Текст книги "Академия подонков (СИ)"

Автор книги: Тори Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

47. Дамиан

«Альдемар! Альдемар! Альдемар!» – заведено сканиурет толпа, их крики долетают до меня сквозь стены раздевалки.

Пятнадцать минут до момента, когда я докажу себе, чего стою. Без фамилии, подачек и договоренностей. Сам.

В кровь поступает адреналин, разгоняя спортивный азарт.

– Не вздумай лезть в сетку, пока не расшатаешь соперника по углам – у него плохой переход в защиту, воспользуйся этим! – Гарик дает мне заключительные наставления перед началом матча. – Готов?

– Готов.

– Глоток воды и на поле. Я в тебя верю, Бушар, – он по-отцовски лупит меня по спине, и мы двигаем на выход.

Майское солнце слепит глаза, скрывая от меня часть трибун. Натягиваю кепку ниже и выискиваю глазами Ренату с Дашей.

Легким бегом достигаю их секции, перегибаясь через ограждение:

– Полина на связи?

Они переглядываются и кивают болванчиками:

– Да-да, будем транслировать ей игру от начала и до конца. Не переживай.

– Интересное дело, – верчу в руке ракетку, – мне она со вчерашнего вечера не отвечает, и даже сообщения непрочитанные висят, а с вами на связи?

Снова переглядываются. У девушек есть потрясающая способность чисто глазами обсуждать, что бы такого спиздеть собеседнику. Ментальная связь.

– Только что ответила… – лукавит Даша, но подруга толкает ее в бок.

– Нам тоже не отвечает, Дамиан, – Рената виновато натягивает подбородок. – Как ушла вчера на танцы, так не появлялась.

– Ясно.

Сплевываю под ноги и ощущаю, как начинаю раздражаться. Нет, нервная тошнота больше не подкатывает, зато яростное непонимание происходящего зашкаливает.

Когда в жизни Полины появились вечерние занятия танцами, между нами начала расти пропасть. ВременнАя, в основном.

В личных отношениях де факто все было отлично: нежности в переписке, откровения и совместные планы на будущее. Но меня не покидало ощущение, что она мне что-то не договаривает.

Ей стало постоянно некогда: на тренировки она ходила все чаще, порой по пять раз в неделю. На просьбы прислать видео с кусочком хореографии отвечала, что снимать в студии запрещено, а недавно она и вовсе забыла сообщить мне о том, что вернулась в общежитие, оправдывая это тем, что очень устала и сразу уснула.

Бесит! Я доверяю ее словам, но еще полтора месяца в режиме полу-игнора я не выдержу.

– Игроки, по местам, три минуты до начала, – слышится из динамиков.

Занимаю место в центре своей части поля, на противоположную сторону выходит игрок от другого университета.

Зрители от обоих учебных заведений заводятся в предвкушении, хлопая и посвистывая. Обычно игры в теннис проходят более чинно и благородно: общая тишина и вздохи игроков. Но у нас университетские соревнования, переорать других студентов – дело чести.

В противоположном углу стадиона замечаю развернувшийся баннер «Бушик – краш!» и вижу улыбающуюся морду Марка и его дружков.

Ухмыляюсь. Придурки, бля.

А потом среди болельщиков взгляд случайно выхватывает родное лицо, и сердце пропускает удар.

Софи. Моя мелочь!

Трясу головой, но видение не исчезает. Как моя младшая сестра оказалась здесь?

Ответ не заставляет себя долго ждать, и на пустующее соседнее кресло подсаживаются родители. Мама и папа.

В руках что-то съестное, на голове – кепки Альдемара. Выглядят, как и десятки других родителей, которые приехали поддержать своих детей, – нормально. Именно это и приводит меня в бешенство.

Мы не общались такое количество времени, какого хрена им нужно здесь и сейчас? Засветиться перед администрацией? Перед СМИ?

Бах-бах-бах! – сердце колотится, как ненормальное. Крепче сжимаю ракетку, гипнотизируя обратный отсчет таймера.

Вдруг на плечо ложится тяжелая рука Гарика:

– Первая подача твоя, не проеби.

Киваю, возвращаясь в реальность.

Часы неумолимо отсчитывают секунды, толпа затихает. Я прикрываю глаза, набираю полную грудь воздуха и шагаю к линии.

Несколько набиваний мяча о покрытие, а затем неоновый кругляшок взлетает в воздух.

Замираю на долю секунды и с выдохом вколачивю первую подачу. Резкую, как пуля.

Вкладываю туда киловатты негодования от увиденного, херачу жестко, не позволяя сопернику среагировать. Он рвется вперед, но мяч уже скачет за его спиной.

Следующая подача, но на этот раз мой оппонент отвечает. Игра началась.

Мы обмениваемся ударами, как в дуэли. Однако, мой настрой давит чисто энергетически, и я забираю первые очки, веду уверенно, гоняю его по всему корту, заставляя выдохнуться.

Бедолаге достается за всех. Дожимаю в каждом гейме, и первый сет остается за мной.

В коротком перерыве с надеждой смотрю в сторону Сафиной, но Рената ничего не снимает. Пчела так и не ответила, не вышла на связь, хотя обещала.

Веду челюстью.

– Смена сторон! – командует с вышки судья, и мы в очередной раз меняемся местами на поле.

Пока иду, не сдерживаюсь и скольжу взглядом по родителям, где натыкаюсь на недопустимое зрелище – к моей Софи подсел Ян Захаров, и что-то заливает ей в уши. Та хихикает.

Рычу. После матча им обоим пиздец!

– Приготовились! – слышу команду и пружиню в коленях, готовясь принять подачу соперника.

Однако, во мне роятся мысли о Софи, о присутствии родителей, о Полине, и теперь предвкушение скорой победы пульсирует в венах вперемешку со злостью.

Башка выключается из игры, я слышу удар, но не успеваю навстречу и жестко лажаю. Пропускаю мяч, а затем еще один.

Зато мой противник оживает – начинает лупить ракеткой, как одержимый, а я обливаюсь густым потом, бегая по всему полю. Кисти звенят от напряжения.

Выбиваюсь из сил и на нервняке допускаю самые тупые ошибки.

Теперь ревет уже его часть стадиона, а я безбожно сливаю практически весь сет, вырвав только пару геймов.

Спиной ощущаю обеспокоенные взгляды родителей, насмешливый взгляд Яна, безразличный элиты. И только главного взгляда не чувствую. Самого нужного мне сейчас. Моей Пчелы.

– Хватит вертеться, Бушар! Думай только про гребанный мяч, – до меня доносятся крики Гарика. – Понял?

– Понял, – бубню под нос.

– Смотри в оба, шевели задницей! – продолжаются его наставления, но я отключаюсь.

Ухожу внутрь себя. Заглушаю эмоции.

Беру на зрительный прицел противника, и не свожу с него взгляда даже в ту секунду, когда мне чудится, что там, позади, за его спиной мелькнула кудрявая шевелюра.

Игнорирую игры воображения и «читаю» подачу соперника.

Бах!

Принимаю ее хлестко, коротким ударом запустив близко к сетке, куда не успевает добежать мой противник. Держи-лови! А затем еще раз и еще раз!

Мимолетный мираж Баженовой придает азарта, и я вхожу в кураж, хренача ракеткой, как джедайским мечом.

Время стремительно заканчивается, мы отщелкиваем гейм за геймом, финаля третий сет. Если возьму его – матч мой.

Зрители затихают. Слышен лишь шорох кроссовок, глухие прыжки мяча и наши выкрики на особенно сложных ударах.

– Внимательно! – не выдерживает тренер.

Решающий отбой.

Несусь к мячу и, не рассчитав силы, запускаю мяч прямиком в серую зону. По трибунам прокатывается разочарованное "уууу".

– Да блядь! – выругиваюсь и сплевываю под ноги.

Если определяет аут, значит, я слил всю игру, и победа достанется другому ВУЗу. Мне дают понять, что судья будет решать, задел ли мяч линию, оставшись в поле, или все же улетел за его пределы.

Сердце мотает на повышенных, пот льется ручьем, нервы гудят натянутой струной.

Закрываю глаза и задираю голову к солнцу, желая скорее промотать эти доли секунд.

Раз, два, три… и я слышу взрыв голосов на трибунах. Да такой, что в ушах звенит. Размыкаю веки и вижу обновленный счет на табло. 7:5 в пользу Альдемара.

«Альдемар! Альдемар! Альдемар!»

Снимаю кепку, стирая пот со лба, и вскидываю ракетку вверх, распаляя болельщиков еще больше.

А затем оборачиваюсь… и все звуки исчезают. Лица тоже растворяются, превращаясь в размытый фон, на котором я четко вижу Полину.

Моргаю.

Полина.

Моя Пчела стоит по ту сторону заборчика прямо за моей спиной, прижимая ладони к сердцу, и, растрогавшись, смотрит мне прямо в душу.

Она все это время была здесь.

– Полина! – бегу к ней и поднимаю за талию, вырывая из-за ограждения.

– Дами! – она вцепляется мне в плечи, обхватывает ногами и зарывается в прямо мокрую шею. – Я успела! Успела!

Вдыхаю ее прогретые солнцем волосы, которые пахнут растаявшим мёдом и спокойствием, и моя аварийная сигнализация, которая тарабанила внутри последние недели – отрубается.

Пчела покрывает мои щеки быстрыми поцелуями, а затем прижимается к губам. Она смеется и плачет одновременно, поэтому поцелуя не выходит.

Утыкаемся друг в друга лбами и носами. Я кружу ее под улюлюканье толпы и пытаюсь сдержать эмоции, которые вдребезги разъёбывают нутро.

Она здесь. Полина здесь. Я выиграл матч. Любимая рядом. Что может быть лучше?

– А экзамены? – выдавливаю из себя наконец.

– Я еще в марте написала заявление, чтобы сдать их досрочно. Я больше не могу без тебя, Дами. Не хочу…

– То есть, не было никаких танцев?

– Нет, – она трясет шоколадной копной, – я ходила на пары утром и вечером, чтобы набрать нужные кредиты, учила сутками напролет и засыпала на книгах, чтобы поскорее закончить. Вчера утром сдала последний экзамен и сразу рванула в аэропорт! Планировала сюрпризом прилететь еще ночью, но рейс сильно задержали.

– Сумасшедшая! – прижимаю ее к себе до хруста. – Я уж думал, ты нашла себе какого-то танцора… – выдаю, что на душе.

Полина заливается смехом, от которого становится очень хорошо.

– Не дождешься! Я теннисистов люблю.

ЭПИЛОГ Полина

ЧЕТВЕРТЫЙ КУРС

– Евдокия Львовна, я подготовила акты на подпись, оставила на Вашем столе. А еще Вам звонили из финансового отдела, попросили перезвонить завтра утром.

– Спасибо, Полечка, я посмотрю. Можешь идти, если закончила, – кивает мне наша деканша, у которой я с недавних пор подрабатываю секретарем.

Мы с Ясногорской отлично ладим. Неожиданно, но мама Майи поддерживает меня с первого дня в Академии. Говорит, видит во мне юную себя.

– Да, я закончила. Хорошего Вам вечера! – киваю ей, подхватываю свое пальто и спешу на выход, где меня уже ждет Дамиан.

Мой муж.

Увидев меня, он расплывается в улыбке и выходит из машины.

– Привет, милый. Как день?

– Сейчас увидишь, – смотрит на меня хитро. – У нас с дядь Витей все готово!

– Да ладно? – пристегиваюсь. – Открываемся?

– Ага, – он сдает назад, и мы выезжаем в сторону города.

Мы направляемся в тот самый торговый центр, где Дамиан насильно покупал мне одежду на первом курсе. Он и сейчас ее покупает, просто по определенным причинам тот раз запомнился особенно ярко. Хе-хе.

Теперь здесь будет красоваться наш отдел с кофе и специями, прежде Дамиан торговал только онлайн, и очень успешно, а теперь они с отцом решились на открытие физической точки.

Папе понятнее по старинке: чтобы был склад, было, куда приходить, где общаться с покупателями, и чтобы не нужно было торчать на сайтах закупок.

– Стой, а Софи? Я думала, мы и ее заберем, – сестра Дами только поступила на первый курс в Альдемар, и теперь мы видимся гораздо чаще.

– У Софи отменили последние пары, поэтому она с обеда нам помогает, – улыбается он. – Сейчас увидитесь.

– Как она сегодня? – кладу руку Дамиану на бедро.

– Переживает из-за новости о разводе родителей, но… она справится.

– А ты как?

– А я рад, Поль. Когда-то пора было положить конец этому лицемерию. Дети выросли, уехали – теперь не перед кем держать маску счастливой семьи, – он пожимает плечами.

Шумно выдыхаю, соглашаясь со сказанным.

– Давай о хорошем, – Дамиан кладет свою руку поверх моей, и я с улыбкой рассматриваю обручальное кольцо на его пальце. – Как насчет сделать что-то типа вечеринки в честь открытия? Позовем всех тем же составом, что на свадьбу.

– Без алкоголя? – прищуриваюсь.

– Без алкоголя. Сделаем кофейные шоты, или пригласим бармена, чтобы детских коктейлей нам намешал.

– Давай! – оживаю. – Только нужно всем нашим заранее написать – у всех либо дети, либо работа…

Теперь только мы с Дашкой студентками последнего остались. Мы, и Ян, который поступил на магистратуру.

– Ну, ребенок у нас только у Майки, – смеется Дамиан. – Ее одну угораздило. А с расписаниями остальных как-то разберемся.

– Угораздило… – повторяю его слова. – Думаешь, это слишком рано?

Он отрывается от дороги и сканирует меня внимательными серыми глазами:

– Не рано, малыш. Нам с тобой – самое время. Как только ты будешь готова, – произносит он мягко, сжимая мою ладонь. – Ты ведь хотела стаж наработаь.

– Это да… Но, то есть, ты был бы не против? – закусываю губу. – Ну, не сейчас… Когда-нибудь…

– Шутишь? – произносит он, когда мы достигаем паркхауса торгового дома. – Я был бы самым счастливым на свете. Нашему ребенку уже почти есть, что наследовать, – добавляет он самодовольно. – Папаня постарался. Скоро увеличим поставки люксовой парфюмерии – можно сразу двойню!

– Ох, Дами! Люкс, поставки, наследство... Элита остается элитой, сколько бы лет ни прошло.

– Да, Пчёлка. Только ты тему не переводи, – он подает мне руку, помогая выбраться из салона. – Дома вечером обсудим сроки расширения нашего семейного состава, – он прижимает меня к себе и оставляет теплый поцелуй над бровью. – А может и сразу к активным репетициям приступим…

– Репетиции – это можно… – щипаю его спортивную попу. – А теперь идем скорее, мне не терпится посмотреть, что вы наколдовали с папой и с Софи.

– Они сами, – лыбится Дамиан, ведя меня к лифту. – Я все время на созвонах с командой сидел, эти двое и без меня отлично товар по полочкам разложили.

Какая ирония: дети Бушаров помогают Виктору Баженову. Или наоборот: Виктор Баженов помогает детям Бушаров. Даже не знаю, как правильно. Мы с Дамианом давно не заморачиваемся на этот счет, оставив прошлое в прошлом.

– Кстати, не удивляйся, Илья тоже там, – поспешно добавляет Бушар, когда двери лифта закрываются.

– Даже не думала. Я рада, что вы со сводным ладите. Я горжусь твоей мудростью, милый…

– Это потому что у меня хороший учитель, Пчёлка.

ЭПИЛОГ Дамиан

ДВА ГОДА СПУСТЯ

– Готова?

– Да, наверное… – Полина поправляет лыжные очки. – Мне кажется, я все забыла…

– Это как езда на велосипеде – тело все помнит, – втыкаю палки в снег и отталкиваюсь лыжами. – Догоняй!

– Дами, стой! Стой!

Полина не решается тронуться с места, но я строго следую своему плану – снова поставить ее на лыжи.

В последний раз она каталась именно здесь много лет назад еще со своей мамой, и мне хотелось показать ей, что вклад теть Ани навсегда с нами, и что ее жизнь продолжается в нас, а однажды продолжится и в наших детях.

Кстати, о детях. Для разогрева мы вышли на безобидную детскую трассу, поэтому вокруг гоняют мелкие в разноцветных куртках.

Дети и моя Пчела в ярко-розовом комбинезоне.

Перед нами раскинулся чарующий французский горнолыжный курорт, с которого открывается вид на Монблан.

Не спеша переставляю лыжи, то и дело оборачиваясь на Полину.

Хах! Пыхтит следом.

Жду, пока поравняется со мной, и мы вместе катимся по склону:

– Юху-у-у! – она закидывает палки подмышки и по инерции едет вперед. – Классно!

– Помнишь, как тормозить? – резко разворачиваю лыжи, ставлю их носками друг к другу.

– Помню, – она повторяет финт, и снег с шипением разлетается в стороны.

Удовлетворенно киваю и протягиваю ей руку, увлекая дальше.

На лыжах проводим весь день, прерываясь лишь на обед в горном ресторане в компании семейства Абрамовых и Белорецких.

С годами наша дружба лишь окрепла, пройдя огонь, воду и медные трубы. Сейчас мы с улыбкой вспоминаем времена безудержного веселья и дележки власти в нашем горячо любимом Альдемаре.

Как ни крути, время все расставляет по своим местам. Разводит с неподходящими людьми, сводит с нужными, скидывает недостойных с пьедесталов и щедро одаривает тех, кто не перестает стараться и верить.

Я вот до сих пор не верю своему счастью от того, что обрел Полину. Она в корне изменила мою жизнь и убеждения, подарила веру и любовь, а еще поспособствовала моему становлению.

Полина присоединилась к семейному делу, и сейчас наша торговая сеть насчитывает уже несколько городов и направлений, и я все чаще намекаю Пчелке, что хотелось бы выйти на новый уровень… Чтобы и наш шкет катался среди малышни.

– Мы можем этим вечером поужинать в номере? – спрашивает Полина, стягивая с себя шлем.

Мокрые от катания пряди красиво ложатся ей на лоб, а на щеках играет морозный румянец.

– Не вопрос, – помогаю ей снять обмундирование. – А почему? Все хорошо у вас с девочками? Или тебе общество Кощея надоело?

– Все отлично, милый. Просто я думала о романтическом вечере только вдвоем… Тем более, у нас такая красивая елка в номере, – она закусывает губу.

– Ммм, – прижимаю ее за талию, – мне очень нравится твой настрой. Я закажу ужин. Морепродукты или мясо?

– Я за пасту, и чтобы сыра побольше… И абрикосовый джем.

– Джем?

– Да! На поджаренный багет с маслом! – она цепляется мне в локоть.

– Окей-окей, будет тебе джем, – чмокаю ее в лоб, провожаю в номер и иду на ресепшн оформлять заказ.

– Буш, вечером в бильярд катаем? – в холле меня встречает Фил.

– Ууу, гиперопекающий папаша не будет укладывать дочь? – подкалываю его.

– Своих родишь – поймешь, – смеется он. – Моя сказала, что сегодня справится. Так что, идем?

– Сорян, брат, я уже вечер Полине пообещал. Спроси Илая.

– Кощей сказал, что бильярд в баре гостиницы – это для плебеев. Но я думаю, что его яйца крепко сжаты в кулак беременной жены.

– Не повезло тебе с друзьями, – ржу и хлопаю его по спине. – Давай завтра зарубимся. Лады?

– Хрен с тобой, лады. Пойду тогда тоже ужин в номер закажу.

Оформляем доставку в номер, выбираю для Пчелки все джемы в меню, отдельно заказываю несколько видов сыра и банку грушевого йогурта, на который она особенно налегала в эти дни.

Когда возвращаюсь в номер, нахожу Пчелку спящей в большом кресле у камина. Она поджала ноги и завернулась в клетчатый плед. Вымоталась с непривычки, хотя каталась только на склоне для начинающих, наотрез отказавшись идти на серьезную трассу.

Отправляюсь в душ смывать с себя активный день. Затем кутаюсь в гостиничный халат и, чтобы не разбудить Полину, иду с телефоном на лоджию, нужно ответить на несколько заявок и посмотреть финальные годовые сметы.

– Дами, – слышу, как за спиной отодвигается стеклянная перегородка. – Ты чего меня не разбудил?

– Ты так сладко сопела, – возвращаюсь в номер и прижимаю к себе сонную Пчелу.

– Меня что-то развезло после горячего душа…

Нас прерывает звонок в дверь, и парень из сервиса заводит в комнату тележку, уставленную тарелками с едой, от чего воздух сразу же заполняется сливочным ароматом пасты и розмарина с моего стейка.

– Сколько всего! – радуется Полина.

– Мне определенно нравится твой аппетит в последние дни, – переношу тарелки на столик, и мы приступаем к ужину, уютно расположившись на диване.

– Может, обменяемся подарками прямо сейчас? – неожиданно спрашивает она, когда на столе не остается ни одной скляночки с вареньем. – До нового года еще два дня, но я подумала… в общем, мне не терпится.

– Читаешь мои мысли! Мне тоже не терпится! – поднимаюсь и тяну Полину под елку, где она заблаговременно разложила коробочки и пакетики с подарками для всей нашей альдемаровской тусовки.

Располагаемся на полу, рядом потрескивает камин, а за окном как по команде начинает валить пушистый снег.

– Это тебе! – протягиваю Полине маленькую коробочку, которая должна ввести ее в заблуждение.

– Ух ты! Что там? Кулончик, который я хотела?

– Лучше, Пчелка… – с замиранием сердца наблюдаю, как она снимает бумагу и заглядывает внутрь.

– Ключ?! Дами! – она переводит на меня ошарашенный взгляд. – Ты его купил? Ты купил тот дом, что мы смотрели осенью?!

– Угу! – ухмыляюсь довольно. – Впереди – ремонт, но большая крыша над головой у нас теперь есть.

– Ты – лучший! – она ныряет в объятия, теша мое мужское самолюбие. – Боже, какой ты молодец!

– Мы молодцы, – выдаю ровно, скрывая внутреннее волнение.

Никогда не догадывался, что купить свое семейное гнездо так охрененно. Та квартира давно стала для нас мала. Так что, я еле дотерпел до момента вручение подарков, хорошо, что Полина предложила раньше.

Она поглаживает ключит, а потом поднимает на меня большие глаза:

– У меня для тебя тоже кое-что есть. Это будет отлично сочетаться с домом, – она тянет к руку к темно-зеленой бархатной коробке.

Тяну за ленту и поднимаю крышку. Внутри на шелковой подложке уютно лежит елочная игрушка. Пузатый шар изумрудного цвета с золотой петелькой сверху.

– Очень красиво, Пчелка, – тянусь к ней с поцелуем. – Мы сделаем дизайн в похожих цветах, если хочешь.

– Дами! – возмущается она беззлобно.

– Что?

– Тебе правда понравилось? – прищуривается Полина.

– Да, люблю шары! Обожаю. Очень стильно!

– Ты такой лгун! – прыскает она со смеху.

– Почему? – вынимаю шар из коробки, желая доказать ей свою высшую степень своего восторга. – Мне правда понра…

Слова встают в горле, а глаза предательски наполняются слезами.

Перевожу взгляд на взволнованную Полину, а затем снова на шарик, на другой стороне которого выгравирована золотая надпись:

«В новом году нас будет трое…»