Текст книги "Академия подонков (СИ)"
Автор книги: Тори Мэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
9. Полина
– Я не девочка Бушара!
Поразительно, как утренний Альдемар отличается от его сумеречной версии. Рассвет растворяет ночные переживания, будто их и не было.
Собранная и почти выспавшаяся бодро шагаю на свои первые занятия! Сегодня у нас политология, основы международного права и бизнес английский.
Во дворе щебечут припозднившиеся с перелетом птички, а журчание фонтана задает энергичную атмосферу. Во мне целое ассорти из приятных переживаний и предвкушения.
Лекционная оказывается просторной, со спускающимися вниз лесенками.
Быть лучшей нужно сразу, решаю я, и спускаюсь в самый низ аудитории, занимая место поближе к кафедре преподавателя.
Быстро проверяю телефон, на котором так и не появилось ни одного звонка от папы, выкладываю тетрадь и ручку и кидаю рюкзачок под ноги.
С благоговением осматриваю высокие окна, сквозь которые льется теплый уличный свет, рисуя замысловатый узор на стенах и лицах сидящих.
– Будь добра, освободи мое место, – сладкий голос застает врасплох.
Ангельская блондинка, что вчера сбила меня в коридоре, возвышается надо мной, глядя с претензией, а из-за ее спины выглядывает та самая девушка Дамиана, которая называла его малышом.
Знала бы она, что вытворял ее малыш этой ночью. Надеюсь, его друг действительно окунул его голову в унитаз.
– Алё, – она машет ладонью перед моим лицом, и поворачивается к брюнетке. – Илон, может, она глухая?
– Не знаю, Маюш. Может, просто тормоз, у нее же Логинова наставница, такое заразно, – ехидно мурлыча, подхватила та.
– Здесь закрепленные места? – оборачиваюсь к парнишке позади меня, игнорируя двух особ.
– Не-а, – равнодушно отвечает тот, отрываясь от телефона. – Сиди, где хочешь, или, где успеешь.
– Значит, мой ответ "нет", – улыбаюсь им так же сладко, что, кажется, задница слипнется.
Подружки переглядываются, а потом разражаются громким смехом. Неприятным и очень показушным, мол, всем внимание сюда.
– Значит так, шутница, – блондинка Майя становится серьезной, даже угрожающей, – поднимай свой зад и топай на верхние ряды, там как раз нищебродский зоопарк собрался.
Обалдела? Ругать меня разрешается только мне самой.
Да я ей сейчас нарощенные пряди повыдираю!
– Послушай меня, хамка. Если ты ноешь из-за места, то тебе лучше в детский садик, за горшки с другими детьми воевать, – парирую, как ни в чем не бывало, хотя руки начинают дрожать от внезапной стычки. – И подружку прихвати, – киваю на Илону.
– Ты знаешь вообще, с кем говоришь? – взрывается та.
Надо же, как летящие изо рта гадости способны обезобразить даже самое миловидное лицо.
– Дамы, дамы, дамы, – с харизмой довольного кота к нам подплывает Марк, как раз с тех самых верхних рядов. – Такие красивые, такие горячие. Давайте я разрешу ваш конфликт. Рядом со мной имеются лучшие места. VIP-ложе.
– Кажется, сегодня в трущобах день открытых дверей! – раздраженно реагирует Майя.
– Чего напряженная, Королева? – не тушуется Марк. – Может, массажик?
– Свали, – лишь ведет она бровью, переключаясь на меня.
– Не получится, детка, это сестренка моя, – выдает играючи, жуя жвачку. – Все вопросы сначала ко мне.
Замечаю, что к нашей пока еще не громкой перепалке приближаются еще двое студентов. Рослые парни, вид у них озадаченный, но решительный.
– Че надо от Баженовой? – без церемоний обращается один из них сразу и к девочкам и к Марку.
– А кто интересуется? – Марк складывает руки на груди.
– Дэн, повежливее, перед тобой вообще-то Ясногорская стоит, – озвучивает Илона так, будто остальные слепые. – И вообще, с чего ты ее защищать собрался?
– Девочка Бушара, – тупоголово выдает тот.
Марк присвистывает, а Илона багровеет в цвет университетского свитшота.
– Я не девочка Бушара! – рычу сквозь зубы.
Илона сжимает кулаки, желая хорошенько мне треснуть.
К счастью, в аудитории появляется преподаватель Роман Александрович Малиновский.
У будущих дипломатов в расписании больше всего политологии, а, как я только что выяснила, здесь каждый второй учится либо на международные отношения, либо на государственное управление.
– Молодежь, по местам, – он сразу же подходит к кафедре, щелкает пультом, и сзади него загорается изображение проектора с темой занятия. – Доброе утро, продолжающим и начинающим. Я воды не лью, поэтому сразу к делу.
Илона с Майей кидают быстрый взгляд на сурового мужчину, но от моего места не отступают, подоспевшая «братва» тоже.
Один Марк хитро сползает ко мне за парту, тесня меня подальше от дамочек, и делает вид, что заинтересованно слушает профессора.
– Я невнятно выразился? – разносится зычное слово Малиновского.
– Наше место занято, – неуверенно мямлит Илона своему отцу.
– Так найдите другое, не отнимайте наше время, – холодно требует он.
Мотнув копной светлых локонов, Майя неспешной царской походкой идет за соседний стол, который, впрочем, тоже занят, но сидящие там девочки без слов собирают вещи и поднимаются на пару рядов выше.
– С тобой мы еще поговорим! – цедит мне брюнетка и направляется за подругой.
Все остальное занятие они показательно игнорируют меня, лишь многозначительно переглядываясь между собой. Малиновская ставит на парту ноутбук и за раскрытой крышкой прячет телефон, с которого бомбардирует кого-то сообщениями. Вероятно, Дамиана.
Надеюсь, у него сегодня невыносимая мигрень и несварение!
Надо же было надоумить каких-то пацанов «защищать» меня, назвав своей девочкой. Только разозлил этих мартышек.
– Ты че, главного спонсора универа охомутала? – тихо спрашивает Марк, потирая татуированную шею.
– Нафиг он мне сдался! Одни проблемы от него, – говорю и спохватываюсь, – только не вздумай лезть, Марк! С ним уж я сама разберусь. Мы давно знакомы.
– Не слышу тебя, – усмехается он, а в глазах загораются привычные чертики.
– Марк!
– Первый ряд! – препод рявкает уже на нас.
Романа Александровича боятся, в аудитории царит абсолютная тишина.
– Простите… – мычу я, склоняясь над тетрадью.
Тетради, кстати, здесь всего у нескольких студентов, остальные же используют для конспектов ноутбуки и планшеты. Ну да… писать от руки – прошлый век.
Занятие оказывается очень интересным, и мне даже удается отвлечься от присутствия Майи с Илоной, а еще записать на полях пару идей для защиты семестрового проекта.
Когда лекция заканчивается, покидаю аудиторию в числе первых. Как бы я не кичилась, что не боюсь их, но открытые стычки с детьми руководства мне совершенно не нужны.
– Вот же блин! – восклицаю, обнаружив, что схватила с парты только учебные материалы, а мой рюкзак продолжает валяться под столом.
Вот, что значит спешка и стресс. Рычу и возвращаюсь в опустевший лекционный зал, но замираю на пороге, застав разговор отца и дочери.
– Не позорь меня своим поведением, Илона, – произносит Малиновский тихо, но смертоносно.
– Ты вечно защищаешь всех, кроме меня, – плаксивым голосом возражает она.
– Ты даешь мне повод. Еще одна выходка, как с Машей Логиновой, и я собственноручно выпишу тебя отсюда.
– Маша, Маша, Маша! Как же меня тошнит слышать ее имя!
– Смотри, чтобы список имен не пополнился. После пропажи студентки любая склока – это подозрение! Это не шутки, Илона. Отправишься у меня в региональный ВУЗ, добираться по утрам на маршрутке будешь. Никакого буллинга, уяснила?
– Уяснила, – сдавленно произносит та и вылетает из аудитории, я только успеваю отступить в сторону, чтобы не получить дверью в лоб.
Ее глаза затуманены слезами, и она проскакивает мимо.
Я же забираю свой рюкзак и спешу на следующее занятие по международному праву, в уме помечая себе расспросить Машу о произошедшем между ними с Малиновской.
– Не спеши так. Как тебя там? Баженова, кажется? – доносится мне в спину уже знакомый мягкий голосок. – Тебя вызывают в администрацию. Представляешь, какая жалость? – произносит Майя, и ее чрезмерно дружелюбная улыбка не обещает ничего хорошего.
– Ты пожаловалась маме из-за стула в аудитории? – дурею с ее глупости.
Майя лишь игриво откидывает волосы назад.
– Надо же, насколько ты обесцениваешь ее должность, – горько усмехаюсь, чем смываю улыбку с ее лица.
Смутно припоминаю путь к административному крылу, и устремляюсь туда.
После заполнения электронной анкеты секретарь пропускает меня в кабинет, потолок которого представляет собой стеклянный купол, от чего все пространство купается в ярком свете.
Рабочий стол из темного дерева стоит посреди комнаты на дорогом красном ковре с классическим узором, а по обе стороны от кожаного кресла стоят раскидистые деревья в горшках.
Обязательные атрибуты Альдемара тоже присутствуют: камин и книжные полки украшают переговорную зону со столом для совещаний.
Здесь достаточно уютно, если не думать о том, зачем меня вызвали. Нахожусь я здесь одна, не решаясь, сесть мне или ожидать стоя.
– Полина, – раздается приятный голос Евдокии Львовны, которая входит из второй двери, – присаживайся, пожалуйста.
Я уже встречала декана нашего факультета. Одни раз мы говорили с ней при поступлении, тогда отец взял себя в руки и поехал со мной на зачисление, а второй раз вчера, когда Филипп схватил Марка на колоннаде.
Евдокия Львовна тоже блондинка, как ее дочь Майя, но ее волосы пострижены по плечи и по-деловому уложены. Облегающий брючный костюм графитового цвета подчеркивает ее спортивную стройность, видно, что она следит за собой.
Лицо едва тронуто морщинками, и в основном это гусиные лапки, которые чаще указывают на улыбчивость и добрый нрав. Такие были у мамы, а она много смеялась.
Думаю, маме Майе на вид гораздо меньше лет, чем на самом деле, а характер у нее добрее, чем положено проявлять на таком посту.
Она садится напротив меня и долго внимательно смотрит. Взгляд прямой, но не давящий. Я даже немного расслабляюсь.
– Ты знаешь, почему ты здесь?
– Догадываюсь.
– Полина, – примирительно выдыхает она. – Академия Альдемар – не обычный университет, а место, где преподают блестящие умы и учатся будущие вершители судеб.
– Абсолютно согласна, поэтому считаю, что я, как минимум, могу вершить судьбу собственного места в аудитории.
– Пусть вас не вводит в заблуждение свобода мысли, она идет рука об руку с большой ответственностью, с которой вы, похоже, не готовы справляться.
– Под ответственностью Вы имеете в виду капризы Майи? – непроизвольно вызывающе хмыкаю.
Она пропускает колкость мимо ушей, наверняка, я не первая, кто тыкает их родством.
– В будущих дипломатах, на чей факультет Вы получили грант, ценится прежде всего коммуникабельность и умение вести переговоры, а не подстрекать других студентов к разборкам.
Это она про подоспевшего Марка и «защитников» от Бушара? Красиво дочь выкрутила происходящее, забыв о том, что злословить начали именно они с Илоной.
– Полина, я не уверена, что Вам когда-то удасться сглаживать конфликты на государственном уровне, если вы с одногруппниками договориться не способны, – продолжает она, доставая белую папку из верхнего ящика стола.
– То есть, Вы меня отчисляете? – мое лицо непроизвольно искривляется.
Страх рождает в районе солнечного сплетения и вспышкой разлетается по организму, отдаваясь онемением на кончиках пальцев.
– Пока нет, но что-то подсказывает мне, что не стоит далеко убирать Ваше личное дело, – безобидным тоном заключает она. – Вам есть, что сказать в свое оправдание?
– Да, – набираю воздуха. – Мне жаль, что Вам приходится тратить свое время на детские разногласия по поводу горшков.
Она вопросительно выгибает бровь, не ожидая услышать что-то подобное.
– Прошу прощения…
Сглатываю.
– Я сказала это Майе и повторю Вам. Мне жаль, что она так обесценивает Вашу должность и статус. Не припомню успешных дипломатов, которые бы ябедничали своим родителям, – парирую ее же методом. – Моя мама уже не сможет постоять за меня, но знаю точно, что я сама не позволила бы ей вмешиваться в каждое разногласие с моими сверстниками.
Евдокии Львовне очень не нравится то, что сейчас прозвучало из моего рта, даже деловая маска на лице подрагивает.
– Ваш отец говорил, что смерть мамы повлияла на Ваше поведение, Полина, но это не значит, что Вы имеете право комментировать…
Нас прерывает шумиха, доносящаяся со стороны секретариата.
– Но туда нельзя! – возражает секретарь.
– Мне все можно, останови меня и ты не будешь тут работать, – отплевывается знакомый голос.
В кабинет заходят Дамиан и Филипп, оставляя позади растерянную работницу, которая им не указ.
– Привет, ма-а-ам, – издевательски произносит Фил, плюхаясь на стул справа от меня. – Как делишки?
Даже я теряюсь от такой наглости. Он складывает руки на подлокотники и глядит на мачеху исподлобья. Надо быть слепым, чтобы не понять, что между ними все очень и очень сложно.
Дамиан же располагается позади меня, упершись в спинку стула и возвышаясь надо мной. Защитничек.
Выглядит поразительно бодро после ночных приключений, лишь на одной щеке у него красуются следы от хороших затрещин. Так и подмывает раскрасить вторую. Для симметрии.
– Филипп, что вам нужно? – она старается произносить это твердо.
– Я соскучился, ма-а-ам, – Фил продолжает валять дурака.
– А пришел забрать Полину на занятия, – улыбается Бушар.
– Она пойдет тогда, когда мы договорим, – отрицательно машет головой Ясногорская.
– Тогда и я присяду, – Дамиан тоже располагается на стуле, широко расставив ноги и выжидательно сложив пальцы рук в замок. – По какому поводу беседа?
В поведении парней так мало уважения, что даже мне не по себе.
– Мне не нужна твоя помощь, – цежу, не поворачивая головы.
– Покиньте кабинет немедленно! – требует декан.
– Вот так, значит? – комментирует Фил скучающе. – Окей… Отец просил почаще с тобой общаться, но не хочешь, как хочешь. За сим откланиваюсь.
Абрамов лениво поднимается, но Евдокия Львовна тормозит его.
– Филипп, останься, – просит с ноткой поражения.
Манипуляторы фиговы!
– А мы пойдем, – Дамиан встает и подает мне руку. – В следующий раз, будьте добры, вызывайте Баженову только со мной. Она мне с детства практически как сестра. Я за нее в ответе, – он снисходительно сводит брови, глядя на меня, как на прирученную зверушку.
Игнорирую его ладонь.
– Я могу идти, Евдокия Львовна?
– Идите, Полина, это было первое предупреждение, обычно их ноль, – кивает она, а затем обращается к Дамиану. – Полина и сама прекрасно справлялась с разговором, Дамиан.
Она шутит? По-моему, наша беседа была моим заказным билетом домой. Хотела бы я знать, что она имеет в виду…
Подхватываю вещи и практически вышибаю двери, унося ноги подальше от Бушара.
– Стоять, – позади звучит насмешливый голос.
Молча поднимаю вверх средний палец, демонстрируя ему через спину, никак не ожидая, что Дамиан окажется так близко и перехватит мою руку.
– Ты так и просишь, чтобы я что-нибудь в тебя засунул, – своей большой ладонью он сжимает мой кулак. – Это твоя благодарность за что, что я спас тебя от отчисления, Пчелка?
– Спас? – взрываюсь моментально. – Ты только все испортил! Из-за твоих прихвостней Майя нажаловалась матери, что я натравила на нее студентов, а ваше поведение сейчас и подавно отвратительно, – вырываю руку.
Он сует руки в карманы и смотрит на меня с вызовом, чуть задрав подбородок.
– Ты просто не способна объять всю ситуацию своим маленьким мозгом. Видишь ли, По-ли-на, – произносит по слогам, – спонсирование Академии дает некие преимущества. Жаль, что ты не унаследовала ни крупинки от этой империи и вряд ли поймешь масштабы моего влияния.
– Пф, ясно! Ты не протрезвел, и у тебя в гостях белочка, которая нашептывает что-то о твоем господстве.
– Давай я упрощу тебе задачу: здесь все подчиняется мне. И если я скажу «фас», то тебя порвут в клочья. Тебе лучше уже сейчас поинтересоваться, во сколько тебе обходится мое расположение.
– Не нужно меня защищать, – рычу в ответ. – Ты не мог бы просто отвалить от меня? Сделать вид, что я умерла? Тебе же как-то удавалось последние четыре года! – выпаливаю.
Мне до сих пор страшно обидно, что он пропал тогда, когда мы должны были держаться вместе.
Бушар резко меняется в лице. Штукатурка напускного пафоса осыпается буквально на секунду, и под ней я вижу того Дами… Моего искреннего, бережного. Вижу так четко, но так коротко.
– А ты сама приползешь, – приподнимает уголок рта, полосуя взглядом. – Только помни, с каждым днем цена за мою благосклонность растет.
– О, поверь, она мне не пригодится. Оставь свои блага для Илоны. Малыш!
В ответ я слышу отчетливый скрежет зубов, и, пока он не сказал ничего более мерзкого, сбегаю на занятие.
Кое-как извинившись на английском за опоздание, располагаюсь на первом попавшемся месте, ни разу не подняв взгляда на других студентов. Увижу Ясногорскую – не сдержусь и швырну в нее толстенный учебник по праву.
Пытаюсь сконцентрироваться на иностранных терминах, но вместо этого прокручиваю в голове диалог с Дамианом.
Для чего он прибежал в деканат, раз так меня ненавидит и мечтает выкинуть отсюда? А его так называемая помощь и расплата за нее и подавно меня смешит.
Решаю, что это лишь громкие заявления, и его угрозы ограничиваются лишь разорванным платьем.
В такой уверенности я пребываю ровно до того момента, пока не пытаюсь устроиться на подработку в кондитерскую в студенческом городке, которую мне посоветовала Рената…
10. Дамиан
– Подъём, нахрен, – мне в морду выплескивается стакан ледяной воды.
Перед глазами плывет Илай, который застегивает запонки, очевидно собираясь на дебаты, и я осознаю себя на диване в общаге пацанов.
– А завтрак в постель? – хриплю ему.
– Платьем позавтракаешь, животное, – цедит тот. – Объяснишь, это было?
Блядь, платье. Нащупываю его под собой и верчу тряпку перед глазами.
В голове мелькают обрывочные картинки: вот я иду по коридору, вот уже прижимаю Полину, вот мне прилетает по лицу, вот Фил запихивает меня под душ.
Втягиваю носом запах ее шмотки и отлетаю. Нормально так Пчёлка меня отлупила.
Вспоминается, как мне однажды досталось от нее в детстве, когда я из вредности постриг ее куклу, обидевшись, что она не хочет со мной играть. Почему-то становится смешно.
– Че ты ржешь? Ведешь себя, как дворовый пес, который с цепи в курятник сорвался.
– Можно не орать? – подает голос Фил. Выглядит он не лучше моего.
– Алкаши, бля, – цедит Илай. – Чтобы в первом ряду сидели через… – он сверяется с часами, – через два часа.
– Придем с цветочками на твое поражение, не переживай, – стряхиваю с себя воду и принимаю сидячее положение.
– В моей победе можешь не сомневаться, – Илай затягивает галстук так, будто удушить себя собрался. У него всегда такая странная реакция на интеллектуальные схватки с отбитой Ренатой Сафиной.
– Бушар, как ты сел? Мне так хреново, – воет Фил.
– Семейное дело обязывает, – хмыкаю и тянусь к полусдохшему телефону, прокручивая уведомления.
Глаз цепляется за месседж Дэна.
– Бля, Баженову уже в деканат вызвали с утра пораньше.
– Че так? – Филу удается приподняться на локтях.
– С Ясногорской зацепилась, – подрываюсь, натягивая брюки. – Вставай давай, к Едокии пойдем.
– Идея побесить Дусю неожиданно бодрит, – констатирует Фил и вместо университетской формы натягивает худи с капюшоном.
– Скажи-ка, Дамиан, – Илай наблюдает за нашей спешкой, – твой план мести Баженовой изначально включает в себя помощь бедняжке или это чистая импровизация щас?
– А че такое? – затягиваю ремень и накидываю рубашку.
– За Малиновской ты так не бегал, когда ее по деканатам таскали из-за стычки с Логиновой.
– Там ее папочка бегал и челом бил.
– Че пристал, Белый, никогда не влюблялся, что ли? – угарает Фил, натягивая ботинки.
– Нет, – категорично отрезает Белорецкий.
– Идите оба нахрен! – возбухаю. – Баженова должна мне доверять, а для этого девочку нужно спасти, – отвечаю неопределенно и выметаюсь по направлению к деканату.
Там устраиваем представление, и я забираю Полину, оставляя деканше «любимого» пасынка.
Филипп считает деканшу разлучницей их семьи и всячески портит жизнь, поэтому он для Евдокии как криптонит для супермена.
Отыгрываем на отлично. И что я получаю от Полины за свою помощь? Фак в морду.
Блядь, она допрыгается, и я тоже суну ей в лицо фак, только самый настоящий.
Вместо благодарности одни возмущения, никакого уважения. После разговора с ней плетусь пожрать чего-нибудь, занятия на сегодня все равно проебаны.
«Не надо меня защищать!» – передразниваю ее медовый голосок.
Хочу и защищаю, блядь, я че спрашивать должен, что ли? Бесит!
Но больше всего меня выхлестнуло это:
«Ты не мог бы просто отвалить от меня? Сделать вид, что я умерла? Тебе же как-то удавалось последние четыре года!»
Она в край охренела делать вид, что я не писал ей тех сопливых писем, ни на одно из которых она не удосужилась ответить, выбрав сторону своего папаши.
При первых семейных проблемах с бизнесом отец забрал у меня телефон, сказав, что потом я поблагодарю его за это.
Он уже тогда понимал, что никому из Баженовых больше нельзя доверять, и не позволил нам, детям, продолжить общение. А я, наплевав на гордость, строчил ей послания от руки.
– Дамиан! – меня нагоняет рассерженный звук голоса Илоны. – Ничего не хочешь мне объяснить?
– Не имею такого желания, – не меняю траектории движения. Жрать мне хочется больше, чем видеть ее лицо.
– Почему Баженову называют твоей девочкой, я не поняла? – она берет меня за локоть, пытаясь развернуть на себя.
– А есть кто-то другой, кого нужно так называть? – одергиваю руку. Ненавижу, когда меня трогают без спроса.
Малиновская поджимает губы, подавляя гнев.
– Я, Дамиан! Я! – она тычет себя в грудь. – Мне общажные сказали, ты ночью к ней в комнату ломился! Ты позоришь меня перед всеми таким поведением.
– Давай кое-что проясним, Илона, – раздражаюсь. – Я сделал тебе великое одолжение, затащив на пару наших вечеринок, где ты присосалась к Ясногорской, а потом и к моему члену, прямиком из деревни получив свой звездный статус. У меня нет с тобой отношений, и сроду не было, так что не еби мне мозги.
В ее глазах вспыхивает ярость, но, будучи живучей паразиткой, которая не станет рисковать своим местом в нашей тусовке ради минутного каприза, она лишь подергивает плечами.
– Значит, ты теперь с Баженовой?
– Это значит, что ты свободна, – валю прочь. – Остальное – не твоего ума дело.
Ненужные женщины вытягивают колоссальное количество энергии.
Заедаю свое недовольство и похмелье в местной кондитерской, где ближе к обеду подают основные блюда. Скоро напротив меня падает довольный Фил и мы заказываем все, что имеется в меню дня.
Краем глаза замечаю окрашенную напополам башку сумасшедшей Сафиной, которая вырядилась в официальный костюм. С ее пирсингом по всему лицу ей бы больше подошла кольчуга, но дебаты – дело серьезное.
В спешке она покупает два кофе с собой, а потом обращается к владельцу:
– Тём, к тебе сегодня-завтра девочка моя подойдет насчет вакансии, Полина зовут. Можешь ее рассмотреть первым делом? – просит она парня за кассой.
– Не вопрос, нормальная она?
– Ага, бойкая, – Рената забирает сдачи, а потом замечает нас с Филом в углу и усмехается, наверняка, вспоминая мое вчерашнее нашествие. А потом гаденько добавляет: —Любого козла на место поставит.
Мое лицо вытягивается.
Баженова! Рассказала уже! Ну, пиздец тебе!
Как только Сафина уходит, подхожу к пареньку.
– Чем-то помочь, Дамиан? – улыбается он. Еще бы, мы тут у него среднюю зарплату проедаем, а вторую оставляем чаевыми.
– Слушай внимательно, Тёма…
....
В приподнятом настроении от еды и содеянного, мы с Филом двигаем в большой зал. Здесь, в амфитеатре, будут биться титаны ораторского искусства.
Альдемар славится своими политическими выходцами, так что четыре раза в год у нас проходят интеллектуальные бои не на жизнь, а на смерть.
Во время первых выступающих я планирую как следует выспаться в первом ряду, а на десерт нас ждет зрелищная бойня Кощея и Психопатки.
– Надо было поп-корн захватить, – комментирует Фил, когда мы проходим за кулисы, избегая толпы из серой массы на входе. – Ставлю сотку на припадошную.
– Я тоже, – отбиваю пять другу.
И это все на глазах у Илая, мирно попивающего кофе.
– Только не плачь, когда сольешь неформалке, пися ректора, – луплю Белорецкого по плечу, и он почти расплескивает напиток.
– А ты кофе где взял? – Фил кивает на стаканчик из кафе.
– В моем царстве хорошее обслуживание, – хмыкает он.
Вдалеке нахожу и Сафину, которая, скрестив ноги, сидит на полу и корячится над своими записями.
– Вы палитесь, бро, – толкаю Илая в плечо, даря ему самую издевательскую улыбку. – Удачи!
Спускаемся в первые ряды прямо со сцены, где уже собрались преподы и приглашенные гости.
Машинально ищу в переполненном зале Полину, но натыкаюсь только на багровую Илону и безразличную Майю, которые вышагивают поближе к сцене.
– Привет, бра-а-атик, – скалится Майя Филиппу. – А тебе не здравствуй, Бушар. Посмотри, что ты натворил!
Это она о заплаканной Илоне, которая демонстративно обходит нас стороной и устраивается в синем бархатном кресле.
– Тебя, кстати, тоже касается правило, – влезает Фил, – девочку Бушара не трогаем.
– Да я так, только слегка припугнула, – забавляется Майя. – А Дамиан ей нафиг не сдался, у нее вон какой-то отброс есть, – она указывает глазами на мило воркующих Полину и типа в кепке.
Мне бы сначала башкой подумать, но ноги уже несут к их ряду. Студенты расступаются, пропуская меня к татуированному придурку.
– У тебя разве не ВИП-места в королевском ложе? – язвит Полина. – Проваливай!
– Не бузи, булочка с корицей! – подмигивает ей тип. – Присаживайся, брат, вижу, поболтать тебе хочется, – тянет мне руку.
– А потом пересчитать тебе зубы… – цежу, располагаясь рядом. Приветствие игнорирую.
– Как хочешь. По какому поводу пожаловал?
– Это – моё! – заявляю бескомпромиссно, кивая на Полину.
– Бушар, я тебе что, вещь какая-то? – вскипает та.
– Ты мне должна, Пчёлка, за разглашение государственной тайны, – осаживаю ее.
Полина сглатывает, понимая, о чем речь.
– Апполинария, иди, прогуляйся до первого ряда, там как раз место освободилось, да, Дамиан? А дяденьки поболтают.
– Пф, я из народа попроще, – она поднимается, забирая рюкзак и уходит к своим одногруппникам.
– Видишь ли, принц французский, – серьезнеет Марк, – Полина – подруга моей девушки, поэтому она под моим братским присмотром в вашем серпентариуме. На сердце ее я не претендую, но ваших голубых кровей с удовольствием попью, если придется. Усёк?
– Можешь сворачивать свой надзор, теперь все вопросы – ко мне.
– С чего вдруг? Полина никогда в жизни не упоминала о таком важном богомоле. Твое имечко я бы запомнил, – намеренно провоцирует меня.
– Ты проблем захотел? – зверею и уже слышу хруст его носа, который мне так хочется сломать.
Только вот в зале находится вся Академия, и даже мне потом не отмазаться от рукоприкладства в присутствии такого количества людей.
– Проблемы – мое второе имя, чувак. Я отвяжусь от Полины только, когда она сама об этом попросит и скажет, что жить без тебя не может. А пока – сорян. Намерения у тебя хреновые, а ей и так досталось в последние годы, – он хлопает меня по коленке.
Хочу возразить, но свет в зале приглушают, и на сцену выходит модератор дискуссии.
Не вовремя в моих брюках раздается звонок. Отец. Он набирает только по делу, поэтому сразу выметаюсь из темного зала, поднимая трубку.
– Дамиан, ты нужен мне на переговорах, – раздается в динамике.
Отец так за всю жизнь и не выучил французский, а мать так и не разобралась в бизнесе. Зато меня надрочили и на то и на другое, поэтому все важные сделки мы проводим вместе с папой.
Тем более, через десяток-другой лет, это все перейдет в мои руки.
– Окей, я могу выехать вечером, – дом родителей находится в нескольких часах езды от Альдемара.
– Нет, сынок, я пришлю за тобой водителя, мы с тобой сразу в аэропорт, поэтому заедь на квартиру и собери нужное на неделю.
– На неделю…
Впервые я не хочу никуда улетать.
