Текст книги "Косьбище"

Автор книги: В. Бирюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Парня голым поставили на колени. Очень удачно его Ивашка держит – можно горло перерезать и кровь в бадейку из-под воды слить. Грязи не будет. А парень боится меня страшно: я у него на глазах брата зарезал. Так, мимоходом. Потом его собственный отец сыночка на плаху отправил. Я что-то такое непонятное сказал, и его батя меня рубить кинулся. И сам откинулся. А юноше вместо плахи – снова погреб. Только поел нормально, помылся и снова... у этого же под ножом. Одно слово – "малолеток плешивый убивающий". С шашечкой. "Такси смерти".

Парень лепечет, плачет, умоляет, а Домна лежит неподвижно. Абсолютно голая, только лицо локтем прикрыто. Как раньше у Марьяшки было. Только здесь ничего нигде не брито. Кудри торчат. С проседью. А ей же едва за тридцать. Большая женщина. Эх, был бы я в своём прежнем теле, а не в этом... маломерно-плоскодонном... Да и то... Нет, не люблю я фламандцев. Даже Кустодиев для меня – чересчур. Я как-то к арийской классике тяготею. Не к немецкой со всякими девами-воинами – у них явно гормональный баланс сбит. Как у гедеэровских пловчих. Я арийскую индийскую классику предпочитаю. Чтоб всё было и выпирало. Но без фанатизма. Загляделся я, задумался...

– Долго пялиться будете? Выйдите все, одеться надо. И глисту эту тощую заберите.

Локоть не убирает, но говорит вполне внятно и спокойно. Извини, Домна, но опыт показывает, что голый человек более правдив, чем одетый.

– Парень говорит, что ты его на себя затащила. Это правда?

Молчит. Ну, это уже ответ.

– Значится так. Или этот "паучок" тебя силой взял. Тогда... У меня там, у ворот на перекладине, кузнец мёртвый висит. Запороли до смерти. Подвешиваем этого... насильника глистообразного рядом. Десяток плетей – и он ляжет со своими отцом и братом в баньке. Для обмывки. Там ещё кузнецовый подмастерье, мной зарезанный лежит. И кузнечиха с плодом своим. Для насильника, обидчика, оскорбителя – самая компания.

Парень и рот закрыть не может, и сказать ничего не может. Такое... беспорядочное шевеление. С подвыванием. Хорошо, Ивашко его за волосы крепко держит.

– Либо ты, красавица, ведёшь эту "глисту тощую" под венец. И зовёшь его своим мужем. Потому как позволить всяким "паучкам" на наших бабах кататься... Тогда Ноготку уже не кнут, а топор свой брать придётся. И не ему одному. Дать слабину я не могу – много крови прольётся. Или ему – с отцом – в землю, или – с тобой – под венец. Тебе решать.

Насчёт "не могу позволить" – правда. Киевское граффити со слоганом: "вот так мы, суздальские, ваших, киевских" было просто ещё одним напоминанием. Доминирование среди самцов прежде всего выражается в осеменении чужих самочек. Кто чьих имеет, тот теми и владеет.

Стереотип очень прочный. Когда Обаму в американские президенты выбрали – вся Восточная Африка неделю плясала. Ещё бы: наш "суахилиец" этой, не на что негодной "поваляшке хипатой", вдул, и все эти богатые, образованные, упакованные и вооружённые "снежки" сами "результат" признали наилучшим. У них своего равного нет. А почему? А потому что Барак – наша кровь. А мы в мире – самые-самые. Значит, брюхатить беленьких самочек – правильно. Это – прогресс и процветание всего человечества. А кто против – давить и указать место. Подобающее второму сорту. Мнение самочек в ходе возвеличивания национально-племенного имиджа – интереса не представляет. "Помолчи, женщина, когда джигиты разговаривают".

Но у меня тут никаких "суахилийских" вариантов быть не должно. Никаких иллюзий не то что доминантности, а просто своеволия и независимости у "пауков" – допустить нельзя. Иначе, уверовавшись в кое-какой своей "вятшести", они начнут отстаивать свои иллюзорные права. И пробовать, прокачивать их расширение. Как у детей – пойдёт постоянная "проверка на прогиб". И тогда эти иллюзии придётся из них выбивать. Кровью. Вот у кузнеца вчера с утра была иллюзия своей неприкосновенности и неподсудности. Иллюзия была иллюминирована. В смысле – уничтожена. Вместе ещё с тремя случайно оказавшимися рядом. Включая рождённого, но не успевшего отделится, ребёнка.

Так что, как на воротах Маутхаузена: "каждому – своё"? Может у них право "первой ночи" установить? Или общую порку по воскресеньям? Для укрепления сопричастности с реальностью? Чтоб – "без иллюзий".

Домна убрала, наконец, руку от лица, не обращая внимания на взгляды пятерых присутствующих самцов хомосапиенсов, тяжело поднялась и села на постели. Внушает уважение. И не только уважение: судя по кашлю Николашки от дверей – мужичок слюной захлебнулся. Домна подняла с пола одеяло, задумчиво покачала его в руке, внимательно посмотрела на бледно-зеленого Хохряковича. И демонстративно качнула грудью. Э-эх! "Холодец заказывали?". Вот в чем беда фламандцев – они динамики не передают. А такую... мощь нужно не рисовать, а снимать. Ускоренной киносъёмкой с последующим по-кадровым, по-штучным, просмотром. Общее согласие всех со мной было выражено дружным сглатыванием.

И вдруг она хихикнула:

– Да я ж такое "щось" и заспать ненароком могу.

– Ну, Домна, на всё воля божья. А жить ему или нет – тебе решать. Откормишь – не задавишь. Но если эта глиста тебя обижать вздумает – ты мне скажи. Я тебя быстро... снова вдовой сделаю. Ты понял, парень? Топор нынче не по твою шею – она отвела. Поклонись Домне в пол да поцелуй молодую жену.

Ивашке, всё-таки, пришлось за волосы поднимать парня с колен – ноги не держат. Поклон получился нормально, а вот поцелуй... Он стоит, она сидит. Да ещё и как-то отклонилась. Вообщем, они снова завались на постель.

– Ну и лады. Совет вам да любовь. Пошли, мужики, нечего молодожёнам мешать.

А за дверями уже куча любопытствующих. "Ну и чего? Ну и как? Ух и резов Хохрякович! Сопляк ещё, а такую бабу окучил...". Что да, то да – Домна – сокровище редкое. Можно сказать – клад. В полный и немалый рост. Эх, ей бы здоровье подправить. Хотя, может и подправит. Регулярным и взаимно приятным общением с особью противоположного пола. Такие случаи науке известны. Вплоть до излечения неизлечимых форм рака.

Неизвестно только – почему говорят: "противоположного пола"? Противоположное полу называется потолком. Правильнее: особь противоположного потолка. Что и прорывается в народной мудрости: "неудобно на потолке спать – одеяло сваливается".

...

Как-то я быстро к этой Рябиновке прирос. Что ни шаг – то личное воспоминание. Вон там, на мешках с репой, голые Светанка с Чарджи валялись, вот сюда я зашёл, пошёл, и нашёл Храбрита. Вот здесь я его – ножиком, от груди на выдохе. А потом у крыльца у стенки сидел. Перед Яковом. Он меня спрашивал, а в руках – в одной – нож, в другой – меч. И я всё думал: "с какой руки он меня убивать будет?". А вон там Любава мне косынку свою отдала... Ага. Любава. Она же после сотрясения мозга должна неделю в постели лежать, а она по двору бегает. Ну, правильно – если мозгов нет, то и сотрясать нечего. Только кричать остаётся. А кричит она... А кричит, что наши едут. Какие ещё наши, откуда едут?

Народ повалил к воротам, я – следом. Когда дошли до края ограды – стало видно, как на край луговины из леса выезжает большой конный отряд. Скорее – караван. Дорога узкая – едут по одному, а не по трое, как кавалерия на марше. И очень много навьюченных лошадей. А из верховых – многие в белых повязках. Впереди, вполне по Чапаевскому Петьке, на белом коне сам Аким Янович Рябина. Гордо возвращается из похода. Виноват, не разглядел сразу – не на коне, а на кобыле. Что несколько смещает пафос. Но мне при любом пафосе сейчас будет... пафосно за всё.

Анекдот старый, но верный: в ракетную часть приезжает проверяющий. Перед инспекцией всё чистят-моют-красят. Даже траву. А на одной из ракет забыли ведро с краской. Приехал генерал, проинспектировал. Заметил. Спросил:

– Это у вас там, на ракете... что?

– Ммм... ннн... ввв... Фотонный отражатель, товарищ генерал!

– Сам вижу, что фотонный отражатель! Почему не покрашен?!

Дед, конечно, в фотонных отражателях... Как тот генерал. Ну, так и спросит аналогично. А у меня и по делу... У ворот мёртвый кузнец подвешен и вся трава вокруг... кровью крашеная. Полная баня упокойников. В поварне Домна первую брачную ночь празднует. А ещё Марьяшка с Ольбегом...

Грустные предвкушения неизбежной выволочки были прерваны жанровой картинкой в духе "а вот помню были мы раз на охоте".

Картинка почти по Крылову: "Волк на псарне". Где под "псарней" понимается узкая тропинка полная лошадей. А можно по сказкам: "Красная мордочка и серый волк". Цвет физиономий я отсюда не различал, но потом много было и красных. А волк был не серый, а мой знакомец с чёрным ремнем по спине. Он сидел себе тихо в кустах, которыми заросла канава через нашу луговину. Может, меня поджидал, поговорить хотел. А тут лошади. Учуяли и начали упираться. Ну, он и вылез. Прямо на тропу. Встряхнулся по-собачьи – брызги во все стороны. Тут всё это стадо, которое табун, взбесилось. Мокро, пыли нет – видно хорошо. Хоть и с полверсты, а и слышно хорошо. Кто-то с коней полетел, вьюки у них там попадали. А на многих лошадях не вьюки, а здоровые мешки через седло перекинуты. Один такой сорвался, по склону покатился, а из него пятки голые торчат. Та-ак, опять покойники. У нас тут, что, своих мало? Придётся и большую баню набивать, а тут люди с похода, им бы самим попариться...

Мы стоим у края усадебного холма, ниже нас сама луговина, за ней, на той стороне, на склоне происходит это безобразие. У меня тут над ухом причитание и комментарии, а напротив, как раз на нашем уровне, на тропе стоит князь-волк и сходить не собирается. Интересно, он по какому поводу ко мне пришёл? Из-за кузнеца? Так формально – не я его убил. Или из-за молотобойца? Так он же дебил, явно не предок. Или у этих овчарок-переростков свои критерии?

Волчара не сидит – стоит на тропе и не уходит. Кони на него не идут, луки у этих вояк убраны-упакованы. Аким, отсюда видно, орёт, руками машет. Кто-то там спешился, меч достал, в одиночку на волка идет. Кажется, Яков. Только, помнится, Ивашко говорил, что князь-волк бронного и оружного один на один – валит. Вот только мне этого не хватало. При любом исходе.

Я ещё не додумал, что делать буду, а уже вышел на край, прокачал, по-разминал горло. Чуть запрокинул голову и... завыл. Как тогда, ночью в Велесовом святилище. Только спокойнее, без истеричных модуляций. Типа: "я здесь, серый брат, всё в порядке". Обозначился.

Волчара развернул башку ко мне. Пол-версты, а так ясно всё видно. Мелкое, но очень чётко. Потом посмотрел на Якова с мечом. И... в два прыжка выскочил на край склона к лесу. И исчез в кустах. Так я его иноходь в этот раз и не увидел.

А верховые поскакали к нам. Батюшку любимого Акима Яновича я встретил в воротах. Чётко по анекдоту:

– Что за срачь развели? Почему трава красным крашена? Вам что, куриц резать негде?

И осекся – кузнеца подвешенного увидел. И Ольбега с разбитым носом и порезом от шашки на виске.

– Та-ак. Хозяйничаешь...

– Ага, батюшка. Управляюсь помаленьку. Ты попа, случаем, не привёз? А то надо Домну обвенчать.

– Что?!

– И отпевать много народу набралось – кузнецово семейство добавилось. А у нас ещё прежние не похоронены, завонялись, поди.

Аким всунул в рот бороду и стал жевать. Пойду-ка я рушничок искать. А то когда Аким бороду жуёт... Это не эстетично. Лучше уж что-нибудь тканно-прядильное. Но я пошёл Якова с коня снимать. Всё-таки и ему досталось – левая нога пробита. Теперь и слезать с коня – не на ту сторону, не по правилам. Как же он там, на тропке спешивался? Крепок мужик, но полный сапог крови. Ладно, топим большую баню – сначала живые. А мёртвые и так в сараюшке полежат.

...

Полевая книжка офицера РККА утверждает: при рукопашной схватке соотношение убитых к раненым должно быть где-то 1:8. Что и было в очередной раз подтверждено. Моими расспросами прибывших о сущности произошедшего боестолкновения. Собственно, в бою с "медвежатниками" погибло только двое. И ещё 16 раненых разной степени тяжести. А дальше сработала очевидная вещь – отсутствие гигиены и медицинской службы, в сочетании с необходимостью спешного отступления с поля боя, даёт отношение суммы убитых и умерших от ран к выжившим раненным – 1:1. Хоть японцы под Порт-Артуром, хоть русская армия до Бородинского боя.

Итого, при двух убитых, девять человек – покойники. Из оставшихся выживших треть – калеки.

"Нефига себе сходил за булочками" – прошептали мёртвые губы отрезанной головы, выкатившейся из-под колёс проходящего трамвая.

Миленький результат лёгкой кавалерийской прогулки. Основная часть пострадавших – смерды-"пауки". А кто ещё будет за "вятшесть" расплачиваться? У вирниковых – доспехи, у наших – доспехи и Яков, который рябиновских придерживал. А у смердов – ни броней, ни своего собственного умения, ни навыка подчиняться командиру на поле боя.

С момента моего появления здесь, "Паучья весь" потеряла, с учётом Хохряка и Кудри с их сыновьями, четверть трудоспособного мужского населения. Конечно мужского – остальное трудоспособным не считается.

Ну и как теперь с этим жить? Я не про эмоции, про слезы вдов и сирот, про "груз двести" и его передачу родным и близким. Не про маршала Жоффра, который победами в Первой мировой "обескровил Францию до голубизны", так что француженки отказались от нижнего белья. Я про простую и очевидную вещь – как прокормить людей? Конкретно – четверть косцов на покос не выйдет. К концу зимы порежут или подохнет скотина от бескормицы. Март-апрель – от голода вымрет часть детей. Растянуть покос? Так мы и так – вовремя не начали. Ну ладно, дождь пошёл – божий промысел не переспоришь. Но ведь при затянутом покосе начнутся грозы. И с косой намаешься, и впустую пропотеешь – сгниёт сено.

И ещё: пока был Хохряк – была община. Коммунизм первобытный. Так ли, иначе, а сено поделили бы по едокам. А теперь коммуна – то ли есть, то ли нет. Но в веси два семейство холопов. Моих. Покойного Хохряка, которое я у вирника выкупил, и Кудриного брата Всерада, который мне сам в холопы продался. Их прокорм – моя забота. А сама весь – вольные смерды моего батюшки Акима Рябины. Который с податями и повинностями ещё не определился.

Четверть веси "сильно на подвесе" – без мужиков бабы и дети сена не накосят. Если соседи или владетель не помогут – вымрут. Кто поможет, в каком объёме, на каких условиях... В голодные годы на этой "Святой Руси" детей своих отдают в рабство даром. Даже гордые новогородцы купцам-немцам. В сытые – продают за серебрушки. А здесь, в этой Угрянской глуши, даже и покупателей не сыскать. И как из этого всего выворачиваться? Ситуация называется "ёжик в тумане" – ничего непонятно, но сядешь обязательно голой задницей. На ежа.

Пока раскладывали убитых и умерших, устраивали раненых и просто выживших, вырисовался ещё один существенный аспект: среди прибывших – из "пауков" – один Потан. Оказывается, Аким из веси сбежал. Спешно. От греха подальше. По крайней мере, одному из раненных такая срочная эвакуация стоит жизни – парень из вирниковых истекает кровью – открылось кровотечение при езде на лошади. А на чём?! Дороги нет, на телеге не проедешь. Как же тут всё коряво...

А ушёл Аким спешно потому, что смерды, посмотрев на результат этой как-бы победоносной войнушки, сильно огорчились и почему-то обиделись. Как сказал Потаня:

– Прошлую ночь все гожие у забора сторожили. Ещё ночь – не выдержали бы. Спалили бы нас.

Я так понимаю, что дело не в карауле, а общей сырости. После дождей всё горит плохо – поэтому и не подожгли. "Пауки" так обозлились, что готовы спалить пришлых прямо в веси, рискуя своими собственными домами.

Потану тоже не мелко досталось. Ещё в первый "забег", когда они меня, краденного, искать пошли. Правую руку держит на перевязи, бережёт. И общий вид – с прозеленью. Но – порадовал он меня:

– Эй, сынок, подай-ка бояричу его посошок. Слышь, Иване, я сына в лес сгонял за дрючком твоим. Он тебе дорог, ты ж его из рук не выпускаешь, вроде – не просто палка. Вот, держи. А сына своего я с веси забрал – батя сказал: "забери Христа ради, а то наши не посмотрят, что дитё. Раз из Рябиновки – придавят".

Ну, Потаня, ну молодец. Озаботился дрючком моим берёзовым. Любленным, лелеемым, погрызенным. Вот подарок так подарок. Кусок дерева, а как часть тела своего. Малец его подошёл, подал. Сам мелкий, тощий, сопли до полу, смотрит хмуро. Не забыл, как сестрёнку ко мне в постель с перепугу подкладывал, и как я ему потом высказал. Ну, ничего – шесть лет всего. Может, ещё и что приличное вырастет.

А сопли – не беда. Нормальная реакция детской микрофлоры и такой же фауны. Настоящая беда, когда у детей в таком возрасте вообще соплей нет. Видел я такие города в советское время. Возле химических да металлургических производств. Такая хрень в воздух летит, что напрочь давит всё, что у нормальных людей в носоглотке проживает и размножается. Тогда всякая болезнетворная гадость, которая постоянно в воздухе имеется, свободно пролетает на каждом вдохе беспрепятственно внутрь. Бронхи, трахеи, лёгкие. И получает ребёнок полный комплект серьёзный заболеваний. При полном отсутствии соплей.

Тут Любава прибежала. Меня демонстративно не замечает. "Ах, батюшка любименький, ах, братец мой родименький, пойдёмте до избы. Я вас за стол усажу, да батюшку перевяжу, да отдохнуть положу". Увела. Но напоследок Потаня чётко сказал: "пока сорокаднев по убиенным не пройдёт – рябиновским к веси лучше не подходить".

А по двору суета и размещение с переупаковкой. Аким не просто так ушёл – он ещё и кучу барахла уволок. Вплоть до мотков ниток и бадейки с воском. Чувствуется "слуга царю, отец солдатам" – всё, что "можно считать трофеем" – считать и грузить. Для вывоза "в закрома".

Фурманов, описывая ситуацию со снабжением в Чапаевской дивизии, очень чётко формулирует общее правило: заявка о материально-техническом снабжении в стилистике "сироты казанского" – "помогите, люди добрые, а то голые мы и босые", отправляется в вышестоящий штаб при первом же ощущении: "а в закромах наших дно видно. Мабуть, скоро будет". Правда, и "наверх" из трофеев отдавали ну уж совсем негожее.

Но Аким не только прибарахлился, но и конокрадством занялся. Ну, не так, конечно, чтобы сразу статью из "Правды" поднять. Насчёт "отдать на поток и разграбление". Формально – кони взяты на замену и временно. Кроме людей, в этом идиотском набеге пострадали лошади. Раненных, охромевших коней Аким оставил в веси, а взамен взял тамошних. И явно не по курсу 1:1. Как на это реагируют местные... Участие Григория Мелехова, например, во всенародном и антисоветском восстании в области Всевеликого Войска Донского началось с появления полуразложившегося Тираспольского отряда Красной Гвардии и вот с такой же попытки замены коней. Здесь у нас смерды – не казаки. И деникинцев на подходе не ожидается. Но соваться сейчас к "паукам" и вправду – как голому в муравейник.

Да что я всё про барахло да про скотину! Людей надо накормить, разместить. Раненым – перевязки, всем живым – баню, мёртвым – баню и домовины. Домна уже на поварне командует – на весь двор слышно. Какие чудеса с бабами любовь делает! То лежала чуть живая, а то уже бегом бегает. Правильно немки в своих олимпийских сборных толпы всяких массажистов возили и их конским возбудителем выпаивали. Не скажу, насколько это там у них повышало мировые рекорды, но тут у нас – наш шанс хорошо покушать сегодня – повышает сильно.

С другой стороны двора тоже крик. Но голос мужской – это Звяга в столярке гробы строит и подручному выговаривает. Хорошо выговаривает, выразительно – народ по всей усадьбе заслушался. Ухи в трубочку сворачиваются. Ага, вот и визг пошёл – у конкретного слушателя совсем свернулись. Теперь Звяга их кулакомразворачивать начал.

А вот мятельников отрок бежит. "Господин мятельник Спиридон велел придти немедля". Ну и морда. Тощий, белесый, прыщеватый. Типичное "кувшинное рыло". Похож на своего начальника. Мелкий государственный чиновник. "Крапивное семя". Порода приказных на Руси была, есть и будет. Наше это, исконно-посконное. Богатыри с витязями могут и вымереть. За ненадобностью. А вот ярыжки всегда будут востребованы.

Отрок мятельников. Из десяти человек, что пришли с вирником, пятеро – отроки. Согласно "Покону вирному", вирник идет со своим отроком, каждый – одвуконь. У мятельника – свой отрок. И у каждого дружинника – свой, дружинный. Вообще, приличный человек, если идет верхами, всегда тащит за собой отрока. Слуга, конюх, оруженосец, сторож... "прислуга за все". Даже в Чингизовой "Яссе" чётко сказано: "Приходить каждому с младшим братом". А если нет младшего брата? – А тогда ты не человек. Род твой слаб, и говорить с тобой – неинтересно.

Отроки идут в бой вслед за господами своими. И получают не по-детски. Нормального-то доспеха на них нет, выучка слабовата. Да и просто силы против взрослого мужика... В нормальном бою отрок один на один со взрослым не бьётся – бережёт хозяйскую спину, оружие подаёт, коня меняет. Но Макуха влетел в засеку "медвежатников". Правильного боя не было – было спасение отца-командира и примкнувших к нему придурков. Результат – один отрок умер при отходе, ещё двое – умирают. Нет, уже только один. Другой – уже. Кровью истёк.

А вот мятельник и сам цел, и на отроке его ни царапины. Интересный мужик. Сперва вирниковы его Спирькой звали, а теперь – только "господин Спиридон". Скоро и по отчеству величать начнут. Да и то правда, десятник воев – в очереди на обмывку лежит, сам Макуха – хоть и живой, а позвоночник перебит, ноги не шевелятся. Так что был "Спирька", а теперь Спиридон – главный и начальный. Мятельник, а мятло своё, мантию чёрную, не одевает. Зато и кольчугу – не снимает. Дошло, видать. Ну, и чего он меня звал? Ладно, пойдём-потолкуем.

Конец тринадцатой части

– Часть 14. «В гостях? Хорошо?»

– Глава 72

Ш-ш-ш-ха! Ш-ш-ш-ха! Ш-ш-ш-ха! Вот и ещё прокос закончил. Классную я себе косу построил – будто сама косит. Так ведь так оно и есть: моё дело махнуть да тянуть – всё остальное она сама сделает. А ведь на крови человеческой построена. Но зато – как режет! Или – "потому что"?

Что не говори, а хороший инструмент – половина дела. Это я так думаю: половина. Местные думают – всё дело. И в "Севастопольской страде", и у Майн Рида есть сходные сюжеты: стрелок делает хороший выстрел. Свидетели собираются вокруг и восхищаются. Не стрелком – ружьём. Только кубанские казаки собираются стрелка, чудом сбежавшего из чеченского плена, сдать властям как дезертира. С последующими плетями и каторгой. А у Майн Рида вождь зулусов прикидывает сделать из стрелка праздничный ужин. С овощами и пикантной приправой к белому мясу. Реквизиция инструмента предполагается в обоих случаях.

Как-то не понимают люди, что они разные. С разными талантами. Вот и кажется моим современникам по прошлой жизни: стоит только купить какой-то прибамбас – и они сразу заумеют. "Купи гитару – я буду петь". "Вот куплю тренажёр и сразу стану стройной". "Мне бы только сидюк с уроками приобрести, и буду шпрехать по-английски". Инструмент – это только дополнение к свойству, таланту, умению. Хороший инструмент в руках хорошего мастера – удовольствие. И для мастера, и для свидетеля мастерства. А, например, чемпион мира по шоссейным велогонкам верхом на "Страдивари"... Вы хотите это послушать?

Человек отличается от животных тремя свойствами – душой, умом и умением делать инструменты. Не будем вести "за-душевные" или "за-умные" разговоры, прикинем "инструментальные". Откуда эта идея – что-то постороннее взять и себе на пользу приспособить?

Если человек произошёл от обезьяны – всё логично. Шимпанзе и гориллы тоже делают "приспособы" – находят подходящего размера ветки и выковыривают муравьёв и личинок. И не только "высшие приматы". Вороны, например, на крышках полиэтиленовых как на лыжах катаются. Инструмент для развлечения, спортивный снаряд. Если человек "из зверей" – "инструментализм" – естественное развитие присущего некоторым животным свойства.

А вот если – "по образу и подобию"? Тогда эта человеческая "инструментальность" от ГБ. Но ГБ по определению – всемогущ. То есть, у него инструментов нет и быть не может.

Во-первых, он сам по себе – всё. То есть у него всякая "приспособа" есть не нечто внешнее, сделанное, заточенное, а его собственная часть. Мы же не называем собственную мочу инструментом. А для муравья, попавшего под струю, это – инструмент "божьего гнева" и "всемирный потоп".

Во-вторых, за ненадобностью. Господь Бог и так всемогущ. Зачем ему усилок на 300 ватт, когда и так по любому – мощи без лимита?

Значит, человек либо "от обезьяны", либо "по образу и подобию", но сильно "усечённо-упрощённо-облегчённая" версия. Без набора существенных для конечного юзера функций. Типа познания "добра и зла" или "вечной жизни". Вендор предполагает апгрейд путём поедания яблочек. Инсталляция первого "сервис-пака" проведена Адамом и Евой и закончилась изгнанием из "Рая". Выбросили на помойку. Может бета-версия была? А повторный апгрейд не пробывали? А если отформатировать и с нуля? Или опять "левая версия"? С нарушением авторских прав создателя и отказа в регистрации в небесной службе поддержки и сопровождения? Божественный "HelpDesk" рекомендует приобрести лицензионную версию?

Мне бы с тех яблонек – по веточке. Классный привой бы получился. Я же тут по будущему "яблочному поясу России" гуляю. Да хоть бы по семечку – вырастим. Удобрим, польём, обрезание регулярное, зайцев разгоним, червячком всяких... плодожорных – ручками соберём. Лишь бы до фирменного апгрейда добраться.

Это, кстати, интересный вариант: хомосапиенс есть упрощённая версия ГБ. "Для блондинок". То есть – уже "Г", но ещё не "Б"?

В рамках такого... подхода успехи медицины конца второго – начала третьего тысячелетия естественным образом ложатся в рассматриваемую концепцию. Как аналог "сервис паков". Всякие вакцины, аналогичные "критическим апдейтам", представляют средства борьбы производителя с вирусами. Типа свиного или птичьего гриппов. Примерно с таким же успехом. Предсказуемо и появление зомбированных сообществ "хоум эдишн". Которые дружно кричат в информационном пространстве "хайль" и пытаются задавить неинфицированных. Но если есть "хоум" и есть "про", то где-то должна быть и версия "эдвансед". Вот на этом Вебер и сломался. Со своей "Империей ангелов". Ибо "ГБ+" – это такая сущность, которая в реальности не наблюдается. Нами не наблюдается. Поскольку у нас и "наблюдалок" таких нет. И даже "воображалки" по такой теме не включаются.

Ну, или Господь Бог – не всемогущ. Это решает проблему происхождения умения человеков создавать себе инструменты. И полностью заваливает всю теологию. Накрывает "медным тазом". Очень, кстати, эффективный и многофункциональный инструмент. Приспособа для настоящего терминатора. И помыться, и постираться, и варенье сварить. А кто сказал, что терминаторы варенье не варят?

Вот Аким и накрыл все мои планы именно этим кухонно-банно-прачечным приспособлением. "Знал бы прикуп – жил бы в Сочи". И не надо было бы кузнеца напрягать. Все бы они живы остались. А мы бы потихоньку-полегоньку... глядишь, и само бы рассосалось. Нет, не сходится. Может, конечно, на Марьяшу я не в этот раз залез бы. Может, и слезал бы не так... публично. Но все эти случайности есть проявление общей закономерности. Которая формулируется в рифму: "Попадец – всем ...". Рифму подберёте сами.

С кузнецом у нас нелюбовь была обоюдная. Опыт прежней жизни показал: испорченные отношения с начальством – не восстанавливаются. Хоть в варианте: "я – начальник, ты – дурак". Хоть – наоборот. А работа со сложными системами приучила не оставлять за спиной нерешённых проблем. Иначе обязательно вылезет в самый неподходящий момент. И ударит в спину.

Мёртвых – жалко. Но я не Иисус, они – не Лазарь. Сын божий может и завонявшегося покойничка поднять, а я – только в одну сторону. "Ван вей тикет" – называется. Ладно, завязываем с этими реминисценциями и инсинуациями, разбор полётов закончен, переходим к следующему прокосу.

Позвал меня тогда мятельников отрок для разговора к своему начальству. Я, конечно, вприпрыжку не побежал, но пойти – пошёл.

Из-за прибывших "болеславов битых" нам всем в Рябиновке пришлось потесниться. Мятельнику одни из моих сеней отдали. Как раз те, в которых Любава ко мне под одеяло залезла и затащить на себя пыталась. А теперь тут мятельник Спиридон с моим Николаем разговор ведут, "дела варят". В моё время таких деятелей именно так и называли: "деловары".

Дело-то простое – я вирнику сказал, что всё, что княжии по злодею и душегубу Хохряку заберут, то я куплю. По цене – как Николай скажет. Вроде бы – разумно. По здешним болотам да буеракам майно тащить не придётся. Но Спиридону такое дело не в радость. То ли он себе дольку урвать хочет, то ли перед начальством выслужиться. Но хочет он больше. Николай уже красный весь. У обоих – бересты со списочком душ и имущества. Списочки – разные и цены в них разные.

– Господине! Да что ж это деется! Грабёж прям среди бела дня! Ты где видал на ярку цену в тридцать кун? В Киеве на торгу? Так и тащи её в Киев. А тут больше десятка не дам.

– А я у тя и спрашивать не буду. Ты в "Правду" глянь – там шестьдесят. Я те и так половину скостил.

– А баб по шесть гривен, будто вира за убиенных? Или тоже половину скостил? От виры будто бабы краденные? И где ты четырёх коров там видал? Там три коровы и тёлка.

– И чё? Тёлка добрая, сводишь к быку – будет корова. А жалко на быка потратиться – сам покрой.

– Ну ты сказанул. Тебе, видать, баба не даёт, так ты и наловчился на тёлок лазить. Или на козу? То-то с тебя толку – как с козла молока.

Так, пора останавливать. На Руси торговаться любят и умеют. Одна беда – это не еврейские танцы с улыбочками и облизыванием. Тут до мордобоя – всё время один шаг. Потом, правда, продолжат с той же цифры. Но позже. А раз они уже и к зоофилии перешли – уже полшага.

– Хватит вам, люди добрые. Ни об чём крик стоит. Николай, сколько ты насчитал?

– Так, ежели ту тёлку тёлкой считать, утей я не видал, петуха эти... оглоеды съели...

– Николай! Сколько всего?

– Так я и говорю: ежели ещё и нитки считать, которые Аким забрал...

Увлеклись мужички торгом. Процессом обоснования и аргументирования в ходе ценообразования. Пришлось взять бересту, глянуть в конец. И запустить внутренний переводчик – здесь числа пишут буквами. А у меня навыка сумму вот так, словом, воспринять – нету. Хорошо, юс йотированный – не фигурирует. Это такая краказябла растопыренная с числовым значением – десять сороков. Чего тут непонятного?