Текст книги "Академия подонков (СИ)"

Автор книги: Тори Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

41. Дамиан

– Ты иди, поешь, я найду тебя после, – отправляю Полину в столовую.

– Ссышь, что дружки увидят, как ты с отбросами тусуешься? Так поздно – уже вся Академия в курсе, что мы с тобой соседи, – скалится Искаков, проходя мимо.

– Нет. Дела есть, – толкаю хмуро, целую Полину в бровь и отчаливаю.

Вероятность встретиться с элитой в столовой крайне мала, поскольку мы всегда предпочитали живиться в кофейне с обслуживанием, нежели возиться с подносами в столовой. Однако, эта вероятность не равна нулю.

После приезда мне чудом удавалось избегать встреч с Илаем и Яном, пересекаясь лишь взглядами издалека.

Один Абрамов меня не кинул, а эти двое пусть лесом идут.

Сейчас не до их интрижек – у меня теперь дел по горло.

На улице значительно похолодало, и двор Альдемара сейчас затянут туманом. Перевешиваю через плечо огромную сумку с теннисными принадлежностями, натягиваю капюшон худи и двигаю через колоннаду, поймав себя на том, что улыбаюсь.

Кто бы мог подумать, что к концу осени я буду называть Пчелу своей невестой?

Охренеть. У нас с Пчелой будет семья.

Своя, маленькая.

Так, надо бы организовать ей кольцо… Достаю телефон, быстро вбивая ювелирный сайт.

– Не думал, что ты из тех, кто прячется, – доносится до меня голос Яна.

Прокручивая на сайте кольца, я и не заметил, как миновал наше привычное место, где сейчас стояли парни.

– Ждёшь, что я тебе руку подам? – отражаю надменно.

Захаров убирает руки в карманы пальто, намекая, что он и сам брататься не планировал. Смотрит с усмешкой, не скрывая радости от моего провала по всем фронтам.

Чуть позади него стоит Белорецкий, и, в отличие от Яна, на меня не смотрит, решив, что кусты во дворе куда интереснее. Игнор – вот, что он всегда демонстрирует неугодным.

– Я бы на твоем месте хорошими связями не бросался, – улыбается Захаров, – говорят, ты в полной заднице.

– Хах. А по-моему, я выиграл джекпот, избавившись от всего дерьма в своей жизни. И, если хорошими связями ты назвал ваше общество, то у меня для тебя плохие новости.

– Полмесяца с отбросами, а как заговорил… Козлов, не иначе.

– Отвали от него, Ян, – вдруг произносит Белорецкий.

– Но…

– Я сказал, отвали, – не отрывая взгляда от двора, повторяет Илай.

Фил подходит как раз вовремя, забирая все внимание на себя. Он приветствует этих двух, а затем двигает ко мне, протягивая руку.

– Ты куда это с сумкой?

– К Гарику.

– У-у-у, думаю, тренер пошлет тебя нахрен.

– Даже не сомневаюсь, – ухмыляюсь в ответ.

– Удачи, брат, – салютует мне Фил, и я ухожу, по пути снова утыкаясь в телефон.

* * *

Еще на подходе к крытому корту улавливаю звуки, давно ставшие частью моего ДНК: гулкие удары ракеткой, адреналиновые выкрики игроков и шорох проскальзывания обуви по покрытию.

В нос бьёт привычная смесь специфического запаха спортивного инвентаря, пота и мыльного средства для уборки зала.

Волосы на коже встают дыбом.

Сегодня все ощущается особенно ярко, посколько я отдаю себе отчет в том, что меня могут и не принять.

Знаю, что тренер заметил меня сразу, несмотря на то, что нас разделяли три поля.

Гарик орал на кого-то из молодняка, что является его нормальной формой донесения теории, а сам испепелял меня взглядом. Заслуженно.

Хотелось бы мне сделать вид, что все в порядке и по-королевски ворваться в раздевалку, где мне отведен личный шкафчик, но я лишь опускаю сумку на пол и запрыгиваю на ограждение, отделяющее зрительские места.

– Если ты думаешь, Бушар, что твою задницу здесь ждали, то можешь проваливать, – не стесняясь присутствующих, он начинает орать уже в мой адрес, недовольно шагая по усыпанному зелеными мячами корту.

Спрыгиваю и подаюсь вперед:

– Здравствуйте, Игорь Викторович. Хотел спросить, могу ли я восстановиться? – задаю вопрос, на который знаю ответ.

– После того, как ты нас с соревнованиями подвел и хрен положил на тренировки? – он пышет негодованием. – После того, как я за тобой носился, пока ты бухал и по девкам прыгал?

– Виноват.

– Виноват он… Нет, нельзя восстановиться! Раньше думать надо было!

– Тупой был. Признаю. Больше такого не повторится, – чеканю.

– Места на год вперед расписаны, – отрезает он и отходит к выпорхнувшим из раздевалки спортсменкам, распределяя их по игровым местам два на два.

Упрямо остаюсь на месте. Выпрашивать благосклонность я не привык, обычно она базово прилагалась к моему имени, но сейчас во мне включается доселе незнакомое желание – добиться.

Доказать, что это, нахрен, мое место!

Остаюсь до конца матча, не спуская с тренера глаз.

– Ты на меня исподлобья не смотри, Дамиан! – кидает он мне, проходя мимо в очередной раз. – Мое нет – это нет.

– Я буду тренироваться наравне со всеми…

– А как еще, Бушар? Уверен, у тебя даже ракетка в руку не ляжет, и легкие выплюнешь.

– Так давайте сыграем? Я Вас в первом же гейме сделаю!

В ответ Гарик лишь снисходительно усмехается:

– Ты меня на слабо не бери, умник. Спорт – это не про сиюминутный выигрыш. Это про дисциплину и ответственность, про характер и выдержку. Мне продолжить или сам догадаешься, что всего вышеперечисленного у тебя нет?

– Есть у меня все! – раздраженно веду челюстью.

– У тебя есть только понты, которые твой талант как раз и убили, Дамиан.

– Это в прошлом. Обещаю.

Он лишь вертит головой, пока я собираюсь с духом:

– Прошу прощения, Игорь Викторович, что подвел всю сборную и Вас лично. Это отстой.

Выждав пару секунд, тренер мажет рукой по лицу:

– Пристал же, как клещ!

– Разрешите мне играть, – говорю с нажимом.

– Играть он хочет… Мячи за всеми собирать будешь! Вручную! Месяц!

– Месяц?

– Три месяца! – обрубает сходу. – А еще раскладывать стойки, корзины и полотенца подавать. Понял или еще душевую мыть хочешь?

– Понял. Принял. Три месяца, – чеканю коротко, пока тот не передумал.

– Сольешься же, принцесса, – прищуривается Гарик.

– Заодно и проверим, – перевожу взгляд на безразмерное пространство. – И спасибо Вам. Я не подведу.

– Про вручную я пошутил, спину побереги, – он кивает в сторону специальных корзинок для сбора, и я незамедлительно приступаю к делу.

Даже сквозь игровой гам слышу перешептывания из серии «Это че, Бушар корт убирает?», «Не Бушар, а Козлов!».

Охуительно, че.

Усмехаюсь.

Может, такими темпами спустя некоторое время смогу сказать, что сам в сборную Альдемара попал…

42. Полина

Смена в кофейне заканчивается позже запланированного, и я возвращаюсь в Альдемар практически бегом, рискуя опоздать в собственную же комнату на встречу с девочками.

На ходу закидываю в рюкзак бумажный пакет с набором оставшейся выпечки. Голодные студенты рады булке любой свежести.

Интересно, что Рената удумала на этот раз?

Гадать, как пройдут экзамены?

– Елки-палки! – спохватываюсь, что так и не скинула Малиновскому обещанный файл.

Конечно, можно будет сделать это ночью, но есть риск, что он снова сочтет меня необязательной.

Ругаю себя, за то, что стушевалась и не отдала ему распечатку с планом работы прямо утром, по горячим следам.

Спеша по коридору, решаю, что занести работу прямо сейчас будет не такой уж и плохой идеей.

Свет в районе аудиторий уже сменился на приглушенный, но учителя довольно часто задерживаются дольше положенного, проверяя студенческие работы, а у Малиновского вообще полно вечерних факультативов.

Кидаю Дашке сообщение, что опаздываю, и беру курс на аудиторию по международному праву.

Полупустая Академия эхом отражает каждый мой шаг, и в полном одиночестве я отворяю двери лекционной, за которой не оказывается ни души.

Однако, в подсобке все еще горит свет, намекая на присутствие Романа Александровича. Наверное, уже домой собирается.

Чувствую себя неловко, но я и так слишком долго испытывала его терпение своим отсутствием, поэтому набираюсь смелости и шагаю вниз по рядам.

Дверь оказывается приоткрытой, но я замираю по ту сторону, так и не решаясь постучать, потому что в проеме вижу то, чего, наверное, не должна была видеть. Ни при каких обстоятельствах.

Малиновский и… Логинова?

Маша – моя наставница, сдержанная, умная, которая всегда немного выше происходящего, сейчас сидит на рабочем столе нашего преподавателя.

Роман Александрович стоит вплотную, устроившись прямо между ее коленей.

Слышу их веселые голоса, но из-за нахлынувшей волны адреналина очень плохо разбираю, о чем разговор.

Маша мягко смеётся, склонив голову набок, без привычной холодной маски. Игривая и ласковая.

Роман Александрович тоже расслаблен. Вожделенно прищурив глаза, он наблюдает, как она щебечет, ловя каждое ее действие.

А потом он зарывается рукой в ее волосы и притягивает к себе… И она поддается.

Они… целуются???

Боже!

Меня ледяной водой окатывает. Делаю шаг назад, и с начинаю беззвучно пятится, чуть не споткнувшись о ступеньку.

У них что, отношения?

Маша выглядит очень даже согласной, обвивая руками.

Молниеносно покидаю аудиторию и бегу на чердак, прокручивая в голове все, что знаю о неразговорчивой Маше.

Их размолвка с Илоной, ее расставание с Яном и его ненависть к Малиновскому, ее оговорки «Рома» вместо Роман Александрович.

Все было так очевидно…

Молодец, Полина, взбреднулось тебе план семестровой работы отнести и стать вместо этого невольным свидетелем слишком интимной сцены.

Как вообще могла вспыхнуть искра между такими сдержанными людьми?

Он ведь учитель! Это же… неправильно?

И как мне теперь им обоим в глаза смотреть?

– Куда, Пчела? – слышу спасительный голос Дамиана.

Сердце все еще колотится, а в крови плещется смесь стыда и непонимания.

– Дами, – хватаюсь за него, как за спасательный круг. – Как ты меня нашел?

– У меня на тебя чуйка. Все хорошо? – он обеспокоенно заглядывает мне в глаза.

– Там, – тычу в сторону учебного корпуса, – Там Малиновский и…

– Логинова, – продолжает он.

– Ты знал? – выдыхаю.

– Надо было давно тебе рассказать, просто не хотелось компрометировать подругу в твоих глазах, – обнимает меня за талию и ведет в сторону женского общежития. – Спалились?

– Они… прямо в аудитории, – закрываю лицо руками.

– Это они зря, конечно. Им повезло, что их засекла ты – мой наивный цветочек, а не Евдокия, например. – Я узнал в прошлом году от Захарова. В остальном они хорошо скрывались.

– Ян поэтому так огрызается с Малиновским?

– Ага. Захаров историю с клубом затеял, чтобы подставить Илонку, и цели своей добился – ее выгнали отсюда. Только он не рассчитал, что препода все-таки оставят в штате, – поясняет он и чмокает меня в макушку. – Альдемар живет своей жизнью, Поль, уверен, мы еще не такое узнаем…

Перевариваю сказанное, соединяя между собой уродливые линии чужих планов.

– Я в ужасе, Дами… – выдыхаю, когда мы останавливаемся в коридорчике у лестницы на наш чердак.

– Я больше никогда не дам нас обиду. А на остальных – забей. Каждый дрочит, как хочет…

– Кошмар, конечно, но лучше и не скажешь, – прижимаюсь к нему. – Обними меня, пожалуйста.

– Хочешь, уедем в квартиру? – он поглаживает меня по спине.

– Хочу очень. Но я обещала девочкам провести вечер с ними.

– Завтра не отвертишься, а теперь иди, пока я не утащил тебя отсюда, – целует меня в висок.

– Как хорошо, что мы встретились, иначе меня бы разорвало… Ты играл? – оцениваю увесистую сумку на его плече.

– О да… Так играл, что спина отваливается, – ухмыляется он. – Хочу помыться и отрубиться в беспамятстве.

– Ты молодец, – целую его прежде, чем отпустить, и наконец-то отпираю чердак.

Надеюсь, хотя бы у Ренаты известия поприятнее.

– А вот и я! Еда в качестве извинений! – оправдываюсь, отворяя двери.

– Полина! Наконец-то! – подскакивает Даша. – Мы думали, тебя альдмаровские духи утащили!

Да уж лучше бы я встретила духа, а не подругу в объятиях моего научного руководителя. Бр-р-р!

Однако, сплетничать об этом с девочками я не собираюсь. У меня есть подозрения, что Рената давно в курсе, а Дашке эта информация в жизни не пригодится.

– А у нас тут ЧП… – констатирует Дашка, кивая на кровать Ренаты.

И только сейчас я замечаю, что на моя ведьма лежит, уткнувшись лицом в подушку. Постойте, непробиваемая Сафина плачет?

Пожалуй, моя новость о помолвке подождёт.

– Что случилось? – присаживаюсь у ее ног.

Рената шмыгает носом и на выдохе произносит:

– Он… У него есть невеста… У них скоро свадьба.

– У Белорецкого, – с сочувствием поясняет Даша. – Наш монстр Илай, оказывается, обручён.

Вот же гад!

– Как ты узнала? – спрашиваю мягко.

– Это неважно, важно, что я узнала это не от него… – всхлипывает она. – Я такая дура, Поль. Такая дура!

Господи, бедная Рената. Когда плачут сильные люди – это действительно страшно.

Как бы она ни кривлялась в сторону сына ректора – между ними давно полыхает.

Боюсь предположить, насколько далеко они успели зайти.

– У вас уже было, да? – тихонько спрашивает Даша.

Вместо ответа Рената закрывает ладонями лицо и беззвучно сотрясается.

Вот же блин!

Предана, обманута, и что самое ужасное – влюблена. Убийственный коктейль для девичьей души.

Какая же он мразь! Если Дамиан – плохой парень, то Илай – плохой человек. Безжалостный и беспринципный!

– Я ненавижу его! – цедит Рената сквозь зубы.

– Мы тоже! – подхватываем. – Он еще пожалеет об этом!

– Ага… – грустно отвечает Рената, поднимаясь и усаживаясь на кровати. – Там чуть ли ни принцесса Монако. Идеальное нечто с богатой родословной и семьей в правительстве, как я поняла… А я – дешевка с ржавым пирсингом, как он и говорил.

– Значит, у него стоит на ржавый пирсинг! – не сдерживаюсь, на что Рената издает хриплый смешок. – Рассказать бы этой семейке, с кем их будущий зятек все свое свободное время проводил!

– Ой, Поль, – пербивает Даша. – С браком по расчету они просто отряхнутся и забудут, зато нашей Ренате запросто проблемы устроят.

Точно. Постоянно забываю, как здесь все устроено.

– Да пошли они, чтобы их всех понос прошиб! – в жаром выдаёт Рената, вытирая рукавом припухший нос. – Мы не за этим собрались…

– Так, зафиксируйся, я сделаю чай! – вскакивает Дашка, и через пару минут на тумбочке у кровати появляются разномастные кружки с плавающими в кипятке пакетиками и аккуратно нарезанные булочки.

Сафину все еще потряхивает, светлая кожа пошла красными пятнами, но она умудряется держаться.

Вручаем ей кружку и молча наблюдаем.

– Никогда не думала, что скажу это, но мне очень стыдно перед Бушаром… Я нашла, кто расклеил листовки по Академии, – вдруг выдает она. – Это была Ясногорская.

– Майя? Зачем? – подскакиваю я.

– Так я и знала! – возмущается Даша, жуя. – Думаю, она за свою подруженьку мстила Дамиану.

– И как она добралась до твоего планшета?

– Прости, милашка, я так облажалась! – по щекам Ренаты снова текут слезы. – Эта стерва ведь тоже в дебатном клубе, где мы вынуждены общаться. Так вот, накануне я передавала ей файлы с новым логотипом клуба, и, видимо, случайно зацепила галочкой и картинку с Дамианом. Я слишком поздно осознала, что наделала.

– Ты уверена? – свожу брови.

– Абсолютно. Бушар с рогами у меня в отправленных файлах сохранился… И передавала я их одному-единственному человеку. – она закусывает губу. – И я не придумала ничего лучше, чем нажаловаться Белорецкому. Тут нужна была тяжелая артиллерия.

– И что он? – поторапливаю ее.

– Илай озверел из-за Дамиана, и уже принял меры.

Что-то я не понимаю Илая: в глаза он игнорирует Дамиана, а за глаза – защищает. Бред.

– Подожди, Майи поэтому не было на парах?

– Угу. Илай сказал, что ректор сегодня устроил Майе и ее матери разнос, поскольку эта «шуточка» подорвала доверие к Академии. Евдокия тоже была в бешенстве. Не знаю, чем все закончится, но уверена, что ее не отчислят благодаря мамке-деканше.

Вот же Дамиан обрадуется очередной порции грязи в стиле Альдемар…

– То есть, ты до последнего общалась с Илаем, а потом резко выяснилось, что… у него есть невеста? – недоумевает Дашка.

– У него завтра день рождения, – Рената поджимает подбородок. – Хотела вечером занести подарок в их общагу, я ему портрет нарисовала, а двери мне открыла она… А он просто стоял сзади и смотрел.

Говорит она, а мне будто сердце ледяной сосулькой пронзают.

– Какой ужас, дорогая моя, – крепко обнимаю ее, чем провоцирую еще больше слез. – Мы переживем это!

– Не могу, девочки… Я собираюсь свалить отсюда.

– Из-за этого богомола учебу бросить? – Дашка всплескивает руками. – Рената – это твое будущее! У тебя на носу дебатный финал!

– Я не выйду к трибуне против него, я не смогу, – она машет головой.

– Сможешь! Размажешь его! – переубеждаю ее. – Я буду с тобой за кулисами!

– Сафина, не глупи, – говорит Дашка. – Просто сделай паузу, не нужно опрометчивых поступков, я тебя умоляю!

В комнате повисает гнетущая тишина, но решение Ренаты уже написано в ее заплаканных глазах.

43. Дамиан

Ноутбук оповещает о четырёх оставшихся процентах зарядки, и я закрываю сайты поставщиков.

Пусть я больше не часть империи «BB», но опыта и знаний у меня не отнять. Осталось понять, как это воплотить…

У меня имеется пара идей для самостоятельного проекта, поэтому все свободное время я посвящаю изучению темы.

Захлопываю крышку, вытаскиваю наушники и перевожу взгляд на свою отличницу, которая сидит на полу рядом с кроватью.

Завтра ее отца наконец-то выписывают, и мы полностью освобождаем квартиру для него.

Это наша заключительная ночевка вдвоем, дальше только общага и встречи украдкой.

Сползаю к ней на пол и укладываюсь рядом на ковер.

– …а также, крупные производители спонсируют государственные проекты, что приносит миллиарды в бюджет через акцизы и… – Полина сбивается, копошась в листочках. – Ой… Я постоянно спотыкаюсь!

– Дай мне, – забираю ее доклад. – Не нужно читать – нужно рассказывать. Давай еще раз сначала.

Закидываю руку за голову и рассматриваю серьезную Пчелу, которая в сотый раз репетирует свое выступление.

Сидит рядом, скрестив ноги в теплых пушистых носках, обнимает себя за коленки и чеканит строки про алкогольное лобби.

Слушаю и в нужных моментах накидываю информации:

– Добавь еще, что алкогольные бренды пользуются креативом: музыкальные фестивали, спонсируемые коктейлями в бутылках или якобы безалкогольным пивом. Мы на всех бизнес-ивентах и выставках баннеры и столы для дегустации ставили.

– Точно! – она хватает ручку, зубами снимает с нее крышку и делает приписку на полях. – Ты гений!

Подкат в лоб, но в меня попадает.

– Да, я такой, – щипаю ее за сочную задницу, а потом рука скользит вверх по округлости, достигая талии.

– Дами! – выкручивается. – Мне репетировать нужно.

– Я заслужил поцелуй за подсказку!

Тяну ее на себя, пока не вписываемся улыбающимися губами. Целует меня нежно, проходясь несмелым язычком по моим губам. Не напираю, отдаю ей управление, хотя член уже оттягивает домашние треники.

– Ммм, – постанываю на выдохе, представляя ее на себе с разведенными ножками.

– Так! Сначала доклад! – она отстраняется, смущенно улыбаясь.

Красивая.

Поглаживаю ее взглядом, наслаждаясь мыслью о том, что она – моя, но в следующий момент ощущаю болючий укол глубоко внутри.

Скоро она улетит.

Результатов отбора на грант еще нет, но я уверен, что на традиционном новогоднем награждении студентов за всяческие заслуги его вручат именно Полине.

Нас снова ждет расставание. Долгое.

Естественно, я планирую прилетать, но уже не в тех объемах, какие я мог бы позволить себе раньше, находясь на пайке винного бренда.

А у нее там другая жизнь начнется: новые впечатления и эмоции, а главное – новые знакомства.

Кто будет там рядом с ней? Чистокровный француз? Или британец? Или кто-то из наших? Дружба за рубежом складывается куда быстрее, чем в родных пенатах.

Уже представляю, как какой-нибудь хмырь любезно предлагает ей показать библиотеку.

Или как холодным зимним вечером она звонит мне, чтобы сообщить “потрясающую” новость о том, что ей предложили продлить практику еще на полгода.

Сука. Чем ближе окончание семестра, тем тяжелее сохранять адекватность.

В себе эти мысли гоняю, Полину в них не посвящаю. Пусть с легким сердцем радуется. Без оглядки на мои заебы.

– Эй! Ты чего нахмурился? – ставит пальчик мне между бровей.

Ловлю ее шоколадный завиток и сглатываю тревогу.

– Мне страшно снова потерять тебя, Поль…

– А это, по-твоему, что? – она заливисто смеется, демонстрируя мне руку с колечком.

Прижимаюсь лицом и оставляю по поцелую на каждом пальчике.

Мы с Полиной долго разговаривали и решили расписаться после ее возвращения, чтобы не было проблем с переменой документов и прочей волокитой.

– Я же вернусь. Ты не успеешь моргнуть.

Поджимаю губы и согласно киваю. Хочется многое сказать, но зачем ей лишний груз на сердце?

– Знаю, малышка. Учись хорошо, а я пока буду усиленно богатеть, – выдаю вместо этого.

Она всё же откладывает распечатки в сторону и укладывается калачиком мне под бок, тыкаясь носом в грудь.

Каким-то образом эта маленькая женщина всегда чувствует, что именно мне необходимо в данную секунду.

Каждое ее касание выверено по времени: она умеет трогать ободряюще и утешающе, игриво и сожалеюще.

Но сейчас ее рука неожиданно игриво скользит под мою футболку, выписывая замысловатые узоры на моем животе, а затем подушечки ее пальцев ласково опускаются под резинку штанов.

– Кому-то нужно репетировать…?

– Подождёт, – приглашающе шепчет мне в губы.

Срываюсь и набрасываюсь.

– Иди сюда, отличница, – подхватываю Полину и вместе с ней плюхаюсь на кровать, расположив поверх себя.

Хочу ее невыносимо. Целовать. Присваивать. Убеждаться в том, что вся она – моя.

Наши рты не отрываются, в хаосе движений мы срываем друг с друга одежду, и в следующую секунду она уже трется шелковой промежностью о мой набухший член.

– Охуенная! – перехватываю ее за шею, углубляя поцелуй.

Вылизываю языком ее рот, наслаждаясь вкусом. Стремлюсь овладеть ею сверху и снизу одновременно.

Пчёлка ёрзает по мне с лёгким поскуливанием, а затем приподнимает попку, приглашая войти.

– Подожди, малышка, – тянусь к тумбе.

Ствол стоит так, что упирается в живот. Перехватываю его, раскатываю резинку и направляю в её лоно, позволяя насесть сверху.

Член окунается в горячую патоку, и я откидываю голову назад, не в силах сдержать восторга от встречи с тугой девочкой.

«Настоящим» сексом мы занимаемся больше месяца, и Полина все больше входит во вкус: решается не только принимать, но и действовать, изучает свое тело и мою реакцию на нее.

Вот и сейчас она достаточно уверенно покачивается вперед назад, тестируя меня на выдержку.

Спальня быстро наполняется нашим вздохами.

– Мда-а-а, – стонет она, ускоряясь.

Она настойчиво трется клитором о мой лобок, неумолимо приближая момент разрядки. Я тоже подключаюсь, насаживая ее снизу.

Глаза не закрываю ни на секунду, фиксируя в памяти ее подпрыгивающую грудь. Мои руки сами нагловато ложатся поверх, лаская тяжелые шарики. Мой личный фетиш.

Так заигрываюсь, что чуть не кончаю раньше Полины, которая сжимает мой член мощной пульсацией, высекая из себя вспышки оргазма.

Ловлю ее тело, заключая в объятия и добиваю наш акт, дичайше изливаясь внутри нее.

– Идём в душ? – спрашиваю, поглаживая ее по волосам.

– Вместе? – поднимает на меня хитрый взгляд.

– Само собой. Я планирую взять от этого вечера всё, Пчёлка.