Текст книги "Время воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

– Хм, но все равно, я не стану сбрасывать со счетов китайцев. Сейчас, конечно же, мы будет искать тех грузчиков и водителя. До свидания, Никита Анатольевич. Не стесняйтесь, звоните в любое время.

Никита покрутил в руке замолчавший телефон и заявил:

– Послезавтра летим в Мезень. Пора выводить из тени Орден. Один я не справлюсь. Судя по наглости нападений, на меня и семью открыли охоту. Пока демонстративно запугивают. Нужно выявить заказчика. Потом я начну пугать до икоты.

Ему подумалось, как все удачно совпало: и покушение на девочек, и на него самого, открытие Источника или портала в Гиссаре, где ожидалось серьезное боестолкновение с муджахидами – не знаешь, откуда ждать неприятностей.

На Обводном уже знали о взрыве. Хорошо, Ольги с Анорой не было дома. Сейчас женские эмоции только бы мешали спокойно обдумать ситуацию. Семен Фадеев, не дожидаясь указаний от Никиты, уже усилил охрану особняка и прикидывал, как эффективнее организовать дежурство ночью. Вероятность осадного положения была как никогда высока, а это означало только одно: выматывающую работу. Поэтому он захотел выяснить у молодого хозяина, как быть в этом случае.

– Семен, подожди немного, – скидывая на ходу пальто, еще даже не зайдя в дом, ответил Никита. – Мне необходимо кое-что сделать.

Фадеев сгорал от любопытства, что еще придумал Назаров. Волхв прошел в гостиную и без лишних слов положил пальто на стол, развел рукава по сторонам и застыл на месте. Ладонями упершись в стол, он несколько минут стоял без движения, о чем-то думая или изучая проблему. «Интересно, – подумалось Семену, – Никита не захотел выбрасывать испорченное пальто, а вместо этого предпочел затратить свои магические силы для его восстановления. И это человек, на банковском счету которого не один миллион».

От ладони, распростертой над приличного размера дырой, стало исходить мягкое «ламповое» свечение, которое постепенно переходило в легко завихрение воздуха с золотистыми искорками – Фадееву показалось, что они подчиняются какому-то невидимому приказу, двигаясь в одном направлении без хаотичного сталкивания друг с другом. Искорки постепенно втягивались в ткань пальто, меняя цвет с золотого на белесый и пропадали. Весь процесс был похож на полив водой сухой почвы, жадно впитывающей драгоценную влагу.

Семен, затаив дыхание, стоял в нескольких шагах от стола за спиной Никиты, не смея разрушить хоть одним звуком творящееся на его глазах чародейство. Небольшой магический фон надавил на уши, пришлось сглотнуть, чтобы пробить пробку. Даже коротко стриженные волосы встали торчком как у рассерженного ежика. В какой-то миг Фадеев моргнул – а рукав пальто был как новенький.

– Ну и все, – довольный эффектом, сказал Никита выпрямляясь.

– Ты мог купить новое пальто, – осторожно заметил Семен, с облегчением потеребив мочки ушей.

– Оно изготовлено на моем предприятии, – волхв назидательно поднял палец. – В это пальто вложен труд десятков людей, потрачен ресурс станков. А я просто так взял и выкинул его? Это крайне расточительно и не делает чести мне. Выходит, я не уважаю свою же продукцию. А магия… Для меня ее энергия почти безгранична, да и потратил немного. Смотри, как новенькое, да?

Он с улыбкой продемонстрировал совершенно новый рукав без малейшего следа чужеродного вмешательства.

– Создал скрипт структуры ткани, – зачем-то пояснил молодой хозяин, – добавил прочности нитям и стал вживлять. Неплохо вышло.

– Похоже на пересадку кожи, – хмыкнул Семен.

– Так и есть, – подтвердил Никита. – Именно такая технология и будет применяться для лечения в биокапсулах. Ведь самое интересное, что идея витала в воздухе, но применить ее относительно живых тканей даже мысли не приходило. А ведь у нас столько профессиональных Целителей… Ладно, теперь осталось почистить пальто. Но уже на улице, потому что потребуется использовать элементали воздуха. Они крайне нестабильны, начнут своевольничать.

Возможно, Никита шутил, когда говорил про каких-то элементалей, но на улице волхв легко справился с чисткой. Пять минут – и пальто приобрело невероятный лоск, как будто его только что привезли из магазина.

– Теперь другое дело, – резюмировал Никита, настроение его повысилось. – Ну, что ты там хотел сказать, дружище? Ходишь за мной, мнешься.

– Насчет охранных мероприятий, – напомнил Семен. – И что вообще произошло? Как случилось, что будущий Иерарх едва не погиб в собственной машине?

Петербург

Резиденция императора

Государь-император Александр Михайлович не любил подолгу держать в себе информацию, требовавшую усиленных аналитических размышлений. Поэтому для обсуждения подобных вопросов он вызывал к себе кого-нибудь из высших чиновников силовых или административных структур и подолгу гулял с ним по парку, не обращая внимания на погоду: будь то морозная свежесть, обжигающая щеки, или же жаркий день с тягучим летним маревом.

Но лучшим собеседником он считал своего сына – наследника престола Владислава. Таким образом, считал старший Меньшиков, цесаревич приобщается к тяжелому управлению государственным механизмом. Накопившиеся за несколько дней вопросы требовали внятных решений. Через два дня предстояло расширенное совещание Кабинета, поэтому император провел встречу со многими участниками Ближнего Круга, чтобы составить свое мнение о ситуации.

Цесаревич Владислав прекрасно знал, зачем отец позвал его на обед, а вернее, на беседу под заснеженными кронами деревьев. Сам он предпочел бы приватную беседу в мягком кресле возле уютно греющего камина. Но перечить отцу было не лучшей идеей, поэтому оставив Софью с ребенком на радость матери-императрицы, Владиславу пришлось провести оздоровительный моцион по засыпанному снегом парку. Император, по обыкновению, взял с собой кулек с орешками, чтобы подкармливать белок. Он его затолкал в карман пальто, пока медленно шел в северную часть парка, где были высажены лиственницы и ели. Скорее всего, понял цесаревич, отец намеренно уводит его в самый дальний угол резиденции. Это не от боязни быть услышанным посторонними людьми, а обыкновенная привычка чувствовать себя в совершенной безопасности.

Трое телохранителей привычно топали следом на почтительном расстоянии, и еще половина, наверняка, уже рассредоточена вдоль дорожки, прикинувшись декоративными статуями.

– Сегодняшние новости слышал? – поинтересовался отец, глубоко вдыхая в себя морозный и бодрящий вечерний воздух.

– Про взрыв на Садовой? Или про поимку Борецкого? Да, конечно. Мне доложили.

– Что скажешь? Я про взрыв… Мне важно твое мнение о наших дальнейших шагах.

– Никита, как бы не относились к нему, стал нашим родственником, – осторожно сказал Владислав. – Мы обязаны ему помочь, выделить охрану… хотя бы негласно. Я перед приездом в резиденцию имел разговор с дядей Софьи. Анислав Радиславич озвучил две версии: Ордо Малеус и китайская триада, решившая мстить Никите за разгром филиала в Верхотурье. Но я бы не стал сбрасывать со счетов Бельских. Ведь они долго контактировали с вычегодскими атаманами.

– Дядя Костя уверил меня, что Бельские непричастны к покушению на Тамару, – внимательно слушая сына, ответил император. – И я тоже так думаю. Магическая инквизиция еще не набрала силу после показательного уничтожения верхушки. Контрразведка докладывала, что часть ее адептов поклялись отомстить Назарову и всем, кто был причастен к чистке. Но кроме угроз от них ожидать чего-то эпохального пока не стоит.

– Откуда им известно об участии Никиты в операции?

– Он слишком открыто проявил свою заинтересованность в разгроме Ордо Маллеус.

– А как иначе? – излишне эмоционально воскликнул Владислав. – Там шла речь о жизни похищенного ребенка.

– Но не его же родного, – холодно ответил император. – Назаров поступил нерасчетливо, действовал сгоряча. Будь он в нашем клане, все бы прошло куда спокойнее. Мы бы нашли способ вернуть мальчика в семью, не задевая жизненных интересов Ордо Маллеус. А теперь, срубив голову гидре, мы получили две новых, да еще с отросшими клыками. Вот и думай сын: он снова обнажит меч и пойдет с открытым забралом на врага или попросит помощи?

– Я до сих пор не понимаю, почему вы, Ваше Величество, проявляете двойственность по отношению к Назарову. Нет ничего проще создать альянс двух кланов и постепенно распространить свое влияние на большую часть России.

– А как же другие Роды? – с усмешкой спросил император, с едва видимым сожалением посмотрев на сына. – Те же Строгановы, Демидовы, Макаровы? Они с нами альянс создавать не собираются, хотя мы выступали с подобным предложением. В первую очередь аристократия подумает, что усиливаются Меньшиковы, а не Назаровы, поглощая потенциал молодых кланов. А это, знаешь ли, грозит обрушением всей государственности.

– Не все так страшно, – возразил Владислав, сбив носком ботинка слежавшийся комок снега с дорожки. – Ты же помнишь, что Демидовы и Строгановы сами себя относят к «торговой» аристократии, и даже кичатся этим. Макаровы, Бобровские, Галкины, Грознины, Албычевы, Пелымские – это я навскидку сказал – именно что «военная» аристократия.

– Так, и что? Я не улавливаю твоей мысли, – судя по тону, старший Меньшиков был доволен дискуссией.

– Назаров тоже из «военных». Его предки веками создавали элитный боевой Род. Если мы договоримся об альянсе, самом настоящем, без всяких хитростей и подводных камней, то и сибиряки задумаются. Те, кто из «военной» элиты.

– Неплохая идея, – заложив руки за спину, император на какое-то время замолчал, вышагивая в сторону ельника. – Но не забывай, что все названные тобой Роды – наши подданные, дававшие присягу на верность императору. Назаровы из-за своей обособленности перешли в служилое дворянство, и вместо усиления влияния, стали вести скрытный образ жизни. А все из-за принадлежности к Ордену Гипербореев, будь он неладен. Поэтому я стараюсь вытащить Никиту наверх, закрепить его статус на самом высшем уровне, чтобы его дети – мои, кстати, внучатые племянники – в будущем вошли в элиту государства. А он упирается, выискивая в наших действиях опасность. Мы возимся с ним как с капризным ребенком!

В голосе Меньшикова проскользнула какая-то детская обида, словно его расстраивает недоверие Назарова. А может, это была просто тонкая игра, в которой проверялись эмоции сына.

– Отец, если ты меня позвал рассуждать на отвлеченные темы, то я слегка удивлен, – признался Владислав. – Вчера покушались на Тамару с Дашей, сегодня – на Никиту. Здесь явно прослеживается заговор с целью ликвидировать его семью или запугать ради каких-то требований.

Ничего не сказав, император свернул на тропинку, проложенную в снегу, к лавочке, стоящей под разлапистой елью. Смахнув снег, с нарочитым кряхтеньем сел и достал из кармана кулек. Зашуршал им, и высыпал рядышком с собой горсть орешков. Две огненно-рыжие белки как будто ждали этого момента и шмыгнули с веток на лавку. Владислав не стал пугать животных, остановившись в паре шагов от отца. Засунув руки в карманы пальто, он насупился, испытывая раздражение. Зачем императору понадобилось потащить его на мороз и затягивать разговор, не выказывая никакого желания помогать Никите?

– К Борецкому применили препараты психоактивных веществ, – неожиданно сказал император. – Учитывая, что вычегодские потайники находятся вне правового поля, я разрешил Великому князю Константину применить особые меры. В щадящем режиме, не усердствуя.

– И? – цесаревич напрягся, став похожим на борзую, вставшую в стойку.

– Очень много интересной информации, – усмехнулся государь. – Как золото через подставные фирмы уходило в Британию – это особый разговор. Подтвердилось, что Бельские не заказывали ликвидацию жен Назарова. Борецкий отвечал за передачу золота иностранцам, входящим в эту схему, и транспортировку «радуги» вплоть до Казани и Нижнего Новгорода.

– Бельские еще и «радугой» промышляют? – нахмурился Владислав.

– К сожалению, жажда наживы любыми путями затронула своей гнилью высшую аристократию, – покачал головой император. – Афишировать связь Бельских с распространением магического наркотика мы сейчас не будем, чтобы не взбудоражить князя Шереметева. Пусть остается в неведении… до нужного момента. При допросе атамана наши дознаватели обратили внимание на две странности.

Зверьки почувствовали движение Владислава, захотевшего сесть рядом с отцом, и мгновенно взлетели по дереву вверх, мелькая огненными хвостами в темно-зеленой хвое.

– Борецкий признался, что полгода назад на него в Новохолмогорске вышел неизвестный человек, ранее не контактировавший с ним. Предъявил какие-то рекомендации, чтобы у атамана пропали все подозрения в его честности. Интересные у потайников контакты, – усмехнулся Меньшиков, – с какими-то мутными рекомендациями… Ладно, не важно. Этот человек начал прощупывать возможность выхода на барона Назарова. Борецкому было плевать на хитросплетения, поэтому он задал прямой вопрос: с чего такой интерес к вологодскому дворянину. Ответ был таков, якобы некое знатное лицо обеспокоено растущим влиянием Назарова в Вологде и Петербурге, и у него давние и очень серьезные претензии к молодому барону. Согласен ли Борецкий взять на себя заказ? Атаман долго колебался, потом попросил отсрочку для раздумывания. Контактер согласился. Так вот, что это за человек? По виду – европеец, отлично говорит по-русски, но намекает, что заказ идет из одной европейской страны.

– Интересно… Неужели и в самом деле – Ордо Маллеус?

– В этом и заключается странность, – Александр Михайлович поежился; после полудня день стремительно угасал, становилось зябко. – Мне показалось, что раскрытие заказчика слишком откровенное, с явным желанием выставить магическую инквизицию заинтересованным лицом. Поэтому я предупредил Константина не торопиться с выводами. Надо продолжать трясти Борецкого. Этот бандит много чего интересного может рассказать.

– А что со второй?

– Со второй? Пойдем-ка обратно, что-то подмораживать стало, – император рассыпал остатки орешков на лавке, смял кулек и затолкал его в карман. – Хорошая вещь эта химия. Вколол несколько кубиков – и внимательно слушаешь потоки откровений. Без всякой ментоскопии. Но вот какое дело: при плотном допросе, когда Борецкий рассказывал, что с ним происходило от нападения наших гвардейцев на их подворье до момента захвата, выпадает один эпизод. Он помнит, что на них напали волки и гнали по лесу, где, к счастью, оказалась охотничья избушка. Там они заперлись и… все.

– Все – это что? – не понял цесаревич.

– Провал памяти. Говорит, заснули все крепко, а открыли глаза – уже стоят на улице, готовые к дальнейшему переходу через тайгу.

– Дурака валяет?

– Нет, не похоже. По ручному хронометру Борецкого выходило, что из их жизни выпало почти пятнадцать часов.

– Они же шли по тайге, устали. Зашли в избушку, разморило в тепле – вот и разоспались.

– Нет. Кто-то бы все равно встал раньше по разным причинам. У каждого человека свои физиологические особенности. Не может такого быть, чтобы опытные и сильные наемники разом отключились от реальности. Да элементарно, Борецкий должен был выставить стражу, пока другие отдыхают. В общем, атаман и оставшийся в живых наемник твердят одно и то же: ничего не помнят. Как будто кто-то намеренно вычистил их память в определенный промежуток времени.

– А что случилось с наемниками? Ты сказал «оставшийся в живых». Значит, были еще?

– Четверо, – кивнул отец. – Их настигла стая волков, тех самых, от которых они все время убегали. И загрызли троих вооруженных и сильных мужчин.

– Да, забавная история, – призадумался Владислав, пристроившись сбоку от императора. – Но с большой долей сказочности. Или Борецкий решил подурачить дознавателей, когда понял, что ментоскопию к нему не применят.

– Против химии тоже непросто устоять.

– Если не поставлена блокада против этой гадости. Я бы покопался в мозгах атамана. Уверен, там есть кое-что интересное по поводу провала памяти. Я переживаю, что атаки на Назаровых не прекратятся. Нужно искать этого посредника и вытрясти из его мозгов всю информацию.

– В Новохолмогорск уже уехал Вольф со своими нюхачами, – усмехнулся Меньшиков. – Я повелел ему не возвращаться в Петербург без результата.

– Ну, если Вольф – тогда я спокоен, – улыбнулся Владислав, вспомнив утонченное лицо кланового сыщика с мягким подбородком и ласковыми, обволакивающими речами. Обманчивый типаж, за котором скрывался волчара. Да и фамилия подходящая. А что у нас по гиссарской аномалии? Есть какие-то свежие новости?

– Наша контрразведка зачищает город. Задержали британского резидента по Средней Азии Джеймса Маккартура. С ним активно сотрудничает Абдул Хотак, что вынуждало нас оперативно «выключить» англосакса из предстоящей игры. Потом, когда все уляжется, а Источник останется под нашим контролем, нам придется его выпустить по требованию Короны. Официально Маккартур является членом Британского Географического Общества, великий ученый, путешественник, но никак не агент! Ладно, черт с ним! Но мы обязательно распустим слух среди афганцев, что он пошел на сотрудничество с русскими. У Хотака есть соглядатаи в протекторате, вот через них и пойдет информация.

– То есть мы не допускаем перехода аномалии в руки пуштунского князя?

– Ни в коем случае, сын. Не хватало, чтобы кочевники пользовались божественным Даром. Ну или злом… Мы же еще не знаем, что происходит.

– Тебе не кажется, отец, что процесс открытия затянулся?

– Думал об этом. В Нижнем Новгороде, когда Никита Назаров прорывался к нам из чужой Яви, открывающийся портал тоже имел сходную механику.

– Даже интересно становится, – пробормотал цесаревич, – что там происходит. Но я бы сосредоточился на расследовании взрыва на Садовой. К нему вполне могли приложить руку аристо Петербурга.

– Хованский должен подъехать для доклада, – император посмотрел на подсвеченные золотисто-лиловым облака. – Пошли в дом. Пропустим по рюмочке коньяка, да за стол сядем.

Хованский и в самом деле уже был здесь. Он расслабленно сидел в кресле и глядел на языки пламени в камине. Увидев входящего императора, напружинился и бодро встал.

– Государь! Ваше Высочество!

– Вечер добрый, Анислав Радиславич, – кивнул старший Меньшиков, устраиваясь в своем любимом кресле. Тут же, как будто по невидимому сигналу, появился пожилой дворецкий с роскошными седыми бакенбардами. Он поставил на столик узнаваемую многими коробку, открыл ее и неторопливо извлек гильотинку и спички. Гильотинкой отсек кончик и подал сигару императору.

– Спасибо, Федор, – поблагодарил Александр Михайлович. – Подай нам коньяк и ступай. Скажи матушке-императрице, что мы будем свободны через полчаса.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – дворецкий выполнил приказ, точными и отмеренными движениями наполнив серебряные чарки коньяком, тут же покинул гостиную, плотно прикрыв двери.

– Итак, Анислав Радиславич, я вас слушаю, – зажигая сигару, произнес император и зачем-то добавил: – Лишь вторая за день! Кто бы знал, как тяжело сдерживать себя!

– Матушка продолжает прятать от тебя сигары? – Владислав улыбнулся, глядя на счастливого отца.

– Увы, так и есть. Все против меня сговорились… Прости, Анислав, отвлекся.

– Да, государь. По сегодняшнему взрыву. По машине я уже докладывал. Стандартная, запутывающая расследование, схема. Полчаса назад передали, что нашли загадочных уборщиков улиц. Не всех, но двоих точно. Прибило их к острову Малому Резвому.

– Мертвые?

– Мертвее некуда. С пулей в голове трудно остаться в живых.

– Твое мнение?

– Пока рано что-то говорить. Найдем водителя, тогда будет ясно. Но мне кажется, именно он является руководителем акции. Ликвидировал исполнителей, а сам скрылся.

– Чтобы тоже быть ликвидированным, – бросил Владислав, поцеживая коньяк.

– Вряд ли, – покачал головой Хованский. – Если бы с Назаровым получилось – тогда да, следовало бы ожидать массовой зачистки.

– А ты думаешь, дело в Никите? – поинтересовался император.

– Честно скажу, дело совершенно темное и непонятное. Мы не видим мотивов, не видим заказчика. Почему напали на вашу племянницу? Почему взорвали машину, не дожидаясь, когда в нее сядет барон Назаров? Одни вопросы, черт побери. И самое интересно, ниточки ведут в Устюг и на Вычегду. Словно нас подталкивают обратить внимание на людей, совершенно не причастных к этим событиям. Хитрецы, однако! Но мы начали отрабатывать версию с Ордо Маллеус и китайской триадой «Лотос», с которыми у уважаемого Никиты Анатольевича очень тесные и весьма тесные отношения. Все лучше, чем сидеть и ждать очередного «послания», которое может оказаться куда хуже прежних.

Меньшиковы переглянулись. О переполохе, устроенном китайской мафии молодым волхвом, они были хорошо осведомлены. И было бы логично связать обе акции с одним исполнителем.

– А еще меня заинтересовали контакты Назарова с Торговой Корпорацией, – снова заговорил император. – Поэтому я дал распоряжение соответствующим службам отработать, в первую очередь, купеческие связи с иностранными компаниями. Может, там находится разгадка неприятных событий.

– Что, Никита мог влезть по неопытности в какую-то авантюру?

– Я сейчас склонен думать что угодно, – поморщился на слова сына Меньшиков. – И самое паршивое, придется ждать очередного выпада противника для понимания, существует ли какая-то системность.

Он посмотрел на Хованского, казавшегося в этот момент добрым дедушкой, дремлющим под мерный говор своих родственников, смежив веки. Обманчивая расслабленность магического следователя не обманула государя. Он знал, что Анислав очень даже прислушивается, о чем идет речь.

– У меня к тебе просьба, сын, – Меньшиков перевел взгляд на Владислава, снова на мгновение задумался. – Да, именно так… Высокородная молодежь имеет свойство влезать в разнообразные ситуации, а потом хвалиться друг перед другом пикантностями. Кто-то из них мог намеренно или по случаю услышать некие разговоры, полунамеки, завуалированные фразы на банкетах, раутах, приемах…

– В столице несколько сотен молодых дворян, любящих светские тусовки, – цесаревич понял, к чему клонит отец. – Ты представляешь, со сколькими людьми мне придется встретиться! Да на это и года не хватит!

– Выбирай сначала тех, кто имеет вес. Шереметевы, Балахнины, Волынские, Карповичи, Романовы, Апраксины, Воронцовы…

Меньшиков, казалось, собрался перечислять все значимые Роды, но резко остановился. Посмотрел на погрузившегося в задумчивость наследника. Он уже дал распоряжение тайной полиции и ИСБ активизировать агентурную работу. Теперь было важно понять, есть ли у сына свои источники информации. Пусть учится слушать пульс огромного города и вовремя реагировать на сбои. Происшествие с Назаровыми – это серьезный сбой, который предстоит устранить в ближайшее время.

– Какой формат? – деловито спросил Владислав.

– Да любой, – хмыкнул Александр Михайлович. – Можешь пригласить на дружескую беседу, в гости к кому-нибудь ненароком заглянуть, дескать, с дружеским визитом. А я бы предложил устроить некую вечеринку… Вы же, молодые, любите покутить вдали от родительского взора. Скажем, снимете на ночь какой-нибудь ресторан, определите тематику кутежа…

– Отец! – рассмеялся Владислав. – Только на подготовку потребуется не меньше недели! А тебе результат нужен сейчас!

– Зачем эти условности? Вбрось слух, который разнесется по Петербургу за считанные часы. Назначь своих свитских ответственными за мероприятие. Аренда, музыка, легкие закуски. Много ли вам надо для развлечения? Сам с Софьей сходишь, развеешься.

– Я могу «нечаянно» проболтаться, – вмешался в разговор Хованский. – Мои сексоты мигом разнесут «благую весть» по всему Петербургу. Думаю, если через неделю у нас появится хотя бы крупица нужной информации – это уже здорово. Я тоже надеюсь, что дворянская молодежь, умеющая видеть, слушать и делать выводы, наведет нас на след.

– Хорошо, я возьмусь за это дело, – Владислав кивнул и погрузился в раздумья, пока отец и Хованский вполголоса обсуждали разнообразные вопросы, связанные с работой сыскной полиции. Идея отца не казалась ему стопроцентно удачной. Предположив, что против Никиты и его семьи существует некий заговор, глупо надеяться на утечку информации через вечеринки.

Владислав не имел за плечами такого жизненного опыта, как у отца и Хованского, и даже не представлял, сколько интересного можно почерпнуть из носящихся в воздухе слухов. Порученное дело представлялось цесаревичу неким развлекательным мероприятием, чтобы не «мешался под ногами», и царапающая сердце обида могла черной змеей заползти в душу, если бы не поддержка Анислава Радиславича. Хованский кровно заинтересован в пресечении подобных беспорядков в столице.

– Был со мной случай, когда я еще молодой и неопытный следователь магического отдела поступил на службу в один из околотков Московской заставы, – вытянув ноги к камину, неожиданно подался в воспоминания Хованский. – Не соглашусь, что такое назначение оскорбило меня как представителя высокого дворянства. Я готов был землю грызть, чтобы доказать, на что способен энергичный выпускник Петербургской юридической Академии. Да, амбициозный не в меру был ваш покорный слуга. В то время в следственном отделе столичного Департамента стоял на страже гражданского общества Тимофей Владимирович Голицын. Замечательный в своем роде человек, специалист высочайшего уровня и широчайших познаний в разных аспектах уголовных и гражданских дел. Государь, вы должны его помнить.

– Да, он частенько захаживал в гости к батюшке, – улыбнулся старший Меньшиков. – Князь использовал такие встречи для продвижения «прогрессивных методов» в сыскной магии, и спорили друг с другом до хрипоты.

– Ну да, таким он и был, – кивнул Хованский и вернулся к своему рассказу. – Я уже отслужил несколько месяцев, когда пошла череда насильственных смертей. И все они происходили в Рощинском саду. Характер преступлений указывал на ритуальные убийства. Они оказались настолько резонансными, что князь Голицын решил лично курировать расследование. Ну и однажды мы с ним встретились на очередном преступлении и стали высказывать свои предположения. Версию о маньяке или психопате Тимофей Владимирович сходу отверг, как только осмотрел место убийства. Он сразу сказал, что преступник – одаренный, умеющий пользоваться атрибутами ритуальной магии. Кровь и страдания жертвы ему нужны для определенного действия: вызов демонических сущностей из инферно или попытаться проложить через него тропинку в чужую Явь.

Цесаревич почувствовал, как по спине прошлись ледяные пальцы, легкими касаниями вызвав омерзительные мурашки, промаршировавших до самого копчика.

– Разве такое возможно? – спросил он. – Я имею в виду тропинки…

– Еще как, – пожал плечами Хованский с таким видом, как будто часто встречался с подобными проявлениями. – Кровь является самым мощным инструментом в магическом искусстве. Я говорю именно о ритуальной магии, где все завязано на крови. Одаренный ритуалист – самый мерзкий тип людей, которых нужно держать под жестким контролем. Иначе быть беде. А тропинки можно прокладывать и с помощью крови убиенных. Надо лишь знать, кому преподнести жертву. Происходит своеобразный обмен. Ритуалисту предоставляется дорога в параллельный мир через мир нежити.

– И он спокойно перемещается по такой тропинке?

– Главное, не делать шагов влево или вправо, не отвлекаться на раздражающие факторы. Иначе – смерть.

– Судя по вашим уверенным знаниям Инферно, вы поймали убийцу, Анислав Радиславич, – улыбнулся наследник.

– Я ведь не о том хотел сказать, – Хованский почесал пальцем висок. – В какой-то момент мы испытали чувство отчаяния. Преступник умело уничтожал свою ауру, не оставлял физических следов, да еще умудрялся оставаться невидимым. Я про то, как важно слушать людей. В потоке слухов, домыслов и откровенного бреда можно отыскать золотой самородок. Именно князь Голицын предложил закинуть широкую сеть осведомителей и агентов в дворянский Петербург. Раз уж убийца – одаренный, есть шанс, что он из местной аристократии. Свихнувшийся на почве ритуальной магии высокородный. Мы понимали, насколько мизерен этот шанс, но все равно воспользовались им. Да, пришлось плотно поработать, но лично я нисколько не жалел, что недосыпал, недоедал, и как проклятый копал во всех направлениях. И результат пришел. Догадайтесь, Ваше Высочество, как мы вышли на ритуалиста?

– Слухи? – улыбнулся Вячеслав.

Хованский отсалютовал цесаревичу стаканом, почти уже допитым.

– Одна светская львица на некоем фуршете пожаловалась своей подруге, тоже, как понимаете, из высшего общества, что ее амант (любовник – фр.), назовем его бароном Н., стал часто пренебрегать ее обществом, большую часть времени проводя с сомнительными личностями, практикующими экзотические формы магии, замкнулся в себе, стал посещать библиотеки, что ему было несвойственно. Неисповедимыми путями разговор двух аристократок по замысловатой цепочке осведомителей дошел до меня. Надо учитывать тот факт, что на моем рабочем столе каждое утро лежало до десятка подобных слухов. Представьте, насколько тяжело было проверять каждый из них.

Хованский качнул стакан, наблюдая, как бултыхается в нем желто-соломенный напиток, и решительно допил его. Император окутывался табачным дымом, пряча в нем улыбку. Владиславу уже не терпелось дослушать рассказ. Он понял посыл, заложенный в словах дяди Анислава, однако перебивать родственника посчитал дурным тоном.

– Казалось бы, ну и что здесь такого? Обиделась одна бабенка, что ее любовник из весьма влиятельного Рода перестал уделять ей достаточно времени. Может, он решил удариться в науки? Заинтересовался шаманизмом островов Полинезии? А экзотические маги в Петербурге не редкость. Даже сейчас в столице проживает около десятка таких деятелей. Но…я зацепился именно за библиотеки. Интуиция ли помогла, а может, усталость и раздражение сказались? Тем более, появилась свежая жертва, что не прибавляло нам репутации в глазах высшего начальства и даже императора. Отрабатывая версию об открытии инфернального портала, нужно было торопиться. Бесконечно проливать кровь ритуалист не станет. Должна же быть у него цель! Плюнув на все дела, я пошел по библиотекам. Императорская Публичная, Общественная, Политехническая, Научная… Повезло, что барон Н. активно посещал только две из них. По карточке заказов я определил направление его интересов. Можно было сразу кричать «бинго!», но торопливость в нашем деле иногда ведет к неверным выводам. Я поделился своими подозрениями с князем Голицыным. Он меня поддержал, и с того момента полиция установила за подозреваемыми плотное наблюдение.