Текст книги "Академия подонков (СИ)"
Автор книги: Тори Мэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
34. Дамиан
– Ромашка без мёда, – протягиваю Пчеле горячую кружку.
– Спасибо, – она вытаскивает руки из-под пледа, в который замоталась с головой сразу после душа.
Я заставил, когда заметил, что она шмыгает даже, когда не плачет.
Пробежка под дождем – херовая идея.
– И за ужин тоже спасибо, – улыбается примирительно, обнимая пальцами фарфор.
Смешная и уютная.
Мы расположились на большом диване в моей кухонно-гостиной зоне, и включили какой-то идиотский сериал про студентов, чтобы что-то звучало на фоне нашего молчания.
Усаживаюсь рядом, проваливаясь в мягкие подушки и перекидываю ноги через свои бедра и кутаю в покрывало.
– Дами, мне уже жарко…
– А я еще даже приставать не начинал, – перехватываю ее щиколотки и слегка сжимаю по окружности.
Краснеет и прячется за бокалом с травой.
Некоторое время просто молчим: Поля наблюдает текущие за панорамным окном машины, а я поглаживаю бархатистую кожу ее ножек, и медленно добираюсь до мягких стоп.
Они так приятно ложатся в ладонь, ощущаю каждый кругленький пальчик и придурковато улыбаюсь.
– И все же мне кажется, что тебе не стоило ругаться с отцом. Как ты теперь без поддержки семьи? – хмурит брови Полина.
Хороший вопрос, Пчела как всегда в яблочко лупит.
Ползать перед отцом на коленях, умоляя его принять меня в компанию, в которой вино с привкусом чужой крови, – я точно не стану.
Самому на ноги вставать надо. Как-то.
А еще выловить Марка Искакова, и тряхнуть его по поводу отцовских скелетов в шкафу. Откуда только этому отбросу знать, почему Сергей Козлов от своей прошлой фамилии отказался, когда я, его сын, не нашел никакой компрометирующей информации?
– Разберусь, Пчелка, – выбираю самый спокойный тон. – Тут одна маленькая хрупкая жужелица справилась – я тем более вывезу, – треплю ее за теплые пяточки.
– Если что, я устрою тебя в кондитерскую, – прыскает она, отставляя пустую кружку. – Будешь своим дружкам круассаны выдавать.
– Я бы им кое-чего другого выдал…
Поля ехидно смеется и дарит мне теплый взгляд, который я принимаю за доверчивое «иди сюда».
Укладываюсь ближе к спинке дивана и за ребра притягиваю к себе расслабившуюся Полину, зарываясь носом в волосы.
Херня по телику закачивается, и там загорается абстрактная заставка под такую же музыку.
Никто из нас не ломится ее переключать.
Я занят тем, что токсикоманю по ее феромонам, скользя губами по ее голой шее вверх и вниз.
Поля послушно жмется ко мне спиной, но сразу замирает, почувствовав эрекцию, которая радостно встретилась с ее круглой ягодицей.
– Никого… – оставляю поцелуй в шею. – Никогда… – еще поцелуй. – Я так не хотел… – еще поцелуй. – И никого… никогда… не захочу…
Рисую кончиком носа круги по ее покрывшейся мурашками коже, по обнаженному плечу, по чувствительному затылку, по ушку, по линии челюсти…
Подталкиваю ее повернуть подбородок ко мне, чтобы коснуться сладких губ, а затем нетерпеливо подхватываю ее, прокручивая ее к себе.
– Смотри на меня, – упираюсь лбом в лоб. – Я выбрал тебя. С самого, блядь, детства. И до конца жизни.
– Дами… – она нежно проводит своим носом по кончику моего.
– Я всегда любил только тебя. Люблю только тебя.
Ее зрачки подрагивают, сканируя мое лицо, а потом малышка хватаем меня за шею и прижимается поцелуем.
Мне нравится, когда она дает мне понять, что тоже нуждается во мне.
– А я тебя… – шепчет еле слышно.
Ей страшно. Ей страшно это говорить. Это делает ее уязвимой.
Жму ее к себе, покрывая лицо поцелуями, будто заранее успокаивая. Без слов обещая, что она не пожалеет об этом признании.
А у самого сердце в грудаке об ребра лупит.
Увлекаюсь. Мои безобидные касания к ее талии превращаются в требовательные ласки.
Мои ладони быстро оказываются на ее ягодицах, сминая и толкая их на себя, чтобы этим трением хоть немного унять ноющий член.
В наш поцелуй врывается мой настойчивый язык, находит ее нежный и требует отвечать.
– Убери это, – шумно дышу и стаскиваю с ее груди плед, обнажая два упругих острия, к которым моментально приникаю губами.
Втягиваю ее кожу, которая уносит хлеще молодого вина, еще теплого от солнца, не дождавшегося выдержки. Дикого и с первого глотка бьющего в голову, минуя все стадии распада.
Ее соски приятно перекатываются под моим языком, и я жадно кружу им по чувствительным местам, заставляя ее мягко постанывать.
Ладони уже давно шарят по ее бедрам, поглаживая их с внутренней стороны. С каждым движением поднимаюсь все выше, касаясь промежности.
Веду ее туда, куда нужно мне.
Замираю пальцами на сомкнутых губках, закидывая ее бедро на себя и помогаю ей раскрыться навстречу.
Мягко провожу костяшками по чувствительной плоти, заставляя Полю взвизгнуть от неожиданных ощущений и распахнуть одурманенные глаза.
– Так хорошо? – возвращаюсь к ласками, распределяя нежную смазку. Тону в ней. Она хочет не меньше моего.
– Мхм, – соглашается с томным вздохом.
Возвращаюсь к ее истерзанному рту и продолжаю настаивать. Между поцелуями стягиваю с себя футболку и спускаю домашние шорты.
Слегка помедлив, Пчелка складывает раскаленные ладошки мне на грудь, исследуя мое тело. Вроде уже контактировали кожа-к-коже, а она все еще смущается.
– Трогай, мне нравится… – шепчу ей и начинаю кружить по налившемуся клитору.
Давай, малышка, решайся.
Она поскуливает от моих ласк и, проведя пальцами вниз, достигает моего члена. Тот болезненно упирается мне в живот, выгибаясь от перевозбуждения.
От нетерпения он подрагивает, но быстро отдается ее руками, когда она сжимает его и начинает стимулировать скручивающими движениями вверх и вниз.
– Умница хорошо учится, – улыбаюсь ей в губы.
Такая сексуальная. Особенно эти распахнутые в непонимании губы. Так и просят ласкового касания моей головкой по всей окружности…
Она ловит мой ритм и слегка двигается бедрами навстречу и в этот самый момент я вынимаю руку, оставляя ее без стимуляции. Слышу возмущенное пыхтение и выжидательно смотрю на растерянное лицо.
– А дальше? – требует она.
Смеюсь и рывком подминаю ее под себя, устраиваясь между разведенных ножек. Не тяну с соприкосновением и щедро купаю член в ее секрете.
Скольжу своим изгибом между ее ног и глубоко целую в такт. Вдавливаю ее в диван. Не оставляю ей выбора. Властвую над ее решением.
Полина не сопротивляется и уже привычно принимает меня, притягивая за поясницу еще плотнее.
Она мягкая и податливая, как разогретый сахар, который постепенно превращается в карамель.
Всеми фибрами тела и души улавливаю ее молчаливое согласие. Но хочу услышать это…
– Хочу тебя, – надрывно дышу. – По-настоящему.
Она выгибается под моими движениями и поспешно кивает.
– Скажи…
– Я тоже хочу тебя. Только тебя, – шепчет, замирая.
– Не замирай, наслаждайся, ты очень возбуждена – все будет хорошо. Я буду предельно нежным… – обещаю ей с поцелуями, не выдавая собственного волнения.
Располагаюсь поудобнее, пристраивая головкой между ее губ, чуть туже упираясь в такой желанный вход.
Унимаю свой животный пыл и, нежно целуя ее, начинаю проникать внутрь, растягивая собой нетронутую плоть.
Она закусывает губу и притягивает меня ближе, желая ощущать контакт с моей грудью. Коготки втыкаются в плечи, и по их нажиму в понимаю, как мне двигаться.
Головка погружается уже полностью и я продолжаю мягко толкаться туда-обратно.
– Жжет…
– Все хорошо, – шепчу ей, но на самом деле себя успокаиваю, боюсь сделать ей больно, – ты умница. Такая тесная девочка…
Когда член входит полностью. Остаюсь в таком положении некоторое время, позволяя ей привыкнуть.
– Дыши, Пчелка, мы уже тут, – поглаживаю ее по волосам.
Полина издает что-то вроде смешка, будто не верила, что получится.
– Вроде нормально… – пьяненько моргает и закусывает улыбку.
Целую это чудо в нос и начинаю двигаться в ней, раздвигая оголенные стеночки. Сначала практически невесомо, а затем начинаю полностью выходить и проникать в нее снова и снова, наполняя собой.
Медленное и трепетное движение постепенно сменяется уверенными толчками, и я опираюсь на один локоть, чтобы второй рукой ласкать ее клитор.
Не уверен, насколько хорошо девушке может быть в первый раз, но я бы хотел, чтобы он стал для нее приятным.
Двойная стимуляция делает свое дело, и Полина отпускает свое тело, отщелкивая все замки.
– Не больно?
Отрицательно машет головой и подстраивается тазом в поисках самой сладкой точки.
Находим ее вместе и плавно двигаемся в унисон, пока я не чувствую, что она начинает пульсировать, сжимая внутренними мышцами мой член так, что у меня черные точки перед глазами плывут.
Она кончает слегка смазано, пугаясь собственных ощущений, но даря мне то самые первобытное удовольствие от того, что я присвоил свое.
От коктейля эмоций успеваю толкнуться лишь пару раз и выхожу из нее, не сдерживаясь, помечаю ее своей спермой.
Замечаю на члене слабые следы крови, и закрываю глаза, осознавая, что Полина наконец-то моя. Вся моя, нахрен!
Растрепанная, жаркая, сладко-соленая, захваченная и покоренная мной.
35. Дамиан
Ехать на учебу, переплетаясь с Полиной пальцами – особенное удовольствие. Подаю ей руку, выпуская из теплого салона машины на прохладный утренний воздух.
Альдемар обнимает нас густым туманом и подмигивает тусклыми окнами едва проснувшихся студентов.
– Всё, отпускай, мне нужно привести себя в порядок! – Пчела пытается отстраниться и ужужжать в общагу.
Стискиваю ее в объятиях, касаюсь губами шеи.
– Дами… – шипит.
– Моё!
– Твоё-твоё, – упирается ладошками в грудь. – Надо идти, пока все не проснулись.
– Заберу тебя вечером, Поль, – обнимаю за талию и провожаю к нужному корпусу.
– Дами, мне нужно заниматься, – закусывает губу, бросая на меня хитренький взгляд.
– Разве? Нет препода – нет проблем.
Поля тут же мрачнеет.
– Не вешай жало, Пчёлка. Пока я не совсем бомж, порешаем что-нибудь с твоим Романом Александровичем.
Малиновский в отличие от своей дочурки – мужик нормальный.
Ну, трахает он Логинову – их дело, они подольше некоторых встречаются. Тем более приятно будет физиономию Сахарка наблюдать.
– Правда? – смотрит с надеждой.
– Ну, ты же не успокоишься, пока не разнесешь всех алко-магнатов своей работой, Пчела, – смеюсь и треплю ее по кудряшкам.
Однако, моя улыбка стремительно сползает с лица, стоит нам оказаться в стенах Академии.
– Какого…? – оглядываю холл, который снизу доверху обклеен листовками.
Срываю одну из них прямо с двери:
Чуть пожелтевшие страницы, имитирующие плакаты по розыску преступников дикого запада, гласят:
РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДАМИАН КОЗЛОВ, выдающий себя за француза по фамилии Бушар.
Особые приметы: вечно пьяная морда и темное прошлое спонсора-папеньки, о котором не расскажут даже в СМИ.
Сообщение сопровождается моей карикатурой с двумя козлиными рогами.
Полина бросается вперед, взбегая по лестнице и, замерев, оборачивается ко мне.
– Их тут тысячи… – сглатывает она.
Стискиваю челюсти.
– Надо снять это! Срочно! – Баженова хватает первый попавшийся плакат, затем еще один…
Она срывает листовку за листовкой, и скоро в ее руках оказывается приличная охапка макулатуры.
– Пиздец, – прикрываю глаза, гася подступающий смешок.
– Дамиан, помогай… – кричит Полина.
Так, значит, Альдемар? Что ж…
Не спеша поднимаюсь к Полине, и отстраняю ее от стены.
– Что ты стоишь, давай собирать, пока студенты в коридоры не высыпали!
– Поль, – кладу ладони ей на плечи. – Спокойно, ладно?
– Не ладно!
– Оставь это, – забираю у нее смятые бумажки. – Смотри! – киваю в сторону левого крыла, все пространство которого точно так же пестрит объявлениями.
– Даже на потолке… – шелестит Полина, задирая подбородок. – Дами, что делать?
– Тебе – ничего, Пчелка. Иди в комнату, передай художнице привет, а мне кое-с-кем побазарить нужно, – чмокаю ее во вспотевший лоб.
– Рената не могла этого сделать! – смотрит на меня во все глаза. – Она бы никогда не стала!
Хах! Полина просто слишком плохо знает Сафину.
Иду быстро, на грани бега. Украшенные стены Альдемара мелькают по бокам, в голове шумит, в груди горит негодование, каждый шаг – как приговор.
Врываюсь в мужское общежитие, и беру курс на комнату Дэна, который помогал мне присматривать на Полиной в самом начале.
Я практически не бывал в этом убежище безнадеги прежде, но в курсе, что отброса Марка заселили именно сюда.
– Подъём, нахрен! – врываюсь в комнату, где застаю еще валяющегося в кровати Дэна.
– Бушар… – пугается тот.
– Где Искаков? – рычу.
– Тут Искаков, – в проеме ванной показывается татуированная фигура Марка в одном полотенце на бедрах. – Чем обязан столь раннему визиту, Ваша светлость? – спрашивает, не вынимая изо рта зубной щётки.
Наверное, впервые вижу его без головного убора.
– Разговор есть… – толкаю. – Дэн, на выход! – командую второму.
Он подрывается, хватаясь за висящие на спинке брюки.
– Дэн, тормози! – Марк останавливает соседа. – Мы с Дамианом сейчас, как воспитанные джентльмены, сами выйдем.
– Быстрее давай!
– Высшее общество, а манеры хуже, чем у моего дядьки-сторожа после трех кружек самогона, – лыбится Искаков, чем только распаляет мое взвинченное состояние.
Через пару минут Марк появляется в коридоре, на ходу натягивая кепку и разворачивая ее козырьком назад прямо на голове. Он затягивает ремень и закатывает рукава университетской формы, а потом поднимает взгляд на коридор:
– …выдающий себя за француза по фамилии Бушар? – читает Искаков. – Хохохо! Это сильно!
– Твоих рук дело? Спелись с психопаткой? – не удерживаюсь и хватаю его за грудки.
Искаков измеряет меня взглядом и аккуратно снимает с себя мои руки:
– Открою тебе секрет, Бушар-Козлов: мир не вращается вокруг тебя. Будь уверен, эту ночь я провел гораздо увлекательнее, чем превращать Академию в доску бесплатных объявлений. Но выглядит впечатляюще, должен признать, – он обводит помещение взглядом.
– Кому ты рассказал о моем отце?
– Ответ тот же: мир не вращается вокруг тебя, Дамиан! Да и потом… Полина бы мне не простила, а ее я ценю.
Сверлю его взглядом и не нахожу поводов не верить этому отбросу.
– Расскажи мне, что ты знаешь! – требую.
– Не люблю людей с гонором, знаешь… Мы народ простой и общаться привыкли поуважительнее, – ухмыляется и подпирает плечом стену.
– Я вернул тебя в Академию, – выдаю с нажимом. – За тобой должок!
– Ты? – вскидывает бровь Марк, а потом разворачивает голову к плакату и отвешивает карикатурному Дамиану смачный поцелуй прямо в рогатую голову. – Ну пошли, мой хороший, раз ты…
Специально меня провоцирует, зная, что сейчас я всё проглочу ради информации.
К этому времени в коридоре начинают появляться первые студенты, и каждый, естественно, сразу припадает к листовке, а затем разворачивает охреневшее лицо в нашу сторону.
– Всем посторониться! – Марк по-братски закидывает руку мне на плечо. – Пропустите! Я со звездой! Не бойся, я тебя даже Козловым не брошу… Интересно, а твои дружки? – подмигивает мне, выводя на улицу.
Мои дружки… Не думаю, что нюансы фамилии как-то повлияют на нашу дружбу. Яна в расчет не берем, но Фил и Илай со мной так не поступят. Не поступят же?
Гребанная колоннада – и та обклеена листовками. Кто бы это ни был – работал он с тщательностью маньяка.
Тысяча бумажек уголок к уголку, чтобы каждому студенту досталось.
– Покурить не предлагаю, – говорит Искаков, зубами вытягивая сигарету из пачки. – Или?
Достаю и себе одну, чтобы заглушить поднимающуюся нервную тошноту, потому что меня догоняет мысль о том, что об этом инциденте сегодня же сообщает моей семье. Евдокия – точно.
Блядь.
– Выкладывай! – требую, выпуская первую струю дыма.
– Слушай сказку, Бушар, – Марк усаживается на широкие мраморные перила. – Жил-был молодой и преуспевающий мужчина. Говоря молодой, я имею в виду – ближе к тридцати. Говоря преуспевающий – я имею в виду винный бренд, который ему удалось создать вместе с другом, унаследовав от деда жены ничего не обещающие виноградники…
– Я знаю историю своей семьи. К делу!
– Не спеши. В каждой сказке должна быть завязка, саспенс и кульминация, – затягивается он.
– Я знаю историю своей семьи. К делу!
– Не спеши. В каждой истории должна быть завязка, саспенс и кульминация, – затягивается он. – Жили Козловы, не тужили, трудились и пожинали сладкие плоды виноградного бизнеса. Дело росло, а вместе с ним молодой и харизматичный мужчина стал рисоваться на презентациях, светских мероприятиях, дегустации устраивал…
Пока он трындит, на территории Академии начинают появляться люди, много людей. И у каждого в руках – по плакату.
Сглатываю густую слюну и пытаюсь сконцентрироваться на словах Марка.
– Так же, жила-была девушка, молодая и глупая, но очень красивая. Звали ее изящно – Эльвира. Подрабатывала Эля на подобных мероприятиях официанткой, где и была замечена молодым и харизматичным Сергеем Козловым. Немного женатым, но кого это останавливало, верно? – смеется он.
– Ты к изменам клонишь? Хах. Так это не новость, – отмахиваюсь с некоторым облегчением.
– Так и это не кульминация, Бушар, щас будет саспенс! – хмыкает он. – И завязалась у них с любовь, и стали они тайком встречаться, и отдала она ему свою невинность… Для Эльвиры это все было красивой сказкой, а для Сергея – одной из параллельных интрижек.
Складываю руки на груди, скептически глядя на курящего Искакова:
– И?
– И родила она ему ребеночка!
– Иди нахрен! У меня только одна сестра! – взрываюсь.
– Говорю же, Эльвира глупая была, верила в любовь до гроба. Только вот Сергею вторая семья не нужна была. И он пригрозил ей заткнуться, но было поздно. Элечка уже была беременна, и рассказала об этом семьей. Когда скандал поднялся, твоя маман, сияющая Натали Козлова, быстро наведалась «в гости» к родителям Эли и популярно объяснила, что будет с их семьей, если они продолжат искать правды. Мол, сама виновата…
– Тебе откуда знать? – цежу.
– Не забывай, что мы из одного города, Дамиан. Эльвирка – сеструха моя. Двоюродная. А такие события, знаешь ли, из уст в уста из поколения в поколение передаются, пусть почти двадцать лет прошло.
– Хочешь сказать, отец всю жизнь скрывал от нас ребенка?
– Твои хорошо заплатили за молчание.
Тру лоб, переваривая информацию.
– А еще они угрожали расправой… – Марк вскидывает бровь. – Моя тетка побоялась, что Козловы Эльвирку на аборт потащат, здоровье ей загубят. И согласились молчать от греха подальше.
– То есть, все это время я жил в одном городе с…
– Угу! Братан у тебя есть, сводный. Племянник мой. Родственнички мы с тобой, выходит, – лыбится Марк и достает вторую сигарету.
Обтекаю.
«Я тебе не изменял, других детей у меня нет» – звучит голос отца. И ведь ни нотки фальши.
– Я сначала тебя не признал в Академии, – продолжает Марк, – только чуть позже сложил два плюс два. Фамилию же вы сменили… И потом, в детстве я не интересовался семейным дерьмом. Зато помню, как мамка моя рассказывала, что, узнав про нагулянных наследников, Козловы притихли на некоторое время: еще детей нарожали, Бушарами стали. Империю вашу по-модному переименовали и на мать переписали.
На мать и на Баженовых. Отмывались, значит.
Твою ж мать! А я всегда недоумевал, нахрена отец по всем документам до сих пор наемным работником числится.
Сейчас наличием детей от разных женщин вряд ли кого-то удивишь. Но по тем временам завести нагулять детей с сопливой студенткой – приравнивалось к полной потере репутации и связей.
И я уверен, что именно мама настояла на том, чтобы «стереть» из семейной истории еще одного наследника.
– А твоя тётя? – спрашиваю.
– Хорошо все с моей теткой. Замуж вышла, двоих еще родила. Поумнела, – ржет. – Муж ее первого сына еще в детстве усыновил, так что папаша твой ему нахрен не сдался.
– Пацан в нашем городе живет?
– Ага. Школу заканчивает, но ты вряд ли его видеть мог. Он же не в элитной гимназии. Не голубых кровей. Хотя… наполовину – да.
– Хватит! – рявкаю. Искаков только руки поднимает.
В голове вращаются пыльные шестеренки…
То есть, вышеупомянутая Эльвира родила ребенка, а маму Полины заставили аборт делать, чтобы история не повторялась? И сколько еще таких братьев и сестер у нас с Софи по свету?
Гондоны ему подарить что ли? Или кастрировать?
Обессилено падаю спиной на обклеенную колонну.
– Только ты это… – начинает Марк. – Не пизди слишком. Мне проблемы с твоими предками не нужны, моей семье – тоже.
– Так нахрена ты мне все это рассказал?
– Понимаешь, Дамиан, – он наклоняется ближе, переходя на ласковый тон. – Хочу, чтобы такие, как ты, элита, помнили: вы ничем не лучше тех, кого презираете. В шкафах богачей скелетов всегда больше, чем у любого «отброса». Так что, прежде чем смотреть на простых сверху вниз, убедись, что сам не стоишь по колено в грязи.
Марк спрыгивает с перекладины, хлопает меня по плечу и, не оборачиваясь, двигает в корпус общаги, стреляя из пальцев сигаретным бычком.
Попадает прямиком в одну из козлячих морд на плакате, разбрасывая вокруг яркие искры.
Смотрю на тлеющий окурок и каждой клеткой тела ощущаю злость вперемешку с разыгравшейся тошнотой.
Все, что я знал о своей семье – было ложью.
– Друга нового нашел? – раздается сзади недовольным тоном Абрамова.
Он стоит, сунув руки в карманы. Взгляд – тот самый, которым он «убивает» неугодных.
– Нет, брат, просто этот отброс…, – спотыкаюсь на слове, – …Марк знает то, что мне нужно…
– Настолько нужно, что ты его в Академию вернул сразу после нашей драки?
– Разве я не говорил? Или Илай?
– Запамятовал ты как-то, брат, – толкает Фил зло.
– Тебя сильно парит, что он здесь?
– Этот клоун – бывший Дашки, а это меня, ебать, как парит! Но еще больше меня парит, что пока я для тебя с записями из клуба носился, ты за моей спиной с Искаковым подсуетился. Брат.
Он сейчас наезжает на меня?
– Тормози, Фил, там суть была вообще не в ваших отношениях с Марком.
– Ммм, а в личных интересах твоих, да? – он двигает челюстью.
Смотрю в сторону, не отвечая, а потом цежу:
– Я решу!
– Решишь что? – широким жестом Фил обводит территорию: —Ты сам, походу, в дерьме, Буш.
– Разберусь, сказал!
– Ну, удачи с разборками, – хмыкает Фил, покидая колоннаду.
– Ты тоже ополчиться против меня решил? – кидаю ему в спину.
Абрамов приостанавливается и, даже не повернувшись, кидает:
– Последствия твоих же действий, друг.
– Успокоишься – поговорим, – выдаю, на что получаю фак через плечо.
Да что ж, блядь, за день?
В тот момент я еще не догадывался, что это только начало «сюрпризов».
