Текст книги "Академия подонков (СИ)"
Автор книги: Тори Мэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Полина бесполезно обрывает линию подруги, а потом с выдохом роняет руки на колени.
– Я лучше пойду, – произносит после небольшой паузы, а у меня все внутри обрывается.
Под моим недовольным взглядом Полина начинает суетиться и собирать свои вещи по салону.
– Хорошо тебе доехать, Дами! – роняет небрежно и ломится в закрытую дверь.
– Полин…
– Открой мне, пожалуйста.
– Что происходит? Тебе не понравилось? – раздражение только усиливается.
Отчаянно желаю ее внимания. Ебаного признания. Хоть раз в жизни. Так сложно?
– Понравилось, – безразлично пожимает плечами.
– Или ты типа уже жалеешь?
– Нет, с чего бы мне жалеть? – говорит спокойно, глядя прямо в глаза. – Но сегодняшний вечер ничего не меняет. Просто, чтобы ты был в курсе.
Ясно, блядь!
– Ты угараешь, Полечка? Еще как меняет!
– Не знаю, что ты себе придумал, Дами, но я, как и прежде, планирую держаться от тебя подальше.
Полина изящно кидает в меня словами, как заточенными сюрикенами, заставляя душу кровоточить.
– Подальше от меня? А к кому поближе? К Яну?
– Дами, сейчас речь только о нас, – она утешительно кладет руку мне на плечо, пиздец какой-то. – Если ты думаешь, что одной страстью, как подорожником, можно мои рваные раны залечить, то ты ошибаешься.
– Почему одной страстью? Мы же… мы же… – не нахожу слов.
– «Мы» – не существует, – Полина легко озвучивает именно то, что я неоднократно говорил девушкам сразу после первого секса.
Фокус плывет, картинка расползается.
Мой взгляд обращается вовнутрь, где только что тяжелым ботинком безжалостно наступили прямо на свежепостроенный замок из песка.
Обидно, сука. Обиднее, чем казалось.
– Красиво заливаешь, Пчёлка, – хмыкаю, – только вот стонала ты по-другому.
– Видишь! С тобой даже удовольствие спокойно разделить нельзя, бесконечно тыкать будешь…
– Не тыкал я!
Ее лицо вдруг озаряется:
– Да! Я поняла! Я попросту не доверяю тебе, Дамиан. И вряд ли когда-то смогу. Мне страшно быть собой рядом с тобой. Я не знаю, как вести себя и чего от тебя ожидать в следующую секунду.
Мочлу, раздувая ноздри.
С момента появления Полины меня на ржавых американских горках мотыляет: то до скрежета зубов отомстить ей хочется, то на коленях приползти, склонив голову, то от ревности сдохнуть.
Я сам не знаю, чего от себя ожидать.
– Я просто хочу сконцентрироваться на учебе, Дамиан. Другого шанса на нормальную жизнь у меня нет, – говорит она и расстегивает мою кофту.
– Оставь худи себе, – не разрешаю, а скорее прошу. Умоляю, блядь.
Но Пчела безжалостна.
– Не стоит, – сует мне кофту и снова хватается за ручку двери.
Выпускаю.
– Желаю приятно провести время с семьей, – кидает она прежде, чем вылезти под дождь.
Самое страшное – даже дверью не хлопает, аккуратно закрывает. Не истерит. Не ждёт моей реакции.
Для неё это не показательная сцена.
Это эпилог.
Нахуй отсюда!
Швыряю шмотку назад и даю по газам, выезжая на темную трассу.
Бешусь собственной слабохарактерности, но через пару километров непроглядной дороги свободной рукой нашариваю худи и, как больной, затягиваюсь оставшимся на одежде запахом.
Сладкий яд шарашит по слизистой и моментально всасывается кровь.
Закусываю щеки изнутри и беспорядочно тарабаню пальцами по рулю.
Что ж так хреново-то, а?
Еще и эта дорога. Ливень зверствует, как в последний раз, освещение – никакое. Даже пару раз на съездах останавливаться приходится, чтобы зрение восстановить.
На одном из привалов через отсутствующую связь ко мне прорывается сообщение от Белорецкого.
Илай: «Видел акты на столе у отца. Тебе членство в теннисном аннулировали. Буш, ты ёбнулся?».
Шлепаю рукой по мокрому лицу. Теннис еще, мать его.
Не до него мне было! Попёрли и похрен.
Возьмут назад, как миленькие. Забыли, на чье бабло поля строили?
Внезапно чувствую, что хочется выпить. Мысль кажется такой приятной и естественной, что даже пугает.
Баженова права – кажется, у меня проблемы.
Сплевываю под ноги и прыгаю за руль.
Своего города достигаю глубоко за полночь. До нашего особняка качусь на последнем запасе концентрации и банке энергетика, купленной на ночной заправке.
Охрана пропускает на территорию, а дальше я привычным движением отворяю ведущую из гаража дверь и через подсобку попадаю домой.
Здесь хорошо. Тепло, спокойно и очень тихо.
Не рассчитываю встретить кого-то бодрствующим – о своем визите я не предупреждал.
– Дамиан? – с лестницы доносится сонный шепот Софи. – Откуда ты взялся?
20. Полина
Мне кажется, что именно к этому моменту я готовилась всю жизнь.
– Вода не бесплатная! – решает напомнить мне Рената, стуча кулаком в дверь ванной. – Мы пока не настолько богаты.
Блин. Закручиваю болтающиеся вентили, останавливая льющийся кипяток.
Я смывала с себя тягучий запах Бушара и ситуацию, в которую я вляпалась.
Коленки до сих пор подкашиваются, а сознание рисует повторяющиеся откровенные сцены.
Не сказать, что я себя ругаю… Мне ведь было хорошо? Было. Но с нехорошим человеком, – в этом вся проблема.
Остервенело втираю в тело увлажняющий лосьон, будто он способен перекрыть мое смущение.
Мне удалось скрыть его от Дамиана, но от себя не спрячешься.
Я трогала его… член. И доставляла ему удовольствие. Капец!!!
И даже ведь поделиться не с кем… Точнее, есть, с кем, но стыдно.
Интересно, если мне так умопомрачительно приятно от его бережных прикосновений, то что будет, отдайся я ему по-настоящему?
– Ты там не померла, милашка? – любезничает из-за двери Рената.
– Уже воскресла, – бурчу в ответ.
– Курить пойдешь? – слышу звук открывающейся оконной рамы.
– Нет, спасибо.
Выхожу из ванной уже в пижаме, промакиваю кудри полотенцем и сразу бросаюсь к телефону. Хочу проверить, не ответила ли Даша на один из моих тридцати семи пропущенных звонков и ста двадцати сообщений.
Она, кстати, нашлась. Написала мне короткое: «Все хорошо, я устала, ложусь спать».
Однако, случилось это далеко не сразу.
Сначала я, промокшая под дождем, обыскала всю академию, а затем позвонила Марку, и мы вместе шерстили территорию в поисках моей Хоффман.
Даша испарилась и не брала трубки, комната была заперта, и в какой-то момент мне стало очень дурно.
Я не верю в бредни про живые стены Альдемара, тайны общества и похищения студенток, но труханула я не на шутку.
Мы с Марком уже было решили идти в охранный пункт, но мне вовремя прилетело то самое сообщение от Даши. Просто «ложусь спать», без пояснений.
Я сразу же перезвонила на ее номер, но абонент оказался не абонент.
Дашка скорее всего, страшно обиделась, хоть это и не в ее стиле. Она скорее нежный и всепрощающий цветочек, но у всех есть предел терпения и понимаю.
Я бросила ее в первый же день, хотя сама уговаривала поступить и обещала помочь с комнатой…
Завтра буду молить о пощаде. Не хватало еще нам поссориться.
Я ведь еще и с Марком ее оставила, хотя Искаков клянется, что разговор у них состоялся приятный, и они даже поужинали в кондитерской.
– Фак, кондитерская! – обреченно хнычу вслух, срочно набирая километровое извиняющееся сообщение Тёме, надеясь, что у меня все еще есть работа.
Отправляю и тру переносицу.
Дурацкий Бушар! Обо всем на свете забыла, когда он своим умелым языком меж моих губ ворвался. Это было так неожиданно и так желанно.
Его вкус мгновенно активировал во мне женское естество, жадно требующее ласк и задвинутое мной на задний план.
На инстинктах действовала, впуская его в свой рот и позволяя себя раздевать…
Блин, он и грудь мою видел, получается.
И не только видел, он ее трогал, он ее целовал. Всасывал и горячо дышал. Ему нравилось!
Думаю об этом и в промежности разливается тепло.
Да уж, я была лучшего мнения о своей выдержке.
– Долго стоять посреди комнаты будешь? – недовольно интересуется Сафина, возвращаясь с лоджии и пробуждая меня из ступора.
Комната заполняется легким привкусом табачного дыма.
– Ой… – плюхаюсь на кровать, усаживаясь спиной к стене и обхватываю себя за лодыжки. – А ты чего такая злая сегодня?
– Сегодня? – подруга поднимает бровь. – Это мое нормальное состояние.
– Рассказывай.
– Не буду я тебе ничего рассказывать, – ворчит та и поднимается на второй ярус кровати, чтобы достать с полки колоду карт.
– Ты чего завелась, как старый дед? – на ее колкости я уже не реагирую, даже забавляюсь.
Она оборачивается через плечо, стреляя в меня молнией, а потом сползает на свой «этаж» и принимается перемешивать карты.
– А зачем тебе мои рассказы, если ты все равно скоро свалишь? – выдает глухо после паузы.
– Меня что, отчисляют? – подпрыгиваю.
– Угомонись, – Рената щелкает зажигалкой и тянется к тумбочке, зажигая видавшую виды свечу в таком же мутном стакане. – Я про подружку твою понаехавшую. Свалишь к ней в хоромы теперь?
– Размечталась! – усмехаясь в ответ. – У Дашки однушка.
– Ммм, – тянет ехидно, раскладывая таро прямо на покрывале. – Подлижешься к Дамиану, он и двухместный номер вам с подружкой нарулит.
Ах, вот оно что! Моя нелюдимая соседка умеет переживать?
Ухмыляюсь, глядя на ее сильное и независимое выражение лица и скрученную над раскладом фигуру.
Спрыгиваю с кровати и усаживаюсь прямо за ее спиной, крепко обнимая.
– Глупая! Я ни на что не променяю наш сырой и темный чердак! Даже, если мне сама Евдокия Ясногорская свой деканат взамен предложит, – душу ее в объятии.
– Фу, я не тактильная, – вырывается из моих объятий дикая кошка.
– А пофигу мне, – держу ее крепко, пока не сдается.
– Прямо-таки не променяешь?
– Только, если ты сама мои вещи с балкона выкидывать не начнешь… – улыбаюсь.
Здесь правда классно. Не лакшери, но очень уединенно и атмосферно, да и мы подружились, несмотря на характеры.
Рената поворачивается ко мне той стороной, где волосы выкрашены в пепельно белый, и легонько кивает, приглашая занять место напротив. Для Ренаты это радушие на максималках.
– Так, что случилось? – возвращаюсь к теме.
– Брату хуже стало…
– У тебя есть брат? – переспрашиваю удивленно.
– Братишка, ему семь. У него ремиссия была, и я уже… – она замолкает, – я уже надеялась, что все позади. Но сегодня резко стало хуже, а я в этом месяце так мало заработала, – выдает со злостью к самой себе.
Официально Рената рисует на заказ, но я успела заметить, что она за деньги промышляет докладами по философии для нерадивых студентов, а еще проводит персональные сеансы гаданий, как сейчас.
Теперь становится понятно, зачем так пахать девушке, которая ведет весьма аскетичный образ жизни и не покупает себе ничего нового. Кроме подозрительно дорогого планшета, конечно.
– Мне очень жаль, – снова трогаю не тактильную Ренату, – скажи, чем я могу помочь вам с братом?
– Молиться умеешь? – горько хмыкает она. – А то мне почему-то там, – она показывает пальцем наверх, – в заявках отказывают.
– Умею! Я… я помолюсь за него.
Боже… сердце сжимается, видя ее такой подавленной.
– Шестерка мечей, звезда, перевернутый повешенный, – шепчет она себе под нос, переворачивая изрядно потрепанные карты, а потом облегченно улыбается. – Надежда на исцеление…
– Ты брата смотрела?
– Ага, я колоду взяла в руки впервые, когда он заболел. Мне нужны были хоть какие-то ответы. Третий год пошел. Пока карты не обманывали.
Тяжело вздыхаю.
– Не смотри на меня так грустно, милашка, и так тошно. Вот поэтому я не люблю такое рассказывать – все жалеть начинают. А мне не нужна жалость!
Понимаю ее. Мне тоже претят сочувствующие взгляды.
– А вытащи и мне что-нибудь, – перевожу тему.
– На Бушаридзэ твоего, что ли? – оживляется она и сгребает расклад.
На этот раз мешает особенно тщательно, тихонько нашептывая:
– Туз жезлов, восьмерка жезлов и дьявол…
В комнате тепло, а у меня озноб по коже проносится. Жутко. Мне даже показалось, что пламя свечи дрогнуло.
– Ууу! Вот это похоть! Хочет он тебя, помирает просто. Да и ты его, похоже. Секс точно будет, – беспристрастно «читает» Рената, а меня еще больше колбасит.
– Ну… это не точно.
– Все точно! Старшие арканы просто так не выпадают, поверь мне.
Да уж верю. Во жуть, а! Непроизвольно озираюсь по сторонам.
– А вот здесь уже не так сладко, – она смотрит на очередную тройку карт. – Тут и любовь и разбитое сердце. Один из вас по любви пойдет, а второй – другому больно сделает. Щас посмотрим, кто кого…
Таращу глаза на непонятные картинки и крепче сжимаю край подушки, за которую вцепилась еще в начале.
На чердаке повисает тишина, нарушаемая только постукиванием капель за окном и шелестом карт в умелых руках.
Мне кажется, я нахожусь в легком трансе, глубоко дышу и чувствую, как кровь несется по венам.
Бах-бах-бах! – пространство взрывается звонким ударом в стекло, и от испуга у меня простреливает где-то в районе хребта.
– Аааа! – ору я, хватаясь за сердце. Ползу к Ренате, желая спрятаться за ее худую спину.
– Бляяяядь! – верещит подруга и полными паники глазами смотрит в окно, за которым четко рисуется темный силуэт.
– Аааа! – ору я, хватаясь за сердце. Ползу к Ренате, желая спрятаться за ее худую спину.
– Бляяяядь! – верещит подруга и полными паники глазами смотрит в окно, за которым четко рисуется темный силуэт.
– Никто же не знает про нашу мансарду!
Рената подходит ближе и разочарованно машет рукой.
– Тьфу ты! И чего припёрся... – возмущенно цокает она, узнав зловещие очертания незнакомца.
– Кто это? – шепчу ей, слегка успокаиваясь и принимаюсь вытаскивать из-под себя остатки расклада таро.
– Еще один козлина! – ругается она себе под нос, а потом забирает одну карту у меня из рук.
Долго смотрит на нее, потом на меня, хмурится, а затем тусует все в колоду, не проронив ни слова.
Бах-бах-бах! – стук становится навязчивее. Глядя на пофигизм Сафиной, я тоже не реагирую.
– Я это... выйду на минутку, – она задувает свечу, и та пускает вверх тонкую стройку пахучего дыма.
– Хм, а не Белорецкий ли это, случайно? – озвучиваю свою догадку, глядя, как резво Рената натягивает свой теплый свитшот.
– Проболтаешься кому-нибудь – нарисую тебя с копытами рядом с Бушаром, распечатаю и будете вдвоем на каждой колонне Академии красоваться, – отбивается, пряча коварную улыбочку.
Я лишь качаю головой, пока она радостной козой выпрыгивает из окошка.
Спустя полчаса ожидания я все же решаю проверить, как там моя бешеная подруга, не растаяла ли под дождем, не скинула ли Илая с высоты.
Как можно тише толкаю раму, забираюсь на подоконник и оглядываю наш балкон, который оказывается совершенно пуст.
Парочка ненавистных врагов свинтила.
– Альдемар-Альдемар… разве здесь бывает спокойно?
Решаю, что ждать Ренату совершенно бесполезно, и забираюсь в постель. Беспокойно ворочаюсь, то и дело поглядывая на покосившуюся колоду на кровати напротив.
Интересно, почему Рената так отреагировала на ту карту? Что я вытянула? Кто кому сердце разобьет?
Так! Полина, успокойся! Ерунда это всё!
Вскакиваю с кровати, наспех собираю карты, запихиваю их в потрепанную коробку и отправляю на место на полку, подальше с глаз моих. Так-то лучше…
–
– Даш! Даша! – бегу по коридору, догоняя свою белокурую подругу.
Утро в Академии – это час-пик на дороге: все суетятся и несутся по своим аудиториям.
Обгоняю шумную кучку девчонок в спортивной форме и достигаю Дашки.
– О, Поль! – она обнимает меня как ни в чем не бывало. – Рассказывай! Я видела, как ты уехала с Дамианом.
Выглядит Даша как обычно. Не похоже, что она расстроена или обижена.
– Эээ… да. Я хотела извиниться, что бросила тебя вчера. Я ужасная подруга, – хватаю ее под локоток. – Я еще с комнатой тебе обещала помочь…
– Ничего, сделаем сегодня, если ты не занята, – пожимает плечами. – И я вообще не обиделась. Так, как вы покатались? – спрашивает нетерпеливо.
– Ой, Даш… – многозначительно закусываю губу.
– Да ладно? Нет! – она сжимает мое запястье. – У вас было?
– Тише ты! – дергаю ее, завидев на горизонте Илону. Мы как раз спешим на политологию к ее отцу. – Было. Ну, почти…
– О-фи-геть! – похлопывает в ладоши Дашка. – Хочу видеть его довольную морду. Вы теперь вместе?
– Не-а, я послала его. Сразу после, – делаю извиняющуюся гримассу.
– А-ха-ха! Вот это ты уделала Бушара, – не удерживаясь, выдает Дашка.
К сожалению, именно в этот момент мы проходим мимо Малиновской, которая даже не пытается сделать вид, что не подслушивала. При упоминании Дамиана она одаривает меня самым недружелюбным взглядом.
Этого мне еще не хватало.
– Не жалеешь, что послала его?
– Не знаю… Я хотела написать ему утром и узнать, как он доехал, но не решилась.
Мы входим в аудиторию.
– Ого… – подруга разевает рот, оценивая размер лекционной.
Перехватываю Дашку покрепче и тащу на передний ряд.
Здесь уже устроилась Майя Ясногорская, но я не тушуюсь, и усаживаюсь прямо рядом с ней.
Это принципиальная позиция. Покажу слабость – сожрут.
– Ты совсем не доходчивая, я смотрю, – начинает свою любимую песню Майя, будто в этой жизни ее больше всего волнуют стулья и сидящие на них задницы.
– Снова мамочке жаловаться пойдешь? – хмыкаю, раскладывая учебники.
– Я – да, а тебе, говорят, уже и пожаловаться некому, – хлещет со сладенькой улыбочкой, и я на секунду замираю.
– Это низко! – резко встает Дашка, что не свойственно ее кроткому нраву. – У тебя вообще ничего святого нет?
– Еще одна грантница? Это же тебя вместо покойницы приняли? – Майя театрально изумляется. – Как тебе ее комната?
Эта гиена умная и опасная, слабые места за версту чует.
– Это моё место! – дрогнувшим голосом говорит Дашка, она собирается продолжить, но я торможу ее.
– Забей, – успокаиваю ее. – У каждого свои достоинства в этой жизни, у Майи – говорить гадости. Спорное, но ей сойдет.
– Понаехало! – она закатывает глаза и хватается за телефон.
Наверное, уже ябедничает.
Сжимаю ручку и пишу дату на полях с таким нажимом, что бумага прокалывается.
Меня возмущает эта вседозволенность и деление людей на социальные слои.
Взгляд Даши моментально грустнеет. Нужно будет посвятить ее в нюансы местных дурных нравов.
– Никакая она не покойница, Даш. Студентку не нашли. Может, она вообще на Багамы с папиком сбежала, – пытаюсь приободрить подругу.
Она устало, но все же улыбается.
– Лучше расскажи, где ты вчера была? М? – обращаюсь к Даше, спеша переключить тему.
– Я? Я с Марком была. Спасибо, кстати, мы очень мило поболтали, давно нужно было это сделать, – отвечает Дашка.
Но мои внутренние часы не сходятся. С Марком они закончили гораздо раньше, чем она «пропала».
– А потом?
– А потом… сходила в секретариат за учебниками и ушла в комнату. Так вымотал первый день, что тебе не ответила. Марк тоже названивал.
Краем глаза замечаю, что сидящая рядом Майя буквально подскакивает при упоминании Марка. Или у меня уже сформировалось альдемаровское расстройство, и мне во всем чудится подоплека.
Кстати, самого Искакова сегодня нет. Наверняка, Марк бы уже бросился защищать нас от Майи и подоспевшей Илоны.
– Капец… – «красноречиво» комментирует Малиновская, поправляя свое и без того идеальное каре. – Есть освежитель воздуха?
– Скорее отрава для тараканов, – дополняет Майя, и обе заливаются идиотским смехом.
– Ты говорила, здесь приличная публика… – шепчет Даша.
– В семье не без урода, – отвечаю намеренно громко.
Нашу перепалку останавливает появление Романа Александровича. Он как всегда бодр и по-деловому строг. И как у такого симпатичного и серьезного мужчины получилась такая дочь?
– Доброе утро, дамы и господа! Вы еще не догадываетесь, но сегодня невероятно важный день.
По лекционной прокатывается настороженный гул голосов.
– Сегодня вам нужно будет зарегистрировать тему своей семестровой работы. Для многих сидящих здесь это не в новинку, но для некоторых из вас – это станет первой важной работой.
В огромном зале наступает тишина, слышны лишь шаги лаковых туфель преподавателя по направлению к электронной доске.
– Семестровая работа – это не просто формальность. Она напрямую влияет на ваш рейтинг, а значит, на ваши будущие возможности. По результатам этой работы вас будет оценивать комиссия, перед которой вам предстоит защищать свой проект.
Студенты кивают и записывают тезисы со слайдов. Я же пребываю в состоянии приятного трепета. В подсознании рисуются картинки, где я стою за кафедрой и с жаром доказываю свою точку зрения по теме, которую я давно придумала.
Малиновский продолжает:
– Ваши выводы, аргументация, глубина анализа – всё это покажет, насколько вы готовы к серьёзным вызовам и к дальнейшему обучению на моем курсе! – внезапно Роман Александрович смотрит на нас с девочками: —Особенно это относится к вам, будущие дипломаты. Отнеситесь к этому серьезно.
Ух! Не знаю, что такого в его энергетике, но Малиновский взглядом насквозь прошибает.
– Может, кто-то уже готов озвучить тему? Это необязательно, регистрироваться вы будете онлайн, но я рассчитываю на смельчаков.
– Новенькая хотела, руку тянула, – подает невинный голос Майя, указывая на Дашку.
У той, кажется, сердце в пятки проваливается.
– Майя ошиблась. Это я руку тянула! – спасаю ситуацию.
– Слушаю Вас, Полина Баженова, – с интересом спрашивает преподаватель, а меня удивляет, что он знает мое имя. – Как звучит Ваша тема?
Зачем-то поднимаюсь, мне кажется, что именно к этому моменту я готовилась всю жизнь.
– Моя тема звучит так: «Алкогольное лобби и его влияние на политические процессы».
– Довольно смелое заявление, учитывая, что университет спонсирует винодельческая компания, – удивляется он.
Присутствующие студенты начинают сдавленно хихикать. Пару раз до меня долетает фамилия Бушар.
– Это личное, – говорю с вызовом.
– И о чем же Вы хотите рассказать?
– Методы давления алкогольных корпораций на законодателей и лоббирование законов, смягчающих регулирование продаж. Мне нужно время, чтобы сформулировать точнее…
В воздухе повисает тишина, все смотрят то на меня, то на Малиновского.
– Не по годам нахально. Мне нравится! – кивает он. – Можете расчитывать на мою полную поддержку, Полина, – говорит Роман Александрович удовлетворенно. – Укажите меня в качестве руководителя в онлайн-заявке.
При этих словах в воздух взлетает еще десяток рук, жаждущих заручиться поддержкой Малиновского. При здешней конкуренции – это проходной билет в лучшие из лучших.
– Поезд ушел, дорогие. Только что вы получили первый урок о том, как важно быстро принимать решения. С остальными темами я ознакомлюсь на портале. А теперь к теме занятия…
– У-у-у, – повержено тянут остальные.
На ватных ногах я сползаю на свое место, не веря в происходящее. Препод по главной дисциплине выбрал меня в качестве подопечной. Боже!
Мама бы так мной гордилась! Нужно позвонить папе, вдруг он все-таки ответит… В конце концов, я буду писать это ради него.
Этот алкогольный бизнес принес нам столько несчастья и боли, а мстить некому. Оторвусь хотя бы на теме учебного проекта.
Теперь у меня есть цель. Если достойно справлюсь с этой работой, то гарантированно зарекомендую себя в Академии, а дальше все пойдет как по маслу.
– Это было круто! Спасибо, что выручила! – радуется Дашка.
– Кстати! – оборачиваюсь к Майе и Илоне, которые выглядят так, будто лягушку лизнули. – Спасибо, без вас ничего бы не получилось! – отправляю воздушный поцелуй, чем выбешиваю их еще больше.
– Рано радуешься! – цедит Майя, и в следующий момент дверь аудитории распахивается, и все оборачиваются наверх.
– Прошу прощения, из деканата просили передать, – смущается паренек, – Полина Баженова, первый курс, на выход с вещами.
