подростков, но удивительное дело: служа ему, они не доходили до прямых склок, а выполняли приказы беспрекословно. Что между ними происходило в Инферно, волхв знать не хотел. Пусть хоть повыдирают друг другу атрибут Высших – демонические рога. – Смотреть внимательно вон на тот портал. Ничего без моего приказа не делать. Быть наготове.

– Угроза, Хозяин? – пророкотал Дуарх, оживленный после трудного боя с ифритом. Правда, пришлось поделиться частью его мятущейся души с Ульмахом, но оно того стоило. Джинн был очень сильный.

– Непонятно, – честно признался волхв. – Сидим, ждем.

Когда трое мужчин в полувоенном облачении появились в арке портала, они с удивлением уставились на молодого парня, сидящего на камне в окружении двух высоких воронкообразных смерчей, размеренно крутившихся на одном месте словно детские волчки.

– Ну что же вы господа такие несмелые? – весело крикнул парень. – Проходите, будем знакомиться! Добрым гостям мы всегда рады!

И про себя подумал: «надеюсь, что камень за пазухой никто из вас не держит».

Глава 13

«Гнездо». Петербург

– Получается, на сегодняшний день вам сто шесть лет, Фрол Прокопьевич? – хмыкнул Константин Михайлович, в расслабленной позе сидя на диване. Перед ним на столике в тонкостенной фарфоровой чашке исходил парком ароматный «пуэр», тонкий ломтик золотисто-желтого лимона источал одуряюще бодрящий запах, особенно приятный, когда за окном природа спит под снежным покрывалом. Великий князь с удовольствием прикладывался к напитку и блаженствовал, перекатывая его во рту, прежде чем проглотить. Все-таки не зря Никита утверждал, что заваривать китайский чай – это целое искусство.

– А может и больше, – дед Фрол нарочито по-старинному прихлебывал из блюдца, ловко держа его пальцами за донышко. – Меня давно о возрасте не спрашивают. Видят перед собой седого как лунь старика, и сразу все становится ясно. Да, когда я впервые попал в Афганистан, мне было около тридцати… Ты, княже, за мальчишку не беспокойся. Он из молодых, да ранних и дерзких. На таких людях империя держится.

– Я не беспокоюсь, – покосился на верхнюю антресоль Меньшиков, не желая, чтобы их разговор слушали домочадцы «Гнезда». – Я хочу оценить степень риска для Никиты.

– Пусть пошалит, – старый волхв вытянул губы и прикоснулся к блюдцу, швыркнул. – Погоняет супостатов по горам. Для него это опыт и возможность сбросить излишнюю агрессию, а для пуштунов наука будет, чтобы не совали нос за Амударью.

– А вы, уважаемый Фрол Прокопьевич, знали семейство Хотаков?

– А как же, – важно кивнул дед Фрол. – В те времена, когда наш экспедиционный корпус горячим ножом прошел через Кундуз и Тахар, клан Хотаков возглавлял Муштак Халик. Серьезный старик был, воинственный не в меру. Он же держал под своим контролем караванный путь из Пенджаба в Персию, имел с этого очень большой барыш, а заодно пользовался возможностью ввозить контрабандой европейское оружие, разные технологии.

– Пакт между Россией и Британией о демилитаризации Афганистана , – кивнул Меньшиков. – Который англичане и не думали соблюдать. Поэтому корпус барона Мамонтова был направлен на пресечение контрабандных путей.

– Вот-вот, – дед Фрол с довольным видом прищурился. – Мы же пуштунов не только в хвост и гриву гоняли, но и общались с ними, пытались понять, за что они так зубами вцепились в камни и песок, какие идеи вложил им в головы Муштук Халик. Не дурак же человек, понимал всю серьезность обстановки. Оказывается, он хотел с помощью современных на то время технологий построить гидростанции, провести свет в кишлаки, поднять экономику вилаятов, подчиненных клану Хотаков. На весь Афганистан, конечно, у него кишка была тонка, но подобная смелость достойна уважения.

– Британцы всячески старались не допустить экономического подъема страны, находящейся под боком России, – подхватил Константин Михайлович. – Их стратегия заключалась в том, чтобы сохранять в Афганистане родоплеменной строй, раздувать межэтническую рознь, стравливать людей с помощью земельных споров. Нужно сказать, в этом они преуспели. Потомок Муштака Абдул Хотак пошел по пути эскалации.

– Я потому и говорю, что надо не прижимать хвост паршивцу, а рубить его под корень, – старый волхв поставил блюдце на столик, вытер тыльной стороной ладони губы. – Если, как вы утверждаете, в горах проявляется портал, там найдется много охочих завладеть им. А Источник и вовсе грозит перевернуть ситуацию в протекторатах с ног на голову. Поэтому в Афганистане нужен сильный и единый вождь, который будет дружить с нами и гонять британцев ссаной тряпкой. Выгода же очевидна?

– Ты, Фрол Прокопьевич, серьезный аналитик, – улыбнулся Великий князь. – А говорят, боевые волхвы кроме своей магии ничего не знают, даже книгами не увлекаются.

– Ты в темный сад звала меня из школы

Под тихий вяз, на старую скамью.

Ты приходила девушкой веселой

В студенческую комнату мою.

И злому непокорному мальчишке,

Копившему надменные стихи,

В ребячье сердце вкалывала вспышки

Тяжелой, темной музыки стихий[1] – надтреснутым, но очень сильным голосом неожиданно продекламировал дед Фрол и улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо Великого князя.

– Кхм! – прокашлялся Меньшиков. – Удивил ты меня, волхв! Сам, небось, сочинил?

– Нет, в молодости увлекался стихами, – иронично ответил дед Фрол и добавил: – Чужими, из книжек. А эти – господина Митропольского. Я с ним служил в Хабаровском гарнизоне в двадцать пятом – восьмом годах. Мы тогда маньчжур гоняли по сопкам. Они частенько через Амур лезли, прощупывали нашу диспозицию, к войне готовились. Я состоял в роте Арсения Ивановича штатным волхвом. Ну и как-то само собой получилось, что сблизились мы на почве любви к стихам. А когда я узнал, что он пишет, так и вовсе…

– Тогда тебе, старик, лет сто двадцать будет, не меньше, – чуть ли не мгновенно посчитал Меньшиков, сдерживая удивление и восхищение. Не каждый Патриарх способен дотянуть до такого возраста.

Дед Фрол промолчал, как будто погрузившись в далекую эпоху яркой молодости, когда мир казался огромным, а мечты – исполнимыми. Потом застыдившись своей открытости, сердито закряхтел, потирая колени.

– Пустое все это, княже, – обронил он. – Осталось все там, в прошлом… А за Никиту не беспокойся. Лучше поддержите его, когда Коллегия Иерархов начнет придавливать мальчишку, чтобы не высовывался излишне со своим универсализмом. Сам на этом обжегся.

– Да ты о чем говоришь, Фрол Прокопьевич? – засмеялся Меньшиков. – Почему Коллегия должна «придавливать» Никиту? Он и так много чем помогает нашим знаменитым старцам.

– Больно они злопамятные, – покачал головой старый волхв. – В свое время Анатолия Архиповича в свою семью не приняли, потому что офицер, военный. Меня поганой метлой гоняли и поносили. Никиту тоже ждет такой «теплый» прием, если вздумает продолжить карьеру в качестве чиновника Коллегии.

– Почему? – нахмурился Константин Михайлович.

– А все дело в разных подходах к решению фундаментальных магических проблем, – тонкие сухие пальцы старика с выпирающими суставами перестали тереть колени и сжали их. – Есть незыблемые вещи, на которые нельзя покушаться, а есть бессмысленные догмы, которые следует менять. Не догадывался, Ваше Высочество, почему в армию не приходят выпускники Академии Иерархов, а пополняются лишь теми, кто получает знания на кафедре военных училищ и академий?

– Не придавал этому факту значения, – признался Великий князь. – Откровенно говоря, не я этим хозяйством заведую.

– Иерархи – это научные работники, теоретики магических искусств, – коротко и емко объяснил старик. – Они пишут толстые книги, получают за это из государственной казны деньги и сами решают, кого продвигать вверх по служебной лестнице, кто заменит их в будущем в кабинетах, пропавших нафталином. Боевые волхвы – практики с огромным опытом применения различных новшеств. Допусти их до кабинетов Коллегии – конец света наступит. Дрязги, интриги, подковерные игры – император с ума сойдет.

Меньшиков улыбнулся. Иерархи и в самом деле интриговали не хуже государевых чиновников. Раза два-три в год брату Сашке приходилось принимать делегации противоборствующих сторон и выслушивать жалобы, тихо сатанея от их бессмысленности.

– Назаров никогда не полезет в это гнездовище, – уверенно ответил он. – Ему легче сотрудничать на условиях свободной помощи, как было в истории с фармагиками. Тогда Никита серьезно помог лаборатории выявить проблемные моменты. Зато теперь появился первый образец антидота, выводящий человека из магической комы.

– Деда! – раздался вопль из коридора.

Полина с Мишкой пронеслись по гостинице, не снимая обуви и одежды, и налетели на Великого князя с двух сторон и нависли на нем неуклюжими плюшевыми медвежатами. Меньшиков со смехом отбивался от внуков, и даже не заметил, как старый волхв тихонько покинул гостиную.

– Так, молодые люди, а что это за безобразие? – голос Тамары прервал веселую возню. – Почему не разделись? Да еще в обуви на диван! Живо оставили дедушку в покое!

Наведя порядок и отдав детей на руки служанкам – Любовь Семеновна уехала в Москву по семейным делам – Тамара и Даша, пришедшие с прогулки по парку, устроились напротив Великого князя и с легкой тревогой стали ждать, что скажет Меньшиков.

– Я ничего не знаю про Никиту, – понял их беспокойство Константин Михайлович. – Сам весь день жду новости из Петербурга.

– Если он ночью покинул Мезень, то какой-то результат должен быть, – заметила Тамара.

– Два часа назад звонил император. Судя по его довольному голосу, в Гиссаре все нормально. Говорил, что портал отбит, военные взяли под контроль все тропы, боевики словно растворились в горах. Думаю, сейчас Никите некогда.

– Подожди, – замерла дочь. – Ты сказал «портал»?

– Да, аномалия оказалась порталом, – Меньшиков поморщился. – Дочка, я не знаю, что происходит. Генштаб напрямую докладывает дяде Саше, а он делится только открытой информацией. Сегодня вечером улетаю в Петербург на доклад.

– С Бельскими закончили? – поинтересовалась Даша.

– Князя Ивана перевезли в столицу; пока не выясним все обстоятельства и связи, придется ему испытать некоторые неудобства. Потайники вместе с атаманами дают показания. Там запутанное дело.

Меньшиков махнул рукой. Он не хотел говорить с женщинами о художествах Бельских. Там были моменты, о которых не принято распространяться. Сашка тоже не обрадуется, если произойдет хоть малейшая утечка.

– Ты можешь по своим каналам выяснить о Никите? – нахмурилась Тамара. – Сегодня утром Полина была сама не своя, нервничала и капризничала. Раскидала по столу кашу, вредина такая. Я полагаю, что-то чувствует.

– Внучка – сильный эмпат, – пожал плечами Константин Михайлович. – Ничего удивительного. Утром был сильный бой, муджахиды прорвались к аномалии. Именно этот момент и совпал с капризностью Полинки. Это всего лишь моя версия, не надо принимать ее всерьез.

Даша про себя подумала, что у Тамары свои мотивы не раскрывать истинный Дар девочки. Если Полина через три года инициируется как Пророк, семья Назаровых мгновенно получит стратегическое преимущество перед другими Родами. Может, Тамарой движет беспокойство за дочку, чтобы ее раньше времени не начали «дергать» родственники. Или она что-то знает о Меньшиковых, что заставляет ее осторожничать. Недаром же княжна вышла замуж за Никиту и категорически отказалась давить на супруга, чтобы тот перешел в императорский клан.

Рано или поздно о Даре Полины узнают Иерархи и Меньшиковы. Удержать в тайне, что появилась Пророчица (дед Фрол именно так и заявил), не удастся. Столичная аристократия увидит в девочке угрозу и захочет любыми способами купировать ее. Что это за способы, легко догадаться. Слава богам, Никита осознает проблему и уже откровенно разговаривал с Тамарой и Дашей, разложив по полочкам каждый шаг будущих противников.

Тогда уж пусть Полина будет Ведуньей. Это не так проблемно. На свете хватает детей с подобным Даром. У кого-то он невероятно сильный, схожий с провидческим, но у большинства – откровенно слабенький, не дотягивающий до нормы. Правда, какая норма должна быть у Ведунов и Ведуний не знает никто.

– …только один вопрос возник: а Никита в те дни никуда не отлучался? – погруженная в раздумья Даша не сразу поняла, о чем Меньшиков спрашивает Тамару.

– Когда громили базу потайников? – уточнила дочь Великого князя.

– Именно. У атамана Борецкого странный провал в памяти, как и у его наемников, – Константин Михайлович пальцем с осторожностью отодвинул чашку от края столика. – Где тогда был Никита?

– Если ты собрался выяснить это вплоть до минуты, я вынуждена тебя разочаровать, – улыбка тронула губы Тамары. – Никита целыми днями находился в «Изумруде».

– Зная Никиту, это меня и беспокоит, – теперь во власть пальцев попал подбородок. Помассировав его, Меньшиков еще больше задумался. – Теоретически он мог использовать своего прирученного демона… или двух демонов, чтобы перехватить Борецкого, вытащить из него нужную информацию, стереть память и помахать ручкой.

Тамара с Дашей переглянулись. Им было понятно, что Великий князь неспроста упомянул двух демонов. Было ли это предупреждением или намеком на то, что Никиту плотно держат под наблюдением – оставалось только догадываться.

– Ну, папа, ты переоцениваешь возможности Никиты, – рассмеялась дочь, по мнению Даши, излишне нервно. – Откуда он мог знать, где Борецкий? Ты же сам говорил, его в тайге поймали.

– Тем более, Никита никогда не встречался с атаманом потайников, – добавила Даша, помогая своей подруге. – А это главное условие для поиска нужного человека. Без снятия аурного слепка его найдет только сыскная полиция… лет через двадцать.

– Оценил шутку, – усмехнулся Великий князь и закинув ногу на ногу, обхватил руками колено. На пальцах сверкнули кольца. На лице появилась задумчивость. – Разумная мысль в твоих словах, Даша, присутствует. Но я всегда рассматриваю Никиту не как обычного мага. Это помогает гораздо глубже понять вашего шустрого мужа. Поэтому версию о вмешательстве Никиты я, увы, не могу отложить как неперспективную.

– Он обещал не вмешиваться в нашу месть, – напомнила Тамара.

– Конечно, дочь, – кивнул Константин Михайлович. – Почему я не должен верить Никите и подвергать сомнению каждый его шаг? Но в следствии существуют свои правила, их придумали не просто так.

Он демонстративно сдвинул рукав пиджака и посмотрел на массивные золотые часы.

– Не останешься с нами на ужин? – спросила Тамара.

– Увы, девочки мои, тороплюсь. Его Величество просил незамедлительно прибыть в столицу. Судя по намекам твоего дядюшки, появились какие-то проблемы, связанные с внешнеполитической ситуацией. Ну… если вы дадите мне воспользоваться вашим хитрым порталом – то разделю с вами трапезу, красавицы.

Даша тонко улыбнулась. Ход примитивный, рассчитан на дурочек.

– Представляешь, с маячком что-то случилось, – захлопала ресницами Тамара. – Портал захлопнулся. А Костя Краусе не раньше завтрашнего дня подъедет.

– Незадача, – Меньшиков раскусил наивно-хитрый, но жесткий отказ своей дочери, и скрывая досаду, что не удалось проскочить по таинственному порталу в Петербург, только развел руками. – Ладно, на самолете долечу. Он через два часа должен приземлиться в Вологде. Посему нужно собираться.

– Пирожков в дорогу не возьмешь? – Тамара, чтобы сгладить свой отказ, села рядом с отцом и прижалась к нему. – Надя напекла. С мясом, капустой, морковкой. Пока летишь, все равно есть захочешь. Да и ребят угостишь.

– Полный набор! – рассмеялся Великий князь, целуя дочь в пышную гриву волос на макушке. – Знаешь, возьму. Уже имел возможность попробовать стряпню вашей кухарки. Где такую нашли?

– У Никиты из недалекого прошлого осталось много любопытных знакомств, – усмехнулась Тамара и потерлась щекой о плечо Константина Михайловича, потом отпрянула. – Если бы Надя была одаренной, я бы заподозрила, что она использует магию в своей готовке.

– Почему я не вижу Юлию Николаевну? – полюбопытствовал Меньшиков, решив, что лишние несколько минут, проведенных с дочерью, нисколько его не задержат в Вологде. – Я чувствую, она избегает меня.

– Ничего подобного! – едва не в голос воскликнули девушки, а Тамара добавила: – Она сейчас помогает родителям с переездом и ищет подрядчика на строительство дома.

– Деятельная барышня, – Великий князь помолчал и с интересом спросил: – А как вы сами смотрите на желание Никиты привести в дом третью жену?

– Мы спокойны, – ответила Даша. – Между Никитой и Юлей еще ничего не решено. Эта не та проблема, ради которой стоит сейчас волноваться. Я хочу, чтобы мой… наш муж сейчас был с нами, а не гонял бородатых бандитов по горам.

– С ним все будет в порядке, – кивнул Меньшиков, вставая. – Полинка мне шепнула, что он скоро будет дома. Такая забавная малышка, а уверенности у нее больше, чем у вас обеих.

– Да, папа, конечно, – не стала спорить Тамара, провожая отца до парадной. – Мы и сами под впечатлением.

Получив приказ готовиться к отъезду, ожидавшие его в столовой телохранители вышли из дома, чтобы подогнать машину. Великий князь по очереди обнял и поцеловал дочь, потом Дашу и выскочивших проводить его Полину и Мишку. С внуков он взял обещание обязательно приехать в гости к бабушке Наде. Пока он тискал ребятишек, Тамара сходила на кухню и принесла большой бумажный пакет, откуда волнами исходил запах свежей выпечки.